Часть 7. Расследование хищений и незаконного оборота драгоценных металлов. Учебно-методическое пособие

7. КРИТЕРИИ ОБОСНОВАННОСТИ И ПРАВОМЕРНОСТИ ПРИНЯТИЯ СЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ РЕШЕНИЙ ПРИ РАССЛЕДОВАНИИ ХИЩЕНИЙ И НЕЗАКОННОГО ОБОРОТА ДРАГОЦЕННЫХ МЕТАЛЛОВ

7.1. Критерии обоснованности и правомерности принятия следователем решений о возбуждении уголовных дел или об отказе в их возбуждении.

Основным критерием обоснованности возбуждения уголовных дел о кражах и незаконном обороте драгоценных металлов является наличие в заявлении и материалах доследственной проверки фактических данных, указывающих на наличие в действиях конкретного лица или неустановленных лиц признаков преступления. При этом необходимости наличия всех элементов состава преступления и присущих им признаков не требуется. Однако в случаях очевидного отсутствия необходимого для квалификации деяния как преступного обязательного элемента или одного признака дает основания для принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела (недостижение субъектом возраста уголовной ответственности, стоимость похищенного не превышает размера мелкого хищения и т.д.).

Основными критериями дающими основания для возбуждения уголовного дела являются:

При хищении

– С точки зрения объекта преступления. Предмет преступления должен обладать  нарицательной стоимостью, превышающей по рыночным ценам один МРОТ (800 рублей, с 1.05.2005 г. – 1100 руб.).

– С точки зрения объективной стороны преступления. Подозреваемым или неустановленным лицом (лицами) должны быть совершены реальные действия, направленные на совершение хищения. На стадии приготовления – это приискание  орудий и средств совершения преступления, соучастников, сговор на совершение хищения на сумму свыше 800 руб. На стадии покушения – действия, непосредственно направленные на завладение чужим имуществом. Таковыми могут быть любые действия, связанные с перемещением, видоизменением, хранением предмета преступления, даже в том случае, если предмет преступления не покинул охраняемую территорию предприятия-производителя, действия, направленные на непосредственное завладение чужим имуществом (проникновение, врезка в трубопровод). При оконченном преступлении виновное лицо должно обратить похищенное в свою собственность или распорядиться им иным способом. В случаях неустановления такого лица материалами доследственной проверки должен быть установлен факт причинения ущерба собственнику, и признаки, свидетельствующие о неправомерном завладении имуществом другими лицами (следы противоправного проникновения, обнаружение похищенного в месте его хранения и т.д.). В последнем случае документальное подтверждение ущерба собственнику может отсутствовать в силу небольших с точки зрения производства объемах похищенного, высоких допусках отклонений в учете, обусловленных производственными особенностями. В этом случае, полагаем, достаточно установления факта принадлежности обнаруженного имущества собственнику при отсутствии законных оснований на это имущество у фактического владельца.

– С точки зрения субъекта преступления. Ущерб должен быть следствием действий физического лица, а не результатом стихийных бедствий, действий техногенного характера или природно-климатического воздействия. На «рукотворный» результат ущерба могут указывать следы, обнаруженные на месте преступления, показания очевидцев преступления, другие фактические данные. После того, как подозреваемое в совершении хищения лицо будет установлено, следователь должен установить его возраст и в соответствии со ст. 20 УК РФ определить, достигло ли данное лицо возраста наступления уголовной ответственности. Если не достигло, основания для возбуждения уголовного дела отсутствуют.

Сложнее принять такое решение в случае, когда возникают сомнения во вменяемости подозреваемого. По общему правилу для определения вменяемости необходимо проведение судебно-психиатрической экспертизы, а для этого требуется возбудить уголовное дело. Правда, практике известны случаи, когда отказывалось в возбуждении уголовного дела и по этим основаниям. Однако такая ситуация возможна, если подозреваемое лицо ранее признавалось невменяемым, а медицинский диагноз таков, что исключает какую бы то ни было ремиссию (старческое слабоумие, выраженная олигофрения, шизофрения с глубоким поражением личности и т.п.), а сам обвиняемый не нуждается в изоляции от общества или уже от него изолирован по судебному решению.

Специальный субъект (должностное или материально-ответственное лицо) изначально может влиять на квалификацию совершенного деяния и принципиального значения в принятии решения о возбуждении уголовных дел интересующей нас категории не имеет.

– С точки зрения субъективной стороны преступления. Хищение – всегда умышленное преступление. Особенно проблематично доказывание умысла на размер хищения при неоконченном преступлении. Так, в 2004 г. в г. Мончегорске Мурманской области службой экономической безопасности Кольской горно-металлургической компании был обнаружен  подкоп, а точнее – многометровый тоннель, ведущий к электролизным ваннам цеха электролиза никеля, производящего никелевый шлам, содержащий драгметаллы. Было очевидно, что злоумышленники намеревались совершать хищения «в промышленных масштабах», к преступлению готовились всерьез и надолго. Тоннель внешне походил на шахту и даже был оборудован электричеством. В поле зрения правоохранительных органов попала и организованная группа во главе с неким М., которая предположительно и осуществила проходческие работы. Однако установить причастность М. и его соучастников к данному неоконченному преступлению на стадии доследственной проверки не представилось возможным, в связи с чем уголовное дело не возбуждалось. В данном случае, на наш взгля,д имелись достаточные основания для возбуждения уголовного дела по признакам покушения на кражу, причем в особо крупных размерах, исходя из объективных признаков направленности умысла. Очевидно, что следователю пришлось бы дотошно допрашивать обвиняемых, других свидетелей, специалистов, производить расчеты и остановиться на какой-то цифре с формулировкой «не менее». Но, как говориться, не удалось… На то есть веские причины и объективного и субъективного характера. Однако главная, на наш взгляд,  – отсутствие должного профессионализма и стремления одержать победу в непростом противоборстве, именуемом предварительным следствием.

Умысел в неоконченных составах хищений, как и в приведенном примере, не всегда является конкретизированным, определенным, и его доказывание требует от следователя особого мастерства, эрудиции и настойчивости, поиска неординарных решений, варианты которых перечислить невозможно.

В оконченных составах доказывать умысел значительно проще, и на практике особых сложностей здесь не существует.

Необходимым признаком субъективной стороны хищения является мотив, который должен быть обязательно корыстным. Наличие или отсутствие корыстного мотива позволяет отграничить некоторые виды хищений от злоупотребления полномочиями. Корыстный мотив заключается в стремлении присвоить похищенное лично, наделить им близких людей, в судьбе которых заинтересован обвиняемый. Корыстный мотив может проявляться и в стремлении приумножить корпоративную собственность за счет собственности других лиц, в том числе юридических. По таким мотивам хищение драгоценных металлов допустимо, если совершается руководителями одной компании за счет активов другой, например, в процессе предпринимательской деятельности. Такие действия обычно квалифицируются как мошенничество.

При незаконном обороте драгоценных металлов 

Критериями, дающими основания для возбуждения уголовного дела по ст. 191 УК РФ являются:

–        С точки зрения объекта преступления. Предметом преступления может выступать как драгоценный металл в чистом виде, так и промежуточные полупродукты, содержащие драгоценные металлы (подробнее об этом – в соответствующем разделе пособия). Принадлежность материалов к такой группе должна определяться специальными исследованиями, на производство которых закон дает не более 10 суток. Такое исследование не подпадает под понятие документальных ревизий и проверок, и поэтому не может служить основанием для продления срока доследственной проверки до 30 суток.

Стоимость находящегося в незаконном обороте металла для квалификации деяния по ч. 1 ст. 191 УК РФ значения не имеет. В разделе 4.5.2 мы приводили примеры из судебной практики, когда преступным признавалось хранение металла на сумму, не превышающую мелкое хищение. Однако, представляется, такой размер может служить поводом для обсуждения вопроса о признании такого деяния малозначительным. Крупный размер (свыше 250 тыс. рублей) влияет на квалификацию по ч.2 ст. 191 УК РФ.

