«БОСНИЙСКИЙ ПРОЕКТ» АЛИИ ИЗЕТБЕГОВИЧА


А.Г. Давыдов

Рассмотрены содержание, сущность «боснийского проекта», который связан с определёнными технологиями «политизации этничности». Анализируется конфликтогенный потенциал проекта и используемых для его реализации стратегий. Автор показывает, что в результате комбинирования этнического и религиозного факторов возможно формирование идеологий и доктрин, обосновывающих создание этнократических государств либо установление господства некоторых стран в масштабах целых геополит- ическихрегионов.

Ключевые слова: «боснийский проект», «неоосманизм», регион Балкан, политизация этничности, этнократия, этнополитические технологии.

 

В современной политической науке всё чаще признаётся необходимость исследования механизмов этнического самоопределения в процессе основания новых национальных государств. Последнее может быть воспринято с точки зрения субъективного взгляда на «культурную нацию» как процесс формирования самосознания нации как некоего «сообщества судьбы». Попытка «построить» нацию таким способом приводила к мирному сосуществованию и признанию использования насилия как легитимного средства, используемого для достижения этнического самоопределения, либо к формированию образа «этнического врага».

В современных конфликтологических исследованиях получили развитие модели и стратегии, используемые в межэтнических конфликтах и способствовавшие нахождению компромисса в политических вопросах. На основе этих моделей формулируется подход, основаниями которого являются «признание других» или «модель участия во власти» (power-sharing), предполагающие вовлечение меньшинств в ситуацию «правительственной ответственности». В итоге, вместо трансформации насильственных конфликтов происходило признание политических требований этнических групп, что вело, в большинстве случаев, к консервации или к усилению этнического конфликта. Указанные требования рассматривались как основание для политического и общественного выбора. Реализация этого подхода имела особо драматические последствия для трансформирующихся обществ и государств Южной Европы [1]. Благодаря использованию этого подхода категория этничности стала рассматриваться в новой плоскости в связи с выравниванием политического статуса этнических групп, включённых в процесс «политической эмансипации».

Стремясь обосновать подобное «выравнивание» этнополитических статусов, голландский политолог А. Лейпхарт выдвинул и обосновал популярную сейчас концепцию «со-общественной» демократии, которая исходит из теоретического допущения о том, что создать и поддерживать стабильное демократическое правление в условиях многосоставного общества хотя и трудно, но отнюдь не невозможно.

При сообщественной демократии центробежные тенденции, присущие многосоставному обществу, уравновешиваются установками на взаимодействие и соответствующим поведением лидеров различных сегментов общества [2].

По мнению самого Лейпхарта, консоциональная демократия имеет четыре характерных признака (два первичных и два вторичных), главные из них: 1) участие представителей всех значительных групп в принятии политических решений; 2) широкая автономия этих групп в управлении своими внутренними делами; к числу вторичных признаков относятся: 1) пропорциональность; 2) право вето меньшинства. Главная цель менеджеров этнополитического процесса заключается в том, чтобы укрепить чувство безопасности каждой группы, предоставляя ей максимальные возможности решать свою судьбу, не создавая при этом угрозы безопасности других групп [3].

Как показали результаты многочисленных исследований в XX веке, сознание собственной этнической идентичности в каждом конкретном случае является результатом современного процесса развития, что предопределило, очевидно, «искусственный» характер любой современной версии «возрождённого этнического национализма». В основу подобного «этнополитического конструирования» положены этнополитические технологии конфликтогенного характера. Рассмотрим проявление указанных закономерностей на примере «боснийского» проекта, являющегося значимым фактором дестабилизации Балканского региона.

Ислам всё увереннее выходит на мировую арену как сильный и самостоятельный актор. Тем не менее исламский мир не представляет собой единого и цельного субъекта действия, а состоит из ряда субъектов разного уровня. При этом одним из самых ярких проявлений действия акторов, использующих и национальную, и исламскую риторику, являются Балканы — знаменитая «пороховая бочка Европы». Поэтому, для того чтобы оценить специфику задействования ислама в национальной геополитике, проанализируем содержание «панисламистской концепции» в версии боснийского идеолога Алии Изетбеговича, одного из авторов и «архитекторов» проекта политического самоопределения Боснии и Герцеговины.

