Решение ЕСПЧ от 09.06.2015 «По вопросу приемлемости жалобы N 26562/07 дело «Эмма Тагаева и другие (Emma Tagaeva and Others) против Российской Федерации и шесть других жалоб» Часть 5

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

  1. Стратегия ОШ заключалась в ведении переговоров, и план силового разрешения ситуации не рассматривался. Андреев разъяснил, что участие специальных сил предусматривалось лишь в случае массового убийства заложников.
  2. Что касается специальных сил ФСБ России, Андреев пояснил, что Центр специального назначения ФСБ России (ЦСН ФСБ России) под руководством генерала Тихонова имел собственный временный штаб, расположенный на третьем этаже задания администрации г. Беслана в помещении местного отдела ФСБ России. Вопросы, касающиеся типов и применения специального вооружения, такого как огнеметы, относились к компетенции этого центра. Андреев отдал приказ о начале операции по освобождению заложников и обезвреживанию террористов, как только последние начали стрелять в заложников, выбегающих из спортзала. Он допустил, что в начале операции имели место выстрелы со стороны других военнослужащих, и силы ФСБ России могли открыть огонь по своим. Он настаивал на том, что танки и огнеметы применялись 3 сентября только после 21.00, когда в школе уже не оставалось живых заложников. Андреев сообщил, что два террориста были захвачены живыми, но одного из них линчевали местные жители.
  3. В ходе допроса потерпевшие открыто обвиняли Андреева в некомпетентности, сокрытии правды и возлагали на него ответственность за гибель людей. Они были призваны к порядку председательствующим судьей.

(vi) Дзгоев

  1. Суд заслушал показания министра МЧС по Республике Северная Осетия — Алания Дзгоева (т. 4, л.д. 1523 — 1544). Он пояснил, что ему сообщили о том, что он входит в состав ОШ, вечером 2 сентября, однако и до и после этого он действовал полуавтономно. Он оценивал количество заложников примерно в 800 человек, а 2 сентября Аушев лично сообщил ему, что их было более 1 000, и данной информации было достаточно для обеспечения спасательной операции.
  2. Дзгоев ответил на ряд вопросов относительно распространения пожара в спортзале. Он утверждал, что информация о пожаре в школе (но не в спортзале) поступила в их службу 3 сентября, в 13.05. Сообщение о том, что крыша спортзала начала обваливаться, поступило в 14.40. Генерал Тихонов, руководитель Центра специального назначения, разрешил пожарным выдвигаться в 15.10, и в 15.20 они прибыли на место пожара. Дзгоеву было сообщено, что к тому времени в спортзале уже не было живых заложников, и эта информация была впоследствии подтверждена заключениями судебно-медицинской экспертизы. Были задействованы пять расчетов. К 16.00 пожар был локализован. Позднее пожарные расчеты получили от ФСБ России приказ покинуть спортзал. Затем они снова вошли туда и покинули здание в 18.00.
  3. Свидетель пояснил, что еще один пожарный автомобиль был приведен родственником заложника с близлежащей фабрики, и его видели многие свидетели, но это не был автомобиль МЧС. Он также настаивал на том, что автомобили и цистерны были полностью готовы, пожарные рукава были проложены от ближайших пожарных гидрантов, пожарного оборудования было достаточно.
  4. 4 сентября, в 7.00, бригады МЧС начали операцию по разбору завалов. Они работали параллельно с сотрудниками ФСБ России, военными саперами и сотрудниками прокуратуры. Они вынесли останки 323 заложников, в том числе 112 заложников из спортзала и прилегающих помещений. Также были обнаружены тела 31 террориста. В течение дня сотрудники МЧС расчистили завалы с применением кранов, бульдозеров и экскаваторов, завалы были первоначально разобраны вручную для извлечения человеческих останков и других значимых предметов. Лишь после разбора обломки были погружены в грузовые автомобили, предоставленные местной администрацией. Дзгоев лично обследовал разрушенное крыло школы, в котором два этажа рухнули в подвал. Он видел оставшиеся трупы террористов, но не тела заложников. МЧС завершило работу по расчистке 4 сентября к 19.00, после чего здание было передано местной администрации.