–        С точки зрения объективной стороны в материалах доследственной проверки должны содержаться данные, свидетельствующие о совершении лицом действий, включающих в себе совершение противоправной сделки по приобретению (при хищении этот признак отсутствует), перевозку, хранение, сбыта в форме сделки предметом, содержащих драгоценные металлы. Таковыми могут быть материалы досмотра, обыска, задержания, осмотра, выемки, в результате которых изъято вещество, содержащее драгметаллы. Словом, это вещество должно быть осязаемым, а не описанным в чьих-то объяснениях.

– Субъектом в такого рода преступлениях выступает вменяемого физическое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Однако в отдельных случаях, такое лицо на момент возбуждения уголовного дела может не быть установлено. В этом случае первичные материалы должны исключать обнаружение такого вещества в случайном месте, в материалах должны содержаться признаки того, что данное вещество в силу своей потребительской стоимости помещено в специальное хранилище, упаковано, развешено, подписано и т.п. Очевидно, что вряд ли таковым будет признано сыпучее вещество, бесхозно хранящееся на свалке.

– С субъективной стороны важно, чтобы материалы проверки включали в себя сведения, подтверждающие осведомленность подозреваемого в предмете сделки, перевозки, хранении. Если для квалификации хищения не важно, что именно  похитило виновное лицо, лишь бы предмет представлял вещную стоимость (медный, никелевый шламы содержат не только драгоценные, но и цветные металлы, поэтому виновному лицу вменяется стоимость всего похищенного), то для установления признаков преступления, предусмотренного ст. 191 УК РФ требуются доказательства того, что лицо приняло участие в незаконном обороте именно драгоценных металлов и камней.

Мотивы для квалификации содеянного значения не имеют, поэтому доказывать намерения виновного «подорвать экономическую мощь или «финансовую систему государства» не требуется.

При рассмотрении первичных материалов оперативной проверки, заявления потерпевшего уголовное дело при наличии достаточных оснований может быть возбуждено и по двум статьям Уголовного кодекса – хищению и незаконному обороту, поскольку в данном случае возможна совокупность преступлений – как реальная, так и идеальная. В принципе, если это возможно, в постановлении о возбуждении уголовного дела предпочтительнее указывать все усматриваемые составы. В противном случае могут возникнуть ненужные сложности, связанные ошибочным толкованием закона (см. раздел 2.3.1 пособия).

В случаях, когда состав преступления в представленных материалах доследственной проверки не усматривается, выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного как по реабилитирующим (отсутствие события преступления, состава преступления), так и по нереабилитирующим (истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности, амнистия, примирение с потерпевшим, деятельное раскаяние, недостижение возраста уголовной ответственности – последнее обстоятельство спорно, поскольку вызывает негативные последствия для субъекта, хотя состав преступления отсутствует).

Однако надо признать, что нередко постановления об отказе в возбуждении уголовного дела выносятся необоснованно. В этой связи хочется обратить внимание на имеющие место случаи отказа в возбуждении уголовных дел по фактам обнаружения на предприятиях, производящих драгоценные металлы или их полуфабрикаты, различного рода тайников, закладок по мотивом якобы имевшего место добровольного отказа в совершении преступления.  Статья 31 УК РФ добровольным отказом от преступления признает прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца.  Для того, чтобы признать в действиях лица признаки добровольного отказа, прежде всего, необходимо установить это лицо, а затем установить мотивы такого поступка. На практике чаще отказывают в возбуждении уголовного дела по этим основаниям тогда, когда преступление является неочевидным, и перспективы его раскрытия оцениваются как минимальные. Такое решение, безусловно, является незаконным.

В этой связи Генеральная прокуратура и МВД России 16 мая 2005 г. приняли совместный приказ «О мерах по укреплению законности при вынесении постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела»[1].

Этим приказом на руководителей органов дознания, дознавателей и следователей органов внутренних дел возложена персональная ответственность за принятие законных и обоснованных решений при рассмотрении сообщений о преступлениях. В целях обеспечения контроля за законностью принимаемых на этой стадии решений совместный приказ обязал названных должностных лиц в течение 24 часов с момента вынесения и утверждения руководителем органа дознания постановления об отказе в возбуждении уголовного дела направлять соответствующему прокурору постановление, его копию, а также все собранные материалы проверки. В свою очередь прокуроры обязаны обеспечить рассмотрение материалов об отказе в возбуждении уголовного дела не позднее 24 часов с момента поступления их в прокуратуру, дать правовую оценку законности принятого органом дознания, дознавателем и следователем процессуального решения. В случае согласия с принятым решением утверждать своей подписью постановление об отказе в возбуждении уголовного дела (кстати, закон этого не требует), а в случае несогласия – следовать требованиям п. 6 ст. 148 УПК РФ, отменяя принятые решения возбуждать уголовные дела или направлять материалы для дополнительной проверки.

7.2. Критерии обоснованности и правомерности принятия следователем решения о привлечения лица в качестве обвиняемого

В соответствии со ст. 171 УПК РФ обвинение предъявляется при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления. При этом следователь выносит постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого и предъявляет его обвиняемому, сопровождая предъявление допросом. При этом предъявление обвинения является действием процессуальным, а допрос совмещает в себе процессуальное и следственное, т.е. поисковое начала. Подробно о предъявлении обвинения и процедуре его предъявления  подробно сказано в разделе 5.2 настоящего пособия.

Обвинение, как правило, предъявляется тогда, когда собраны достаточные доказательства виновности лица, предположительно совершившего преступление. Без преувеличения данный документ можно назвать основным документом предварительного следствия, поскольку окончательная редакция постановления о привлечении в качестве обвиняемого не должна расходиться с существом обвинения, изложенного в обвинительном заключении.

Вместе с тем, избирая в отношении подозреваемого какую-либо меру пресечения, особенно заключение под стражу, следователь обязан после избрания меры пресечения в течение 10 суток  предъявить обвинение (ч.1 ст. 100 УПК РФ) или отменить меру пресечения, что иногда невозможно. При таких обстоятельствах первоначальное обвинение не в полной мере может содержать все признаки совершенным обвиняемым преступлений, и иногда называется на профессиональном сленге «дежурным». Вместе с тем любое обвинение должно строится на доказанных фактах, а не на предположениях, и в этом смысле следователь «отвечает головой» за принимаемое им решение.

Дальнейшее изменение или корректировка обвинения возможны. Если в ходе расследования появятся новые данные, которое существенно изменяют формулировку обвинения либо требуют вменения статьи УК, предусматривающей более строгое наказание, обвинение должно быть предъявлено заново. Однако если в ходе расследования не нашел подтверждения один из эпизодов ранее предъявленного обвинения, следователь вправе ограничиться вынесение постановления об исключении данного пункта из обвинения. В этом случае предъявления нового обвинения не требуется, а с принятым решением знакомится обвиняемый (ст. 175 УПК РФ).

7.3. Критерии обоснованности и правомерности принятия следователем процессуальных решений об избрании меры пресечения подозреваемому (обвиняемому)

Применение мер пресечения преследует прежде всего превентивную цель: меры пресечения призваны предупредить сокрытие обвиняемого (подозреваемого) от следствия и суда, его попытки воспрепятствовать установлению истины по делу, совершение им новых преступлений.

Предположения следователя о возможности наступления перечисленных событий носят вероятностный характер, причем это предположения не о прошедших или происходящих событиях, а о тех, которые только могут произойти в будущем. Необходимость делать предположения не о том, что имеется в действительности, а о том, что еще только может произойти, а может и не произойти, составляет значительную трудность при избрании меры пресечения.

Фактические данные, на основании которых сделаны выводы следователя о наступлении возможных событий, должны быть достоверными. Это могут быть сведения, полученные процессуальным путем, а также оперативная информация. Однако изучение уголовных дел показывает, что при расследовании нечасто удается получить информацию, прямо указывающую, что обвиняемый намеревается скрыться от следствия и суда или препятствовать установлению истины по делу. В большинстве случаев следователю приходится основывать свое решение о применении меры пресечения на сведениях, лишь косвенным образом указывающих на намерения обвиняемого. Конечно, не представляет трудности сделать обоснованное предположение о том, что обвиняемый может скрыться от следствия, если он не имеет постоянного места жительства, или после совершения преступления какое-то время уже скрывался от милиции. Иногда при расследовании дела может быть получена информация о том, что обвиняемый или его родственники пытаются оказать давление на свидетелей, потерпевших с целью добиться изменения их показаний в выгодную для себя сторону. Может быть также установлен факт совершения обвиняемым нового преступления в период следствия, или получены сведения о том, что обвиняемый выражал намерение совершить новое преступление. Однако чаще всего таких конкретных данных у следователя не имеется, поэтому решение вопроса о необходимости применения меры пресечения и выбор ее  представляет на практике значительную трудность.

