Постановление ЕСПЧ от 27.03.2012 «Дело «Индербиева (Inderbiyeva) против Российской Федерации» (жалоба N 56765/08) [рус., англ.] Часть 2

1   2   3   4

  1. Соответствующее внутригосударственное законодательство

 

  1. Краткий обзор соответствующего внутригосударственного законодательства см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Гойгова против Российской Федерации» (Goygova v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба N 74240/01 <2>, §§ 63 — 64.

———————————

<2> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» N 4/2009 (примеч. редактора).

 

ПРАВО

  1. Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование убийства сестер заявительницы еще не завершено. Далее они привели довод относительно жалобы в соответствии со статьей 13 Конвенции о том, что заявительница имела возможность подать в суд жалобу в отношении любых действий или бездействия следственных органов. Она также могла подать заявление о возмещении ущерба в гражданском порядке.
  2. Заявительница оспорила довод властей Российской Федерации. Она утверждала о том, что единственное доступное ей средство правовой защиты — уголовное расследование — оказалось неэффективным.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и своей прецедентной практики (см. их соответствующее изложение в Постановлении Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба N 60272/00 <1>, §§ 73 — 74).

———————————

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 4/2008 (примеч. редактора).

 

  1. Европейский Суд отмечает, что правовая система Российской Федерации в принципе предусматривает два способа обращения за помощью к суду для потерпевших от незаконных и преступных действий государства или его представителей, а именно гражданско-правовые и уголовно-правовые средства защиты.
  2. Что касается гражданского иска о компенсации вреда, причиненного предположительно незаконными действиями или неправомерным поведением представителей государства, Европейский Суд уже устанавливал, что эта процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте требований, предъявляемых в рамках статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57942/00 и 57945/00 <2>, §§ 119 — 121) и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», § 77). С учетом вышеуказанного Европейский Суд подтверждает, что заявительница не была обязана прибегать к гражданско-правовым средствам защиты. Таким образом, в этой связи возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.

———————————

<2> Там же. N 12/2005 (примеч. редактора).

 

  1. Что касается уголовно-правовых средств защиты, Европейский Суд отмечает, что расследование совершенных убийств ведется с 3 мая 2000 г. Заявительница и власти Российской Федерации по-разному оценивают эффективность расследования.
  2. Европейский Суд находит, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалоб заявительницы. Европейский Суд принимает решение исследовать это возражение при рассмотрении существа жалобы и считает, что этот вопрос должен быть рассмотрен ниже.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

 

  1. Заявительница предположила, что ее сестры были противоправно лишены жизни представителями государства, и что не было проведено эффективного расследования этого обстоятельства. Она ссылалась на статью 2 Конвенции, которая гласит:

«1. Право каждого на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во время исполнения смертного приговора, вынесенного судом за совершенное преступление, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

  1. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

 

  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд полагает с учетом доводов сторон, что данная жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения дела по существу. Кроме того, Европейский Суд уже установил, что вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должен рассматриваться вместе с существом жалобы (см. § 86 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба на нарушение статьи 2 Конвенции должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Предполагаемое нарушение права на жизнь Шемы и Шамани Индербиевых