(vii) Дзасохов

  1. Дзасохов был допрошен 27 декабря 2005 г. (т. 4, л.д. 1562 — 1690). Являвшийся президентом Республики Северная Осетия — Алания в момент событий, он сообщил, что примерно в полдень 1 сентября Андреев получил устное указание от ФСБ России со ссылкой на Правительство Российской Федерации возглавить ОШ. Дзасохов не был включен в состав ОШ, что являлось, по его мнению, ошибкой. Однако он делал все, что считал правильным, в рамках своих полномочий. Дзасохов был готов идти на переговоры с террористами, но ему сказали, что, если он сделает это, его заключат под стражу. По телефону он не разговаривал с террористами, поскольку это делал профессиональный переговорщик. Он участвовал во встречах с родственниками в культурном центре 1 и 2 сентября. Он также несколько раз разговаривал с начальником Центра специального назначения ФСБ России генералом Тихоновым, который разделял его опасения относительно применения силы.
  2. Дзасохов полагал, что слишком много оперативной информации низкого качества было распространено до террористического акта, что затрудняло реагирование. В частности, не имелось достаточной ясности относительно планов террористов летом 2004 года, хотя рост угрозы безопасности был очевиден.
  3. Обращаясь к переговорам, Дзасохов сообщил, что он видел написанное от руки письмо, предположительно подписанное Басаевым, которое Аушев принес из школы. Дзасохов также пояснил, что 2 сентября он разговаривал с Закаевым в г. Лондоне. В полдень 3 сентября Закаев подтвердил, что просьба принять участие в переговорах была передана Масхадову. Дзасохов сообщил об этом ОШ.

(viii) Другие должностные лица

  1. Бывший член антитеррористической комиссии в Республике Северная Осетия — Алания и секретарь ее Совета безопасности рассказал, что ОШ, назначенный 2 сентября, не допускал других лиц на свои заседания. Он не имел доступа в ОШ, а Дзасохов и Мамсуров лишь дважды приглашались на его заседания (У. Огоев, т. 3, л.д. 1362). Огоев не мог вспомнить работу антитеррористической комиссии в Республике Северная Осетия — Алания, созданной 23 августа 2004 г., в состав которой он входил.
  2. Левитская была министром образования Республики Северная Осетия — Алания в период, относящийся к обстоятельствам дела. Она приезжала в г. Беслан 1 — 3 сентября, присутствовала в городской администрации и провела ряд дискуссий с Дзасоховым и некоторыми другими осетинскими чиновниками. Она не участвовала ни в каких заседаниях или иных встречах ОШ. Она узнала, что входила в состав ОШ 10 сентября 2004 г., во время заседания Парламента Республики Северная Осетия — Алания (т. 4, л.д. 1696). Местный департамент образования проинформировал ее 1 сентября о количестве учеников школы, ей также было сообщено, что эти данные уже переданы районным властям.
  3. Заместитель министра внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания признал, что их ресурсы были недостаточны для контроля пунктов пересечения границы с Республикой Ингушетия. Он также знал о попытках блокировать небольшие дороги в Правобережном районе и проблемах, возникавших в августе 2004 года, включая отсутствие работников, саботаж со стороны местных жителей и отсутствие средств на оплату работ (В. Попов, т. 4, л.д. 1807).