Изучение 175 уголовных дел, где мерой пресечения избирался арест, показало, что следователи в ходатайстве о заключении под стражу в 17% случаев вообще не ссылались на обстоятельства, перечисленные в ст.97 УПК РФ;  в 26%  случаев такая ссылка была сделана, и при этом  указывались  конкретные  обстоятельства, подтверждающие намерения обвиняемого (в 69%  от этого количества следователь указывал,  что обвиняемый не имеет постоянного  места жительства, в 2%  были установлены факты воздействия на свидетелей или потерпевших, в 7%  обвиняемый выражал угрозу совершить новые преступления, в прочих случаях указывались иные конкретные обстоятельства, явно свидетельствующие о неблаговидных намерениях обвиняемого); в остальных 57% изученных дел следователи, хотя и ссылались в качестве основания на обстоятельства, перечисленные в ст. 97 УПК РФ, но каких-либо конкретных фактов, подтверждающих намерения обвиняемого, не приводили. Полагаем, это было сделано потому, что весьма сложно получить сведения о таких фактах.

Опрос следователей показал, что они, как правило, хотя формально в своих постановлениях и ссылаются на обстоятельства, перечисленные в ст. 97 УПК РФ, но при этом не располагают конкретными фактическими данными, подтверждающими намерения обвиняемого, а  свое решение основывают на совершенно иных обстоятельствах дела: прежде всего характере преступления, его тяжести, а также данных о личности обвиняемого, его прошлых судимостях.

По нашему мнению, проблема вызвана тем, что в формулировке ст. 97 УПК РФ произошло смешение оснований и целей применения мер пресечения. Эта формулировка «перекочевала» в новый закон из ст. 89 УПК РСФСР. Существование перечисленных в указанной статье обстоятельств как целей применения мер пресечения несомненно. Однако выдвижение тех же обстоятельств как оснований применения мер пресечения представляется явно проблематичным, так как требует от следователя обоснованных фактами конкретных предположений о том, что еще не произошло. Правильным было бы представить данные обстоятельства именно как цели применения мер пресечения, а основания их применения разработать и сформулировать иные, указав их более конкретно, чтобы не создавать почвы для нарушений законности и разной трактовки правовой нормы.

Практика исходит только из того, что в структуру оснований применения меры пресечения (особенно это касается заключения под стражу) непременно включаются доказательства, изобличающие обвиняемого в совершении преступления или позволяющие подозревать лицо в этом. Если бы доказанность обвинения или обоснованность подозрения не принималась во внимание в качестве важнейшего фактора при аресте, случаи необоснованных арестов были бы слишком частыми.

Рассматривая ходатайство следователя о заключении под стражу обвиняемого или подозреваемого, судья, прежде всего, выясняет, имеются ли в деле доказательства совершения преступления именно данным лицом. Чаще всего (по нашим данным – до 63 % случаев) судья  отказывает в удовлетворении ходатайства о заключении под стражу потому, что приходит к выводу о недостаточности доказательств, подтверждающих участие обвиняемого  или подозреваемого в преступлении. Однако отказ в удовлетворении ходатайства об аресте обвиняемого не влечет отмены постановления о привлечении в качестве обвиняемого. При возникновении новых обстоятельств, обосновывающих необходимость заключения лица под стражу, возможно вторичное обращение в суд с ходатайством об аресте. В ряде случаев следователю было предложено собрать дополнительные доказательства обвинения и после этого представить то же лицо на арест повторно.

Суд имеет полномочия продлить срок задержания подозреваемого. Продление срока задержания допускается при условии признания судом задержания законным и обоснованным на срок не более 72 часов с момента вынесения судебного решения по ходатайству одной из сторон для представления ею дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу (п. 3 ч. 7 ст. 108 УПК). Таким образом, возможность избрания заключения под стражу в качестве меры пресечения ставится в прямую зависимость от доказанности подозрений в совершении преступления.

Довольно типичной является ситуация, когда доказательств достаточно для предъявления обвинения и мало для заключения под стражу. Вместе с тем их может быть достаточно для избрания в качестве меры пресечения, например, подписки о невыезде.

Заключение под стражу невиновного человека влечет для последнего более тяжкие последствия, чем привлечение его в качестве обвиняемого. Именно поэтому судья выносит решение об аресте, а не о привлечении в качестве обвиняемого. Именно поэтому для заключения под стражу требуются более веские доказательства, чем для предъявления обвинения на начальной стадии расследования. Арест лица, которое впоследствии оказывается невиновным и освобождается из-под стражи по реабилитирующим основаниям, рассматривается как грубое нарушение законности органами предварительного следствия. Если существуют сомнения в том, что преступление совершено именно данным субъектом, следователь применяет к нему меру пресечения, не связанную с лишением свободы, а если такие сомнения появляются у судьи, он отказывает в удовлетворении ходатайства о заключении лица под стражу.

Решение о применении меры пресечения должно основываться на бесспорных доказательствах. В отличие от фактических данных, позволяющих полагать, что обвиняемый скроется от следствия и суда, воспрепятствует установлению истины или будет продолжать преступную деятельность, которые могут иметь характер непроцессуальной информации и быть недостаточно конкретными, доказательства обвинения должны быть только процессуально допустимыми и конкретными. Поэтому они представляют большее процессуальное значение и более доступны для отражения в постановлении о заключении под стражу.

Однако при избрании меры пресечения важны не только основания. Статья 99 УПК РФ перечисляет обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения помимо обстоятельств, указанных в ст. 97 УПК РФ: тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства. Непринятие во внимание перечисленных обстоятельств может сделать меру пресечения необоснованной.

Кроме того, для применения в качестве меры пресечения заключения под стражу закон выдвигает особые условия: она применяется по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения.  В исключительных случаях  эта мера пресечения может быть применена по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет при наличии одного из перечисленных в ч. 1 ст. 108 УПК РФ обстоятельств.

При таком подходе определяющее значение при избрании меры пресечения приобретет тяжесть предъявленного обвинения и его доказанность имеющимися в уголовном деле фактическими данными.

Для дифференциации принимаемого решения помимо тяжести совершенного преступления, полагаем, следовало бы учитывать личностные качества обвиняемого. В качестве отягчающих обстоятельств учитывать следующие: 1) обвиняемый не имеет постоянного места жительства; 2) обвиняемый покушался на побег; 3) обвиняемый ранее судим; 4) установлены факты воздействия на участников процесса с целью воспрепятствовать следствию; 5) обвиняемый продолжает преступную деятельность; 6) обвиняемый отрицательно характеризуется. В качестве смягчающих обстоятельств можно было учесть: 1) несовершеннолетний возраст; 2) престарелый возраст; 3) болезненное состояние обвиняемого; 4) добровольное возмещение причиненного преступлением ущерба; 5) активное добровольное содействие при раскрытии преступления.

Статья 98 УПК РФ предусматривает следующие меры пресечения, которые можно применять ко всем обвиняемым (подозреваемым): подписка о невыезде; личное поручительство; залог; домашний арест; заключение под стражу.

Предусмотрены также еще две меры пресечения, которые применимы не ко всем обвиняемым (подозреваемым): наблюдение командования воинской части возможно только в отношении военнослужащих; присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым возможен только в отношении лиц, совершивших преступление в возрасте до 18 лет. По своей сущности эти меры пресечения соответствуют личному поручительству, и применяться должны по тем же критериям, что и личное поручительство.

Каждая из мер пресечения является мерой процессуального принуждения, однако для избрания некоторых из них необходимо согласие и добрая воля обвиняемого или иных лиц, готовых за него поручиться. Избрание личного поручительства невозможно без добровольного согласия поручителя принять на себя ответственность за надлежащее поведение обвиняемого и, соответственно, подвергнуться денежному взысканию до ста минимальных размеров оплаты труда (до 10 000 руб. в настоящее время), если эти обязательства будут нарушены (ст. 103 УПК РФ).