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Заявительница утверждала, что ее сестры были противоправно лишены жизни представителями государства, и ссылалась на выводы, сделанные Европейским Судом в вышеупомянутых Постановлениях по делам Хашиева и Акаевой, Гойговой, Махаури, Гончарук и Тангиевой, отмечала, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, территория находилась под полным контролем российских федеральных сил. Она указывала, что власти Российской Федерации не предоставили какой-либо иной версии событий.
  2. Власти Российской Федерации отрицали любое участие представителей государства в убийстве сестер заявительницы, а также утверждали, что они были убиты неустановленными преступными лицами.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Стороны не оспаривали тот факт, что сестры заявительницы были убиты. Власти Российской Федерации не утверждали, что исключения, указанные в пункте 2 статьи 2 Конвенции, могут быть применимы в настоящем деле. Остается разрешить вопрос о том, несет ли государство-ответчик ответственность за смерть сестер заявительницы.
  2. Европейский Суд отметил, что он выработал несколько общих принципов установления спорных фактов, в частности, в случаях предполагаемых нарушений статьи 2 Конвенции (см. краткое изложение данных принципов в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», §§ 98 — 101). На основании данных принципов Европейский Суд примет решения о том, несет ли государство-ответчик ответственность за смерть сестер заявительницы и имело ли место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с этим.
  3. Европейский Суд установил, что фактические обстоятельства, изложенные заявительницей, не были оспорены властями Российской Федерации и не противоречили документам, включенным в материалы дела. Следовательно, единственной версией событий, рассматриваемой в ходе расследования, является версия заявительницы. Власти Российской Федерации не представили альтернативного мнения относительно нападения, более того, в ходе расследования была получена информация, подтверждающая предположения заявительницы об ответственности представителей государства за смерть ее сестер (см. § 51 настоящего Постановления).
  4. Кроме того, Европейский Суд ранее уже устанавливал, что в случаях, когда рассматриваемые события полностью или в большей части находятся в рамках исключительного ведения государственных органов, как в случае с лицами, находящимися под стражей под контролем государственных органов, возникают обоснованные презумпции факта в отношении травм и смертей, случившихся в период содержания под стражей. Таким образом, Европейский Суд установил, что в случаях, когда лицо заключается под стражу в хорошем состоянии здоровья, но при освобождении у него обнаруживаются травмы, государство обязано предоставить убедительное объяснение тому, как были получены данные травмы, в противном случае будет возбуждено дело в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., §§ 108 — 111, Series A, N 241-A, Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., § 34, Series A, N 336, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба N 25803/94, § 87, ECHR 1999-V). Таким образом, в подобных ситуациях бремя доказывания рассматривается как продолжающее находиться в рамках обязательств государственных органов (см., inter alia <1>, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба N 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).

———————————

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

  1. Европейский Суд также посчитал правомерным провести параллель между ситуацией с заключенными, чье положение зависит от государства, и ситуацией с лицами, пострадавшими или погибшими на территории, находившейся под контролем государственных органов. Эта параллель основана на том существенном факте, что в обеих ситуациях рассматриваемые события полностью или в большей части происходят в рамках исключительного ведения государственных органов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (извлечения)).
  2. Оценка Европейским Судом эффективности расследования гибели сестер заявительницы представлена далее (см. §§ 100 — 107 настоящего Постановления), но уже на данной стадии очевидно, что следствию не удалось установить войсковые части, предположительно участвовавшие в инциденте, равно как и привлечь к ответственности конкретных лиц. С учетом указанных фактов и выводов Европейского Суда, изложенных в Постановлениях, на которые ссылалась заявительница, Европейский Суд считает, что заявительница предоставила достаточное количество доказательств для возбуждения дела по расследованию убийства ее сестер военнослужащими в ходе проведения спецоперации 10 января (или приблизительно в этот день) 2000 г. в Старопромысловском районе г. Грозного, и что властям Российской Федерации не удалось предоставить удовлетворительных и убедительных объяснений произошедшим событиям. Незавершенность уголовного расследования не является достаточным доводом для освобождения властей Российской Федерации от ответственности согласно статье 2 Конвенции.
  3. На основании вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что власти Российской Федерации являются ответственными за смерть Шемы и Шамани Индербиевых. Поскольку властями Российской Федерации не было представлено аргументов в свое оправдание, Европейский Суд заключает, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.

 

  1. Предполагаемая неэффективность расследования

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Заявительница утверждала, что государственным органам не удалось провести эффективного расследования обстоятельств смерти ее сестер, что явилось нарушением процессуальной составляющей обязанностей в соответствии со статьей 2 Конвенции. Она считала, что расследование не соответствовало стандартам, установленным Конвенцией и законодательством Российской Федерации. В частности, расследование не было проведено в надлежащее время ввиду его несвоевременного начала и принятия необходимых следственных мер. Некоторые следственные мероприятия так и не были выполнены, например, обеспечение сбора соответствующих доказательств и проведение допроса военнослужащих, которые могли быть причастны к делу. Расследование продолжалось более 10 лет без достижения каких-либо существенных результатов. Государственные органы систематически не предоставляли заявительнице информацию о ходе следствия, и ей не сообщалось о значимых процессуальных действиях.
  2. Власти Российской Федерации в ответ заявили, что расследование было проведено в соответствии с применимым внутригосударственным законодательством и стандартами Конвенции.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд неоднократно отмечал, что обязательство защищать право на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также косвенно требует проведения эффективного официального расследования в тех случаях, когда люди были убиты в результате применения силы. Европейский Суд разработал ряд основных принципов, которые необходимо применять в ходе расследования с целью его соответствия требованиям Конвенции (см. краткое изложение данных принципов в Постановлении Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба N 69481/01 <1>, §§ 117 — 119).

