Решение ЕСПЧ от 09.06.2015 «По вопросу приемлемости жалобы N 26562/07 дело «Эмма Тагаева и другие (Emma Tagaeva and Others) против Российской Федерации и шесть других жалоб» Часть 4

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

  1. Уголовное дело в отношении Нурпаши Кулаева

 

  1. Заявители предоставили многочисленные документы, связанные с расследованием уголовного дела и судом в отношении Нурпаши Кулаева, единственного террориста, захваченного живым. В частности, они предоставили четыре тома протоколов судебного заседания (около 2 000 листов), копии приговора суда первой инстанции (319 листов) и кассационного определения, а также их жалоб в суды кассационной и надзорной инстанций. Наиболее важные документы и объяснения заявителей могут быть изложены следующим образом.

(a) Расследование и судебное разбирательство в Верховном суде Республики Северная Осетия — Алания

  1. 19 января 2005 г. уголовное дело в отношении единственного выжившего террориста Нурпаши Кулаева было выделено в отдельное производство из уголовного дела N 20/849, и ему был присвоен N 20/870.
  2. 17 мая 2005 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания начал судебное разбирательство в отношении Нурпаши Кулаева. Ему были предъявлены обвинения в убийстве при отягчающих обстоятельствах, терроризме, захвате заложников, участии в банде, незаконном ношении оружия и посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа (статьи 105, 205, 206, 209, 222 и 317 УК РФ). Между маем 2005 года и февралем 2006 года суд первой инстанции провел 61 заседание.

(b) Показания Нурпаши Кулаева

  1. В зале суда Кулаев рассказал, что он присоединился к группе 31 августа 2004 г. Его брат Ханпаш Кулаев был нелегальным боевиком с начала 1990-х годов, но потерял руку и после этого проживал в их родном селе Пседах. 31 августа 2004 г. группа вооруженных мужчин приехала на автомобиле ВАЗ-2110 и обвинила его брата в том, что он работал на ФСБ. Оба брата и двое их друзей ушли с вооруженными людьми в лагерь, расположенный примерно в 300 метрах от дороги. Поздно ночью 31 августа 2004 г. мужчина, который руководил лагерем, «Полковник», велел всем присутствующим сесть в грузовик ГАЗ-66. Там были 32 человека, включая двух женщин в масках. Взрывчатые вещества и оружие в рюкзаках находились под скамьями, и люди заняли места на полу грузовика. Отвечая на вопросы потерпевших, Кулаев сообщил, что он не видел деревянные ящики для патронов, которые были позже найдены в школьной столовой.
  2. Они провели ночь в долине и рано утром отправились дальше. Кузов грузовика был закрыт брезентом, и они не могли ничего видеть снаружи. В определенный момент автомобиль остановился, и Кулаев услышал, как кто-то потребовал у водителя предъявить документы. Потом им сказали, что сотрудник милиции был захвачен, и они поехали дальше. Впоследствии этот сотрудник милиции был освобожден, поскольку он являлся родственником одного из боевиков. Поездка продолжалась около двух с половиной часов. Во время захвата школы один боевик получил смертельное ранение, и «Полковник» приказал убить 20 заложников-мужчин. В школе Кулаев был направлен в столовую. 1 сентября между боевиками возник спор, и «Полковник» привел в действие взрывное устройство на женщине-смертнице. В результате взрыва были смертельно ранены другая женщина и боевик арабского происхождения. По утверждению Кулаева, многие члены группы, включая его самого и его брата, не знали о характере их миссии, но «Полковник» ссылался на приказы Басаева и казнил тех, кто пытался протестовать. Террористы разговаривали между собой по-ингушски, и «Полковник» звонил кому-то для получения инструкций на русском языке.
  3. Ссылаясь на разговоры между террористами, Нурпаши Кулаев заявил, что «Полковник» сообщил Аушеву, что, если четыре человека, указанных ими, придут в школу, они освободят 150 заложников за каждого из них. Он также понял, что некоторые заложники и боевики смогут выехать на автобусах в Чеченскую Республику, если российские войска будут выведены из горных районов.
  4. Говоря о первых взрывах в спортзале, Кулаев пояснил, что «Полковник» сказал, что снайпер «убил человека, [держащего замыкатель]», после чего он крикнул кому-то в трубку: «Что вы делаете!» и сломал свой мобильный телефон, затем он призвал террористов бороться до победного конца. Кулаев выпрыгнул в окно столовой и крикнул солдатам, чтобы они не стреляли туда, поскольку там находились женщины и дети. Он отрицал, что использовал свой автомат и ходил в спортзал, когда там содержались заложники.
  5. Двое лиц, ранее осужденных за террористическую деятельность, сообщили, что они знали Ханпаша Кулаева, брата подсудимого, как активного члена террористического подполья, и что в 2003 году оба брата и несколько других членов вооруженной группы вместе с их семьями проживали в арендованном доме в Республике Ингушетия (Ганиев Р., том 4, л.д. 1562 протоколов судебного заседания, Мужахоева З., т. 4, л.д. 1611).