Безусловно, родители, опекуны, попечители, а также должностные лица  специализированного детского учреждения несут ответственность за надлежащее поведение несовершеннолетнего, однако все же следователь не вправе принудительно обязать перечисленных лиц принять несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого под присмотр. Поэтому присмотр за несовершеннолетним в качестве меры пресечения возможен тоже только при добровольном согласии  родителей или иных лиц поручиться перед следователем и судом за надлежащее поведение несовершеннолетнего (ст.105 УПК РФ).

Залог в качестве меры пресечения возможен только при наличии  у подозреваемого, обвиняемого денег или иных ценностей, которые он готов внести в обеспечение своего надлежащего поведения; либо необходима инициатива любого физического или юридического лица, выражающего готовность поручиться своим имуществом за надлежащее поведение обвиняемого (подозреваемого) (ст.106 УПК РФ). УПК РФ не устанавливает минимальную сумму залога, однако в ст.99 УПК РСФСР указывалось, что она не может быть меньше 100 минимальных размеров оплаты труда. Полагаем, что установление такого минимума вполне оправдано и должно сохраниться в практике деятельности следователя и суда.

Если обратиться к таким мерам пресечения как подписка о невыезде и домашний арест, то избрание их невозможно при отсутствии у обвиняемого (подозреваемого) места жительства – постоянного или хотя бы временного, подтвержденного регистрацией. Кроме того, само лицо, подвергающееся этим мерам пресечения, должно быть согласно выполнять соответствующие запреты: не покидать место жительства, не выезжать за пределы населенного пункта, являться по вызовам следователя и суда.

Вышеизложенное указывает на то, что избрание любой меры пресечения, кроме заключения под стражу, не является односторонним принудительным актом, а требует добровольного согласия самого обвиняемого (подозреваемого) и иных лиц выполнять соответствующие требования.

Поэтому при избрании меры пресечения следователю (дознавателю) должна быть предоставлена возможность учесть не только тяжесть совершенного преступления, но также и обстоятельства дела и личность обвиняемого (подозреваемого) и применить меру пресечения законно и обоснованно.

При избрании мер пресечения необходимо исходить из категории преступления, в совершении которого предъявлено обвинение. Возможна, например, следующая система соотношений между мерами пресечения и тяжестью совершенного преступления:

1) Преступления небольшой тяжести (ч.1 ст. 191, ч.1 ст. 158, ч.1 ст. 160 УК РФ): подписка о невыезде; личное поручительство.

2) Преступления средней тяжести (ч.2 ст. 158, ч.2 ст. 160 УК РФ): подписка о невыезде; личное поручительство; залог. Если избрание указанных мер невозможно, то избирается заключение под стражу.

3) Преступления тяжкие (ч. 2 ст. 191, ч.3 и 4 ст. 158, ч. 3 и ч. 4 ст. 160 УК РФ): залог; домашний арест; заключение под стражу.

4) Преступления особо тяжкие (максимальное наказание за которые превышает десять лет лишения свободы  – ч.3 ст. 161, квалифицированный грабеж, ч.3 и 4 ст. 162, квалифицированный разбой, ст. 209, бандитизм, ч.1 и 3 ст. 210, организация преступного сообщества): заключение под стражу.

По нашему мнению, эти критерии заслуживают внимания и могут быть учтены при решении вопроса об избрании меры пресечения.

 

7.4. Критерии обоснованности и правомерности принятия следователем решений о приостановлении и возобновлении предварительного следствия

Приостановление уголовного дела – вынужденное прекращение производства по нему следственных действий.

Основания приостановления изложены в ч.1 ст. 208 УПК РФ:

1) лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено;

2) подозреваемый или обвиняемый скрылся от следствия либо место его нахождения не установлено по иным причинам;

3) место нахождения подозреваемого или обвиняемого известно, однако реальная возможность его участия в уголовном деле отсутствует;

4) временное тяжелое заболевание подозреваемого или обвиняемого, удостоверенное медицинским заключением, препятствует его участию в следственных и иных процессуальных действиях.

Таким образом, основания приостановления дела связываются исключительно с личностью обвиняемого или подозреваемого. Никакие другие основания – производство затянувшихся экспертиз, болезнь потерпевшего, прекращение навигации, стихийные бедствия, не позволяющие работать с иными участниками уголовного процесса и т.п., законными основаниями для приостановления расследования признаны быть не могут.

Вместе с тем п. 3 ч.1 ст. 208 УПК РФ приостановление следствия допускает, если местонахождение обвиняемого известно, но реальная возможность его участия в уголовно деле отсутствует. В таких случаях нахождение обвиняемого на зимовке (на материке) в отсутствие транспортного сообщения, стихийное бедствие, не позволяющее вызвать его в место производства предварительного расследования, другие уважительные причины могут служить основаниями для приостановления расследования.

Закон обязывает следователя до приостановления предварительного следствия выполнить все следственные действия, производство которых возможно в отсутствие подозреваемого или обвиняемого.

Если из материалов дела видно, что хотя обвиняемый не установлен (отсутствует, болен), но возможность производства следственных действий не исчерпана (не допрошены все возможные свидетели, не  назначены и не проведены все возможные экспертизы, не истек установленный судом срок контроля и записи переговоров и т.д.), такое приостановление следствие должно быть признано незаконным, решение о приостановлении свидетельствует о  волоките в расследовании и может повлечь  за собой утрату возможных доказательств. В этом случае решение о приостановлении следствия должно отменяется прокурором (п. 10 ч. 2 ст. 37 УПК РФ) или начальником следственного отдела (п. 2 ч. 1 ст. 39 УПК РФ). Данное решение может быть отменено и в судебном порядке (ст. 125 УПК РФ). Поводом для отмены такого решения могут служить инициатива прокурора, начальника следственного отдела, а также жалобы любых участников судопроизводства и иных лиц, если решение о приостановлении затрагивает их законные интересы (ст. 123 УПК РФ).  Прежде всего, конечно, наибольшие основания для обжалования подобных решений имеют потерпевший или его представитель.

Истечение установленного законом срока следствия при условии невозможности приостановления следствия влечет необходимость продления процессуальных сроков в порядке, предусмотренном ст. 162 УПК РФ.

Если все возможные следственные действия в отсутствие обвиняемого (подозреваемого) выполнены, а сам обвиняемый (подозреваемый) не установлен или скрылся, уголовное дело может быть приостановлено лишь по истечении установленного законом 2-месячного срока.  В иных случаях – и до его истечения.

Приостановление расследования делает невозможным проведение любых следственных и процессуальных действий по делу, а следовательно, – сбор доказательств. Вот почему приостановление уголовных дел должно быть объектом пристального внимания со стороны надзирающих и контролирующих инстанций. В частности, приказом Генеральной прокуратуры Российской Федерации от 5 мая 2004 г. № 12 «О порядке прекращения по истечении сроков давности уголовных дел, приостановленных за неустановлением лиц, совершивших преступления», надзирающим прокурорам предписано в десятидневный срок с момента поступления к ним дела проверять законность и обоснованность приостановления производства, полноту проведенных оперативно-следственных действий по установлению виновного, законность и обоснованность принятого решения о прекращении следствия, правильность исчисления сроков давности привлечения к уголовной ответственности, а также наличие обстоятельств, препятствующих прекращению дела на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ[2].

Другим приказом Генеральный прокурор Российской Федерации обязал прокуроров безотлагательно отменять постановления о приостановлении и прекращении дел, если не исчерпаны все возможности для сбора доказательств и изобличения преступников[3].

О приостановлении следствия следователь выносит постановление (приложения № 128 и № 129 к ст. 476 УПК РФ), копию которого направляет прокурору. О принятом решении уведомляет потерпевшего, его представителя, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей и одновременно разъясняет им порядок обжалования данного решения.

В случае приостановления предварительного следствия по основаниям, предусмотренным пунктами 3 и 4 части первой статьи 208 УПК РФ (болезнь или иная причина, делающая невозможным выполнение следственных действий с участием обвиняемого или подозреваемого), об этом уведомляются также подозреваемый, обвиняемый и его защитник.