(j) Допрос врачей

  1. Директор Всероссийского центра медицины катастроф «Защита» Министерства здравоохранения Российской Федерации Гончаров (т. 3, л.д. 1166 — 1178) сообщил, что 2 сентября ему сообщили, что около 300 человек находятся в заложниках и что соответственно планируется оказание медицинской помощи. Лишь после того, как он встретился с Аушевым 2 сентября, он понял, что количество заложников в действительности было намного больше. В тот же день вечером он создал экстренные педиатрические бригады, собрал машины «скорой помощи» из региона, провел тренинги и подготовку к поступлению пациентов. Они ожидали преимущественно потерпевших с травмами, вероятность отравления газом рассматривалась как низкая. Гончаров пояснил, что, хотя он был членом ОШ как сотрудник Министерства здравоохранения, он не участвовал в каких-либо совещаниях или обсуждениях. Он не получал информации от ОШ, поскольку, по его мнению, количество заложников было единственным значимым фактором, и оно было сообщено ему лично Аушевым. Его собственный опыт и доступные ресурсы были достаточными. С учетом его обширного опыта в обеспечении неотложной медицинской помощи большому количеству жертв его работа была относительно независима от остального ОШ. Помимо этого, его предшествующий опыт показывал, что «силовые структуры» не будут делиться своими планами с медиками вследствие необходимости сохранения таких соображений в секрете.
  2. Что касается организации медицинской помощи, Гончаров пояснил, что к утру 3 сентября в г. Беслане в готовности находились около 500 лиц, в том числе 183 врача, более 70 машин «скорой помощи», один детский полевой госпиталь и несколько реанимационных бригад. «Переносчики» с носилками находились примерно в 700 метрах от школы, машины «скорой помощи» и санитарные машины стояли в нескольких точках вокруг здания. План заключался в том, что пострадавшие будут доставляться в больницу г. Беслана, где будет осуществляться их сортировка, срочные операции и меры по спасению жизни будут проводиться в полевом детском госпитале и в отношении взрослых — в больнице г. Беслана, после чего лица, пригодные для транспортировки в г. Владикавказ, будут перевозиться туда (около 20 км).
  3. Немедленно после взрывов 3 сентября, в 13.00, Гончаров получил по телефону указание ОШ направить медицинский спасательный отряд. В течение четырех часов 1 сентября центр сортировки в больнице г. Беслана принял 546 пациентов и провел 76 срочных операций. Пятеро лиц были доставлены в состоянии предсмертной агонии и умерли в течение нескольких часов, еще 14 пациентов умерли в течение 24 часов. В другие больницы были отвезены 199 взрослых после получения неотложной медицинской помощи, 55 детей находились в состоянии, угрожающем жизни, и им пришлось оказывать медицинскую помощь на месте, семерым детям были сделаны неотложные операции. В ночь с 3 на 4 сентября шестеро детей в критическом состоянии были направлены в г. Москву в специальном самолете. Гончаров упомянул о сложностях с поддержанием необходимой безопасности вокруг школы, а позднее — вокруг больницы, чтобы избежать вмешательства родственников в работу.
  4. Министр здравоохранения Республики Северная Осетия — Алания Соплевенко был допрошен в суде 15 ноября 2005 г. (т. 3, л.д. 1179 — 1191). Он также сообщил, что 1 — 3 сентября он не получал конкретных инструкций, кроме достаточно общих указаний Дзасохова о том, что должна быть обеспечена «адекватная медицинская помощь». Он не являлся членом ОШ или иных органов во время кризиса. Он узнал, что в школе содержится не менее 1 000 человек — от кормящих матерей, которые вышли из школы с Аушевым 2 сентября. В сотрудничестве с Гончаровым он подготовил больницы в г. Владикавказе к приему пациентов: были освобождены койки в пяти больницах, дежурили хирургические и реанимационные бригады, был создан запас лекарств и перевязочных материалов.
  5. Доктор Рошаль, директор Московского НИИ неотложной детской хирургии и травматологии <1>, был допрошен в феврале 2006 года. Он сообщил, что узнал от журналистов 1 сентября о захвате заложников и немедленно выехал в г. Беслан. Там его направили в администрацию города, где размещались ОШ и другие должностные лица. Его проводили в комнату, где находился З., и он получил от последнего краткие инструкции. Он несколько раз звонил террористам, но каждый раз они реагировали грубо и отказывались обсуждать что-либо, пока не прибудут все четверо требуемых ими лиц. Его попытки убедить их принять воду, пищу, лекарства или разрешить ему осмотреть и оказать помощь раненым и больным были категорически отвергнуты, кроме того, террористы заявили, что все заложники объявили «сухую голодовку» в поддержку их требований. 2 сентября, примерно в 11.00, террористы позвонили ему и разрешили поговорить с директором школы, которая просила его вмешаться, потому что ситуация была ужасающей. 2 сентября доктор Рошаль лично позвонил по телефону Закаеву в г. Лондон и дал Дзасохову поговорить с ним (т. 4, л.д. 1900 — 1925).

