Постановление ЕСПЧ от 22.09.2015 «Дело «Абдурахманова и Абдулгамидова (Abdurakhmanova and Abdulgamidova) против Российской Федерации» (жалоба N 41437/10) Часть 2

1   2

  1. ОЦЕНКА ЕВРОПЕЙСКИМ СУДОМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ И УСТАНОВЛЕНИЕ ФАКТОВ
  1. ДОВОДЫ СТОРОН

 

  1. По мнению заявительниц, лица, которые увезли Абдурахмана Абдурахманова, вне всякого разумного сомнения являлись представителями государства. Свою жалобу они подкрепляли следующими фактами. Абдурахмана Абдурахманова власти подозревали в участии в незаконных вооруженных формированиях (см. §§ 39, 40, 46 и 52 настоящего Постановления), за два часа до похищения пятеро сотрудников Советского РОВД прибыли в дом первой заявительницы в г. Махачкале и показали ей постановление следователя ФСБ России (см. §§ 8, 13, 23, 39 и 52 настоящего Постановления). Далее в г. Каспийске менее часа спустя один из похитителей назвал себя сотрудником милиции, и сразу после похищения на место происшествия прибыли сотрудники милиции и собрали гильзы от патронов, чтобы скрыть следы преступников. Преступники применили насилие и открыли огонь без предупреждения в присутствии многочисленных свидетелей. Заявительницы также считали, что, поскольку с момента исчезновения Абдурахмана Абдурахманова прошло более года ко времени предоставления Европейскому Суду их пояснений, он может считаться мертвым. Эта презумпция дополнительно подкрепляется обстоятельствами его задержания, которые могут признаваться угрожающими жизни.
  2. Власти Российской Федерации отмечали, что родственник заявительниц был похищен неустановленными лицами, ни поведение преступников, ни их транспорт не являлись очевидными доказательствами, что они были представителями государства. Власти Российской Федерации далее утверждали, что отсутствовали доказательства смерти Абдурахмана Абдурахманова.

 

  1. ОЦЕНКА ФАКТОВ ЕВРОПЕЙСКИМ СУДОМ

 

  1. Европейский Суд отмечает, что в его обширной практике разработан ряд общих принципов, относящихся к разрешению оспариваемых вопросов, в частности, в связи с утверждениями о нарушениях фундаментальных прав (их новый краткий обзор см. в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эль-Масри против Македонии» (El Masri v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 13 декабря 2012 г., жалоба N 39630/09, §§ 151 — 153).
  2. Европейский Суд уже выносил постановления в ряде дел, касавшихся утверждений об исчезновениях лиц на российском Северном Кавказе. Руководствуясь вышеуказанными принципами, он приходил к выводу, что для заявителей было достаточно представить серьезные доказательства похищения пропавшего лица военнослужащими, подпадающего под контроль властей, в связи с чем на власти Российской Федерации возлагалось бремя доказывания путем раскрытия документов, находящихся в их исключительном владении, либо представления удовлетворительного и убедительного объяснения того, как происходили указанные события (см., например, относительно похищений в Республике Дагестан Постановление Европейского Суда по делу «Алпату Исраилова против Российской Федерации» (Alpatu Israilova v. Russia) от 14 марта 2013 г., жалоба N 15438/05 <1>, и Постановление Европейского Суда по делу «Умаровы против Российской Федерации» (Umarovy v. Russia) от 12 июня 2012 г., жалоба N 2546/08 <2>). Если власти Российской Федерации не смогли опровергнуть данную презумпцию, это влекло за собой нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте. Напротив, если заявители не представили доказуемую версию события, бремя доказывания не может быть переложено (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Шафиева против Российской Федерации» (Shafiyeva v. Russia) от 3 мая 2012 г., жалоба N 49379/09 <3>, § 71).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. N 5 (примеч. редактора).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. N 4 (примеч. редактора).

<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 7 (примеч. редактора).