Приостановив следствие в связи с розыском обвиняемого или подозреваемого, следователь в этом же постановлении или отдельном объявляет его в розыск, который поручает органам дознания (в МВД России – подразделениям уголовного розыска). Объявляя розыск, следователь не указывает его вида (розыск может быть местным, федеральным, международным), вид розыска определяется розыскными подразделениями МВД России  в соответствии с ведомственными нормативными правовыми актами ограниченного доступа.

Международный розыск объявляется в том случае, если федеральный розыск результатов не дал либо когда есть сведения, что разыскиваемый обвиняемый находится вне пределов России. К такому розыску подключаются также подразделения НЦБ Интерпола.

Объявляя обвиняемого в розыск, следователь вправе избрать в отношении него меру пресечения, в том числе заключение под стражу (ч.4 ст. 210 УПК РФ). Однако в данном вопросе законодатель проявил непоследовательность, указав, что мера пресечения в виде заключения под стражу судом избирается в присутствии подозреваемого или обвиняемого, т.е. фактически уже в отношении разысканного и доставленного в суд лица. Заочно такая мера может быть избрана в случае, если обвиняемый объявлен в международный розыск. При этом понятия международного розыска и процедуры его объявления законодательно не урегулировал. На практике в этом случае для представления в суд берется соответствующее постановление или справка из розыскных подразделений.

В практической деятельности нередко встречаются случаи, когда по делу привлекаются несколько обвиняемых, один из которых скрывается. В этом случае в отношении такого обвиняемого материалы дела выделяются в отдельное производство, расследование приостанавливается, а в отношении остальных обвиняемых – расследование продолжается на общих основаниях.

Таким образом, критериями  законности принимаемых о приостановлении следствия решений являются::

  1. Наличие оснований, предусмотренных ч.1 ст. 208 УПК РФ. Эти основания должны содержаться в материалах дела и указывать на следующее:

–         преступление совершил именно этот подозреваемый (обвиняемый). Подтверждать данный тезис может вынесенное постановление о привлечении в качестве обвиняемого, основанное на доказательствах, полученных процессуальным путем;

–         именно это лицо скрылось от следствия. Данный тезис должен быть подтвержден процессуальными документами – допросами свидетелей, рапортами оперативных сотрудников и постановлением об объявлении розыска;

– местонахождения этого лица не установлено. Об этом могут свидетельствовать имеющиеся в деле доказательства, полученные процессуальным путем;

– психическое или иное тяжкое заболевание обвиняемого или подозреваемого должно быть подтверждено заключением судебно-психиатрической экспертизы или заключением врача о том, что проведение следственных и процессуальных действий с данным лицом невозможно;

– невозможность реального участия обвиняемого в следственных действиях по другим причинам может подтверждаться официальными справками, протоколами допросов;

– преступление не раскрыто.

  1. По делу выполнены все возможные в отсутствие подозреваемого или обвиняемого следственные действия. Качественным и количественным критерием вывода об этом могут служить доказательства, достаточные для предъявления  лицу обвинения. Даже, если само это лицо еще не установлено.

Возобновляется производство по делу мотивированным постановлением следователя. Основания возобновления перечислены в ст. 211 УПК РФ.

Дело возобновляется если:

1) отпали основания его приостановления (установлено лицо, совершившее преступление, установлено местонахождение лица, совершившего преступления, подозреваемое лицо в результате розыска задержано, обвиняемый излечился от психического или иного тяжкого заболевания);

2) возникла необходимость производства следственных действий, которые могут быть осуществлены без участия подозреваемого, обвиняемого.

Приостановленное предварительное следствие может быть возобновлено также на основании постановления прокурора либо начальника следственного отдела в связи с отменой незаконно и необоснованно вынесенного следователем постановления о приостановлении расследования.

Возобновив дело, о принятом решении следователь сообщает подозреваемому, обвиняемому, его защитнику, потерпевшему, его представителю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику или их представителям, а также прокурору, направляя копию постановления.

Как говорилось выше, если виновное лицо не установлено либо если его местонахождение не известно или оно скрылось от следствия, следователь вправе приостановить уголовное дело лишь по истечении установленного законом двухмесячного срока.

В этом случае возобновление производства по делу должно сопровождаться установлением дополнительного срока. В этом случае в целях устранения волокиты право устанавливать дополнительный срок следствия до  одного месяца в соответствии со ст. 162 УПК РФ предоставлено надзирающему прокурору (вне зависимости от того, продлевался ли срок следствия ранее). Дальнейшее продление срока следствия осуществляется на общих основаниях.

Возобновление предварительного следствия по основаниям, указанных в п. 1 и п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, сопровождается установлением дополнительного срока следствия, который не может превышать одного месяца. При этом следователь ходатайствует перед прокурором об установлении дополнительного срока именно в связи с возобновлением дела, а не ходатайствует о его продлении. Предусмотренный в приложениях к ст. 476 УПК РФ бланк постановления о возобновлении предварительного следствия содержит графу, в которой прокурор устанавливает дополнительный срок следствия.

Дальнейшее продление срока осуществляется на общих основаниях с учетом дополнительно установленного срока.

 

7.5. Критерии обоснованности и правомерности принятия следователем решений о прекращении уголовного дела

Прекращение уголовного дела представляет собой завершение расследования по предусмотренным законом основанием. Является одной из форм окончания расследования.

Действующий УПК РФ помимо прекращения уголовного дела законодательно закрепил понятие «прекращение уголовного преследования».

Уголовное преследование (п. 55 ст. 5 УПК РФ) определено как  процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления. Таким образом, уголовное преследование осуществляется в отношении конкретного лица.

Прекращение уголовного дела влечет автоматическое прекращение уголовного преследование в отношении всех лиц, которые подозревались или обвинялись в совершении преступления, расследуемого в рамках уголовного дела.

Прекращение уголовного преследования предполагает прекращение действий репрессивного характера, в том числе процессуального принуждения, в отношении одного из лиц и не предполагает прекращения всего уголовного дела.

Основания прекращения уголовного преследования и уголовного дела можно классифицировать  на три группы по различным основаниям.

I. В зависимости от необходимости восстановления подвергнутого уголовному преследованию лица в правах и возмещение причиненного ему ущерба, в том числе морального на:

–        реабилитирующие,

–        нереабилитирующие.

К реабилитирующим основаниям относятся:

–           отсутствие события преступления (п.1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ). Предполагает, что общественно-опасного деяния вообще не было;

–           отсутствие состава преступления  (за исключением, если общественно-опасное деяние совершено лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности или невменяемым (ч. 3 ст. 27 ч. 3 и ч. 4 ст. 133 УПК РФ);

–           непричастность или недоказанность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч.1 ст. 27, ч. 2 ст. 133 УПК РФ);

–           отсутствие заявления потерпевшего по делам частно-публичного обвинения (за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ).

К нереабилитирующим основаниям относятся:

–           истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 и ч. 4 ст. 133 УПК РФ);

–           совершение общественно-опасного деяния лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности (п. 2 ч. 1 ст. 24 и ч. 4 ст. 133 УПК РФ);

–           совершение общественно-опасного деяния в состоянии невменяемости (п. 2 ч. 1 ст. 24 и ч. 4 ст. 133 УПК РФ);

–           вследствие применения акта об амнистии (п. 3 ч. 1 ст. 27, ч. 4 ст. 133 УПК РФ);

–           вследствие принятия до вступления приговора в законную силу приговора нового закона, устраняющего преступность и наказуемость деяния (ч. 2 ст. 24 и ч. 4 ст. 133 УПК РФ);

–           в связи примирением сторон (ст. 26 и 76 УК РФ);

–           в связи с деятельным (ст. 25 и ч. 1 и ч.2 ст. 75 УК РФ)

–           в связи с применением к несовершеннолетнему принудительных  мер воспитательного воздействия (ст. 427 УПК РФ).

II. В зависимости от обязательности для следователя:

–        обязательные;

–        по усмотрению.

Обязательные:

–        отсутствие события или состава преступления;

–        акт об амнистии (при согласии обвиняемого);

–        непричастность или недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления;

–        истечение сроков давности уголовного преследования (при согласии обвиняемого);

–        отсутствие заявления потерпевшего по делам частно-публичного обвинения;

–        специальные основания, предусмотренные ч. 2 ст. 75 УПК РФ и соответствующими примечаниями к статьям Особенной части УК РФ, при условии, что они установлены расследованием.