Алия Изетбегович: роль личности в истории. Как написала в своей статье, посвящённой смерти бывшего боснийского лидера в 2003 г. журналистка Юлия Петровская, Алия Изетбегович был среди главных действующих лиц событий, которые привели регион к его сегодняшним границам, с его военно-политическими и этническими особенностями. Проще говоря, он был одним из главных действующих лиц войны 1990-х гг. [4].

Примечательным в этой связи было отношение к фигуре Изетбеговича со стороны Запада. Стивен Барг и Пол Шоуп, авторы считающейся лучшей книги о войне в Боснии и Герцеговине [5], утверждают, что Запад, безусловно, поддержал в этом конфликте мусульман потому, что они (по крайней мере, на словах) выступали сторонниками модели мультикультурализма [6].

«Я думаю, он был храбрым человеком. Когда история Боснии-Герцеговины будет написана, ему в ней будет отведено одно из главных мест», — заявил в свою очередь посредник ООН по мирному урегулированию на Балканах Де- вид Оуэн. Вместе с тем один из врагов Изетбеговича — Милорад Додик (в прошлом он возглавлял правительство Сербской Республики в составе БиГ) — заявил, что бывший лидер боснийских мусульман несёт большую долю ответственности за кровопролитие 1990-х гг. и соответственно должен был предстать перед судом. Более взвешенной выглядела реакция на его смерть
президента Хорватии Стьепана Месича, который назвал Изетбеговича настоящим государственным деятелем и в военное, и в мирное время.

Алия Изетбегович родился 8 августа 1925 г. на севере Боснии в богатой семье. Юрист по образованию, он в общей сложности около 10-ти лет провёл в тюрьме при Тито. В отличие от многих югославянских интеллектуалов своей эпохи, он не испытывал симпатии к коммунизму. Ему больше нравилось пропагандировать ислам.

Как следует из некоторых источников, во время Второй мировой войны Изетбегович входил в фашистскую организацию боснийских мусульман. Впоследствии он был завербован в горнолыжную дивизию войск СС из числа добровольцев-мусульман, которая предназначалась для отправки на Восточный фронт [7]. Изетбегович и сам занимался вербовкой, за что после войны был приговорен к 3-м годам тюремного заключения. Мягкость наказания объясняется особенностями послевоенной политики И. Броз Тито, который стремился снять остроту межнационального напряжения в новой Югославии путём частичной амнистии. За свою опубликованную в 1970 г. «Исламскую декларацию» Изетбегович был приговорен режимом Тито к 14-ти годам тюрьмы. Толерантный лидер СФРЮ усмотрел в этом программном документе обоснование идеологии, которая не могла не обрушить сохранявшуюся в состоянии неустойчивого равновесия сложную систему отношений 3-х крупнейших этнокультурных общин Боснии. Эту идеологию, неизбежно ведущую к культурно- цивилизационному расколу и конфликтам, взяла за основу созданная Изетбеговичем и его ближайшими сподвижниками в 1989 г. Исламская партия, позднее переименованная отцами-основателями в Партию демократического действия. В условиях обострения национальных страстей именно эта сила получила относительное большинство депутатских мест на выборах в Скупщину Боснии и Герцеговины, состоявшихся 18 ноября 1990 года. Соответственно 72 и 44 места получили также радикально настроенные Сербская демократическая партия и Хорватский демократический союз. При этом все считавшиеся умеренными партиями, в том числе партия Зульфикарпашич- Филипповича, в Скупщину БиГ не прошли. Последнее неизбежно означало обострение ситуации в республике, которая до конца 1991 г. оставалась в тени разгоревшейся сербо-словенской, а затем и сербо-хорватской войны.

В итоге, как отмечает Юлия Петровская, боснийские мусульмане получили по решению Тито статус нации. Это решение до сих пор остаётся предметом ожесточённых споров, прежде всего среди сербов и хорватов, исходящих из того, что речь идёт об их собратьях, обращённых в ислам. Милован Джилас, один из ближайших соратников Тито до 1954 г., ставший наиболее известным диссидентом Юго-Восточной Европы, сказал в одном из интервью незадолго до смерти, что именно последняя война сделала боснийских мусульман настоящей нацией. И произошло это именно при Изетбеговиче.

