Решение ЕСПЧ от 09.06.2015 «По вопросу приемлемости жалобы N 26562/07 дело «Эмма Тагаева и другие (Emma Tagaeva and Others) против Российской Федерации и шесть других жалоб» Часть 6

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

  1. Доклад, подготовленный Парламентом Республики

Северная Осетия — Алания

 

  1. 10 сентября 2004 г. Парламент Республики Северная Осетия — Алания создал комиссию по рассмотрению и выяснению обстоятельств, связанных с событиями в г. Беслане 1 — 3 сентября 2004 г. В своей работе комиссия основывалась на доступных материалах, включая официальные документы, фотографии, видеозаписи и аудиоматериалы, статьи в прессе, показания свидетелей и собственные источники информации. Доклад комиссии был опубликован 29 ноября 2005 г. Главы 42-страничного доклада включали хронологию террористического акта, факты и анализ событий, предшествовавших захвату заложников, описание действий ОШ и различных государственных органов, которые участвовали в событиях, рассмотрение причин первых взрывов в спортзале, подробную информацию о боевиках, причастных к преступлению, и различную статистическую информацию, относящуюся к теракту. Доклад заканчивался рекомендациями, адресованными властям.

(a) Предотвращение террористического акта

  1. Комиссия жестко критиковала местные подразделения милиции и органы ФСБ по Республикам Ингушетия и Северная Осетия — Алания. Она выразила особое беспокойство в связи с тем фактом, что несмотря на «возросшую угрозу безопасности» террористическая группа могла собраться и пройти обучение незамеченной поблизости от села и крупной местной дороги, а также в связи с беспрепятственным продвижением группы к школе в центре города через административную границу, которая, как предполагалось, находилась под особой охраной. Комиссия утверждала, что внимание милиции было переключено на выборы Президента в Чеченской Республике, которые проходили 29 августа 2004 г. и после которых иные угрозы безопасности были оставлены без серьезного внимания.

(b) Работа и состав ОШ

  1. Что касается работы ОШ, в докладе содержалась жесткая критика в отношении его состава и работы. В нем было указано, что «первый так называемый республиканский ОШ» был создан 1 сентября 2004 г., в 10.30, в соответствии с Законом о борьбе с терроризмом и предварительным планом, датированным 30 июля 2004 г. Он состоял из 11 человек под руководством Дзасохова и включал глав ФСБ, Министерства внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания и других должностных лиц. В присутствии членов ОШ, Рошаля и ряда других публичных фигур Дзасохов объявил, что он готов пойти в школу, но заместитель министра внутренних дел Российской Федерации Паньков ответил, что в этом случае он будет уполномочен арестовать его. Сам Дзасохов подтвердил, что ему сообщили высокопоставленные чиновники из г. Москвы, что он не должен принимать «мер, которые могут привести к дополнительным осложнениям с операцией, нацеленной на освобождение заложников». «Республиканский» ОШ продолжал изучать возможные стратегии, направленные на освобождение заложников, в течение всего кризиса. Он также рассматривал возможность приглашения для участия в переговорах Масхадова.
  2. Между тем в середине дня 1 сентября 2004 г. по указанию Президента Российской Федерации в соответствии с засекреченным распоряжением Правительства Российской Федерации (N 1146-рс) был определен состав ОШ, который возглавили генерал-майор В. Андреев, глава ФСБ по Республике Северная Осетия — Алания. В этот ОШ входили командующий 58-й армией Министерства обороны Российской Федерации генерал-лейтенант В. Соболев, начальник Управления МЧС по Республике Северная Осетия — Алания Б. Дзгоев, министр образования Республики Северная Осетия — Алания А. Левитская, руководитель Центра медицины катастроф «Защита» С. Гончаров и заместитель директора департамента информационных программ государственного телеканала «Россия» П. Васильев. Доклад содержал критику состава ОШ, который не включал не только Дзасохова, президента Республики Северная Осетия — Алания, но и ряд других высокопоставленных должностных лиц республики. В нем также отмечалось, что два заместителя директора ФСБ России, которые прибыли в г. Беслан, Анисимов и Проничев, не были официально назначены для выполнения каких-либо задач в ОШ. Это привело к возникновению «многоначалия».
  3. В докладе ситуация описывалась следующим образом:

«О бросающейся в глаза разобщенности деятельности штабов говорит и их местонахождение. В здании администрации г. Беслана образовалось следующее расположение находившихся там структур и должностных лиц.