———————————

<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» N 2/2008 (примеч. редактора).

 

  1. По настоящему делу было проведено расследование по факту убийства сестер заявительницы. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
  2. Прежде всего Европейский Суд отметил, что он ранее расценил расследование убийств жителей Старопромысловского района, совершенных в январе и феврале 2000 года, как неэффективное и нарушающее требования статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», §§ 156 — 166, Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Гойгова против Российской Федерации», §§ 76 — 85, Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Махаури против Российской Федерации», §§ 105 — 114, Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Гончарук против Российской Федерации», §§ 65 — 71, и Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Тангиева против Российской Федерации», §§ 88 — 95). Из предоставленных документов следует, что в настоящем деле у Европейского Суда нет оснований, чтобы прийти к иному заключению по нижеизложенным причинам.
  3. Европейский Суд подчеркнул, что государственные органы были уведомлены о совершенном преступлении как минимум с мая 2000 года, когда городской прокуратурой было начато уголовное расследование по факту убийств, совершенных в Старопромысловском районе. В июне и июле 2000 года в рамках данного расследования заявительница, ее сестра и мать были допрошены и подтвердили сведения об обстоятельствах, при которых были найдены тела их родных, а также об их захоронении. Однако из этого не следует, что в тот момент были приняты другие меры в целях расследования данных убийств. Спустя более трех лет, в июне 2003 года, документы об убийстве сестер заявительницы были переданы в районную прокуратуру с поручением провести отдельное расследование, но государственные органы сделали это только в июле 2003 года.
  4. Европейский Суд далее отметил, что даже основные процессуальные действия были выполнены в ходе расследования лишь после сентября 2003 года, то есть более чем через три с половиной года после рассматриваемых событий. Меры, принятые после сентября 2003 года, включали такие важные действия, как допрос других свидетелей, осмотр места преступления, попытки установить воинские части, которые могли быть вовлечены в совершенные убийства, а также проведение судебно-медицинской экспертизы. Очевидно, что данные мероприятия, если они были нацелены на получение значительных результатов, должны были быть осуществлены непосредственно после того, как государственные органы узнали о совершенном преступлении, и, безусловно, в тот же момент, когда было начато расследование. Европейский Суд вновь подчеркивает, что в случаях совершения убийства в условиях неочевидности крайне важно, чтобы расследование было начато незамедлительно. С течением времени количество доступных доказательств неизбежно уменьшается, их качество ухудшается, а очевидная неаккуратность вызывает сомнения относительно добросовестности следственных мероприятий, а также заставляет членов семьи жертв проходить через тяжелые испытания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, § 86, ECHR 2002-II). Подобные, безосновательные задержки не только говорят о неспособности государственных органов действовать по собственной инициативе, но и являются нарушением обязательства по соблюдению образцовой аккуратности и своевременности при рассмотрении дела о серьезном преступлении.
  5. Европейский Суд также указал, что заявительница была признана потерпевшей только в октябре 2003 года. Даже после этого ей сообщалось только о приостановлении и возобновлении производства по делу, но не о других значимых результатах расследования. Таким образом, следствие не исполнило свою обязанность по предоставлению информации в степени, достаточной для того, чтобы расследование и его результаты соответствовали требуемому уровню общественного контроля, равно как и не обеспечило защиту интересов ближайших родственников жертв в ходе производства по делу.
  6. Наконец, Европейский Суд отметил, что расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, и каждый раз надзирающий прокурор критиковал недостатки производства по делу и требовал принятия мер по их исправлению, однако данные указания не были выполнены.
  7. В свете вышеизложенного Европейский Суд находит, что власти Российской Федерации не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств смерти Шемы и Шамани Индербиевых. Это привело к тому, что при обстоятельствах настоящего дела обращение к уголовно-правовым внутригосударственным средствам правовой защиты, на которые ссылались власти Российской Федерации, явилось неэффективным. Соответственно, Европейский Суд отклоняет возражение властей по данному вопросу и заключает, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