(c) Реконструкция событий, предшествующих захвату заложников, и установление лидеров

  1. Некоторые местные жители заявляли в суде, что они видели неизвестных людей и подозрительные ящики в школе до 1 сентября 2004 г. (В. Томаев, т. 1, л.д. 360 — 363; Л. Гутнова, т. 1, л.д. 458; З. Левина, т. 1, л.д. 474; Р. Кокова, т. 3, л.д. 1243; К. Рубаев, т. 3, л.д. 1305). В августе 2004 года здание школы было частично отремонтировано, но учителя и директор отрицали, что в этом участвовал кто-либо, кроме работников школы и членов их семей (Н. Гуриева, т. 2, л.д. 542; Е. Ганиева, т. 3, л.д. 1157; З. Дигурова, т. 3, л.д. 1238). Учителя сообщили, что они осмотрели школу ранним утром 1 сентября и там никого не было (А. Цаголов, т. 1, л.д. 265; Е. Авдонина, т. 2, л.д. 871; Р. Комаева-Гаджинова, т. 2, л.д. 874; О. Щербинина, т. 2, л.д. 931).
  2. Сотрудник милиции, который был захвачен террористами на административной границе утром 1 сентября 2004 г., рассказал, что он остановил автомобиль ГАЗ-66 между 7.00 и 8.00. Вооруженные люди забрали его служебный пистолет, автомобиль ВАЗ и милицейскую фуражку и поехали в г. Беслан, где он бежал, как только началась стрельба. Он отрицал, что знал кого-либо из террористов, и подтвердил, что террористы разговаривали между собой и с ним по-ингушски (Г.С., т. 4, л.д. 1546).
  3. Что касается предотвращения террористического акта, высокопоставленный сотрудник милиции Правобережного РОВД пояснил в суде в ноябре 2005 года, что 1 сентября, около 8.00, школа была осмотрена, возможно, со служебной собакой. Он признал, что в отличие от предыдущих лет милиция не была направлена к школе (Ч. Хачиров, т. 3, л.д. 1215). М. Айдаров, бывший начальник Правобережного РОВД, знал, что школа была осмотрена со служебными собаками утром 1 сентября, но копии соответствующих протоколов предоставлены не были (т. 3, л.д. 1410).
  4. Суд первой инстанции отметил, что уголовное расследование в отношении организаторов террористического акта осуществлялось в рамках отдельного уголовного дела (N 20/849, см. выше). Суд процитировал показания и документы из материалов уголовного дела N 20/849. Он перечислил 19 террористов (включая Кулаева) и упомянул 13 неустановленных лиц (включая «Абу-Радия» и «Абу-Фаруха»).

(d) Допрос заложников и признание потерпевшими

  1. Представляется, что с октября по декабрь 2004 года были допрошены и признаны потерпевшими многочисленные заложники и родственники жертв. К моменту начала судебного разбирательства несколько сотен лиц были признаны потерпевшими в разбирательстве. Более 230 потерпевших были допрошены в ходе суда, показания иных потерпевших, данные на стадии предварительного расследования, были оглашены.
  2. Потерпевшие, допрошенные в зале суда, в основном отрицали, что видели Кулаева в спортзале, хотя несколько заложников видели его в спортзале, в коридоре 1 — 3 сентября и столовой во время финальной стадии нападения. Большинство заложников не видели брата Кулаева Ханпаша, у которого не было правой руки. Некоторые из них также упомянули одного конкретного террориста: бритого мужчину с большим шрамом на шее, который был особенно жесток с заложниками и которого они не идентифицировали после окончания захвата (свидетельница И. Митдзиева, т. 2, л.д. 520). Большинство заложников видели двух женщин-смертниц, хотя некоторые заложники указывали, что видели другую женщину славянской внешности на первом этаже школы 2 сентября и, возможно, четвертую женщину также 2 сентября (И. Митдзиева, т. 2, л.д. 518; К. Мисиков, т. 2, л.д. 571; О. Щербинина, т. 2, л.д. 935). Одна женщина сообщила суду, что 2 сентября террорист «Абдулла» спросил ее, была ли она ингушкой, и предложил освободить членов ее семьи, если она согласится стать смертницей, потому что «две их девушки были убиты залпами», произведенными извне (Л. Кудзиева, т. 2, л.д. 525). Заложники оценили количество террористов от 30 до 70 человек.
  3. В отношении захвата школы многие заложники сообщили, что как только боевики окружили линейку во дворе и начали стрелять в воздух, другая группа боевиков стреляла с крыши здания. Некоторые свидетели заявили, что, когда началась стрельба, некоторые дети пытались бежать через Школьный переулок, но там находились боевики, которые заставили их вернуться. Многие видели боевиков, бегущих к школе со стороны железнодорожной линии (Р. Кусаева, т. 1, л.д. 147; Ю. Мисиков, т. 1, л.д. 471; М. Даурова, т. 2, л.д. 574). Другие сообщили, что, когда они вошли в школу, там уже были вооруженные боевики, охраняющие лестницу на второй этаж. Мальчик, которому на момент событий было девять лет, рассказал, что 2 сентября его и еще примерно 10 мальчиков старшего возраста заставили забирать ящики с гранатами и минами из отверстия под сценой в актовом зале (С. Худалов, т. 2, л.д. 866), но больше никого из этой группы установить не удалось. Одна свидетельница указала, что, когда боевики взломали полы в спортзале 1 сентября, они вытащили длинную трубу, которая, по ее мнению, являлась гранатометом (А. Цахилова, т. 2, л.д. 896).
  4. Сотрудник милиции Фатима Д. дала подробные показания относительно захвата заложников и дальнейших событий. По ее словам, второй сотрудник милиции не явился к школе. Примерно в 8.50 утра одна из матерей сказала ей, что возле школы стоит подозрительный грузовик. Когда она вышла, чтобы проверить это, то услышала подозрительный звук. Она побежала в учительскую на первом этаже, чтобы предупредить милицию, но, как только она взяла телефон, ее окружили несколько боевиков в камуфляжной форме. Они сказали ей, что «в этот раз все будет серьезней», и отвели ее в спортзал. По ее оценке, боевиков было около 70 человек (т. 1, л.д. 365).
  5. 1 сентября по приказу террористов учителя составили списки детей в возрасте до семи лет, хотя эти списки так и не использовались (З. Левина, т. 1, л.д. 475; О. Щербинина, т. 2, л.д. 937). Многие заложники сообщили суду, что террористы были крайне раздражены информацией о количестве лиц, находящихся в школе, и что их обращение стало более жестоким после того, как было объявлено о 354 заложниках. Они сказали, что террористы не разрешали им пить или ходить в туалет, так как «они вообще никому не были нужны, и только 350 из них останется» (И. Кокаева, т. 1, л.д. 413; Ф. Калоева, т. 1, л.д. 448; З. Пухаева, т. 1, л.д. 461; З. Даурова, т. 1, л.д. 481). Заложники жаловались на побои, оскорбления и жестокое обращение, упоминали, как террористы избивали пожилых людей и детей, делали вид, что казнят их, держали родителей, дедушек и бабушек под прицелом на глазах у детей и стреляли в воздух, чтобы заставить их соблюдать тишину.
  6. Заложники видели дальнейшее ухудшение отношения террористов 2 сентября после того, как Аушев ушел из школы. Некоторые из них сообщили, что 2 и 3 сентября террористы тщетно пытались связаться с властями через лиц, имевших родственников среди чиновников или общественных деятелей.
  7. Директор школы Цалитова <1> была заложницей вместе с членами своей семьи. Она заявила, что проверила школу утром 1 сентября, и отрицала утверждения о том, что кто-либо, кроме работников школы и их родственников, участвовал в ремонте. Боевики призывали Цалитову участвовать в переговорах, она пояснила, что они были раздражены отсутствием контакта с властями. 3 сентября она попыталась подключить детей Таймураза Мамсурова и мать прокурора к переговорам, но безуспешно (Л. Цалитова, т. 1, л.д. 432).

