Постановление ЕСПЧ от 10.07.2012 «Дело «Илаева и другие (Ilayeva and Others) против Российской Федерации» (жалоба N 27504/07) [рус., англ.] Часть 2

1   2   3

III. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции

 

  1. Заявители жаловались, ссылаясь на статью 2 Конвенции, на то, что их родственников лишили жизни представители государства и что власти Российской Федерации не провели эффективного расследования по данному факту. Статья 2 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Право каждого на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во время исполнения смертного приговора, вынесенного судом за совершенное преступление, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

  1. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти государства-ответчика утверждали, что в рамках расследования на внутригосударственном уровне не было получено каких-либо доказательств того, что родственники заявителей мертвы или что к их похищению или предполагаемому убийству были причастны представители государства — военнослужащие. Расследование происшествия проводилось в соответствии с требованиями Конвенции об эффективности, так как для установления личностей преступников были приняты все меры, предусмотренные законодательством Российской Федерации.
  2. Заявители настаивали, что их родственники были задержаны представителями государства и, возможно, уже были мертвы, поскольку о них не было достоверных новостей в течение более семи лет. Заявители также утверждали, что расследование не отвечало требованиям эффективности и достаточности, установленным прецедентным правом Европейского Суда. Они утверждали, что расследование по непонятным причинам было начато со значительной задержкой и что следователи не выполнили некоторые важнейшие следственные действия, такие как сбор улик на месте преступления, установление личностей и допрос военнослужащих, дежуривших в ночь похищения на контрольно-пропускном пункте, опрос высших должностных лиц соответствующих государственных органов по поводу возможного участия их сотрудников в данном происшествии, установление личностей и допрос водителей БТР, числившихся в данных органах, а также своевременный опрос жителей станицы Ассиновская о прохождении похитителей через данный населенный пункт. Заявители также утверждали, что расследование по факту похищения приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, тем самым затягивалось принятие самых элементарных мер, и что им не сообщали в надлежащем порядке о наиболее важных предпринятых следственных действиях. Тот факт, что расследование велось в течение более семи лет без каких-либо значимых результатов, является еще одним доказательством его неэффективности.

 

  1. Мнение Европейского Суда
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд считает, что, учитывая выдвинутые сторонами аргументы, жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, подпадающие под действие Конвенции, для разрешения которых необходимо рассмотрение жалобы по существу. Кроме того, Европейский Суд уже установил что вопрос об эффективности расследования должен рассматриваться одновременно с существом жалобы (см. § 63 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба по статье 2 Конвенции должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

 

(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь Инвера, Адлана и Рустама Илаевых, Казбека Батаева

  1. Европейский Суд уже признал, что родственники заявителей должны считаться умершими в результате непризнаваемого задержания представителями властей. В отсутствие каких-либо объяснений со стороны властей Российской Федерации Европейский Суд считает, что их гибель может быть вменена в вину государству-ответчику и что в отношении родственников заявителей имело место нарушение статьи 2 Конвенции.