По усмотрению следователя:

–        в связи примирением сторон в отношении лиц впервые совершивших преступления небольшой и средней тяжести (ст. 26 и 76 УК РФ);

–        в связи с деятельным раскаянием в отношении лица впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести (ст. 25 и ч. 1 ст. 75 УК РФ);

–        в отношении несовершеннолетнего, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 427 УПК РФ).

III. В зависимости от процессуальных особенностей:

–        требующие согласия прокурора или лица, в отношении которого принимается решение;

–        не требующие согласования;

–         требующие судебного решения.

С согласия или санкции прокурора:

–        в связи с актом об амнистии (такой порядок предусматривается в постановлениях Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации о порядке применения акта об амнистии в каждом конкретном случае);

–        в связи с примирением с потерпевшим или деятельным раскаянием (ст.ст. 25, 28 УПК РФ).

С согласия лица, в отношении которого принимается решение (ч.2 ст. 27 УПК РФ):

–        в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

–        в связи с актом об амнистии;

–        в связи с примирением с потерпевшим или деятельным раскаянием

–        в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия.

На основании судебного решения:

–        в связи с применением принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 427 УПК РФ).

Перечисленные основания и условия прекращения уголовного дела (преследования) в полной мере должны учитываться и при расследовании уголовных дел о хищениях и незаконном обороте драгоценных металлов и камней. Однако здесь есть свои особенности.

В связи с актом об амнистии или в связи с истечением срока давности уголовного преследования уголовное дело подлежит прекращению в безусловном порядке, если такие преступления подпадают под конкретный акт об амнистии и лицо, совершившее преступление, не возражает против такого прекращения. Некоторые руководители следственных подразделений или прокуроры требуют, чтобы перед прекращением уголовного преследования такому лицу было предъявлено обвинение. Представляется, данное требование не основано на законе, поскольку принятие решения не находится в связи с признанием или непризнанием обвиняемым своей вины. Не признавая вину, обвиняемый может не возражать против прекращения уголовного преследования по этим основания. Важно, чтобы его мнение в этой части было выяснено и нашло подтверждение в уголовном деле. Это мнение может быть отражено, например, в постановлении о прекращении уголовного преследования и скреплено подписью заинтересованного лица, в протоколе допроса.

Уголовное преследование в связи с деятельным раскаянием, примирением с потерпевшим или связанное с применение принудительных мер воспитательного характера может быть применено:

во-первых, лишь к лицам, совершившим преступления небольшой или средней тяжести. К таковым в силу ст. 15 могут быть отнесены преступления, предусмотренные ч.1 и 2 ст. 158 (кража), ч. 1 и 2 ст. 159 (мошенничество), ч.1 и 2 ст. 160 (присвоение или растрата), ч.1 ст. 161 (грабеж), ч.1 ст. 191 (незаконный оборот драгметаллов без отягчающих обстоятельств)  УК РФ. Грабежи и мошенничество по делам данной категории являются нехарактерными;

во-вторых, – только к лицам, впервые совершившим преступления. Таковыми могут признаваться лица, ранее судимые за совершения преступлений, при условии, что судимость погашена или снята. Однако это обстоятельство, а также ранее принятые аналогичные решения, хотя и не препятствуют их повторному принятию, безусловно, будут приняты во внимание, как обстоятельства, характеризующие личность. А поскольку принятие такого решения является правом, а не обязанностью следователя, в прекращении уголовного дела им может быть отказано.

Прекращение уголовного преследования в связи с примирение сторон может быть принято не иначе как на основании заявления потерпевшего или его законного представителя. Потерпевшим может быть признано и юридическое лицо (ст. 42 УПК РФ). Трудно представить механизм примирения обвиняемого с юридическим лицом, однако исключать его не следует. Предположим, к ответственности привлекается впервые совершивший преступление ценный работник предприятия, обладатель дефицитной профессии, возместивший ущерб. Думается, в этом случае предприятие может проявить инициативу и обратиться к следователю с соответствующим заявлением. Именно предприятие в лице руководителей, обладающих правом подписи от его имени, а не его представитель, поскольку при буквальном прочтении закона аналогичным правом обладает только законный представитель, которого у юридического лица по определению быть не может. Однако правильнее в такой ситуации применение другого основания – деятельного раскаяния.

Деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ, ч.1 ст. 75 УК РФ) выражается в том, что  лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления, и вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным.

В этой связи, чтобы усмотреть в поведении лица признаки деятельного раскаяния, необходимо, чтобы оно не только осознало тяжесть содеянного, но и признало себя виновным.

Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям применяется на основе анализа доказательств и вывода о невиновности привлеченного к ответственности лица, недоказанности его участия в преступлении, отсутствии состава преступления. Данное основание является оценочным, должно быть взвешенным и обоснованным.

Таковы общие критерии законности принятия решений о прекращении уголовного дела или уголовного преследования.

Незаконное постановлении о прекращении уголовного преследования может быть отменено прокурором или судом, в том числе и по жалобе потерпевшего или его представителя.

 

7.6. Составление обвинительного заключения

Грамотно проведенное расследование по обоснованно возбужденному уголовному делу, как правило, завершается составлением итогового документа – обвинительного заключения.

Процессуальное значение этого документа состоит, прежде всего, в том, что в нем подводится итог предварительному следствию и на основе собранных доказательств дается заключение о сущности преступлений и виновности обвиняемых, обоснованности примененных мер пресечения. Отбрасывая опровергнутые версии и неподтвердившиеся предположения, следователь в обвинительном заключении приводит в стройную систему все существенное, проверенное, подтвержденное доказательствами – все, что дает ясное представление о преступлениях и обвиняемых.

Систематическое изложение материалов дела в обвинительном заключении имеет и, если можно так сказать, техническое значение: облегчает прокурору и суду ознакомление с делом, помогает им лучше разобраться в предмете расследования. Процесс подготовки к составлению обвинительного заключения является надежным способом проверки полноты проведенного следствия. В этом процессе следователь обнаруживает все пробелы и недоделки, допущенные в ходе следствия, и своевременно может исправить их.

Роль итогового документа обвинительное заключение может выполнить лишь в том случае, если, во-первых, его структура будет продумана и разумно спланирована; во-вторых, каждый вывод найдет обоснование в материалах дела; в-третьих, каждое из доказательств и их совокупность будут проанализированы и оценены составителем; в-четвертых, логичность явится главным достоинством изложения. Не ошибемся если скажем, что начиная и осуществляя расследование, следователь уже должен думать об обвинительном заключении, фиксируя те или иные доказательства видеть в них то рациональное зерно и даже цитату, которую он затем включит в свои итоговый документ.

Следователь обязан тщательно готовиться к написанию этого документа. Хорошее обвинительное заключение наспех написать нельзя.

Первый шаг к обвинительному заключению –  хорошее знание всех материалов дела, его систему и структуру. По небольшим делам следователь перед написанием обвинительного заключения просматривает все имеющиеся в деле документы. Тщательность такой работы зависит, конечно, от того, насколько прочно остались в памяти те или иные доказательства или сведения. Но, как бы ни рассчитывал следователь на свою память, он обязан вновь просмотреть все материалы дела (проверяя попутно правильность составления процессуальных документов).

Если изучение небольшого по объему дела можно свести к его просмотру или в необходимых случаях повторному прочтению материалов, то по сложным, большим по объему, многоэпизодным делам это уже целый процесс, основы которого закладываются в ходе предварительного следствия.

Подготовку к написанию обвинительного заключения в этом случае следует начинать с прочтения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. Если обвиняемых несколько – с организатора, или лица, причастного к совершению более тяжких преступлений, или лица, совершившего большее количество преступлений. Именно этот документ, как квинтэссенция всего расследования, содержит в себе установленные следователем факты, нуждающиеся в проверке в ходе судебного слушания уголовного дела. Отвечая за свои выводы, следователь должен подкрепить их аргументированными доказательствами.