На первом этаже (левое крыло) — ФСБ России (генералы В. Андреев и Т. Калоев). Рядом на этом же этаже — Проничев и Анисимов. На третьем этаже в левом крыле здания находились президент Республики Северная Осетия — Алания Дзасохов, председатель парламента Мамсуров, полномочный представитель Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе В. Яковлев, а также группа депутатов Госдумы во главе с Д. Рогозиным. В правом крыле третьего этажа приступили к своей работе руководители спецподразделений «Альфа» и «Вымпел» под командованием генерала Тихонова.

И все же самой закрытой и загадочной была структура, находившаяся в южном крыле первого этажа (здания администрации), тщательно хранившая детали своей работы даже от членов вышеупомянутых штабов. Там находились так и не вошедшие ни в одну официальную штабную структуру Анисимов и Проничев, Паньков, Калоев и другие.

Не менее загадочной являлась и структура, расположенная на втором этаже в центре здания. Это был своего рода «идеологический штаб», где проверялась и редактировалась информация перед ее обнародованием. Именно здесь, скорее всего, появилась пресловутая цифра о количестве заложников — 354…

Дополнением к сказанному может быть то, что командующий 58-й армией Соболев разместил свой командный пункт вне здания администрации. Дзгоев, находившийся, по его собственному выражению, «в резерве», также размещался вне здания, как и министр внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания…

О формальном характере назначения Андреева руководителем ОШ можно судить по общеизвестным фактам. Глава Управления ФСБ по Республике Северная Осетия — Алания покидал штаб и терял, таким образом, нити управления операцией десятки раз: выступая перед жителями г. Беслана вдали от ОШ, встречаясь с журналистами, сопровождая 2 сентября Аушева до школы или же группу МЧС 3 сентября. Мог ли поступать подобным образом генерал, от действий которого зависела жизнь сотен людей? Это или исключено, или же, напротив, вполне возможно, если за Андреева принимали решения его непосредственные начальники Проничев, Анисимов, а возможно, и начальник оперативно-координационного управления по Северному Кавказу ФСБ России Калоев.

Есть основания полагать, что приказы и распоряжения Андреева документально не оформлялись, заседания ОШ не проводились, все решалось в ходе рабочих встреч с представителями различных ведомств посредством устных указаний…

Создается впечатление, что ОШ под руководством Андреева как бы метался из одной крайности в другую: с одной стороны, не озвучивая требований террористов, искал (или делал вид) под эти требования посредников, а с другой стороны, постоянно заявляя о недопустимости силового варианта решения проблемы, должен был его не просто иметь в виду, но и постоянно прорабатывать…

К концу второго дня на переговоры с террористами не вышел ни один из значимых федеральных чиновников, в компетенцию которых хотя бы отчасти входило обсуждение выдвинутых боевиками условий. Все больше убеждаясь, что обсуждать их требования никто не намерен и темой переговоров остаются обеспечение заложников пищей и водой, освобождение малолетних детей и немощных стариков, так называемый коридор от г. Беслана до Чеченской Республики и тому подобное, террористы ужесточили режим содержания заложников. Что касается разрешения вывезти тела двух десятков убитых человек, находившихся во дворе школы, то оно судя по всему было вызвано желанием боевиков испугать население и сделать более сговорчивыми членов штаба. Нетрудно представить, какое впечатление на родных произвел бы переполненный трупами грузовик МЧС.

Неполная информация о ходе и содержании переговоров с боевиками, неясность с переданной в штаб кассетой также оставляют многие вопросы без ответа…

Не оспаривая принцип неисполнения требований террористов, хотя в Федеральном законе «О борьбе с терроризмом» говорится о принципе минимальных уступок террористам, представляется куда более естественным, если бы его исполнение принимали на себя федеральные власти, к которым были обращены требования террористов, а не поручали эту проблему региональным чиновникам или детскому врачу. Очевидно, что любые обещания региональных чинов, не подкрепленные гарантиями высших чиновников государства, не могли вызвать доверия террористов, а значит, и обещанный «коридор безопасности» не был воспринят ими всерьез…».