(b) Предполагаемая недостаточность расследования по факту похищения

  1. Европейский Суд неоднократно заявлял, что обязательство защищать право на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также косвенно требует проведения эффективного официального расследования в тех случаях, когда люди были убиты в результате применения силы. Европейский Суд разработал ряд основных принципов, которые необходимо применять в ходе расследования и которые должны соответствовать требованиям Конвенции (относительно этих принципов см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», § 117 — 119).
  2. В настоящем деле было проведено расследование по факту похищения родственников заявителей. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли данное расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
  3. Европейский Суд отмечает, что из предоставленных документов следует, что 8 июля 2004 г. заявители подали письменное заявление о похищении (см. § 31 настоящего Постановления). Расследование данного происшествия было начато лишь 22 июля 2004 г., то есть через 14 дней после подачи заявления. Из материалов уголовного дела, предоставленных властями Российской Федерации, следует, что осмотр места преступления был проведен спустя четыре дня после похищения, однако каких-либо улик собрано не было, несмотря на показания свидетелей о следах крови, оставленных преступниками (см. § 32 и 34 настоящего Постановления). Не были сняты отпечатки пальцев или следов от колес, никто из заявителей, являвшихся свидетелями событий, не был допрошен сразу после получения заявления о похищении. С самого начала расследования заявители и их соседи сообщили, что похищение было совершено представителями государства — военнослужащими (см. § 38 настоящего Постановления), либо что похитители приехали на нескольких БТР (см. § 35 и 39 — 41 настоящего Постановления). Несмотря на эти сведения, следователи не приняли каких-либо своевременных мер с целью допросить военнослужащих, которые находились на контрольно-пропускном пункте «Кавказ» в ночь похищения, или установить, кому принадлежали БТР похитителей. Следователи попытались установить принадлежность БТР в июне 2008 года (см. § 52 настоящего Постановления), почти через четыре года после похищения, однако, по-видимому, они не предприняли никаких дальнейших усилий для того, чтобы добиться получения необходимых сведений.
  4. Следователи не допросили никого из командования местных силовых структур о возможной причастности их сотрудников к похищению родственников заявителей. Из указаний надзирающего прокурора (см. § 37 и 50 настоящего Постановления) следует, что следователям были даны указания принять меры с целью проверки причастности военнослужащих к похищению, но эти важные требования следователями выполнены не были. Кроме того, из содержания протоколов допроса свидетелей, представленных в Европейский Суд, следует, что свидетели были допрошены поверхностно, они дали схожие и краткие показания в связи с событиями, большинство показаний сводится к тому, что они не владели информацией, необходимой следователям. Подобные упущения со стороны следственных органов вместе с непонятными задержками, которым в данном случае не было дано обоснований, не только демонстрируют нежелание властей действовать по собственной инициативе, но и являются нарушением обязательства проявлять усердие и оперативность при расследовании такого серьезного преступления (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Енерйылдыз против Турции» (v. Turkey), жалоба N 48939/99, § 94, ECHR 2004-XII).
  5. Европейский Суд также отмечает, что, хотя первая, пятая, восьмая и девятая заявительницы были признаны потерпевшими по уголовному делу, связанному с похищением их сыновей, им нерегулярно сообщали о приостановлении и возобновлении следствия и совсем не сообщали о каком-либо значительном продвижении в расследовании. Соответственно, следователи не обеспечили требуемый уровень общественного контроля и не защитили интересы ближайших родственников в ходе производства по делу.
  6. Наконец, Европейский Суд отмечает, что расследование, которое продолжается более семи лет, приостанавливалось и возобновлялось трижды. Когда расследование приостанавливалось, со стороны следователей имели место продолжительные периоды бездействия.
  7. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница могла требовать судебного пересмотра решений следственных органов в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Европейский Суд отмечает, что заявители, не имея доступа к материалам дела и не будучи надлежащим образом проинформированы о ходе расследования, не могли эффективно оспорить действия или бездействие органов следствия в суде. Европейский Суд также подчеркивает в этой связи, что приостановление или возобновление производства сами по себе не являются признаком его неэффективности, но в настоящем деле решения о приостановлении расследования были вынесены без проведения необходимых следственных мероприятий, что привело к многочисленным периодам бездействия и, как результат, к неоправданному затягиванию процесса. Более того, учитывая то время, которое прошло после обжалуемых событий, некоторые следственные действия должны были быть выполнены гораздо раньше, и проводить их позже было бесполезно. Таким образом, весьма сомнительно, что подобное средство защиты имело какие-либо шансы на успех. Соответственно, Европейский Суд считает средства правовой защиты неэффективными в обстоятельствах данного дела и отклоняет предварительное возражение властей Российской Федерации в отношении неисчерпания заявительницей внутригосударственных средств правовой защиты в контексте уголовного расследования.
  8. С учетом вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что власти Российской Федерации не обеспечили проведение эффективного расследования обстоятельств исчезновения родственников заявителей в нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

 

  1. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, заявители жаловались, что в результате похищения их родственников и непроведения властями надлежащего расследования они испытали моральные страдания. Статья 3 Конвенции устанавливает:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации выразили несогласие с данными утверждениями и отмечали, что следственные органы не установили, что заявители подвергались бесчеловечному или унижающему их достоинство обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции.
  2. Заявители настаивали на своих утверждениях.