———————————

<1> Так в тексте оригинала. Точнее, Научно-исследовательский институт неотложной детской хирургии и травматологии (НИИ НДХиТ) Департамента здравоохранения г. Москвы (примеч. редактора).

 

(k) Информация о судебно-медицинских заключениях

  1. В декабре 2005 года суд по ходатайству потерпевших допросил старшего эксперта государственного центра судебно-медицинской экспертизы в г. Ростове-на-Дону, который 13 сентября 2004 г. был назначен руководителем группы, занимающейся идентификацией останков на основе анализа ДНК. Эксперт пояснил, что их центр располагал лучшим оборудованием в Российской Федерации и что продолжительность генетической экспертизы колебалась от трех дней до пяти недель в зависимости от качества исследуемого материала. Вся работа по бесланским делам была завершена в течение полутора месяцев. Корниенко сообщил, что результаты, полученные посредством генетического сопоставления, были окончательными и не допускали споров относительно возможности ошибочной идентификации. Он признал, что многие родственники отказывались верить в смерть своих любимых, и в некоторых случаях они проводили второй этап исследования с генетическим материалом других родственников, прежде всего из уважения к сомнениям родственников. Эксперт указал на сложности идентификации останков, которые сгорели «в пепел», и идентификации фрагментов тел, которая продолжалась до лета 2005 года. Та же группа экспертов работала с останками террористов: 23 тела были идентифицированы, а восемь остались неидентифицированными (т. 3, л.д. 1469).
  2. Сотни судебно-медицинских заключений в отношении потерпевших были исследованы судом. Они включали исследование трупов, результаты идентификации останков посредством анализа ДНК, заключения экспертов о степени вреда здоровью выживших заложников и другие документы. Более 110 судебно-медицинских заключений содержали вывод о том, что причина смерти не может быть установлена вследствие того, что останки сильно обуглены и обожжены, и отсутствия других травм, другие заключения называли обширные ожоги, огнестрельные ранения, травматическую ампутацию конечностей и травмы тела и головы в качестве причины смерти. У выживших заложников были зафиксированы огнестрельные ранения, ожоги и психологические травмы.