———————————

<1> В интернет-источниках указывается фамилия «Цалиева» (примеч. переводчика).

 

  1. Многие заложники сообщили о взрывах в спортзале. Они сказали, что до взрывов боевики вели себя расслабленно и готовили обед. Другие упомянули некоторое беспокойство, предположительно обусловленное прекращением подачи электроэнергии в спортзале. Некоторые заложники рассказали, что они видели взрыв СВУ, прикрепленного к баскетбольному кольцу (К. Дзарасов, т. 1, л.д. 213; Б. Арчинов, т. 1, л.д. 274). Другие настаивали на том, что, когда они покидали спортзал, они все еще могли видеть неповрежденные СВУ на баскетбольных кольцах (З. Сидакова, т. 1, л.д. 315), или на том, что лишь третий взрыв произошел от этого СВУ (И. Бекузарива, т. 2, л.д. 962). Некоторые описывали первый взрыв как «огненный шар» (А. Дзестелова, т. 2, л.д. 538). Многие сообщили о пламени и жаре от взрывов, которые воспламеняли их одежду и волосы и причиняли ожоги (З. Агаева, т. 2, л.д. 600; С. Джериева, т. 2, л.д. 614; Ф. Кочиева, т. 2, л.д. 631; А. Цгоев, т. 2, л.д. 748; Ф. Бугулова, т. 2, л.д. 764; В. Макиев, т. 2, л.д. 826; Ш. Ханикаев, т. 2, л.д. 831; Т. Кокова, т. 2, л.д. 884). Многие считали, что пожар мог убить раненых и контуженых лиц, которые не могли покинуть спортзал самостоятельно (Л. Томаева, т. 1, л.д. 357; И. Гагиева, т. 1, л.д. 444; Л. Кудзиева, т. 2, л.д. 526; С. Фидарова, т. 2, л.д. 584; Т. Скаева, т. 3, л.д. 1001; З. Митдзиева, т. 3, л.д. 1043; Ф. Аликова, т. 4, л.д. 1577). Некоторые заложники описывали, как они были спасены местными жителями из спортзала и прилегающих помещений после взрывов (И. Гагиева, т. 1, л.д. 444). Ряд свидетелей также дали показания о том, что, когда заложники начали выбегать из спортзала через отверстие в стене, в них стреляли с первого этажа школы, и многие женщины и дети были ранены.
  2. Те заложники, которые были размещены боевиками в столовой и актовом зале, сообщили об ожесточенных боях, имевших там место. Они заявили, что боевики пытались заставить заложников — женщин и детей — стоять в окнах и размахивать одеждой, и некоторые были убиты выстрелами, произведенными извне, и мощными взрывами (Р. Кусаева, т. 1, л.д. 152; З. Сидакова, т. 1, л.д. 313; С. Урманов, т. 1, л.д. 426; З. Даурова, т. 1, л.д. 483; Н. Бадоева, т. 2, л.д. 823; В. Макиев, т. 2, л.д. 826; Т. Светлова, т. 2, л.д. 956; В. Катуева, т. 2, л.д. 971).
  3. Многие также заявили, что они не удовлетворены результатами уголовного расследования и не намереваются требовать от подсудимого возмещения вреда, поскольку они считают, что за смерти и ранения несут ответственность военнослужащие.