 

  1. Мнение Европейского Суда
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба в соответствии со статьей 3 Конвенции не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

 

  1. Европейский Суд неоднократно приходил к выводу о том, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть признаны жертвами обращения, нарушающего статью 3 Конвенции. Суть подобных нарушений заключается не столько в самом факте «исчезновения» члена семьи, но и в большей степени в том, какова реакция и позиция властей на ситуацию, когда она доводится до их сведения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции» (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94 <*>, § 358, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», § 164).

———————————

<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 8 (примеч. редактора).

 

  1. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявители являются близкими родственниками четырех пропавших без вести мужчин. Более семи лет они не получали о них никаких известий. Все это время заявители обращались в различные государственные органы как в письменной форме, так и лично, запрашивая информацию о своих пропавших без вести родственниках. Несмотря на предпринятые ими действия, заявители так и не получили какого-либо приемлемого объяснения о задержании их родственников или сведений о том, что случилось с ними после задержания. В ответах, которые они получили, говорилось о непризнании государством ответственности за задержание их родственников или просто сообщалось, что расследование продолжается. Выводы Европейского Суда относительно процессуального аспекта статьи 2 Конвенции имеют непосредственное отношение к вышеизложенному.
  2. Следовательно, Европейский Суд заключает, что в отношении заявителей имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции

 

  1. Заявители также утверждали, что их похищенные родственники были задержаны в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 5 Конвенции, которая, в соответствующих частях, гласит:

«Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы, иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

… (c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения…

  1. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение.
  2. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или другому должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд.
  3. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.
  4. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что следствием не было получено каких-либо доказательств того, что родственники заявителей были лишены свободы. Они не числились в списках лиц, содержащихся в местах содержания под стражей, и ни один из правоохранительных органов не имел сведений об их задержании.
  2. Заявители настаивали на своей жалобе.

 

  1. Мнение Европейского Суда
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

 

  1. Ранее Европейский Суд уже подчеркивал основополагающее значение гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции, которые устанавливают право любого лица в демократическом государстве на защиту от произвольного задержания. Европейский Суд также отмечал, что неподтвержденное задержание лица является полным отрицанием названных гарантий и серьезнейшим нарушением статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Чичек против Турции» (v. Turkey), жалоба N 25704/94, § 164, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации», § 122).
  2. Европейский Суд установил, что 4 июля 2004 г. родственники заявителей были похищены федеральными военнослужащими и с тех пор их не видели. Их задержание не было официально признано, не было зарегистрировано в каких-либо журналах учета задержаний, отсутствуют какие-либо официальные данные об их дальнейшем местонахождении и судьбе. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда этот факт сам по себе должен рассматриваться как серьезнейшее упущение, поскольку он позволяет лицам, ответственным за факт незаконного лишения свободы, скрыть свою причастность к преступлению, уничтожить следы преступления и уйти от ответственности за судьбу задержанного. Кроме того, отсутствие записей о задержании с указанием даты, времени и места задержания, фамилии задержанного, а также причин задержания и фамилии лица, производившего задержание, следует признать несовместимым с самой целью статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Орхан против Турции», § 371).
  3. Европейский Суд также отмечает, что власти должны были быть готовы к необходимости проведения более тщательного и своевременного расследования по жалобам заявителей на то, что их родственников похитили при угрожающих жизни обстоятельствах. Однако выводы Европейского Суда в отношении статьи 2 Конвенции и, в частности, в отношении качества проведения расследования не оставляют сомнений в том, что власти не приняли эффективных мер по защите родственников заявителей от риска исчезновения.
  4. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что родственники заявителей подверглись непризнаваемому задержанию без обеспечения каких-либо гарантий, содержащихся в статье 5 Конвенции. Это является серьезнейшим нарушением права на свободу и безопасность, закрепленного в статье 5 Конвенции.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

  1. Заявители жаловались на то, что в их распоряжении отсутствовали эффективные средства правовой защиты в отношении вышеупомянутых нарушений, что противоречит статье 13 Конвенции, которая предусматривает:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

 

  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации настаивали на том, что заявители имели в своем распоряжении эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что власти не препятствовали им в использовании этих средств. Заявители имели возможность обжаловать действия или бездействие следственных органов в суде, а также могли потребовать возмещения ущерба в рамках гражданского судопроизводства.
  2. Заявители настаивали на своей жалобе.