(l) Дополнительные ходатайства и заявления, поданные потерпевшими

  1. В ходе разбирательства потерпевшие подали несколько сотен ходатайств. Некоторые из них подавались в районные суды г. Владикавказа, где проводилось расследование, другие были поданы непосредственно в Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания. Некоторые из них были представлены в Европейский Суд, другие упомянуты в изложении фактов или протоколах судебного заседания.
  2. Так, 29 сентября 2005 г. потерпевшие заявили отвод государственному обвинителю, возглавляющему следственную бригаду, заместителю Генерального прокурора Шепелю. Они утверждали, что расследование было неполным и не принимало во внимание всю относимую информацию о деле. Они указали, что копии заключений экспертиз, назначенных по делу, были им недоступны, что прокуратура игнорировала многочисленные факты и показания, которые отличались от фактов, «отобранных» для формирования обвинительного заключения Кулаева, и что роль различных должностных лиц в гибели заложников не была установлена. Заявление об отводе было отклонено.
  3. В январе 2006 года потерпевшие заявили отвод группе государственного обвинения и председательствующему судье, ссылаясь на неполноту расследования и неоднократное отклонение их ходатайств судьей. Они также ставили под вопрос наличие логики в разделении на несколько уголовных дел расследования террористического акта и его последствий. Эти заявления также были отклонены (т. 4, л.д. 1801).
  4. В ноябре — декабре 2005 года и январе 2006 года потерпевшие обращались в суд первой инстанции с ходатайствами о вызове и допросе ряда дополнительных свидетелей: членов ОШ, высокопоставленных должностных лиц гражданской службы и ФСБ России, которые находились в г. Беслане во время операции, членов следственной комиссии Парламента Республики Северная Осетия — Алания по г. Беслану, а также лиц, которые вели переговоры с террористами, включая Гуцериева, Рошаля, З. и Аслаханова. Суд удовлетворил ходатайства в отношении некоторых должностных лиц Республики Северная Осетия — Алания, которые были членами ОШ, но отказался вызвать других должностных лиц, переговорщиков и членов Парламента Республики Северная Осетия — Алания. Он также отказался приобщить результаты расследования осетинской парламентской комиссии к материалам дела (т. 3, л.д. 1311 — 1312, т. 4, л.д. 1570, 1589, 1651, 1778 — 1783, 1796, 1929). В январе 2006 года суд удовлетворил ходатайство потерпевших о допросе З., Рошаля и высокопоставленных сотрудников ФСБ России.
  5. В феврале 2006 года потерпевшие вновь заявили отвод обвинителю в суде. Они утверждали, ссылаясь на Конвенцию, что расследование было неэффективным и неполным, что касается установления наиболее важных элементов преступления. Они просили назначить независимых экспертов, чтобы разрешить ключевые вопросы, касающиеся подготовки террористического акта, состава и полномочий ОШ, причин первых взрывов, применения огнеметов, гранатометов и танковых орудий и запоздалого прибытия пожарных. Это ходатайство было отклонено (т. 4, л.д. 1936).
  6. В июле 2006 года потерпевшие просили предоставить им возможность ознакомиться со всей совокупностью документов уголовного дела, а также снять с них копии. Аналогичные ходатайства подавались в марте и июле 2007 года, но, очевидно, безрезультатно.

(m) Приговор от 16 мая 2006 г.

  1. В своей заключительной речи в феврале 2006 года обвинитель просил назначить подсудимому смертную казнь. Потерпевшие утверждали, что в процессе расследования и судебного разбирательства не были выяснены многие ключевые элементы событий и что ответственные должностные лица должны преследоваться за свои действия, приведшие к трагедии.
  2. 16 мая 2006 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания признал Нурпаши Кулаева виновным в ряде преступлений, включая участие в преступной группе, незаконное хранение оружия и взрывчатых веществ, захват заложников при отягчающих вину обстоятельствах, убийство и посягательство на жизнь должностных лиц. В 319-страничном приговоре были изложены показания свидетелей и потерпевших, имелись ссылки на судебно-медицинские заключения и свидетельства о смерти, заключения экспертизы и другие доказательства. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания заключил, что 317 заложников, один житель г. Беслана и двое сотрудников МЧС были убиты, 728 заложникам причинен вред здоровью различной степени тяжести (151 — тяжкий вред здоровью, 530 — вред здоровью средней тяжести и 102 — легкий вред здоровью). Десять сотрудников ФСБ России были убиты и 55 военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов были ранены. Действия преступной группы причинили значительный материальный ущерб школе и частной собственности в г. Беслане. Кулаев был приговорен к пожизненному заключению.