(c) Первые взрывы

  1. В докладе утверждалось, что первые два взрыва не могли быть вызваны СВУ. Первый взрыв согласно показаниям заложников произошел в северной части чердачного помещения спортзала. Он разрушил часть крыши и создал дымное облако грибовидной формы над взрывом. В докладе указывалось, что это не могло быть результатом взрыва СВУ по ряду причин: террористы не минировали крышу или чердачное помещение спортзала, туда не тянулся ни один провод, разорвавшаяся в самом зале мина не могла пробить потолок, расположенный на шестиметровой высоте от пола, взрывов должно было быть несколько в одно время, поскольку они были соединены в единую цепь, облако дыма не могло за несколько секунд взметнуться на 13-15 метров над крышей в результате срабатывания СВУ в спортзале, характер повреждений баскетбольного щита и кирпичной стены спортзала свидетельствуют о прохождении выстрелянного извне снаряда. Второй взрыв, который образовал полуметровый пролом в кирпичной стене под окном, также не был вызван срабатыванием СВУ, поскольку пол рядом с проломом не пострадал в отличие от досок пола под баскетбольным щитом, где впоследствии сдетонировало СВУ.
  2. В докладе сообщалось, что видеозапись событий запечатлела не только облако дыма от первого взрыва, но и звуки обоих взрывов, позволяющие предположить, что стреляли из гранатомета или огнемета. В докладе высказывалось мнение о том, что в пользу данной версии говорит и характер разрушений. Выбор целей именно в этой части зала вызван тем, что там находился боевик, державший ногу на педали, плохая видимость затрудняла точную работу снайпера, а гранатомет решал эту проблему.
  3. В докладе указывалось, что наиболее вероятной причиной третьего взрыва было СВУ, попавшее под воздействие пожара, распространившегося от потолка до пола спортзала.
  4. В заключение в документе отмечалось, что расследование обстоятельств первых взрывов должно осуществляться надлежащим образом в рамках уголовного дела. В докладе выражалось сожаление в связи с поспешной расчисткой места происшествия, которое было открыто для общественности 5 сентября 2004 г., и упоминались «сотни людей, находивших предметы, которые не могли не заинтересовать следствие». Ряд предметов был, по-видимому, обнаружен на свалке, куда обломки, собранные при расчистке, были вывезены грузовиками 4 сентября.
  5. В особом мнении к докладу указывалось, что активное участие волонтеров из числа гражданского населения сразу после взрывов спасло жизни множества заложников. Эвакуация производилась этими лицами, которые взяли на себя «задачи милиции, пожарных и сотрудников МЧС».

(d) Действия спасателей и силовых структур

  1. В докладе количество военнослужащих и сотрудников милиции (за исключением ФСБ России), которые обеспечивали оцепление вокруг школы, оценивалось примерно в 1 750 человек. Три кольца оцепления считались малоэффективными, и с началом операции они практически развалились. Их беспрепятственно пересекали в обоих направлениях сотни гражданских лиц и десятки автомашин, фильтрационные группы, заранее созданные из офицеров ОМОН и Правобережного РОВД, не останавливали с целью установления личности ни одного из выносивших заложников людей. В докладе отмечалось, что множество людей прибыли из других районов Республики Северная Осетия — Алания и провели двое суток возле школы, зачастую небритые, испачканные кровью и сажей, они были неотличимы от террористов.
  2. Затем доклад коснулся проблемы доступа автомашин «скорой помощи» и пожарных к школе, указывая, что он затруднялся из-за транспорта, припаркованного на прилегающих улицах, который так и не был удален. Цистерна первой пожарной машины, появившейся во дворе школы около 14.00, была полупустой. Экипажи других машин въехали во двор школы еще позже, предоставив гражданским лицам самим управлять пожарными рукавами.
  3. В докладе признано установленным, что 3 сентября, в 14.00 — 14.30, из-за железнодорожного полотна танк N 328 произвел несколько залпов невзрывными снарядами по столовой и кухне, около 16.30 танк N 325 со стороны улицы Коминтерна практически в упор расстрелял помещение столовой, находящееся над входом в подвал. Члены комиссии не могли согласиться с тем, что использование танка для обстрела столовой до 17.00 было оправданно, учитывая возможное присутствие последней группы заложников с террористами. Члены комиссии посетили подвал и установили, что он остался совершенно нетронутым, в нем не были обнаружены следы предполагаемого нахождения террористов. Отсутствуют полные сведения о том, как использовались танки, вертолеты, огнеметы и другое тяжелое вооружение.
  4. В документе отдельно указывалось на множество сфер ответственности в различных структурах, которые участвовали в событиях. Так, согласно информации комиссии командующий 58-й армией регулярно отчитывался перед министром обороны, который находился в г. Москве, и в ответ получал от него указания. Министерство внутренних дел руководило самым многочисленным контингентом в г. Беслане, который первоначально исполнял указания собственного штаба, расположенного в здании администрации, позднее он следовал указаниям ФСБ России.
  5. Что касается роли ФСБ России, в докладе отмечалось следующее:

«…Самой недоступной в плане информации о ее деятельности в дни трагических событий 1 — 3 сентября 2004 г. для комиссии структурой является ФСБ России. Вот почему вряд ли может быть принят без дополнительной проверки тезис о том, что к 18.00 согласно информации, поступившей от оперативно-боевых групп ЦСН, было установлено, что в местах нахождения боевиков (классы, подвал и чердачное помещение) заложники отсутствуют…».