 

  1. С учетом доводов сторон в отношении обстоятельств похищения (см. §§ 8 — 11 настоящего Постановления) Европейский Суд заключает, что материалы, находящиеся в его распоряжении, демонстрируют правдивость доводов заявительниц по следующим основаниям. Во-первых, похитители, которые приехали на гражданском автомобиле, действовали как организованная группа и, не мешкая, открыли огонь и совершили похищение на улице днем в присутствии свидетелей. Один из них сообщил второй заявительнице, что они были из милиции. Во-вторых, группа местных сотрудников милиции прибыла на место происшествия сразу после происшествия и собрала гильзы от патронов, оставленные похитителями. В-третьих, прибытие сотрудников милиции в дом первой заявительницы в г. Махачкале, разыскивавших Абдурахмана Абдурахманова по подозрению в его участии в террористической деятельности, всего за час до его похищения в г. Каспийске, дает основания полагать, что эти два события взаимосвязаны. Кроме того, следователи не приняли значимых мер для проверки того, могло ли быть совершено похищение по другим причинам, таким как кровная месть, выкуп, наркотики или враждебность. Серьезные меры для проверки этих гипотез не были приняты, и не была получена информация о том, что похитителями могли быть не только представители государства (см. противоположный пример в Постановлении Европейского Суда по делу «Зубайраев против Российской Федерации» (Zubayrayev v. Russia) от 10 января 2008 г., жалоба N 67797/01 <1>, § 81). Наконец, промедление властей при расследовании происшествия при наличии постоянных жалобах заявительниц на то, что сотрудники правоохранительных органов участвовали в происшествии (см., например, § 47 настоящего Постановления), дают Европейскому Суду основания заключить, что заявительницы представили доказуемую позицию, что их родственника Абдурахмана Абдурахманова похитили государственные военнослужащие. Заявления властей Российской Федерации о том, что при расследовании не удалось получить доказательств причастности к исчезновению Абдурахмана Абдурахманова правоохранительных органов, является недостаточным для исполнения вышеуказанной обязанности доказывания. Рассмотрев документы, предоставленные сторонами, и учитывая уклонение властей Российской Федерации от представления иного убедительного объяснения указанных событий, Европейский Суд приходит к выводу, что Абдурахман Абдурахманов был задержан 25 июня 2010 г. представителями государства (см. сходную ситуацию в Постановлении Европейского Суда по делу «Асхабова против Российской Федерации» (Askhabova v. Russia) от 18 апреля 2013 г., жалоба N 54765/09 <2>, § 135).

———————————

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. N 1 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2014. N 2 (примеч. редактора).

 

  1. Достоверные сведения об Абдурахмане Абдурахманове отсутствуют с момента его задержания. Власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений тому, что произошло с ним впоследствии.
  2. Европейский Суд находит, что ситуация, когда лицо задержано неизвестными сотрудниками милиции без последующего признания задержания и затем отсутствует несколько лет, может считаться угрожающей жизни. Отсутствие Абдурахмана Абдурахманова, а также каких-либо сведений о нем в течение более чем пяти лет подкрепляет это предположение.
  3. Соответственно, Европейский Суд считает, что имеющиеся доказательства позволяют установить с требуемым стандартом доказывания, что Абдурахман Абдурахманов должен считаться мертвым после его непризнанного задержания представителями государства.

 

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ статьи 2 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявительницы жаловались со ссылкой на статью 2 Конвенции на то, что их родственник Абдурахман Абдурахманов был похищен и затем лишен жизни представителями государства и что внутригосударственные власти не провели эффективного расследования этих обстоятельств. Статья 2 Конвенции предусматривает:

«1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

  1. 2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

 

  1. ДОВОДЫ СТОРОН

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что следствие не получило доказательств того, что Абдурахман Абдурахманов был мертв или что кто-либо из представителей государства был причастен к его похищению. Они также утверждали, что расследование похищения отвечало конвенционному требованию эффективности.
  2. Заявительницы настаивали, что Абдурахман Абдурахманов был похищен представителями государства и затем лишен жизни и что расследование по этому вопросу было неэффективным. В частности, они отмечали, что следователи не приняли ряд важных следственных мер или приняли важные меры несвоевременно и с серьезными недостатками.

 

  1. МНЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. С учетом доводов сторон Европейский Суд полагает, что жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения по существу. Кроме того, Европейский Суд уже принял решение об исследовании вопроса исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты при рассмотрении существа жалобы (см. § 61 настоящего Постановления). Жалоба в части статьи 2 Конвенции, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.

 

  1. Существо жалобы

(a) Предполагаемое нарушение права Абдурахмана Абдурахманова на жизнь

 

  1. Европейский Суд уже установил что Абдурахман Абдурахманов должен считаться мертвым после непризнанного задержания представителями государства. В отсутствие какого-либо оправдания, выдвинутого властями Российской Федерации, Европейский Суд находит, что ответственность за его смерть может быть возложена на государство и что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте в отношении Абдурахмана Абдурахманова.