(n) Кассационное разбирательство в Верховном Суде Российской Федерации

  1. Потерпевшие обжаловали приговор суда. В частности, в своих подробных кассационных жалобах от 30 августа и 8 сентября 2006 г. они утверждали, что суд не провел тщательного и эффективного расследования преступления и что его выводы не были основаны на фактах. Они считали, что суд не исследовал вопрос об уклонении властей от предотвращения террористической атаки, не распределил ответственность за решения, принятые ОШ, не установил точные места и обстоятельства первых взрывов в спортзале и не оценил законность применения силами безопасности оружия неизбирательного действия. Они также полагали, что суд не предоставил им полного доступа к материалам дела. Их жалобы содержали ссылки на относимые показания и документы.
  2. 26 декабря 2006 г. Верховный Суд Российской Федерации провел кассационное слушание. Четверо потерпевших и защитник подсудимого, а также обвинитель выступили перед судом. Верховный Суд Российской Федерации слегка изменил квалификацию одного из преступлений, вменяемых Кулаеву, жалобы сторон в оставшейся части были отклонены. В частности, Верховный Суд Российской Федерации заключил, что вопросы, затронутые потерпевшими, не имели значения для квалификации действий Кулаева и что потерпевшим был предоставлен полный доступ к документам дела после завершения расследования.
  3. В тот же день Верховный Суд Российской Федерации вынес частное определение в отношении заместителя Генерального прокурора Шепеля, который выступал государственным обвинителем на суде. Верховный Суд Российской Федерации отметил, что его просьба о применении судом смертной казни к Кулаеву противоречила действующему законодательству и как таковая вынуждала суд принять явно незаконное решение.

(o) Мнение заявителей о расследовании

  1. Заявители по жалобе N 26562/07 «Тагаева и другие» утверждали, что в ходе судебного разбирательства они заслушали показания и исследовали иные доказательства. Это позволило им сделать выводы о действиях ОШ и других должностных лиц, большую часть которых не удалось прояснить в ходе суда. Ссылаясь на материалы дела и иные доказательства, заявители пришли к следующим выводам:

— 1 — 3 сентября заложники содержались в бесчеловечных условиях, подвергались интенсивному физическому и эмоциональному стрессу, включая лишение пищи и воды, унижения, видели страдания и смерти членов семей и испытывали чувство беспомощности в отсутствие внятных попыток ведения переговоров из внешнего мира;

— вывод о том, что СВУ стали причиной первых взрывов, не подтверждался показаниями заложников и состоянием спортзала;

— после первых взрывов военнослужащие и сотрудники ФСБ России применили тяжелое вооружение неизбирательного действия, включая танковое орудие, пулеметы БТР, огнеметы и гранатометы;

— ОШ не рассматривал спасение заложников в качестве своей основной цели и санкционировал применение тяжелого вооружения во время штурма;

— вмешательство пожарных значительно опоздало, что повлекло дополнительные жертвы в спортзале.

 

  1. Уголовное дело в отношении сотрудников милиции

 

  1. Одновременно с производством по уголовному делу N 20/849 и делу, касающемуся действий Кулаева, велись два дополнительных уголовных расследования в отношении сотрудников милиции по обвинению в халатности.