(e) Личности боевиков

  1. В докладе было уделено некоторое внимание вопросу о количестве и личностях боевиков. В нем отмечались противоречия относительно имен и количества установленных и неустановленных террористов в документах, принятых прокуратурой в рамках уголовного дела N 20/849. На основании информации, предоставленной Генеральной прокуратурой Российской Федерации, в докладе перечислялись 38 имен или прозвищ, из них в отношении 22 лиц (включая Н. Кулаева) были установлены полное имя, дата рождения, национальность и место жительства, а 14 лиц были установлены предварительно. Из 38 человек как минимум девять ранее задерживались правоохранительными органами, некоторые из них были освобождены по неизвестным причинам. Так, согласно докладу Илиев был заключен под стражу в 2003 году в Республике Ингушетия по обвинению в незаконном хранении оружия и боеприпасов, но через два месяца дело было прекращено. Ханпаш Кулаев был приговорен к девяти годам лишения свободы в 2001 году. Шебиханов обвинялся в участии в нападении на колонну федеральных войск в августе 2003 года и был освобожден в июле 2004 года судом присяжных. Таршхоев осуждался, по крайней мере, три раза и приговаривался к условному наказанию за незаконное хранение оружия и кражу, в последний раз в марте 2001 года. Хочубаров («Полковник») был судим за незаконное хранение оружия. Ходов находился в розыске за ряд тяжких преступлений, включая террористические акты, и был задержан в 2002 году, но освобожден. Большинство других террористов, личности которых были установлены, были известны правоохранительным органам, располагавшими их отпечатками пальцев, на основании которых были опознаны их тела. Многие находились в розыске за различные преступления.
  2. Некоторые лица, о которых Генеральная прокуратура Российской Федерации первоначально сообщила, что их тела были опознаны в г. Беслане, были позднее убиты в других местах. Так, сначала было объявлено о смерти Горчханова в г. Беслане, в октябре 2005 года его имя было вновь названо заместителем Генерального прокурора Российской Федерации Шепелем в числе уничтоженных организаторов нападения в г. Нальчике, Кабардино-Балкарская Республика. Кодзоев был сначала идентифицирован в числе террористов в г. Беслане и, по-видимому, разговаривал по телефону со своей женой, которую власти доставили к школе 2 сентября, а затем было объявлено о его уничтожении в контртеррористической операции в Республике Ингушетия в апреле 2005 года. В докладе выражалось сожаление по поводу отсутствия ясности в таком важном аспекте расследования и содержался призыв к прокуратуре предоставить четкую и исчерпывающую информацию в этом отношении.

(f) Статистическая информация

  1. Доклад содержал таблицу, составленную на основании информации, предоставленной Генеральной прокуратурой Российской Федерации, с различными показателями, касающимися общего количества заложников, убитых и травмированных, лиц, освобожденных в результате контртеррористической операции, и так далее. В этом отношении комиссия отметила, что причины смерти 331 человека распределялись следующим образом: 20 человек умерли в больнице, 51 человек (включая 21 убитого 1 сентября) умер от огнестрельных ранений, 150 человек умерло от осколочных ранений, 10 — от ожогов, четыре — от повреждений тупыми предметами. В 116 случаях причина смерти не могла быть установлена из-за обширного поражения тел огнем. В 83 случаях установить личности погибших удавалось в результате проведения молекулярно-генетических экспертиз, в шести случаях проводились эксгумация и генотипическая идентификация. Эти процедуры продолжались до апреля 2005 года. Комиссия заключила, что действительные причины смерти и травм многих потерпевших не были установлены: пули и осколки не были извлечены из тел в целях анализа пуль и гильз, найденных на месте происшествия, баллистическая экспертиза не проводилась. Таким образом, в докладе заключалось, что истинные причины смерти многих потерпевших не были установлены.

(g) Публикация доклада, реакция на него и дополнительная информация

  1. Доклад комиссии был опубликован в декабре 2005 года. Торшин заявил, что в докладе ставилось больше вопросов, чем содержалось ответов, и его выводы и заключения не упоминались в докладе, подготовленном Федеральным Собранием (см. часть L <1> ниже).

———————————

<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, допущена техническая ошибка и имеется в виду часть 12 (примеч. редактора).