 

  1. Мнение Европейского Суда
  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что при обстоятельствах, когда, как в настоящем деле, расследование по факту исчезновения в рамках уголовного дела является неэффективным, что подрывает эффективность любых других существующих средств правовой защиты, включая гражданско-правовые средства защиты, предложенные властями государства-ответчика, именно государство должно считаться нарушившим свое обязательство, следующее из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше дело «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» § 183).
  2. Таким образом, по настоящему делу было допущено нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
  3. Что касается утверждений заявителей о нарушении статей 3 и 5 Конвенции, Европейский Суд в свете обстоятельств настоящего дела не видит оснований отдельно рассматривать вопрос о нарушении статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьями 3 и 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кукаев против Российской Федерации» (Kukayev v. Russia) от 15 ноября 2007 г., жалоба N 29361/02, § 119, и Постановление Европейского Суда по делу «Азиевы против Российской Федерации» (Aziyevy v. Russia) от 20 марта 2008 г., жалоба N 77626/01, § 118 <*>).

———————————

<*> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2015. N 3 (примеч. редактора).

 

VII. Применение статьи 41 Конвенции

 

  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Материальный ущерб

 

  1. Первая, пятая, восьмая и девятая заявительницы требовали возмещения ущерба в результате потери заработка сыновей после их задержания и последующего исчезновения. Первая заявительница, мать Инвера Илаева, требовала 558 710 рублей по данному основанию (что составляет 14 455 евро), пятая заявительница, мать Адлана Илаева — 598 893 рубля по данному основанию (15 500 евро), восьмая заявительница, мать Казбека Батаева — 574 461 рубль по данному основанию (14 860 евро), девятая заявительница, мать Рустама Илаева — 283 497 рублей по данному основанию (7 330 евро).
  2. Они утверждали, что их сыновья были временно безработными на момент похищения, и поэтому они не могли получить ведомости их заработной платы, а в таких случаях расчет должен производиться на основе прожиточного минимума, установленного законодательством Российской Федерации. Эти заявительницы подсчитали доходы своих родственников за данный период с учетом среднего уровня инфляции, который составил 12,57%. Их расчеты также основывались на актуарных таблицах, разработанных и опубликованных в 2007 году для исчисления компенсации при несчастных случаях страховым Департаментом правительства Соединенного Королевства («Огденские таблицы»).
  3. Власти Российской Федерации возражали, утверждая, что требования заявителей по этой статье являются завышенными и необоснованными, указав, что отсутствовали сведения, которые могли бы подтвердить, что похищенные мужчины являлись кормильцами семей или что их матери находились в финансовой зависимости от них. В то же время власти указали на существование в Российской Федерации установленного законом механизма получения пенсии в случае потери кормильца.
  4. Европейский Суд напоминает, что требуется наличие причинно-следственной связи между причиненным заявителю ущербом и нарушением Конвенции, и в определенных случаях речь может идти о компенсации за недополученные доходы. Европейский Суд также считает, что понятие «потеря заработка» также применимо к пожилым родителям, поэтому разумно было предположить, что у сыновей заявителей, в конечном счете, были какие-то доходы, из которых заявители, являющиеся их матерьми, могли извлечь пользу (см. среди прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации», § 213). Принимая во внимание вышеуказанные выводы, Европейский Суд считает, что существует прямая причинно-следственная связь между нарушением статьи 2 Конвенции в отношении сыновей заявителей и утратой финансовой поддержки, которую они бы могли оказывать. В свете требований заявителей Европейский Суд в качестве компенсации материального ущерба присуждает 11 500 евро первой заявительнице, 12 400 евро пятой заявительнице, 11 900 евро восьмой заявительнице и 5 900 евро девятой заявительнице, включая любые налоги, которыми могут облагаться данные суммы.

 

  1. Моральный вред

 

  1. Заявители совместно требовали 400 000 евро в качестве компенсации морального вреда за страдания, которые они испытали в результате потери их близких родственников, проявленного властями безразличия и отказа в предоставлении сведений о судьбе членов их семьи.
  2. Власти Российской Федерации сочли заявленные суммы чрезмерными и считали, что в случае заявителей установление факта нарушения будет являться достаточной справедливой компенсацией.
  3. Европейский Суд установил нарушение статей 2, 5 и 13 Конвенции в связи с непризнаваемым задержанием и исчезновением родственников заявителей. Сами заявители были признаны жертвами нарушения статьи 3 Конвенции. Исходя из этого Европейский Суд соглашается с тем, что заявителям был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одной лишь констатацией факта наличия нарушений. Европейский Суд присуждает первой, второй, третьей заявительницам и четвертому заявителю совместно 60 000 евро, пятой и седьмой заявительницам, шестому заявителю совместно 60 000 евро, восьмой и девятой заявительницам 60 000 евро каждой, включая любые налоги, которыми могут облагаться данные суммы.