 

(b) Эффективность расследования исчезновения Абдурахмана Абдурахманова

(i) Общие принципы

 

  1. Обязательство защиты права на жизнь, предусмотренного статьей 2 Конвенции, требует наличия некой формы эффективного официального расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., § 161, Series A, N 324).
  2. Власти должны действовать по собственной инициативе после того, как они осведомлены о происшествии, и не вправе полагаться на инициативу родственников при подаче формального заявления или проведении следственных действий (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Исаева против Российской Федерации» (Isayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалоба N 57950/00 <1>, § 210).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. N 12 (примеч. редактора).

 

  1. В этом контексте подразумевается также требование о безотлагательном начале подобного расследования и проведении его в разумный срок. Следует признать, что возможны препятствия или сложности, мешающие движению расследования. Однако безотлагательная реакция властей может, как правило, рассматриваться как существенное условие поддержания общественного доверия к принципу верховенства права и воспрепятствования любым признакам сговора или попустительства незаконным действиям (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom), жалоба N 28883/95, § 114, ECHR 2001-III, с дальнейшими отсылками).
  2. Расследование также должно быть эффективным в смысле обеспечения установления и наказания виновных лиц (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огюр против Турции» (Ogur v. Turkey), жалоба N 21594/93, § 88, ECHR 1999-III). Это обязательство не результата, а средств. Власти должны принять доступные им разумные меры для обеспечения доказательств, связанных с происшествием (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба N 21986/93, § 106, ECHR 2000-VII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции» (Tanrikulu v. Turkey), жалоба N 23763/94, §§ 109, ECHR 1999-IV). Любой недостаток расследования, который уменьшает шансы установить личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта.
  3. Чтобы расследование в отношении предполагаемого незаконного убийства, совершенного представителями государства, было эффективным, ответственные за него лица и ведущие его лица должны быть независимыми от участников происшествия (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Гюлеч против Турции» (Gulec v. Turkey) от 27 июля 1998 г., §§ 81 — 82, Reports 1998-IV, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огюр против Турции», §§ 91 — 92). Это означает не только отсутствие иерархических или институциональных связей, но и фактическую независимость (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Шанахан против Соединенного Королевства» (Shanaghan v. United Kingdom), жалоба N 37715/97, § 104).
  4. Кроме того, необходим достаточный элемент общественного контроля расследования или его результатов для обеспечения ответственности на практике и в теории. Уровень общественного контроля может отличаться от дела к делу. Однако во всех делах близкие родственники потерпевшего должны участвовать в процессуальных действиях в такой степени, в какой это необходимо для обеспечения их законных интересов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Маккерр против Соединенного Королевства» (McKerr v. United Kingdom), жалоба N 28883/95, § 115, ECHR 2001-III).

 