 

  1. В 2007 году доклад был опубликован в качестве отдельной книги. К этому времени авторы подготовили дополнительные статистические данные. Они включали полный список заложников с указанием травм и дат смерти, и другие важные выводы. Многие показатели, к которым пришли авторы доклада, отличались от тех, на которые ссылалась прокуратура.
  2. В частности, авторы указали, что 1 116 лиц (а не 1 127, как было указано Генеральной прокуратурой Российской Федерации) были захвачены в заложники, трое сбежали 1 сентября, 17 (а не 21) мужчин были застрелены 1 сентября, 24 (а не 26) человека были выведены Аушевым 2 сентября. К 13.00 1 сентября в живых в школе оставались 1 072 заложника, 284 были убиты в ходе штурма, 10 умерли в больнице в течение двух месяцев и еще трое — к 2006 году. Были убиты 10 сотрудников сил специального назначения, двое сотрудников МЧС и семеро гражданских лиц: трое были убиты 1 сентября нападающими, и еще четверо в ходе штурма, когда выводили заложников. Были ранены 35 гражданских лиц, большинство из них в ходе вывода заложников из школы.
  3. В публикации приводился список сотрудников ФСБ России, Министерства внутренних дел и МЧС, которые были убиты (12 человек) и ранены (52 человека) во время террористического акта.
  4. Что касается причин смерти, в публикации сообщалось, что комиссия изучила более 300 постановлений о назначении судебно-медицинской экспертизы, вынесенных прокуратурой 3 — 4 сентября 2004 г., и заключений судебно-медицинской экспертизы, подготовленных Бюро судебно-медицинской экспертизы (БСМЭ) Республики Северная Осетия — Алания. В документе напоминалось, что постановления следственных органов предусматривали, что эксперты должны проводить экспертизу по наружному осмотру, а полную судебно-медицинскую экспертизу выполнять только «при необходимости». Таким образом, лишь в нескольких случаях имела место полная судебно-медицинская экспертиза, треть экспертных заключений содержала вывод о том, что «причина смерти не может быть установлена». В целом в документе указывалось, что признаки ожогов обнаружены на 159 телах из 333, хотя в большинстве случаев эксперты полагали, что обугливание, скорее всего, произошло после смерти. Они также отметили несоразмерно большое количество потерпевших, скончавшихся от огнестрельных ранений: 44 гражданских лица, включая 11 женщин и девять детей, тогда как лишь семеро военнослужащих из 11 скончались от огнестрельных ранений.
  5. Наконец, в докладе отмечалось, что были проведены девять (а не шесть, как было указано в официальных документах) эксгумаций для дополнительного исследования останков. В докладе указывались данные случаи.

 

  1. Доклад Федерального Собрания

 

(a) Доклад, подготовленный комиссией под руководством Торшина

  1. 20 и 22 сентября 2004 г. обе палаты Федерального Собрания (Парламента Российской Федерации) — Государственная Дума и Совет Федерации — решили создать совместную комиссию для расследования причин и обстоятельств террористического акта в г. Беслане. Около 20 членов обеих палат были включены в состав комиссии, которую возглавил Александр Торшин, заместитель Председателя Совета Федерации. Комиссия предприняла ряд следственных мер, включая несколько посещений г. Беслана, а также Республики Ингушетия, Чеченской Республики и г. Ростова-на-Дону.
  2. Комиссия опросила 45 высокопоставленных должностных лиц, включая Председателя Правительства Российской Федерации, нескольких федеральных министров, Аслаханова, помощника Президента Российской Федерации, Патрушева, Проничева и Анисимова, директора ФСБ России и двоих его заместителей, генерала Тихонова, начальника Центра специального назначения ФСБ России, нескольких высокопоставленных сотрудников Генеральной прокуратуры Российской Федерации, включая четырех заместителей Генерального прокурора, чиновников Республик Северная Осетия — Алания и Ингушетия, включая Дзасохова и Зязикова, и лиц, которые вели переговоры с террористами: Аушева, Гуцериева и Рошаля. В комиссию поступили несколько сотен телефонных звонков на специальную линию и писем.
  3. 22 декабря 2006 г. доклад комиссии был представлен Федеральному Собранию. Письменный доклад составил 240 страниц. Он включал хронологию террористического акта, главы о действиях государственных органов, исторический и политический анализ терроризма на Северном Кавказе и ряд законодательных рекомендаций. Два члена комиссии отказались подписать его. Один из них, Савельев, подготовил альтернативный доклад (см. ниже).
  4. Основные выводы доклада в основном соответствовали выводам уголовного расследования. В частности, в докладе отмечалось следующее:

— до террористического акта не был принят ряд мер безопасности местной администрацией и милицией в Республиках Северная Осетия — Алания и Ингушетия. Действия милиции Малгобекского района были охарактеризованы как профессиональная халатность, а действия милиции в Республике Ингушетия в целом как «самоустранение» от исполнения указаний Министерства внутренних дел (107 — 108 страницы доклада). Милиция Республики Северная Осетия — Алания не выполнила определенные меры предосторожности и тем самым облегчила нападение террористов на школу;

— действия федеральных властей были адекватными и правильными;

— действия ОШ, направленные на переговоры с террористами, были правильными, но было указано на некоторые слабые места в составе ОШ, ведении им работы и информировании населения о событиях (84, 94 страницы доклада);

— первые взрывы в спортзале были вызваны двумя СВУ (87 страница доклада);

— применение огнеметов и танкового орудия против школы было санкционировано начальником Центра специального назначения ФСБ России 3 сентября после 18.00 и не причинило вреда заложникам, которые были к тому времени выведены (89 страница доклада).