Основу всего расследования составляет предмет доказывания, предусмотренный ст. 173 УПК РФ. Поэтому, уже возбуждая уголовное дело по факту совершенного преступления или в отношения лица, совершившего преступление, следователь должен предвидеть, хотя бы в общих чертах, перспективу расследования, понимая, что «на всякий случай» уголовные дела не возбуждаются. Процессуальные  действия, особенно связанные с мерами принуждения, глубоко затрагивают права и законные интересы граждан, и проводить их необходимо с конкретной целью и ради определенных результатов.  А получая эти результаты и разделяя их на доказательства, подтверждающие вину подозреваемого, или ее опровергающие, следователь должен эти доказательства не только накапливать, но и систематизировать: относить к тому или иному эпизоду будущего обвинения или лицу, подлежащему в перспективе привлечению к уголовной ответственности. При этом очень важно даже в процессе составления протокола допроса уметь видеть его часть, которая мгла бы стать цитатой обвинительного заключения.

После того, как эта работа проделана, доказательства в установленном порядке зафиксированы и систематизированы, непосредственное составление обвинительного заключения было бы целесообразно начинать с плана предварительного следствия.

Давая такую рекомендацию, мы, естественно, предполагаем, что следователь уже с начала предварительного следствия относился к плану как, помимо всего прочего, к возможному подспорью в стадии окончания расследования. Внимательное прочтение плана (планов) даст краткое и в то же время достаточно полное общее представление о направленности, этапах и объеме предварительного следствия; восстановит в памяти последовательность сбора и взаимную обусловленность доказательств. Уже при одном только прочтении плана следователь может обнаружить недоделки и изъяны в расследовании, которые на этом этапе могут быть безболезненно устранены.

Вслед за планом надо внимательно рассмотреть схему (схемы) преступных связей.

Схемы – обязательный атрибут расследования сложных преступлений, особенно экономической направленности. Составление схем, как правило, предшествует планированию и  затем сопровождает его на протяжении всего расследования. Без грамотно и подробно составленной схемы невозможно уяснить механизм совершенного преступления и спланировать мероприятия по его расследованию. Наличие схем способствует проведению качественного допроса свидетелей и обвиняемых, в отдельных случаях может восполнить пробелы в планировании.

Если такая схема составлена полно, с учетом всех следственных материалов, если она уточнялась и дополнялась в процессе предварительного следствия, то, вернувшись к ее разбору при подготовке к написанию обвинительного заключения, следователь получит достаточно полное представление об объеме совершенного преступления, о числе и взаимосвязи лиц, причастных к преступлению, о роли каждого обвиняемого. Рассмотрение схемы также может послужить средством обнаружения и устранения дефектов предварительного следствия.

Таким же образом следует просмотреть и другие вспомогательные материалы: конспекты, составленные при первом ознакомлении с делом (если оно было принято к производству, а не возбуждалось автором обвинительного заключения); выписки из протоколов допросов; таблицы и т. п.

Но почему следует просмотреть вспомогательные материалы, а не само дело? Говоря о большом, многотомном деле, в особенности о таком, по которому работает группа следователей, мы, исходя из практики, беремся утверждать, что в период подготовки к написанию обвинительного заключения следователь не в состоянии вновь перечесть все документы. Задача состоит в том, чтобы каждый документ изучался им еще в процессе следствия и чтобы следственные материалы, в особенности доказательства, конспектировались, классифицировались и систематизировались с момента принятия дела к производству.

Речь идет о накопительной ведомости. Приступая к расследованию, следователь, руководитель следственно-оперативной группы не только планирует следственные и оперативно-розыскные мероприятия, но и систематизирует собранные доказательства, дает им оценку с точки зрения достаточности. Для облегчения этого процесса на больших листах бумаги составляются накопительные ведомости, где в шахматном или ином порядке против фамилии обвиняемого (подозреваемого, проверяемого на причастность) лица указываются источники доказательств его вины с кратким содержанием.

Некоторое сходство с накопительными ведомостями имеют лицевые карточки, или счета. В такой карточке указываются анкетные данные обвиняемого (подозреваемого), эпизоды преступной деятельности, которые нашли свое подтверждение, соучастие по эпизодам.

Во-первых, в каждой такой карточке систематически накапливаются сведения о том, с кем и в каком количестве преступных эпизодов участвовал данный обвиняемый, какова степень его участия и доля приобретенного преступным путем, чем все это доказывается; в лицевом счете должны найти отражение объяснения обвиняемого по каждому эпизоду предъявленного обвинения. Во-вторых, карточки необходимо вести по эпизодам преступления, четко формулируя фабулу каждого из них, называя время, место, способ, цель и мотивы совершения противоправного деяния; в них же отражается число лиц, принимавших участие в данном преступном эпизоде, и роль каждого из них. Лицевые счета и карточки по эпизодам должны систематически пополняться.

Если побеседовать с опытным следователем, в особенности с имевшим в производстве сложные многотомные дела, он, несомненно, подтвердит, что всякая вспомогательная  запись или документ рассматриваются не только как нужда сегодняшнего дня, но и как возможное подспорье при составлении заключительного следственного документа (кстати говоря, независимо оттого, будет это обвинительное заключение или постановление о прекращении уголовного дела).

В последние годы, характеризующиеся бурным развитием компьютерных техники и технологий, возможности следователей в систематизации и обработке информации значительно расширились.

Так, по опыту работы следственной части СК при МВД России, практически все следователи создаваемых следственно-оперативных групп (СОГ) используют в своей деятельности вычислительную технику – персональные компьютеры. Компьютеры СОГ объединяются в локальные сети с выходом в сеть Следственного комитета. Это дает следователям и руководителям СОГ возможность обмениваться информацией в электронном виде. Выход в локальную сеть СК – доступ к правовым базам, которые систематически обновляются.

Указанные системы позволяют структурировать электронную базу данных посредством рубрик (папок) и ключевых слов. При этом руководитель СОГ, следователь имеет возможность самостоятельно настраивать параметры системы, заводить новые рубрики и вводить ключевые слова. При этом возможно использование даже стандартных программ, хотя существуют и специальные.

Под рубриками понимаются папки, в которые заносятся текстовые документы, объединенные родовыми признаками: протоколы допросов, обысков, выемок, постановления о привлечении в качестве обвиняемого, о назначении экспертиз, заключения экспертиз, справки, запросы, планы и т.д.

Каждому из этих документов присваивается из имеющегося словаря одно или несколько ключевых слов. Под ключевым словом понимается термин, который относит документ к конкретному эпизоду или разделу уголовного дела. Например, «хищение  золотосодержащей продукции на сумму 2 млн.. рублей», «Аффилированные компании», «Подставные фирмы», «Подложные паспорта», «Данные, характеризующие личность», «Защитные версии обвиняемого» и др.

Использование таких программных продуктов облегчает ведение как процессуальной, так и вспомогательной документации, однако требует от руководителя СОГ и следователей высокой самодисциплины и требовательности к подчиненным, поскольку после оформления того или иного следственного действия или протокола необходимо затратить дополнительное время на его творческую обработку.  Однако такая обработка документа необходима в любом случае и предпочтительнее, если она будет вестись систематически, а не в «авральном» порядке на завершающей стадии расследования. Обработанные таким образом документы, при условии унифицированных в рамках одного уголовного дела настороек, резко сокращают сроки составления обвинительного заключения, поскольку дают возможность как бы складывать его из кубиков. В этот процесс легко вовлекаются следователи группы, отвечающие за самостоятельный участок расследования.

Электронную систематизацию документов следует сочетать с обычной. Электронные обработка и хранение информации могут заменить лишь хранение отдельных непроцессуальных, вспомогательных документов. В остальных случаях они органично дополняют друг друга.

Таким образом, толково составленная в процессе следствия вспомогательная документация в которой добросовестно сосредоточены и в то же время «привязаны» к конкретным лицам и конкретным эпизодам все доказательства, – это помощь следователю в раскрытии всех преступлений по многоэпизодному делу, а после окончания расследования – фундамент обвинительного заключения.