(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

  1. В настоящем деле похищение Абдурахмана Абдурахманова расследовалось. Европейский Суд должен оценить, отвечало ли это расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
  2. Европейский Суд отмечает, что заявительницы сообщили о похищении властям 26 июня 2010 г. (см. § 2 настоящего Постановления). Официальное расследование было начато 28 июля 2010 г., спустя более чем месяц после получения жалобы заявительниц (см. § 32 настоящего Постановления). С самого начала расследования первая заявительница утверждала, что сотрудники милиции причастны к происшествию (см. §§ 13, 15, 19 и 21 настоящего Постановления). Несмотря на тот факт, что следователи получили информацию сразу после похищения, не было предпринято немедленных действий по допросу сотрудников Советского РОВД или установлению личностей сотрудников милиции, которые собрали гильзы от патронов, оставленных похитителями, или для установления автомобиля похитителей, хотя имелась информация о ее регистрационном номере (см. §§ 35 — 41 настоящего Постановления). Эти действия были предприняты или спустя несколько месяцев или не были выполнены вообще (см. §§ 44 и 46 — 47 настоящего Постановления). Несмотря на ходатайство заявительниц о допросе, по крайней мере, пятерых свидетелей похищения (см. § 19 настоящего Постановления), следователи ограничились получением показаний только от троих из них и лишь спустя 15 дней после получения этой информации (см. §§ 35 и 36 настоящего Постановления). Также, несмотря на предположение заявительниц, что после похищения их родственника могли содержать под стражей в Центре по противодействию экстремизму и терроризму МВД по Республик Дагестан (см. § 28 настоящего Постановления), следователи не проверяли эту информацию.
  3. Кроме того, предоставленные документы позволяют полагать, что несколько раз надзирающие прокуроры критиковали следователей за уклонение от принятия важных следственных мер (см. §§ 39 и 45 настоящего Постановления) и давали указания устранить недостатки. Эти требования не были исполнены.
  4. Что касается общего хода расследования, Европейский Суд отмечает, что следствие было открыто 28 июля 2010 г. и приостановлено уже 28 сентября 2010 г., спустя два месяца без принятия мер, необходимых на наиболее важном первоначальном этапе расследования. Это приостановление было подвергнуто критике надзирающим органом (см. § 45 настоящего Постановления). Преждевременное приостановление в ситуации непринятия принципиально важных мер в сочетании с сопротивлением местной милиции умаляли способность следователей установить и наказать виновных (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Огюр против Турции», § 88).
  5. Что касается общественного контроля, Европейский Суд отмечает, что вскоре после возбуждения дела, 29 июля 2010 г., первая заявительница была признана потерпевшей и допрошена (см. § 34 настоящего Постановления). Однако она не была информирована о приостановлении расследования (см. § 42 настоящего Постановления) и в отсутствие информации о ходе разбирательства она жаловалась во внутригосударственный суд (см. §§ 50 — 53 настоящего Постановления). С учетом этих факторов остается разрешить вопрос о том, могла ли она эффективно защищать свои интересы в разбирательстве.
  6. Власти Российской Федерации утверждали, что первая заявительница могла требовать судебной проверки решения следственных органов в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд признает, что в принципе это средство правовой защиты может служить существенной гарантией от произвольного использования полномочий следственного органа с учетом полномочий суда по отмене такого решения и указанию недостатков, подлежащих устранению.
  7. Тем не менее Европейский Суд имеет сильные сомнения относительно того, могло ли настоящее средство правовой защиты быть эффективным при обстоятельствах настоящего дела по следующим причинам. При расследовании столь серьезного преступления, как похищение, было бы разумно предположить, что власти примут все возможные меры для установления виновных и местонахождения похищенного. Если предположить, что доступ первой заявительницы к материалам дела позволил бы ей оценить состояние расследования в свете обязательных указаний надзирающих прокуроров от 2 сентября и 22 ноября 2010 г. (см. §§ 39 и 45 настоящего Постановления), можно было бы считать, что недостатки были бы устранены, а необходимые меры приняты. Однако следователи приостановили разбирательство без исполнения этих указаний и принятия требуемых мер.
  8. В подобной ситуации, даже если бы первая заявительница обжаловала действия следователей позднее, поскольку разбирательство продолжалось еще несколько месяцев, весьма сомнительно, что ее жалоба устранила бы недостатки расследования в результате привлечения к нему внимания внутригосударственного суда. В этой связи Европейский Суд напоминает, что власти не могли ставить в зависимость от инициативы близких родственников некоторые линии дознания или следственные действия (см. mutatis mutandis <1> Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ильхан против Турции» (Ilhan v. Turkey), жалоба N 22277/93, § 63, ECHR 2000-VII): они должны проявить свою старательность принятием мер по собственной инициативе и продемонстрировать, что приняли доступные им разумные меры для обеспечения доказательств. Любой недостаток расследования, который уменьшает шансы установить личность виновного, может привести к нарушению этого стандарта (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции», § 106, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Танрыкулу против Турции», § 109).

———————————

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

 

  1. Вместе с тем материалы, предоставленные Европейскому Суду, свидетельствуют о том, что ключевые следственные действия, которые следовало совершить сразу после получения соответствующей информации, не были предприняты вообще, несмотря на прямые указания надзирающих органов по этому поводу (см. §§ 39 и 45 настоящего Постановления). Это уклонение от выполнения своевременных действий повлекло необязательные отсрочки и потерю времени, поскольку меры, которые могли дать результаты, не были приняты. Таким образом, сомнительно, что какие-либо жалобы заявительницы на решения следователей имели какие-то перспективы ускорить ход расследования или эффективно влиять на его ведение. Соответственно, Европейский Суд находит, что при обстоятельствах настоящего дела средство правовой защиты, упомянутое властями Российской Федерации, являлось неэффективным, и отклоняет их возражение в части неисчерпания заявительницами внутригосударственных средств правовой защиты в контексте уголовного расследования.
  2. С учетом вышеизложенного Европейский Суд постановляет, что власти не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения Абдурахмана Абдурахманова в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