(b) Отдельный доклад Юрия Савельева

(i) Доклад

  1. Юрий Савельев, депутат Государственной Думы, избранный в 2003 году от партии «Родина», входил в состав парламентской комиссии, возглавляемой Торшиным. Савельев — ученый ракетостроитель, доктор технических наук, в прошлом ректор Санкт-Петербургского университета «Военмех», автор многочисленных научных работ и учебных пособий по ракетостроению, баллистике, термодинамике и сопутствующим дисциплинам.
  2. Летом 2006 года Савельев объявил о своем серьезном несогласии с докладом, подготовленным комиссией. Позднее в тот же год он опубликовал отдельный доклад, основанный на изучении материалов, к которым он имел доступ как член комиссии. Доклад, озаглавленный «Беслан: правда заложников», состоял из семи частей:

— часть 1. Обстоятельства первых взрывов в спортзале, 259 страниц с 58 фотографиями;

— часть 2. Обстоятельства возникновения и распространения пожара в спортивном зале, 133 страницы с 43 фотографиями;

— часть 3. Применение РПО и РПГ (реактивных пехотных огнеметов и реактивных противотанковых гранатометов), 97 страниц с 49 фотографиями;

— часть 4. О применении танков Т-72 и боевых транспортных машин БТР-80, 140 страниц с 52 фотографиями;

— часть 5. Женщины в составе террористической группы, 69 страниц с 12 фотографиями;

— часть 6. О потерях среди заложников в помещениях школы N 1 вне спортивного зала, 145 страниц с 54 фотографиями;

— часть 7. Обстоятельства захвата заложников, 296 страниц с 21 фотографией.