Изетбегович дал мусульманам независимое государство, в которое никто изначально не верил (в силу спорности базовых принципов его построения), он дал им свой язык (боснийский вместо сербо-хорватского — своеобразный вариант социолингвы) и защиту на международной арене, укоренив в мировом общественном мнении мысль о том, что его народ был подвержен геноциду. Всё это способствовало успеху политического проекта по созданию боснийской нации. Идеологическим фундаментом этого проекта была именно «Исламская декларация» 1970 г., к содержанию которой следует обратиться особо.

«Исламская декларация» Изетбеговича: программа создания «боснийской нации». Основные геополитические положения мы можем увидеть в эпохальном историческом документе «Исламская декларация» под авторством А. Изетбеговича. Этот документ представляет собой характерный пример мусульманской мысли, выраженной европейским интеллектуалом (Изетбегович в молодые годы штудировал труды Канта, Бергсона и Шпенглера). Здесь, в отличие от типичных мусульманских идеологических документов, мы видим не абстрактные рассуждения и постоянную отсылку к Корану и хадисам, а замечательный пример рационального мышления, поставленного на службу апологетике исламизма как направления политической мысли. Документ содержит в себе характеристику состояния исламской уммы и исламской религии в современном автору («Исламская декларация» написана в 1970 г.) мире. Это состояние характеризуется как «плачевное», и наряду с этим предлагаются выходы из кризиса ислама и пути достижения доминирования мусульманской уммы в Евразии и мире.

Алия исходит из принципа превосходства ислама над любыми другими группами идей и социальными силами, при этом он прогнозирует рост активности мусульман в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Он заключает: «Epoha pasivnosti i mirovanja progla je zauvijek» («Эпоха пассивности и миролюбия кончилась») [8]. При этом границы будущего «Исламского государства», а точнее, уммы (всемирной мусульманской общины), Изетбегович определяет в пределах «от Марокко до Индонезии». При этом будущий лидер независимой Боснии критически относится к националистическому концепту, воспринятому «исламскими народами». В качестве крайне негативного примера для мусульман он рассматривает Турцию Ататюрка, что отличает его подход от многих мусульманских геополитических концепций: «Турция как исламское государство владела миром. Турция как плагиат европейской государственности представляет собой третьеразрядную страну, которых больше сотни на Земле» [9, 3]. Главный императив политического поведения мусульманина определяется Изетбеговичем так: «Мусульманин может погибать с именем Аллаха на устах, прославляя Ислам, либо бежать с поля битвы» [9, 3]. В то же время будущий боснийский лидер достаточно метко и тонко подмечает основный смысл превращения мусульманских государств в светские, равно как и смысл перехода от «детерминанты веры» к «детерминанте нации» у исламских народов — народов, у которых изначально не было предпосылок для секуляризации общественной жизни в отличие от христианских народов Европы. При этом Изетбегович истолковывает смысл понятия «народ» в примордиалистском ключе, уделяя огромное значение его «духовной независимости».

Будущий архитектор «боснийской нации» определяет «исламский порядок» как сочетание «исламского общества» и «исламской власти»: «Помимо того, что Ислам является религией, он одновременно имеет единую философию, единую мораль, единый порядок жизни, один стиль, одну атмосферу — одним словом, одно объединяющее начало жизни» [9, 12]. Одновременно Изетбегович подчёркивает космополитическое и объединительное содержание ислама: «Ислам содержит принцип Уммы — то есть идею объединения всех мусульман в единое сообщество — религиозное, культурное и политическое» [9, 16].

Особого внимания заслуживает предложенное Изетбеговичем определение «сферы действия» двух общественных концептов: «Ислам определяет идеологию, а панисламизм — политику» [9, 16]. Для идеолога «боснийства» характерно представление о республиканской природе исламской власти [9, 17]. Здесь мы можем увидеть и указание на возможность «сосуществования» элементов западной демократий и ислама.
Таким образом, субъект истории, к которому обращается Изетбегович, — это исламская умма, представляющаяся ему единым сообществом, способным на единые действия. Понятие «народ» в «Исламской декларации» имеет явно подчинённое значение.
Изетбегович выбирает достаточно эффективный способ легитимации политических устремлений уммы: главным субъектом права у него выступает Аллах, с именем которого только и может «погибать на поле боя» мусульманин независимо от его национальной принадлежности.