(e) Показания сотрудников милиции Правобережного РОВД

  1. М. Айдаров, бывший начальник Правобережного РОВД, был допрошен в суде (т. 3, л.д. 1394 — 1414), когда находился под следствием по уголовному делу N 20/852 о преступной халатности (см. § 355 настоящего Решения). Он пояснил, что был назначен на должность лишь в середине августа 2004 года. Административная граница с Республикой Ингушетия в районе имела длину 57 км и была в основном неохраняемой. Многочисленные небольшие дороги через поля формально были закрыты и сделаны непроезжими с учетом повышенной террористической угрозы, но это не устраивало местных жителей, которые очень часто убирали барьеры. В августе 2004 года была сообщена информация о сборе вооруженных групп в Пседахском районе Республики Ингушетия, и был принят ряд мер по обеим сторонам административной границы, однако на тот момент эти меры не дали известных результатов.
  2. Он также пояснил, что из 53 сотрудников РОВД, имевшихся по состоянию на 1 сентября, более 40 были женщинами. Было сложно поддерживать личный состав в боевой готовности в течение длительного времени. Как только со стороны школы раздались выстрелы, около 9.15 1 сентября, он приказал личному составу обеспечивать безопасность вокруг здания. Двое сотрудников РОВД являлись свидетелями захвата заложников и обменялись выстрелами с террористами.
  3. Т. Муртазов, заместитель начальника Правобережного РОВД, на момент допроса также находился под следствием по делу о преступной халатности. Муртазов дал подробные объяснения об обстреле школы из огнеметов «Шмель» с трех снайперских позиций, расположенных на крышах технического строения на улице Лермонтова, пятиэтажного жилого дома на углу улиц Школьной и Батагова и дома сторожа (т. 3, л.д. 1418). Он не знал, откуда пришли снайперы. Он был свидетелем танкового обстрела школы и применения гранатометов военнослужащими, эти события произошли между 14.00 и 16.00. Сотрудник отметил, что из тел умерших заложников была извлечена не одна пуля, позволяющая идентифицировать военнослужащих Министерства внутренних дел Российской Федерации (т. 3, л.д. 1424).
  4. Дряев, другой высокопоставленный сотрудник РОВД, сообщил, что сразу после первых взрывов 3 сентября он видел военнослужащих (Внутренних войск), стреляющих из автоматического оружия по школе в ответ на огонь противника. Вскоре после 15.00 свидетель видел танк, стоявший на улице Коминтерна, который произвел около 10 залпов в угол школы с расстояния около 30 метров. Эти выстрелы, возможно, произведенные без взрывных боеголовок, повредили стену и крышу (т. 3, л.д. 1428).
  5. Сотрудники милиции Правобережного РОВД рассказали, что к вечеру 1 сентября они провели проверку каждого дома в районе и получили список имен 900 заложников, который они передали дежурному сотруднику РОВД (Ч. Хачиров, т. 3, л.д. 1212; С. Фриев, т. 3, л.д. 1217).
  6. Сотрудники милиции также пояснили, что двое мужчин были избиты толпой 2 сентября и задержаны для доставления в РОВД по подозрению в пособничестве террористам. Они оказались гражданскими лицами из близлежащего города, личность обоих мужчин была установлена, и они дали показания в суде об этом происшествии.

(f) Показания гражданских лиц и сотрудников милиции, которые участвовали в спасательной операции