(a) Уголовное дело в отношении сотрудников Правобережного РОВД

  1. 20 сентября 2004 г. заместитель Генерального прокурора Колесников возбудил отдельное уголовное дело о халатности со стороны начальника Правобережного РОВД Айдарова, его заместителя по общественной безопасности Муртазова и начальника штаба РОВД Дряева. Этому уголовному делу был присвоен N 20/852.
  2. Сотрудникам милиции были предъявлены обвинения в халатности, повлекшей тяжкие последствия и смерть двух или более лиц, на основании части второй статьи 293 и части третьей статьи 293 УК РФ. Они обвинялись в том, что не организовали надлежащим образом контртеррористическую защиту и не предотвратили террористические атаки в августе 2004 года, несмотря на возросшую угрозу терроризма и наличие соответствующих телексов и распоряжений Министерства внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания.
  3. Более 180 человек были признаны потерпевшими по делу. Хотя какие-либо процессуальные документы не были предоставлены, из кассационной жалобы пострадавших лиц следует, что лишь родственники погибших были признаны потерпевшими по делу, а другим заложникам было отказано в этом статусе.
  4. 20 марта 2006 г. Правобережный районный суд Республики Северная Осетия — Алания начал слушание дела. Заявители предоставили четыре тома протоколов судебного заседания, включающие около 1500 листов и охватывающие 69 судебных заседаний.
  5. 29 мая 2007 г. суд прекратил производство по уголовному делу в отношении трех должностных лиц, применив к ним положения постановления об амнистии от 22 сентября 2006 г. Сотрудники милиции согласились на применение положения об амнистии, освобождающего их от уголовной ответственности за действия, совершенные в течение охватываемого им периода (см. § 437 настоящего Решения). Прокуратура поддержала применение амнистии, тогда как потерпевшие возражали против этого. Потерпевшие, которые присутствовали в зале суда, возмущенные решением суда, разгромили помещение.
  6. 5 — 8 июня 2007 г. 75 потерпевших обжаловали данное постановление суда. Они оспаривали применимость постановления об амнистии к обстоятельствам рассматриваемого дела и, в частности, отметили, что антитеррористическая операция в г. Беслане началась после совершения рассматриваемого преступления. Они также жаловались на следующее: суд отказался в то же время рассматривать их гражданские иски, многие другие заложники и родственники травмированных лиц не были признаны потерпевшими по делу, один том уголовного дела (N 43) был засекречен судом, и потерпевшие были лишены доступа к нему, многие важные свидетели не были вызваны, суд отказался принять во внимание дополнительные доказательства, такие как доклад парламентской комиссии Республики Северная Осетия — Алания о расследовании террористического акта.
  7. 2 августа 2007 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания в последней инстанции оставил без изменения постановление от 29 мая 2007 г. Он признал доводы потерпевших о процессуальных нарушениях не имеющими значения для выводов по делу и подтвердил применимость постановления об амнистии.
  8. Потерпевшие безуспешно обжаловали вышеуказанные решения суда в надзорном порядке.

(b) Уголовное дело в отношении сотрудников Малгобекского РОВД

  1. 7 октября 2004 г. отдельное уголовное дело было возбуждено в отношении начальника Малгобекского РОВД Евлоева и его заместителя Котиева в связи с халатностью, повлекшей тяжкие последствия (часть вторая статьи 293 и часть третья статьи 293 УК РФ). Представляется, что как минимум 100 бывших заложников или их родственников были признаны потерпевшими по этому делу.
  2. Заявители предоставили различные документы, относящиеся к данному процессу, включая около 200 листов протоколов судебного заседания, замечания потерпевших на эти протоколы, копии их жалоб и иные документы. Как следует из данных документов, должностные лица Малгобекского РОВД обвинялись в том, что они не обнаружили террористов, которые собирались и обучались в районе и проследовали 1 сентября 2004 г. в Республику Северная Осетия — Алания. Следствие получило ряд документов, которые содержали достаточно ясную и точную информацию о возможной террористической угрозе и действиях, которые должны предприниматься для борьбы с ней. В частности, 22 августа 2004 г. Министерство внутренних дел по Республике Ингушетия издало приказ N 611 о террористической угрозе общественной безопасности и приведении всех сотрудников министерства в состояние повышенной готовности до дополнительного уведомления. В этом документе всем начальникам районных отделов внутренних дел, в том числе, было предписано контактировать с органами местного самоуправления, с охотниками и лесниками, чтобы отслеживать перемещения подозрительных лиц, а также проверять все грузовые автомобили и другие транспортные средства, которые могут перевозить незаконные грузы, при необходимости с использованием служебных собак. 23 августа 2004 г. Евлоев выпустил соответствующее распоряжение о мерах, которые должны приниматься в Малгобекском районе.
  3. 25 августа 2004 г. Министерство внутренних дел по Республике Ингушетия издало приказ N 617 о мерах безопасности в школах и образовательных учреждениях. Согласно этому приказу органы милиции были обязаны принять специальные меры, направленные на защиту образовательных учреждений от возможных террористических актов. 28 августа 2008 г. Евлоев выпустил соответствующий документ по Малгобекскому району.
  4. 31 августа 2004 г. Министерство внутренних дел по Республике Ингушетия направило во все районные отделы милиции указание, ссылаясь на оперативную информацию о возможности совершения террористического акта в образовательных учреждениях во время открытия учебного года. Вновь было рекомендовано принять ряд срочных мер, затрагивающих органы местного самоуправления и администрации школ.
  5. Дело рассматривалось Верховным судом Республики Ингушетия в закрытом судебном заседании в г. Нальчике, Кабардино-Балкарская Республика. Подсудимые ходатайствовали о рассмотрении их дела судом присяжных. 5 октября 2007 г. коллегия присяжных признала подсудимых невиновными. В тот же день Верховный суд Республики Ингушетия полностью оправдал подсудимых и отклонил гражданские иски, предъявленные потерпевшими в рамках того же разбирательства.
  6. Потерпевшие обжаловали приговор, и 6 марта 2008 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил его без изменения. Последующие надзорные жалобы потерпевших были безуспешными.