 

III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

 

  1. Заявительница, ссылаясь на статью 3 Конвенции, утверждала, что до их убийства Шема и Шамани Индербиевы подвергались жестокому обращению и что в результате смерти ее сестер и последовавшей реакции государства-ответчика она испытала глубокие душевные страдания, что является нарушением статьи 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

 

Приемлемость жалобы

 

  1. Возвращаясь к первой части жалобы заявительницы, Европейский Суд отметил, что заявительница не обращалась по этому поводу в соответствующие государственные органы, равно как и не предоставила вместе с жалобой документы, подтверждающие ее заявления.
  2. Что касается второй части жалобы, Европейский Суд констатировал, что в настоящем деле речь идет о мгновенном наступлении смерти сестер заявительницы в результате взрыва. По данному вопросу Европейский Суд обращается к своей прецедентной практике, согласно которой применение статьи 3 Конвенции, как правило, не распространяется на родственников лиц, убитых представителями государственных органов в нарушение статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ясин Атеш против Турции» (Yasin v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 30949/96, § 135) или в результате неоправданного применения силы со смертельным исходом представителями государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Исаева и другие против Российской Федерации» (Isayeva and Others v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57947/00, 57948/00 и 57949/00 <1>, § 229), в противоположность родственникам жертв насильственного исчезновения. Последний подход применяется Европейским Судом с учетом продолжительного характера моральных страданий заявителей, чьи родственники исчезли, а также неспособностью заявителей в течение длительного времени выяснить, что с ними случилось (см., помимо прочего, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», § 141, Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02 <2>, § 166, ECHR 2006-XIII, а также Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01 <1>, § 115, ECHR 2006-XIII). Что касается настоящего дела, то даже при том, что Европейский Суд не сомневается в причиненных заявительнице глубоких моральных страданиях в результате трагической смерти ее сестер, тем не менее, ввиду мгновенного характера происшествия он не считает это нарушением статьи 3 Конвенции (см. аналогичную позицию в Постановлении Европейского Суда по делу «Удаева и Юсупова против Российской Федерации» (Udayeva and Yusupova v. Russia) от 21 декабря 2010 г., жалоба N 36542/05 <2>, §§ 82 — 83).

———————————

<1> Данное Постановление в базе данных Европейского Суда HUDOC и, соответственно, в других документах Суда именуется как «Исаева, Юсупова, Базаева против Российской Федерации» (Isayeva, Yusupova and Bazayeva v. Russia) (примеч. переводчика).

<2> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» N 2/2008 (примеч. редактора).

<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» N 3/2008 (примеч. редактора).

<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 4/2012 (примеч. редактора).

 

  1. Следовательно, жалоба заявительницы на нарушение статьи 3 Конвенции должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

 

  1. Заявительница жаловалась на то, что производство, инициированное ею в отношении следователей, было несправедливым (см. § 22 настоящего Постановления). Она ссылалась на статью 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях… имеет право на справедливое и публичное слушание дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона…».

  1. Европейский Суд считает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции неприменим к рассматриваемому судопроизводству, так как не имел места спор о гражданских правах и обязанностях заявительницы, равно как и об уголовной ответственности в отношении нее, как это определено Конвенцией (см. в качестве прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Удаева и Юсупова против Российской Федерации», § 86).
  2. Из этого следует, что данная жалоба несовместима ratione materiae <3> с положениями Конвенции по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

———————————

<3> Ratione materiae (лат.) — по причинам существа, ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения. По общему правилу Европейский Суд принимает к рассмотрению жалобы относительно предполагаемых нарушений лишь тех прав человека, которые закреплены в Конвенции (примеч. переводчика).