  1. Суд допросил нескольких гражданских лиц, которые помогали выводить заложников из спортзала. Дудиев сказал, что он вошел в спортзал после первых взрывов вместе со спецназовцами, разыскивая свою жену и троих детей. Дудиев вытащил раненую жену и тело дочери, в то время как его брат выводил его раненого сына, его старший ребенок был убит (А. Дудиев, т. 1, л.д. 251). Другие свидетели, гражданские лица и сотрудники милиции, сообщили суду, что они несколько раз входили в горящий спортзал, вытаскивая нескольких травмированных женщин и детей, пока не обрушилась крыша (Е. Адаев, т. 2, л.д. 659; И. Тотоонти, т. 4, л.д. 1595). Один сотрудник милиции отмечал, что огонь очень быстро распространялся по крыше школы, в то время как пожарные не вмешивались (Р. Бадоев, т. 3, л.д. 1295).
  2. Некоторые свидетели видели танки, стреляющие по школе, вскоре после взрывов (З. Хосонов, т. 3, л.д. 1110), один мужчина был ранен взрывом, когда забирал ребенка из спортзала (Т. Гасиев, т. 2, л.д. 676). Свидетель Е. Тетов пояснил, что служил в армии членом экипажа танка и был хорошо знаком с танками и боеприпасами, используемыми ими. 3 сентября, вскоре после 13.00, он насчитал от девяти до 11 выстрелов без взрывных боеголовок, произведенных из танкового орудия. Он также полагал, что первые взрывы и пожар начались извне, от огнемета или трассирующей пули (т. 2, л.д. 729 — 730). Один свидетель из гражданских лиц заявил, что он служил в армии гранатометчиком и он расслышал как минимум два выстрела, произведенных из гранатометов или огнеметов, между вторым и третьим большими взрывами в спортзале (И. Тотоонти, т. 4, л.д. 1603).
  3. Несколько сотрудников милиции пояснили, что штурм здания начался неожиданно и этим объяснялись потери. Часть из них не успела одеться в защитную одежду и ворвалась в школу, как только услышала стрельбу. Некоторые сотрудники описали ситуацию после первых взрывов как «хаотичную», когда различные силы стреляли в школьное здание, используя автоматическое оружие и другое вооружение (З. Хосонов, т. 3, л.д. 1109). Они упоминали о высоком уровне обучения и боеготовности террористов, что позволяло им оказывать сопротивление элитным российским подразделениям (О. Акулов, т. 1, л.д. 492).
  4. Сотрудник Правобережного РОВД сообщил, что, когда он находился в оцеплении вокруг школы 3 сентября, около 9.00, он видел две партии переносных гранатометов (РПГ) и огнеметов (РПО «Шмель»), доставленные военнослужащим Министерства внутренних дел Российской Федерации на белом автомобиле «Газель». По его оценке, как минимум 20 огнеметов были разгружены и установлены на снайперские позиции, расположенные на расстоянии около 200 м от школы. Снайперы и сотрудники Министерства внутренних дел применили эти огнеметы вскоре после взрывов в школе, отвечая на огонь противника из гранатометов и автоматов (Ч. Хачиров, т. 3, л.д. 1212). До 10 выстрелов из огнеметов насчитал другой сотрудник милиции примерно в 14.00 в направлении крыши спортзала (Р. Биджеов <1>, т. 3, л.д. 1222). Другие сотрудники милиции утверждали, что между 15.00 и 17.00 они видели танк, который стрелял по школе (С. Фриев, т. 3, л.д. 1218; А. Хадиков, т. 3, л.д. 1224; А. Хаев, т. 3, л.д. 1227; А. Караев, т. 3, л.д. 1231), и что производились выстрелы из гранатометов (А. Караев, т. 3, л.д. 1231; М. Айдаров, т. 3, л.д. 1400).

———————————

<1> В интернет-источниках фамилия свидетеля указана как «Биджелов» (примеч. переводчика).

 

(g) Показания местных жителей

  1. Многочисленные местные жители являлись свидетелями захвата заложников, часть из них была допрошена в зале суда. Некоторые пассажиры транспортных средств, которые оказались утром 1 сентября на улице перед школой, видели грузовик ГАЗ-66, заезжающий на школьный двор, и некоторые из них сообщили, что они видели трех или четырех женщин, спрыгнувших с автомобиля. К. Торчинов работал учителем в школе N 1 и являлся бывшим следователем прокуратуры. Он проживал в доме напротив школы и видел церемонию <2> из своего окна с расстояния около 200 м. Он дал подробные объяснения относительно захвата заложников. В частности, он сосчитал мужчин, которые выпрыгнули из автомобиля ГАЗ-66, и сообщил, что их было 27, он также видел двух других боевиков на школьном дворе и семь-восемь боевиков, бежавших со стороны железной дороги. В то же время были произведены выстрелы с крыши и второго этажа школы, таким образом, он оценивал количество боевиков как не менее чем 40 или 45 человек. Торчинов также заявил, что 1 — 3 сентября отсутствовало оцепление из солдат или милиционеров вдоль заднего двора школы, и было возможно прийти в его дом и уйти оттуда (т. 2, л.д. 847 — 859).

———————————

<2> Так в тексте оригинала. Имеется в виду торжественная линейка, посвященная Дню знаний (примеч. редактора).

 

  1. Многие местные жители, чьи родственники содержались в школе, заявили, что они были возмущены объявлением количества заложников. Они сообщили, что в школе были около 900 учеников — списки могли быть получены в местном департаменте образования — и что многие родители и родственники также были захвачены. Сотрудники местного департамента образования пояснили, что утром 1 сентября ряд учеников (830) был приведен к администрации с указанием, что многие родственники могли присутствовать на церемонии (Б. Дзуккаева, т. 3, л.д. 1334; З. Бургалова, т. 3, л.д. 1349). Кроме того, 1 сентября добровольцы и сотрудники милиции составили списки заложников, включавшие более 1000 лиц. С учетом этого они не могли объяснить, как чиновники пришли к цифре 350 (З. Хосонов, т. 3, л.д. 1107).
  2. Многие местные жители рассказали, что они видели или слышали танковые выстрелы в школе после взрывов (О. Дуаров, т. 3, л.д. 1083; В. Плиев, т. 3, л.д. 1085; Ю. Дзуцев, т. 3, л.д. 1121; Е. Гагиев, т. 3, л.д. 1300; А. Маликиев, т. 3, л.д. 1308; Т. Савкуев, т. 3, л.д. 135; Б. Ильин, т. 1, л.д. 1453). Е. Кесаева находилась вне школы, а четверо членов ее семьи были в заложниках. Она сообщила, что танк, стоявший на улице Коминтерна, сделал несколько выстрелов между 13.00 и 16.00 (т. 1, л.д. 325). Одна местная жительница видела танк, заезжающий во двор на Первомайской улице, и слышала его выстрелы по школе 3 сентября до 15.00. Свидетельница находилась примерно в 50 м от танка (А. Хабаева, т. 3, л.д. 1289). Все эти свидетели описали выстрелы танкового орудия как особенно мощные и ясно узнаваемые, несмотря на подавляющий шум жестокого боя.
  3. Несколько жителей дали показания о действиях пожарных. Они утверждали, в частности, что пожарные напрасно теряли время, прежде чем войти в спортзал, и что, когда прибыли пожарные машины, от них было мало пользы, так как вода в цистернах быстро закончилась. Кроме того, пожарные рукава были неэффективными и не могли достать до спортзала с места расположения машин. Некоторые свидетели выразили сожаление по поводу неподготовленности пожарных, которые не выяснили заранее, где найти воду поблизости от школы, вместо того, чтобы доставлять ее в цистернах (Е. Тетов, т. 2, л.д. 729; М. Кацанов, т. 2, л.д. 802). Другие свидетели сообщили суду, что они видели пожарную машину, застрявшую во дворе и пытающуюся найти воду для цистерны (В. Плиев, т. 3, л.д. 1086).