  1. Этот доклад был представлен Европейскому Суду, его полное содержание опубликовано на интернет-сайте pravdabeslana.ru
  2. Доклад, хотя и основанный на том же фактическом материале, ссылается на собственные технические познания автора и резко отличается изложением и выводами от документа, подписанного большинством парламентской комиссии, и, таким образом, от имевшихся на тот момент выводов уголовного расследования.
  3. Суммируя наиболее важные разночтения, в части 1 Савельев заключил, что первый взрыв был вызван взрывом термобарической гранаты в результате выстрела с крыши дома N 37 по Школьному переулку по крыше спортивного зала в северо-восточном углу из гранатометной системы. Террорист, контролировавший «педаль-замыкатель» взрывной цепи, был сразу же убит, так как он находился непосредственно под местом взрыва. В результате взрыва образовался мощный очаг тления деревянных конструкций и утеплителя чердака, который позже перерос в пожар. Второй взрыв произошел через 22 секунды после первого под первым окном северной стороны спортзала, образовал пролом в кирпичной стене и сопровождался выбросом кирпичей наружу, в то время как оконное стекло, расположенное непосредственно над проломом, осталось нетронутым. Савельев заключил, что характер и степень разрушения в этой конкретной области исключали возможность того, что они вызваны СВУ внутри спортзала. Он утверждал, что взрыв был вызван извне, вероятнее всего, выстрелом из переносного противотанкового гранатомета с крыши дома N 41 по Школьному переулку. Снаряд попал в спортзал через противоположное окно и образовал отверстие в стене.
  4. Савельев далее утверждал в части 2, что пожар, вызванный первым взрывом на чердаке, продолжал беспрерывно распространяться до 15.20. Наличие разбитых окон спортзала и дыры в потолке, вызванной взрывом, привело к появлению сильного сквозняка, то есть к интенсификации подачи кислорода к поверхности горящего утеплителя. Огонь разгорелся на чердаке с достаточной силой, чтобы уничтожить деревянные конструкции, поддерживающие шиферную крышу, которая, в конечном счете, обрушилась в 15.20, погребая под горящими фрагментами заложников, которые не могли покинуть спортзал. Пожарные вмешались после 15.20, когда огонь от рухнувшей крыши распространился на пол и стены спортзала.
  5. Часть 3 доклада включала подробную информацию и анализ видов и количества оружия и боеприпасов, использованных с 1 по 4 сентября 2004 г. Данная информация была предоставлена комиссии, в то время как потерпевшие не имели к ней прямого доступа. Согласно докладу том 1 уголовного дела N 20/849 содержал «сводный акт об израсходовании боеприпасов при выполнении соответствующей боевой задачи» от 10 сентября 2004 г. N 27. По данным этого документа, различные воинские части израсходовали более 9 000 патронов для автоматического оружия (5,45 мм ПС, 7,62 мм ЛПС, 5,45 мм Т), 10 одноразовых противотанковых гранатометов (РПГ-26), 18 одноразовых реактивных противотанковых гранатометов (ПГ-7ВЛ), восемь осколочно-фугасных снарядов (для танкового орудия) калибром 125 мм (125 мм ОФ) и 90 дымовых гранат (81 мм ЗД6) (см. §§ 217 и 219 настоящего Решения).
  6. В докладе Савельева далее отмечалось, что 20 сентября 2004 г. члены парламентской комиссии обнаружили в чердачном помещении дома N 39 по Школьному переулку шесть отстрелянных пусковых контейнеров от огнеметов РПО-А и три пусковых устройства противотанковых гранатометов одноразового действия РПГ-26, серийные номера которых были отмечены членами комиссии в соответствующем протоколе 22 сентября 2004 г. Эти предметы были переданы бригаде прокуратуры, ведущей расследование. Согласно докладу том 2 уголовного дела N 20/849 содержал документ, датированный 25 сентября 2004 г. и подписанный подполковником войсковой части N 77078 58-й армии. В этом документе указывалось, что подразделения ФСБ России получили с военного склада семь огнеметов РПО-А, и перечислялись их серийные номера. После завершения операции на склад были сданы два огнемета с указанными номерами, а также один огнемет с другим серийным номером (см. § 219 настоящего Решения). В то же время Савельев отметил, что серийные номера огнеметов, указанные в протоколе комиссии от 22 сентября 2004 г., и в документе, составленном подполковником Васильевым 25 сентября 2004 г., отличались. Он сослался на другие противоречивые доказательства, предоставленные военнослужащими, и заявления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации относительно применения огнеметов, и заключил, что не менее девяти одноразовых огнеметов РПО-А были использованы спецподразделениями. Савельев также сослался на свидетельские показания одного сотрудника ФСБ России, данные в процессе расследования и содержащиеся в томе 5, л.д. 38 уголовного дела N 20/849, согласно которым РПГ-26 и РПА применялись в ходе штурма (днем) (см. § 220 настоящего Решения), и объяснения генерала Тихонова, данные комиссии 28 октября 2004 г., в соответствии с которыми РПГ и РПО-А применялись в 15.00.
  7. Савельев перечислил подробные характеристики каждого типа рассматриваемых боеприпасов. Согласно его выводам после первых двух взрывов в 13.03 школьное здание подверглось следующим воздействиям: между 13.30 и 14.00 окна второго этажа южного крыла были обстреляны из переносных гранатометов, возможно, РПГ-26 и РШГ-2, между 14.50 и 15.05 по крыше основного здания применялись огнеметы (РПО-А), из гранатометов РПГ-26 и РШГ-2 производились выстрелы по выходящим на юг окнам второго этажа южного крыла, а из огнемета РПО-А — по крыше южного крыла, по точке его соединения с основным зданием. Он также утверждал, что как минимум один удар термобарической гранатой был нанесен с вертолета МИ-24 по цели в центральной части крыши основного здания над классом осетинского языка, по позиции снайпера террористов, которая не могла быть поражена иными средствами.
  8. Часть 4 доклада была сосредоточена на применении танков и БТР во время штурма. Проанализировав многочисленные свидетельские показания и вещественные доказательства, автор доклада пришел к следующим выводам: три танка с N 320, 325 и 328 заняли позиции вокруг школы. Танки с N 325 и 328 были расположены около дома N 101 по улице Коминтерна. Эти два танка неоднократно производили выстрелы по зданию школы в 14.25 и затем 3 сентября, с 15.00 до 16.00. Семь дополнительных выстрелов были сделаны танком N 325 по окнам столовой и стене и лестничной клетке южного крыла.
  9. Часть 5 доклада была посвящена анализу свидетельских показаний и других доказательств относительно количества женщин в террористической группе. Савельев заключил, что группа насчитывала пять женщин: четырех смертниц, которые сменяли друг друга, поэтому двое из них постоянно находились в помещении спортивного зала, а пятая женщина, вероятно, была снайпером и оставалась на верхнем этаже школы.
  10. В части 6 доклада рассматривалась ситуация с заложниками, которых террористы заставили перейти из спортзала в южное крыло после первых взрывов. На основании фотографий и видеозаписи событий и свидетельских показаний Савельев заключил, что с 13.05 по 14.20 террористы перевели около 300 человек в южное крыло. Там заложники были распределены более или менее равными группами между помещениями столовой и кухни на первом этаже и актового зала на втором этаже. Южное крыло стало зоной ожесточенной борьбы между террористами и штурмующими силами, восемь из 10 сотрудников элитного подразделения ФСБ России погибли там. Присутствие заложников в этом крыле не было принято во внимание штурмующими, которые применяли оружие неизбирательного действия. Савельев отметил отсутствие подробного описания местоположения тел заложников, хотя это позволило бы установить обстоятельства гибели заложников в южном крыле. Он утверждал, что тела в спортзале подверглись действию огня, количество лиц, которые были обнаружены мертвыми в помещениях, прилегающих к спортзалу, было известно. На основании этого он оценил количество заложников, погибших во время боевого столкновения в южном крыле, около 110 человек.
  11. К части 6 было приложено «исследование» — документ, подготовленный несколькими авторами, включая начальника Бюро судебно-медицинской экспертизы Республики Северная Осетия — Алания, суммирующий их опыт, связанный с террористическим актом в г. Беслане и подготовкой заключений судебно-медицинской экспертизы. В документе перечислялись различные проблемы, связанные со сбором, транспортировкой и хранением останков, организацией процесса опознания и составлением заключений судебно-медицинской экспертизы. Учитывая большое количество останков, многие из которых имели обширные повреждения, осложняющие опознание, а также присутствие многочисленных недовольных родственников, 4 сентября прокуратурой было принято решение сначала провести опознание останков родственниками, а потом уже — исследование опознанных трупов. В результате имел место ряд ошибочных опознаний, которые впоследствии пришлось исправлять. Кроме того, учитывая эти ограничения, большинство опознанных трупов подвергались лишь наружному исследованию. Точная причина смерти была установлена в 213 случаях: из них огнестрельные ранения в 51 случае (15,5%), осколочные ранения в 148 случаях (45%), ожоги в 10 (3%) и повреждения тупыми предметами в четырех (1,2%). Причина смерти не была установлена в 116 случаях (35,6%) из-за обширных повреждений огнем. Документ заключался рядом рекомендаций на будущее, включая создание единого информационного центра и тщательное соблюдение принципа последовательности в процессе работы с назначением лиц, ответственных за проведение каждого этапа.
  12. Часть 7 доклада охватывала первые момента захвата школы 1 сентября. На основании свидетельских показаний Савельев пришел к выводу, что небольшая группа террористов — от пяти до семи человек — находилась в толпе в 9.00. По сигналу одного из террористов, который начал стрелять в воздух, другая группа террористов численностью от 10 до 12 лиц проникла в здание школы со стороны Школьного переулка и с других сторон. Некоторые из них побежали на второй этаж, другие выломали окна и двери на первом этаже, чтобы заложники могли попасть в здание. В этот момент автомобиль ГАЗ-66, стоящий на улице Коминтерна около школьного забора, подъехал к главному входу в школу, и из него выпрыгнули до 15 человек. Этот автомобиль уехал после того, как боевики выпрыгнули из него. Наконец, второй автомобиль ГАЗ-66 с другим регистрационным номером повернул с улицы Лермонтова на улицу Коминтерна на высокой скорости, подняв большое облако пыли, замеченное многими свидетелями. Более 20 боевиков, включая четырех женщин, выпрыгнули из него и побежали к школе, затем автомобиль протаранил ворота школы и остановился во дворе. Общее количество террористов в школе было от 56 до 78 человек.