 

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ СТАТЕЙ 3, 5 И 13 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявительницы жаловались на нарушение требований статей 3 и 5 Конвенции в связи с моральными страданиями, испытанными ими вследствие исчезновения их родственника и незаконности его задержания. Они также утверждали, что в нарушение статьи 13 Конвенции они не имели доступных внутригосударственных средств правовой защиты в связи с предполагаемыми нарушениями, в частности, статьи 2 Конвенции. В соответствующих частях эти статьи Конвенции устанавливают:

«Статья 3

Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию…

Статья 5 Конвенции

  1. 1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом…
  2. c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения…
  3. 2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
  4. 3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
  5. 4. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
  6. 5. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию…

Статья 13 Конвенции

Каждый, чьи права и свободы, признанные в… Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

 

  1. ДОВОДЫ СТОРОН

 

  1. Власти Российской Федерации оспаривали требования заявительниц.
  2. Заявительницы настаивали на своих доводах.

 

  1. МНЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд считает, что данные жалобы не являются явно необоснованными в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалобы должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

 

  1. Европейский Суд не раз устанавливал, что в ситуации принудительного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Сущность этого нарушения касается не столько самого факта «исчезновения» члена семьи, сколько реакции властей и их отношения к ситуации, о которой они информированы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94 <1>, § 358, и Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02 <2>, § 164, ECHR 2006-XIII (извлечения)). Если известию о смерти исчезнувшего лица предшествует достаточно длительный период, когда оно считается исчезнувшим, в течение этого периода заявители испытывают неопределенность, тоску и страдания, характерные для специфического явления исчезновений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба N 69480/01 <3>, § 115, ECHR 2006-XIII (извлечения)).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 8 (примеч. редактора).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. N 2 (примеч. редактора).

<3> См.: там же. 2008. N 3 (примеч. редактора).

 

  1. Европейский Суд неоднократно указывал, что непризнанное заключение под стражу представляет собой полное отрицание гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, и означает весьма серьезное нарушение ее положений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чичек против Турции» (Cicek v. Turkey) от 27 февраля 2001 г., жалоба N 25704/94, § 164, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев против Российской Федерации», § 122, и Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации» (Aslakhanova and Others v. Russia) от 18 декабря 2012 г., жалобы N 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10 <4>, § 132).

———————————

<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 4 (примеч. редактора).

 

  1. Европейский Суд напоминает свои выводы относительно ответственности государства за похищение и уклонение от проведения значимого расследования по поводу судьбы Абдурахмана Абдурахманова. Он находит, что заявительницы, являющиеся близкими родственницами исчезнувшего, должны считаться жертвами нарушения статьи 3 Конвенции в связи со страданиями и тоской, которые они испытали и продолжают испытывать вследствие невозможности установления судьбы их исчезнувшего родственника и способа рассмотрения их жалоб.
  2. Европейский Суд, кроме того, подтверждает, что поскольку установлено, что Абдурахман Абдурахманов был задержан представителями государства, по-видимому, в отсутствие правовых оснований или признания такого задержания, это составляет особо серьезное нарушение права на свободу и безопасность лиц, закрепленного статьей 5 Конвенции.
  3. Европейский Суд напоминает свои выводы по поводу общей неэффективности уголовных расследований по таким делам, как настоящее. В отсутствие результатов уголовного расследования любое возможное средство правовой защиты становится недоступным практически.
  4. Европейский Суд, следовательно, находит, что заявительницы не располагали эффективным внутригосударственным средством правовой защиты в отношении их жалоб в соответствии со статьями 2 и 13 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации», § 157).