Показателен и выбор конкретного способа осуществления предложенного Изетбеговичем проекта. Он считает необходимой религиозную революцию в исламских странах. Но для создания предпосылок религиозной революции следует сначала совершить в них «политические революции», причём только в тех из них, которые являются «чисто мусульманскими» либо в которых мусульмане составляют подавляющее большинство.

Резюмируя, сформулируем суть подхода Изетбеговича к вопросам геополитики следующим образом: исламское мировоззрение рассматривается как самостоятельная форма мировоззрения, отличная от идеологии и превосходящая любые другие формы мировоззрения (идеологии). Умма признается «суверенным сообществом», а контуры некоего желаемого образования мусульман определяются в пределах от Марокко до Индонезии. «Панисламизм» рассматривается идеологом «боснийства» в качестве внешнеполитического выражения ислама как религии. В то же время Изетбегович истолковывает слово «народ» в примордиалистском смысле и в рамках исламской политической традиции выступает против разделения власти на религиозную и светскую. Модель «политического ислама» превращается у него в готовую форму на — ционально-государственного самоопределения боснийских мусульман, а «боснийский проект» получает политическое выражение.

Изетбегович: технологии разжигания межэтнической войны. Однако главное состоит в том, что говорить о «мультикультурализме» боснийских мусульман, представляемых Алией Изетбеговичем, — значит откровенно искажать всю картину событий [10]. Подобную позицию, связанную с традиционным исламом, представляли скорее Адиль Зульфикарпашич, выходец из знатной семьи боснийских мусульман, проживавший в Швейцарии, и Мухаммед Филиппович, которые в июне 1991 г. встретились с лидерами боснийских сербов Радованом Караджичем, Николой Колиевичем и Мочило Краишником и достигли договорённости о сохранении Боснии и Герцеговины в составе Югославии на условиях её суверенитета и неделимости [11].

Зульфикарпашич вышел из Партии демократического действия, руководимой Изетбеговичем, и вместе с Филипповичем создал Мусульманскую бошняцкую организацию за два месяца до выборов 1990 года. Именно она наряду с Союзом реформистских сил Анте Марковича, а не партия Изетбеговича, считалась представительницей умеренного направления, нацеленной на сохранение межэтнического равновесия в Боснии и Герцеговине. Как заявил впоследствии арестованный лидер боснийских сербов Радован Караджич: «Если бы мусульман возглавлял кто-то другой, например, Адил Зульфикарпашич, Фикрет Абдич или Диздаревичи, да даже Алия Изетбегович без давления «младомусульманской группы заговорщиков», как их называл Зульфикарпашич, верю, что все Балканы сегодня выглядели бы иначе и были бы далеки от этой беды. Конечно, если бы это допустил последний американский посол в СФРЮ Ворен Цимерман и те силы, которым была нужна эта война» [12].

Заявленная Изетбеговичем концепция «исламского порядка» для Боснии означала неизбежность этнополитических конфликтов. Ибо провозгласить подобные идеалы при таком соотношении этноконфессиональных групп, которое существовало в Боснии и Герцеговине на 1990 г., означало сознательное инициирование конфликта. Именно немусульмане составляли большинство населения республики Босния и Герцеговина в составе СФРЮ (сербы 31,4 %, хорваты 17, 3 %), что в совокупности превосходило долю мусульман (43,7 %). При этом общеюгославская идентичность была выражена крайне слабо (югославами в Боснии считали себя лишь 5 % населения). Одновременно при довольно высоком распространении межнациональных браков (1/4 от общего числа) наименее склонными к их заключению были именно мусульмане [13].

По мнению К. Мяло, «политический ислам» в версии А. Изетбеговича — своего рода симулякр, нежели форма традиционного ислама, который мы хорошо знаем исходя из российских условий. Помимо этого, деятельность Изетбеговича на религиозно-политическом поприще может рассматриваться с позиций специфического явления конца XX в. — моджахедзма, которое окончательно сложилось и оформилось за годы пребывания контингента советских войск в Афганистане. Моджахедизм, по версии К. Мяло, представляет собой разновидность союза упрощённого и политизированного «квазифундаментализма» ислама, выступающего в союзе с немусульманскими державами. В этом союзе моджахеды представляют собой силовой и морально-психологический ресурс ислама, поставленный на службу глобальным целям, сформулированным за его пределами [14].