(ii) Официальная и общественная реакция

  1. В связи с утверждениями Савельева относительно причин первых взрывов и применения оружия неизбирательного действия по спортзалу прокуратура назначила проведение экспертиз. В 2007 и 2008 годах эксперты ФГУП ГНПП «Базальт» и Центрального научно-исследовательского испытательного института им. Карбышева Министерства обороны Российской Федерации предоставили два заключения криминалистической экспертизы по взрывам (см. §§ 224 и 228 настоящего Решения). Результаты экспертизы не были опубликованы, но цитировались на нескольких интернет-сайтах, а также Савельевым. Заключения исключали возможность того, что первые взрывы произошли из-за источников, расположенных извне, таких как термобарические гранаты или ракеты.

417. В марте 2008 года Савельевым было опубликовано большое интервью в «Новой газете», иллюстрированное схемами спортзала, демонстрирующими четыре различных варианта места и источника первых взрывов в спортзале: три варианта на основании экспертных заключений, подготовленных по поручению следствия, и один вариант на основании его собственных выводов. Он утверждал, что выводы трех заключений экспертизы различались до такой степени, что их невозможно было согласовать. Он также утверждал, что выводы относительно причин и мощности взрывов, содержавшиеся в последнем экспертном заключении, не соответствовали показаниям свидетелей и вещественным доказательствам. Наконец, он обратил внимание на тот факт, что другие части его доклада, касающиеся вопросов, не связанных с первыми взрывами, не рассматривались следствием.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code