 

  1. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. ТРЕБОВАНИЯ ЗАЯВИТЕЛЬНИЦ О ПРОВЕДЕНИИ ДАЛЬНЕЙШЕГО РАССЛЕДОВАНИЯ

 

  1. Заявительницы также требовали, ссылаясь на статью 41 Конвенции, чтобы было проведено независимое расследование исчезновения их родственника, которое отвечало бы требованиям Конвенции. В этой связи они ссылались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ассанидзе против Грузии» (Assanidze v. Georgia) (жалоба N 71503/01, §§ 202 — 203, ECHR 2004-II).
  2. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование похищения родственника заявительниц осуществлялось в полном соответствии с внутригосударственным законодательством.
  3. Европейский Суд отмечает, что он уже предоставлял некоторую схему в отношении мер, которые необходимо предпринять властям Российской Федерации, чтобы решить проблему отсутствия расследований исчезновений на Северном Кавказе (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аслаханова и другие против Российской Федерации», § 221).
  4. С учетом настоящего Постановления Европейский Суд находит надлежащим оставить на усмотрение властей Российской Федерации выбор мер, применимых во внутригосударственном правовом порядке (см. также Постановление Европейского Суда по делу «Яндиев и другие против Российской Федерации» (Yandiyev and Others v. Russia) от 10 октября 2013 г., жалобы N 34541/06, 43811/06 и 1578/07 <1>, §§ 146 — 147).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 10 (примеч. редактора).

 

  1. УЩЕРБ

 

  1. Заявительницы не представили требований о компенсации материального ущерба. Они требовали выплаты компенсации морального вреда, определение размера которой относили на усмотрение Европейского Суда.
  2. Власти Российской Федерации утверждали, что установление факта нарушения Конвенции само по себе составило бы адекватное возмещение по делу заявительниц.
  3. Европейский Суд установил нарушение статей 2, 3, 5 и 13 Конвенции в деле заявительниц и, таким образом, признает, что им был причинен моральный вред. Он присуждает заявительницам 60 000 евро, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.

 

  1. СУДЕБНЫЕ РАСХОДЫ И ИЗДЕРЖКИ

 

  1. Интересы заявительниц представлял Европейский центр защиты прав человека/ПЦ «Мемориал». В общей сложности сумма судебных расходов и издержек на юридическое представительство заявительниц оценивалась в 3 090 фунтов стерлингов (примерно 4 170 евро) со следующей разбивкой издержек:

(a) 900 фунтов стерлингов за шесть часов правовой работы юриста Джессики Гаврон (Jessica Gavron), находящейся в Соединенном Королевстве, по ставке 150 фунтов стерлингов в час;

(b) 1 770 фунтов стерлингов за издержки по переводу;

(c) 420 фунтов стерлингов в счет административных расходов и издержек.

Заявительницы предоставили копии счетов с разбивкой издержек.

  1. Власти Российской Федерации оспорили разумность и необходимость требуемой суммы. Они утверждали, что расходы не были должным образом классифицированы и обоснованы «за исключением двух записок общего характера», и предложили Европейскому Суду отклонить эту часть требований.
  2. Во-первых, Европейский Суд должен установить, были ли судебные расходы и издержки действительно понесены, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства», § 220).
  3. С учетом подробной информации, полученной от заявительниц, Европейский Суд полагает, что она отражает необходимые расходы, действительно понесенные представителями заявительниц.
  4. Принимая во внимание подробные требования, представленные заявительницами, Европейский Суд присуждает им 3 000 евро, а также любой налог на добавленную стоимость, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительниц, с тем, чтобы чистая сумма компенсации была перечислена на банковский счет представителей в Соединенном Королевстве, указанный заявительницами.

 

  1. ПРОЦЕНТНАЯ СТАВКА ПРИ ПРОСРОЧКЕ ПЛАТЕЖЕЙ

 

  1. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

На основании изложенного Суд единогласно:

 

1) отклонил возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты;

2) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте в отношении Абдурахмана Абдурахманова;

4) постановил, что имело место процессуальное нарушение статьи 2 Конвенции в части уклонения от эффективного расследования исчезновения Абдурахмана Абдурахманова;

5) постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявительниц;

6) постановил, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении Абдурахмана Абдурахманова;

7) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.

8) постановил что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительницам совместно следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, за исключением выплаты компенсации судебных расходов и издержек:

(i) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 3 000 евро (три тысячи евро), а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявительниц, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, с переводом чистой суммы на банковский счет представителя, указанный заявительницами;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

9) отклонил оставшуюся часть требований заявительниц о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 22 сентября 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда АНДРАШ ШАЙО

Заместитель Секретаря Секции Суда АНДРЕ ВАМПАШ

1   2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code