 

  1. Гражданское разбирательство, инициированное потерпевшими

 

(a) Первая группа истцов

  1. В ноябре 2007 года группа потерпевших предъявила иск в порядке гражданского судопроизводства к Министерству внутренних дел, требуя компенсации вреда, причиненного террористическим актом. Потерпевшие ссылались на постановление Правобережного районного суда от 29 мая 2007 г. в отношении сотрудников Правобережного РОВД г. Беслана. Они утверждали, что применение постановления об амнистии не исключает возможности взыскания компенсации вреда в порядке гражданского судопроизводства. Утверждая, что Министерство внутренних дел не приняло мер для предотвращения террористического акта, они требовали финансовой компенсации в отношении каждого члена семьи, который погиб или находился в заложниках.
  2. Правобережный районный суд несколько раз требовал от заявителей дополнить исковые заявления. 22 мая 2008 г. Правобережный районный суд принял решение о передаче дела в Ленинский районный суд г. Владикавказа по месту нахождения Министерства внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания. 26 сентября 2008 г. Ленинский районный суд г. Владикавказа принял решение о передаче дела в Замоскворецкий районный суд г. Москвы по месту нахождения Министерства внутренних дел Российской Федерации. 21 октября 2008 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания по жалобе заявителей отменил определение районного суда и возвратил дело в Ленинский районный суд г. Владикавказа.
  3. 10 декабря 2008 г. Ленинский районный суд г. Владикавказа отклонил исковые требования заявителей к Министерству внутренних дел. Он указал, что Закон о борьбе с терроризмом <1>, на который ссылались истцы, не предусматривал компенсации морального вреда государственным органом, который участвовал в антитеррористической операции. Что касается попытки заявителей связать требование о компенсации с решением о прекращении производства по делу в отношении сотрудников Правобережного РОВД, суд отклонил его как относящееся к другому ответчику.

———————————

<1> Имеется в виду Федеральный закон от 25 июля 1998 г. N 130-ФЗ «О борьбе с терроризмом». Утратил силу в связи с принятием Федерального закона от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ «О противодействии терроризму» (примеч. редактора).

 

  1. 24 февраля 2009 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания отклонил жалобу заявителей на вышеуказанное решение. Последующие попытки заявителей добиться пересмотра этих решений в порядке надзора оказались тщетными.

(b) Вторая группа истцов

373. В отдельном разбирательстве другая группа потерпевших пыталась предъявить иск к министерствам внутренних дел Российской Федерации и Республики Северная Осетия — Алания о компенсации морального вреда, причиненного им террористическим актом. С аналогичной мотивировкой 9 декабря 2009 г. Ленинский районный суд г. Владикавказа отклонил иск. 17 марта 2009 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания оставил это решение без изменения в последней инстанции.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code