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

  1. Заявительница жаловалась на то, что она была лишена эффективных средств правовой защиты в связи с установленными нарушениями, что противоречит статье 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что в распоряжении заявительницы имелись эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что органы государственной власти не препятствовали ей в использовании этих средств. Заявительница имела возможность оспорить в суде действия или бездействие следственных органов. Власти Российской Федерации добавили, что участники уголовного судопроизводства могли также потребовать возмещения ущерба в порядке гражданского судопроизводства. В итоге власти Российской Федерации утверждали, что отсутствовало нарушение статьи 13 Конвенции.
  2. Заявительница настаивала на своей жалобе.

 

  1. Мнение Европейского Суда
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что при обстоятельствах, когда, как в настоящем деле, расследование по факту исчезновения в рамках уголовного дела является неэффективным, что подрывает эффективность любых других существующих средств правовой защиты, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, предложенные властями, государство должно считаться нарушившим свое обязательство, следующее из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», § 183).
  2. Следовательно, по настоящему делу имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.

 

  1. Применение статьи 41 Конвенции

 

  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Ущерб

 

  1. Заявительница не представила требований о возмещении материального ущерба. Что касается морального вреда, заявительница утверждала, что она испытала глубокие эмоциональные переживания в связи с потерей своих сестер и неспособностью государственных органов обеспечить проведение эффективного расследования их смерти. Вопрос о размере компенсации морального вреда она оставила на усмотрение Европейского Суда.
  2. Власти Российской Федерации полагали, что установление факта нарушения Конвенции будет являться достаточной справедливой компенсацией по делу заявительницы.
  3. Европейский Суд установил факт нарушения по обоим аспектам статей 2 и 13 Конвенции в отношении смерти сестер заявительницы и неспособности государственных органов обеспечить проведение эффективного расследования этого обстоятельства. Таким образом, Европейский Суд считает, что заявительнице был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушения ее прав. Он присуждает ей 100 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.

 

  1. Судебные расходы и издержки

 

  1. Интересы заявительницы представлял Д. Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Грозном. Заявительница предоставила договор, заключенный с ее представителем, и график с перечислением расходов и издержек, включавших правовые исследования и составление документов, а также административные расходы и расходы на оплату услуг переводчика. Общая сумма требуемого возмещения расходов и издержек в отношении юридического представительства заявительницы составила 4 306 евро. Заявительница представила следующий список расходов:

(a) 3 637 евро за 24,25 часов работы по опросу свидетелей и составлению юридических документов, представленных в Европейский Суд и государственные органы, по ставке 150 евро в час;

(b) 125 евро за административные расходы;

(c) 544 евро за расходы на оплату услуг переводчика по ставке 80 евро за 1 000 слов.

  1. Власти Российской Федерации считали жалобу безосновательной, подчеркивая, что соответствующие документы не были надлежащим образом оформлены или подтверждены документальными доказательствами.
  2. Европейский Суд должен, во-первых, установить, были ли расходы и издержки, указанные заявительницей, понесены ею в действительности, и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, N 324, § 220).
  3. Принимая во внимание предоставленные заявительницей сведения, Европейский Суд считает эти ставки разумными и отражающими фактические расходы, понесенные представителем заявительницы. Европейский Суд отмечает, что настоящее дело было довольно сложным и требовало исследования и подготовки в размере, требуемом заявительницей.
  4. Учитывая вышеизложенное, а также подробную информацию, предоставленную заявительницей, Европейский Суд присуждает ей 4 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы. Данная сумма должна быть переведена на указанный заявительницей банковский счет ее представителя.

 

  1. Процентная ставка при просрочке платежа

 

  1. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) решил исследовать возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;

2) объявил жалобу по статьям 2 и 13 Конвенции приемлемой для рассмотрения по существу, а остальную часть — неприемлемой;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте в отношении Шемы и Шамани Индербиевых;

4) постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств смерти Шемы и Шамани Индербиевых;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;

6) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев с даты вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы в рублях по курсу на день выплаты:

(i) 100 000 евро (сто тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;

(ii) 4 000 евро (четыре тысячи евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие перечислению на банковский счет представителя, плюс любые налоги, подлежащие уплате заявительницей с этой суммы;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента окончательной выплаты на указанные суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

7) отклонил оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 марта 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда Нина ВАИЧ

Секретарь Секции Суда Серен НИЛЬСЕН

1   2   3   4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code