 

  1. Судебные расходы и издержки

 

  1. Интересы заявителей представляли юристы неправительственной организации «Правовая инициатива по России». Они предоставили подробный перечень расходов и издержек, которые включали в себя проведение неофициального расследования и опросов в Чеченской Республике и г. Москве по ставке 50 евро в час и подготовку юридических документов, направленных в Европейский Суд и государственные органы, по ставке 50 евро в час для юристов «Правовой инициативы по России» и 150 евро в час для старших сотрудников указанной организации. Общая сумма компенсации расходов и издержек, связанных с оказанием юридической помощи заявителям, составляет 6 252 евро.
  2. Власти оспорили обоснованность сумм, затребованных по данному основанию, утверждая, что счета не были в должной степени подробными и требования были необоснованными.
  3. Европейскому Суду, во-первых, предстоит установить, действительно ли были понесены расходы и издержки, указанные представителями заявителей, и, во-вторых, являлись ли они необходимыми (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, N 324, § 220).
  4. Принимая во внимание предоставленные заявителями сведения и договоры о судебном представительстве, Европейский Суд считает эти ставки разумными. Что касается вопроса о том, были ли они необходимыми, и были ли эти расходы в действительности понесены, Европейский Суд отмечает, что, даже несмотря на то, что настоящее дело потребовало проведения определенной следственной и подготовительной работы и было связано с обработкой большого объема документации вследствие схожего характера замечаний по вопросу приемлемости и существа данной жалобы и тех же документов в отношении ряда других жалоб, представленных в аналогичных делах, объем юридического исследования, указанного представителями заявителей, не являлся необходимым.
  5. Принимая во внимание детализацию требований, предоставленных заявителями, Европейский Суд присуждает им 3 000 евро совместно плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы. Данная сумма должна быть переведена на указанный заявителями банковский счет их представителей в Нидерландах.

 

  1. Процентная ставка при просрочке платежа

 

  1. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) решил приобщить возражение властей относительно неисчерпания внутренних уголовно-правовых средств защиты к существу дела и отклонил его;

2) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

3) постановил, что в отношении родственников заявителей имело место нарушение материального аспекта статьи 2 Конвенции;

4) постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с необеспечением проведения эффективного расследования обстоятельств исчезновения родственников заявителей;

5) постановил, что в отношении заявителей имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

6) постановил, что в отношении родственников заявителей имело место нарушение статьи 5 Конвенции;

7) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;

8) постановил, что не возникает отдельных вопросов в соответствии со статьей 13 Конвенции относительно предполагаемого нарушения статей 3 и 5 Конвенции;

9) постановил что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить следующие суммы в российских рублях по курсу на день выплаты, за исключением выплаты компенсации судебных расходов и издержек:

(i) 11 500 евро (одиннадцать тысяч пятьсот евро) первой заявительнице в качестве компенсации материального ущерба, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 12 400 евро (двенадцать тысяч четыреста евро) пятой заявительнице в качестве компенсации материального ущерба, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(iii) 11 900 евро (одиннадцать тысяч девятьсот евро) восьмой заявительнице в качестве компенсации материального ущерба, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(iv) 5 900 евро (пять тысяч девятьсот евро) девятой заявительнице в качестве компенсации материального ущерба, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(v) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) с первой по четвертого заявителя совместно в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(vi) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) с пятой по седьмого заявителя совместно в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(vii) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) восьмой заявительнице в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(viii) 60 000 евро (шестьдесят тысяч евро) девятой заявительнице в качестве компенсации морального вреда, включая любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ix) 3 000 евро (три тысячи евро), включая любой налог, которым может облагаться данная сумма, в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие перечислению на банковский счет представителей в Нидерландах;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанные суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;

10) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 июля 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда Нина ВАИЧ

Секретарь Секции Суда Серен НИЛЬСЕН

1   2   3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code