(h) Показания военнослужащих Внутренних войск, армии и ФСБ России

  1. Полковник Бочаров, командир бригады Внутренних войск, развернутой в г. Беслане 1 — 4 сентября, сообщил в ноябре 2005 года, что военнослужащие под его командованием обеспечивали кордон безопасности. Их задача состояла в том, чтобы помешать террористам прорваться. Четыре БТР их бригады были переданы силам ФСБ России 2 сентября (т. 3, л.д. 1209).
  2. Офицеры 58-й армии сказали, что их задача заключалась в обеспечении «третьего кольца» безопасности вокруг школы. Один офицер пояснил, что генерал Соболев, командующий 58-й армией, велел им исполнять приказы офицеров ФСБ России. Каждое военное транспортное средство, действующее в г. Беслане, было укомплектовано офицером ФСБ России, который отдавал приказы и координировал действия экипажей (А. Исаков, т. 3, л.д. 1260; В. Жогин, т. 3, л.д. 1265). Они отрицали, что слышали или видели, как использовались гранатометы, огнеметы или танки до позднего вечера 3 сентября. Командир танковой части сообщил, что между 20.56 и 21.30 один танк произвел семь выстрелов снарядами повышенного осколочного действия по школе (седьмой снаряд не взорвался), исполняя приказы уполномоченного офицера ФСБ России. Никакие выстрелы из орудий танка не производились до и после этого (В. Киндеев, т. 3, л.д. 1277).
  3. Один из офицеров, сапер, сообщил, что он вошел в спортзал 3 сентября, примерно в 14.40, и обезвредил одно СВУ, прикрепленное к баскетбольному кольцу. Большинство СВУ не взорвались и были обезврежены на следующий день. Этот офицер отметил, что он вошел в спортзал в составе группы из семи военнослужащих и 15 или 20 гражданских лиц, которые выводили заложников в течение примерно одного часа. Первоначально там не было пожара, но помещение было атаковано со стороны северного крыла школы. Вскоре после этого он заметил пожар, начавшийся на крыше, над входом в спортзал со стороны тренажерного зала (А. Гаглоев, т. 4, л.д. 1715, 1733).
  4. З., профессиональный переговорщик из Управления ФСБ России по Республике Северная Осетия — Алания, был вызван в г. Беслан 1 сентября, в 9.30 утра. Он встретился с Андреевым, проинформировал его о переговорах и получил от него инструкции. Он был размещен в отдельной комнате с психологом и поддерживал телефонную связь с террористами с интервалом 30-35 минут. Его усилия наладить психологический контакт со своим собеседником, который называл себя «Шахидом», были безуспешны, и он не смог добиться уступок, направленных на облегчение ситуации заложников. Разговоры велись в грубой манере, бандиты оскорбляли его и Рошаля. Террористы неоднократно говорили, что они будут разговаривать с четырьмя лицами, перечисленными ими, и не выдвигали каких-либо других требований. Они не указывали количество заложников, удерживаемых ими, говоря лишь о том, что их было «достаточно». Террористы сообщили примерно о 20 лицах, застреленных в первый день, и сказали, что у них были три дня на ожидание того, что власти приведут всех четырех лиц. На вопрос, может ли прийти один Дзасохов, террористы ответили отказом. Первый телефонный разговор состоялся 1 сентября, примерно в 16.00, последний — 3 сентября, после 13.00, немедленно после первого взрыва. Свидетель перезвонил и спросил: «Что вы наделали?!», и «Шахид» ответил: «Мы выполнили свой долг». Отвечая на вопросы потерпевших, З. признал, что переговоры с участием Аушева и Гуцериева проводились независимо от него и он узнал об этих событиях лишь после того, как они произошли (т. 4, л.д. 1819 — 1843).
  5. Начальник Управления ФСБ России в г. Беслане в период, относящийся к обстоятельствам дела, заявил в суде в январе 2006 года, что ему не было известно об информации и телексах, направленных Министерством внутренних дел Российской Федерации в августе 2004 года относительно возросшей террористической угрозы во время Дня знаний. ФСБ России не участвовала в охране административной границы, но ее службы сотрудничали с Министерством внутренних дел Российской Федерации в проверке территории вокруг границы (О. Гайденко, т. 4, л.д. 1847 — 1854). Он не имел какой-либо информации о возможном побеге террористов из школы после начала штурма.
  6. Бывший глава Управления ФСБ России по Республике Ингушетия Каряков подтвердил, что имелась достаточно точная информация относительно деятельности террористических групп в Республике Ингушетия летом 2004 года, был проведен ряд успешных спецопераций, но отсутствовала информация о вооруженной группе в Малгобекском районе. Свидетель сообщил, что он прибыл в г. Беслан утром 1 сентября и оставался там в течение трех дней, работая в тесном сотрудничестве с Андреевым. Он не уверен, что входил в состав ОШ, но был полностью осведомлен о работе последнего. Утром 1 сентября Каряков позвонил президенту Республики Ингушетия Зязикову и сообщил ему о террористическом акте, на тот момент требование о привлечении Зязикова к переговорам выдвинуто не было. Позднее он не мог дозвониться до Зязикова, поскольку его мобильный телефон был выключен. Допрашивая заложников, которым удалось убежать, они пытались установить личности террористов из Республики Ингушетия и привлечь их родственников к переговорам. Так, они доставили жену и детей предполагаемого террориста, но ее появление не имело какого-либо эффекта. Свидетель не знал о записке, полученной Аушевым (т. 4, л.д. 1841 — 1890).
  7. Большинство военнослужащих Вооруженных сил и Внутренних войск не давали показания в зале суда, и их свидетельские показания, полученные в ходе расследования уголовного дела N 20/849, были оглашены (см. § 216 настоящего Решения).