Мы убеждены – и на собственном опыте, и на опыте своих товарищей, – что следователь, который сделает правилом планирование обвинительного заключения по каждому уголовному делу, очень скоро придет к следующим выводам. Во-первых, время, затраченное на составление плана, многократно окупается при написании самого обвинительного заключения: намного сокращаются всякого рода переделки, почти полностью исключаются паузы в работе на обдумывание структуры в целом и ее частных вопросов (связывающие предложения, последовательность изложения доказательств и т. д.). Во-вторых, в обвинительных заключениях появятся новые мысли и грамматические обороты, заменяющие надоевшие штампы, а это имеет серьезное значение, особенно в смысле эмоционального воздействия на участников уголовного судопроизводства. В-третьих, каждое новое обвинительное заключение будет все стройнее, логичнее, убедительнее. И, наконец, в-четвертых, следователь привыкший к планированию обвинительных заключений по несложным делам, будет готов к составлению плана и по делам самым сложным, когда такая работа становится не только рекомендуемой, но и неизбежной (и, скажем в скобках, мучительной для многих не научившихся этому работников).

Кроме своего основного назначения, план обвинительного заключения, как правило, служит схемой, по которой систематизируются материалы уголовного дела.

Ныне действующий УПК РФ в сравнении с УПК РСФСР несколько видоизменил форму составления обвинительного заключения. Теперь она начинается не с «описательной», а с «резолютивной части», что, по мнению законодателя, должно было облегчить составление обвинительного заключения – особенно его доказательственной части, сводящейся лишь к перечислению  доказательств, побудить государственного обвинителя и суд чаще обращаться к «первоисточникам». Такое упрощенчество, на наш взгляд, сыграло злую шутку: следователи разучились логично мыслить, а главное – логично излагать и оценивать собранные доказательства. Обвинительные заключения стали напоминать механическое перечисление доказательств разных сторон уголовного судопроизводства вне их логической связи.

Вместе с тем, исходя из положений  ст. 220 УПК РФ следователь должен убедительно и логически последовательно дать  развернутый перечень доказательств, подтверждающих обвинение, а также перечень доказательств, на который ссылается защита. Согласно ст. 88 УПК РФ каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости и допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения  уголовного дела.

Обвинительное заключение – единственный документ в стадии досудебного производства, в котором указанные требования  должны найти свое отражение. В этой связи можно провести аналогию между обвинительным заключением и обвинительным приговором. В соответствии со ст. 307 УПК РФ приговор должен содержать не только описание преступного деяния, но и доказательства, на которых основаны выводы суда, а также мотивы, по которым суд отверг другие доказательства. В свою очередь, мотивированной должна быть и позиция следователя.

В этой связи полагаем, закон будет соблюден в полной мере, если следователь, являясь стороной обвинения, в основу своих выводов будет класть не сухой перечень доказательств со стороны обвинения, а цитировать их во взаимосвязи, как того, кстати, требует п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 марта 2004 г. № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»[4]. При этом вполне обоснованна будет ссылка на опровергаемые доказательства защиты. Такая ссылка может содержать обороты, такие как: «несмотря на отрицание Ивановым своей вины»,  «вопреки утверждению свидетеля К.», «опровергая уверения Г», «несмотря на представленную справку, подлинность которой справедливо подвергается сомнению» и т.п. Полагаем, что как сторона обвинения, объективно оценившая собранные доказательства и сделавшая выводы о виновности обвиняемого, следователь вправе подвергнуть анализу и оценке весь комплекс собранных доказательств (то же самое вправе сделать и защитник в своем выступлении), после чего кратко перечислить доказательства, представленные защитой[5].

 

7.7. Типичные ошибки  и  недостатки, допускаемые при  расследовании краж и незаконного оборота драгоценных металлов

 

В завершающем разделе настоящего пособия авторы постарались в сжатом виде обобщить те недостатки в работе, которые наиболее часто допускают следователи, расследуя дела данной категории.

На стадии возбуждения уголовного дела

  1. Поверхностный осмотр места происшествия. Нередко подмена одного допустимого действия другим. Так, вместо фактического досмотра проводится осмотр места происшествия, что с формальной точки зрения может стать причиной признания полученных доказательств недействительными.
  2. Выдвижение и проверка минимального количества следственных версий, что зачастую препятствует выявлению всей преступной деятельности и преступной группы.
  3. Слабое взаимодействие оперативных служб со следователями на начальном этапе расследования преступлений. Некачественная подготовка материалов оперативных служб на стадии их реализации, нарушение требований приказа МВД России от 20 июня 1996 г. № 334 «Об утверждении Инструкции по организации взаимодействия подразделений и служб внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений».
  4. Возбуждение уголовных дел по каждому эпизоду обвинения с последующим их соединением в одном производстве.
  5. Необоснованные отказы в возбуждении уголовных дел по неочевидным преступлениям, в частности, признание добровольного отказа в действиях неустановленного лица.

На этапе сбора и оценки доказательств

  1. некачественная подготовка к проведению следственных действий: недостаточное знание специфики объекта, где совершено хищение, особенности производства, технологии переработки, хранения предмета хищения, нормативной базы, регулирующей его хранение и оборот. Указанное обстоятельство особенно характерно в процессе проведения допросов подозреваемых, обвиняемых и свидетелей, которые нередко отличаются своей поверхностностью, неконкретностью, в них слабо просматривается наступательность и стремление следователя к изобличению лица, дающего ложные показания.
  2. небрежность, низкая профессиональная грамотность при фиксации результатов следственного действия, неспособность отразить в протоколе существенные обстоятельства и, наоборот, фиксация ничего не значащих обстоятельств.
  3. низкое качество проведения следственных осмотров (предметов, документов, местности), непривлечение специалистов для оказания помощи в их проведении, небрежность в изъятии следов и образцов веществ и материалов в ходе проведения данного следственного действия. Неправильная их упаковка и хранение. Не имеющие доказательственного значения осмотры официальных документов.
  4. нарушение закона при изъятии образцов для сравнительного экспертного исследования, перепоручение данного процессуального действия эксперту, а не привлечение его в качестве специалиста.

В процессе юридической оценки деяния

  1. ошибочное изложение фактических обстоятельств совершенного преступления в процессуальных документах и неверная их квалификация:

–        при совокупности преступлений, предусмотренных ст. 158 и ст. 191 УК РСФСР, особенно на стадии покушения. Ошибочная оценка покушения как приготовления (тайник на территории предприятия);

–        соучастия в преступлении, отграничения пособничества от совершения преступления по предварительному сговору группой лиц, пособничества от заранее необещанного приобретения имущества заведомо добытого преступным путем;

  1. неверное понимание противоправной сделки с драгоценными металлами, ее отождествление с «приобретением», «присвоением найденного»;
  2. отождествление «перевозки» драгоценных металлов с их «переноской» и « хранением»;
  3. ссылки в формулировках обвинения на недоказанные и не имеющие юридического значения признаки субъективной стороны незаконного оборота драгметаллов – мотивы и цели («подрыв экономической мощи», «финансовой системы»);
  4. неверные ссылки на нормы подзаконных актов в бланкетных составах преступлений;
  5. включение в формулировки обвинений в постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого ссылок на доказательства, как правило, экспертизы;
  6. обилие орфографических и синтаксических ошибок при составлении важнейших процессуальных документов.

На этапе окончания уголовного дела

Наиболее типичной ошибкой является низкое качество составления обвинительных заключений. Следователи все чаще склоняются к механическому перечислению и  цитированию доказательств, не связывая их между собой в логическую цепь размышлений и выводов. Приводимые цитаты часто излишне пространны. Порой цитируется весь протокол допроса, а не относящийся к расследуемому делу фрагмент, зачем-то приводятся сведения о разъяснении процессуальных прав и соблюдении процессуальной формы, хотя этого никто не оспаривает. В итоге обвинительно заключение даже по одноэпизодному делу достигает несоразмерных объемов, логическая мысль автора теряется, а государственный обвинитель и суд не могут уловить сути представленных доказательств, в результате чего возрастают возможности защиты и повышается вероятность принятия ошибочного решения.


[1]Законность. № 8, 2005 г.
[2] Законность. 2004 . №  7
[3] См. Приказ Генерального прокурора Российской Федерации от 18 июня 1997 г.(в ред. от 5.07.2002 г.) № 31 «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием».
[4] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2004., № 5
[5]  При составлении обвинительных заключений  рекомендуем обратиться к пособию: Предъявление обвинения и составление обвинительного заключения. Статкус В.Ф., Цоколов И.А., Жидких А.А.. М. Книжная находка.2002. 256 с.

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3.  Часть 4.  Часть 5.  Часть 6.  Часть 7.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code