Несмотря на стремительно обостряющуюся обстановку в республике, Алия Изетбегович отказался от участия в состоявшейся 12 августа 1991 г. в Белграде встрече высших представителей Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины, на которой была принята Инициатива по мирному и демократическому решению югославского кризиса. И уже к октябрю 1991 г. стало ясно, что руководство возглавлявшейся Изетбеговичем Партии демократического действия и Скупщины Боснии и Герцеговины держит курс на сецессию.
В итоге, стремление Изетбеговича и его соратников к независимости вылилось в официальное обращение в международные инстанции с просьбой о признании независимости Боснии и Герцеговины, последовавшей в конце декабря 1991 года. Это намерение было окончательно закреплено с помощью республиканского референдума о независимости, который состоялся 29 февраля 1992 года. Сербы бойкотировали референдум, а хорваты приняли в нём участие, рассматривая сецессию БиГ в качестве необходимой предпосылки для создания собственного независимого государства «Герцег-Босна». В этой ситуации о единой Боснии и Герцеговине фактически не могло быть речи, и размежевание трёх общин по этническому принципу оставалось единственным способом избежать войны.

Скороспешное признание расколотого и реально не функционирующего государства Босния и Герцеговина рядом европейских держав и Турцией создало предпосылки для перехода противостояния в насильственную форму. Последний шанс на мирное урегулирование в БиГ был связан с так называемым «Планом урегулирования» португальского дипломата Жозе Кутильеро, который был подписан сторонами 18 марта 1992 г. после долгих согласований. «План Кутильеро» предполагал создание единого государства Босния и Герцеговина из 3-х конституционных образований, созданных по национальному принципу. Речь, таким образом, шла о кантонизации по швейцарскому образцу, и при таком решении вопроса за пределами национальных кантонов оставалось бы 12-15 % населения республики, что заметно ниже критического конфликтогенного порога. Оставалось лишь разграничить компетенции между общими институтами и органами единиц под патронажем ЕС, что представлялось в целом решаемой задачей.
План был сорван вследствие резкого изменения позиции официального Сараево.

Изетбегович, давший в Лиссабоне публичное согласие на реализацию «плана Кутильеро», по возвращении в боснийскую столицу дезавуировал свою подпись. В результате, в апреле 1992 г. началась милитаризация сторон и вооруженный конфликт в Боснии стал неизбежным. Казавшийся утопическим проект создания «боснийской нации» смог реализоваться единственно возможным путем — через межэтническую войну, поляризацию и итоговый раскол. То, что «выпестованная» независимая Босния и Герцеговина оказалась мало жизнеспособным государством, не смутило Изетбеговича и его политических сторонников. А сам Алия Изетбегович действительно заслужил право считаться «политическим гроссмейстером», построившим «боснийскую нацию» с помощью конфронтационных технологий.

Список литературы

1. Кара-Мурза С. Крах утопии // Завтра. — 1999. — 27 апреля.
2. Лейпхарт А. Многосоставные общества и демократические режимы // Полис. — 1992. — № 1-2. — С. 217-225.
3. Лейпхарт А. Со-общественная демократия // Полис. — 1992. — № 3. — С. 86-99.
4. Мяло К. Россия в последних войнах XX века. — М., 2002. — С. 245.
5. Петровская Ю. От веры к нации — через войну // Независимая газета. — 2003. — 21октября.
6. Izetbegovic A. Islamska Deklaracija. Sarajevo, 1990. — P. 2.
7. Ridel S. Politisierung von Ethnizitaet in Transformationsgesellschaften // WeltTrends. — 2003. — № 11. — S. 61-74.
8. Steven L. Burg, Paul S. Shoup. The war in Bosnia — Herzegovina. — Armouk, N.Y., London, England, 1998.
9. URL: http://www.globalrus.ru/print_this/135010.
10. URL: http://www.srpska.ru/article.php?nid=13218.
11. Izetbegovic A. Ibid.

Социогуманитарный вестник Кемеровского института (филиала) РГТЭУ № 1(10). 2013

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code