(i) Показания членов ОШ и других высокопоставленных должностных лиц

 

Примечание.

Нумерация пунктов дана в соответствии с официальным текстом документа.

 

(i) Цыбань

  1. 15 ноября 2005 г. суд допросил подполковника Цыбаня (т. 3, л.д. 1192 — 1203), который в период, относящийся к обстоятельствам дела, являлся начальником группы оперативного Управления по Республике Северная Осетия — Алания при Министерстве внутренних дел Российской Федерации. Группа была создана 11 августа 2004 г. приказом министра внутренних дел для целей предотвращения террористических актов, планирования и проведения специальных операций, контроля и распределения ресурсов, выделенных для контртеррористической деятельности. В ответ на вопрос о заседаниях, функциях и действиях этой комиссии до 1 сентября 2004 г. Цыбань не смог вспомнить каких-либо подробностей.
  2. Цыбань узнал о захвате заложников 1 сентября, в 9.30, и поехал в г. Беслан. Там он до полудня организовал оцепление вокруг школы. В полдень 1 сентября он отчитался перед заместителем командующего Внутренними войсками Министерства внутренних дел Российской Федерации генералом Внуковым. Хотя он был членом ОШ, он заявил, что его участие ограничивалось обеспечением второго оцепления. Он не располагал информацией о количестве заложников, характере требований террористов или попытках переговоров. Он не участвовал в заседаниях или обсуждениях ОШ. Что касается спасательной операции, Цыбань заявил, что военнослужащие Внутренних войск не применяли оружие, не приближались к школе и не участвовали в спасательной операции. Он не присутствовал в школе 3 сентября. Он отказался отвечать на вопрос о том, мог ли кто-либо из террористов выйти за пределы оцепления.

(ii) Соболев

  1. Генерал Соболев, командующий 58-й армией Министерства обороны Российской Федерации, был допрошен в ноябре 2005 года (т. 3, л.д. 1316 — 1330). Соболев являлся членом ОШ как самый высокопоставленный офицер из Министерства обороны Российской Федерации. Он описал основную стратегию ОШ как ведение переговоров с лицами, захватившими заложников. Однако эти попытки были тщетными, поскольку террористы были готовы разговаривать только при условии прибытия четырех лиц, названных ими. Рошаль пытался установить контакт с террористами, но они отказались разговаривать с ним. ОШ не разрешил Дзасохову пойти в школу, с Зязиковым не установили контакта. Угроза жизни для четырех лиц была слишком высокой в отсутствие какой-либо демонстрации доброй воли со стороны террористов. По мнению генерала Соболева, при таких обстоятельствах переговоры были невозможны, штурм школы должен был быть предпринят незамедлительно, до установки СВУ. Он полагал, что террористы получали поддержку и финансирование со стороны иностранных служб, включая Центральное разведывательное управление (Соединенных Штатов Америки). Его задача главным образом сводилась к обеспечению оцепления вокруг школы и предоставлению необходимого оборудования, ему не было известно о количестве заложников, переговорных стратегиях или оставшейся части плана, составленного ОШ.
  2. Он перечислил силы и технику, привлеченные Вооруженными силами. Восемь БТР и три танка были переданы под начало ФСБ России для использования в качестве прикрытия в случае штурма. Группа саперов разминировала спортзал днем 3 сентября. Они обнаружили четыре мины и 10 СВУ меньшего размера, связанные «двойной цепью», которая позволяла активировать их одновременно или по очереди. Три СВУ взорвались до разминирования, в одном из них взорвался лишь детонатор, не причинив какого-либо вреда.
  3. Обращаясь к штурму, генерал Соболев пояснил, что он начался неожиданно. Сотрудников группы «Альфа» ФСБ России, которые проходили подготовку в г. Владикавказе, пришлось перебросить в срочном порядке, многие из них не имели времени на подготовку. Это привело к экстремально высоким потерям: треть сотрудников элитного подразделения, штурмующих здание, были ранены или убиты. Генералу Соболеву не было ничего известно о применении огнеметов или гранатометов. Танк не мог произвести семь выстрелов после 21.00. Он считал, что армия успешно выполнила свою задачу.

(iii) Дзантиев

  1. Дзантиев сообщил в ноябре 2005 года, что в течение всего рассматриваемого периода он был министром внутренних дел Республики Северная Осетия — Алания. Он прибыл в г. Беслан 1 сентября около 10.00 и исполнял распоряжения Дзасохова. 1 сентября, в 15.00, Андреев, глава Управления ФСБ России по Республике Северная Осетия — Алания, принял на себя командование операцией. Основной задачей свидетеля были обеспечение безопасности вокруг школы и эвакуация из данной зоны гражданских лиц. Потерпевшие сослались на распоряжение Председателя Правительства Российской Федерации от 2 сентября 2004 г., которым Дзантиев был назначен заместителем начальника ОШ. Однако свидетель настаивал на том, что ему не было сообщено об этом и он не принимал на себя подобные обязанности и не допускался на заседания ОШ. Дзантиев получал указания от министра внутренних дел Российской Федерации и его заместителя Панькова, который прибыл в г. Беслан. Два раза заместитель директора ФСБ России Анисимов просил его проверить ситуацию в двух селах. Дзантиев знал к вечеру 1 сентября из списков, составленных местной милицией, что количество заложников было не менее 700 человек. Он не знал, откуда взялась цифра 354. Свидетель не имел информации о применении тяжелого вооружения во время штурма, кроме того, что после 3 сентября ряд пустых труб от огнеметов «Шмель» был найден на близлежащих крышах (т. 3, л.д. 1371 — 1394).

(iv) Дзугаев

  1. В ноябре 2005 года суд допросил Дзугаева (т. 3, л.д. 1430 — 1445). В период, относящийся к обстоятельствам дела, Дзугаев являлся руководителем информационно-аналитического отдела Администрации президента Республики Северная Осетия — Алания. Он сказал, что прибыл в г. Беслан 1 сентября 2004 г., примерно в 10.00. Он получил от Дзасохова и Андреева указание поддерживать связь с прессой. Он не был осведомлен о работе, составе и стратегии ОШ. Дзугаеву был задан ряд вопросов о 354 заложниках, количестве, которое он последовательно сообщал прессе 1 — 3 сентября. Он пояснил, что данную информацию он получил от Андреева, который сослался на отсутствие точных списков. Он каждый раз подчеркивал, что эта информация носит предварительный характер.

(v) Андреев

  1. Андреев, который в период, относящийся к обстоятельствам дела, являлся руководителем Управления ФСБ России по Республике Северная Осетия — Алания и начальником ОШ, был допрошен в суде в декабре 2005 года (т. 3 — 4, л.д. 1487 — 1523). Он дал подробные показания о своих действиях и работе ОШ в период кризиса. По его словам, 2 сентября до 14.00 руководство операцией ни на кого не было официально возложено, но неофициально все ответственные лица — члены группы оперативного управления выполняли свои задачи под началом Дзасохова и его самого. Андреев сообщил, что по состоянию на 2 сентября ОШ включал семь должностных лиц: его самого в качестве начальника, Цыбаня в качестве его заместителя, Дзгоева, Гончарова, министра образования Республики Северная Осетия — Алания Левитскую и Васильева с государственного телеканала.
  2. Проничев, заместитель директора ФСБ России, содействовал ОШ в качестве частного лица, но не играл какой-либо официальной роли. Андреев сослался на Закон о борьбе с терроризмом, который устанавливал план действий в случае выдвижения лицами, захватившими заложников, политических требований. Этот же закон исключал политические вопросы из возможных тем переговоров. Он полагал, что основной целью террористов было возобновление осетино-ингушского национального конфликта, который представлял собой реальную угрозу. С первых часов кризиса работа осуществлялась в тесном сотрудничестве с руководителем Управления ФСБ России по Республике Ингушетия.
  3. Андреев перечислил безуспешные попытки властей вести переговоры с террористами: их мобильный телефон был первоначально выключен, а школьный телефон отсоединен. Террористы часто прерывали контакты и говорили, что перезвонят. ОШ привлек профессионального переговорщика, который являлся сотрудником ФСБ России. Террористы вели себя агрессивно и враждебно, отказывались обсуждать какие-либо предложения, пока не прибудут в г. Беслан четверо указанных ими лиц. Андреев настаивал на том, что президента Республики Ингушетия Зязикова не могли найти, тогда как трое других лиц находились в контакте с ОШ (Аслаханов разговаривал с террористами по телефону и прибыл в г. Беслан днем 3 сентября). ОШ предложил двум влиятельным лицам ингушской национальности — Аушеву и Гуцериеву — принять участие в переговорах. Террористы были непреклонны и отказывались рассматривать предложения, направленные на облегчение положения заложников, или возможность получения выкупа и ухода. Письменные требования не выдвигались, а ряд устных политических требований был передан через Аушева. Отвечая на вопросы о количестве заложников, Андреев настаивал на том, что точных списков более чем из 354 имен не существовало, а ОШ не хотел распространять недостоверную информацию. Отвечая на вопросы потерпевших, он повторил, что террористы в ходе переговоров не упоминали количество заложников, и что, по его мнению, они не были особенно заинтересованы в объявлении числа заложников. Свидетель сообщил, что вечером 2 сентября Гуцериев разговаривал с Закаевым в г. Лондоне, и последний обещал установить контакт с Масхадовым. Однако прямой связи с Масхадовым установлено не было.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code