Решение ЕСПЧ от 09.06.2015 «По вопросу приемлемости жалобы N 26562/07 дело «Эмма Тагаева и другие (Emma Tagaeva and Others) против Российской Федерации и шесть других жалоб» Часть 3

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

  1. В июле 2007 года заявители написали директору ФСБ России и сослались на встречу с заместителем Генерального прокурора, ответственного за дело, который сообщил им, что соответствующие видео- и аудиоматериалы не могут быть найдены. В декабре 2006 года государственное телевидение показало фильм «Последняя командировка», содержавший видео- и аудиоматериалы специальных сил в г. Беслане 1 — 3 сентября 2004 г. Они просили о передаче этих материалов в Генеральную прокуратуру Российской Федерации. Они также просили о допросе представителей специальных сил в рамках расследования. В сентябре 2007 года ФСБ России уведомила заявителей о том, что такие действия могут быть выполнены по запросам прокуратуры и в соответствии с законодательством.

(f) Информация об экспертизах примененного оружия и боеприпасов, взрывчатки, пожарной и баллистической экспертиз

  1. Материалы дела содержат ряд документов по поводу использования оружия и боеприпасов разными государственными органами, некоторые из них цитировались в других документах (см. ниже). Следствие назначило десятки различных экспертиз. Потерпевшие обжаловали определенные процессуальные действия, связанные с назначением некоторых экспертиз, и жаловались на то, что им не было разрешено их копировать, и они могли ознакомиться с ними в прокуратуре в течение короткого времени. Эти заключения были предоставлены Европейскому Суду властями Российской Федерации, наиболее существенные кратко изложены ниже.
  2. Десятки свидетельских показаний были получены следствием в период с сентября 2004 года по август 2007 года от военнослужащих и сотрудников милиции, МЧС, пожарных, членов ОШ. В данных показаниях последовательно и подробно отрицалось использование гранатометов, огнеметов и танковых орудий до 18.00 3 сентября 2004 г.
  3. Согласно документу от 9 сентября 2004 г. (акт N 3) одна войсковая часть Министерства обороны, развернутая в г. Беслане, израсходовала примерно 6 500 патронов автоматов и пулеметов (5,45 и 7,62 мм), 340 трассирующих пуль (5,45 мм Т), 450 бронебойных и зажигательных патронов (14,5 мм БЗТ и Б-32) и 10 ручных гранат (РГД-5).

(i) Пожаротехническая экспертиза от 22 декабря 2005 г.

  1. 22 декабря 2005 г. Российский федеральный центр судебной экспертизы <1> представил заключение пожаротехнической судебной экспертизы N 2576/17, 320-328/18-17. Объемистое заключение состояло из 217 страниц и 60 страниц таблиц и фотографий. Заключение содержало обзор имеющихся доказательств, включая извлечения из свидетельских показаний, экспертных заключений, информацию об использованном оружии и боеприпасах, исследование строительных материалов, обзор имеющихся фото- и видеоматериалов.

———————————

<1> Точнее, Федеральное бюджетное учреждение «Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации» (примеч. редактора).

 

  1. В частности, в заключении цитировался «объединенный акт» от 10 сентября 2004 г. об использованном военнослужащими оружии и боеприпасах, которые включали примерно 7 000 патронов для автоматического оружия и пулеметов (5,45 мм ПС, 7,62 мм ЛПС), 2 160 трассирующих пуль (5,45 мм Т), 10 разовых противотанковых гранат (РПГ-26), 18 разовых противотанковых гранатомета (ПГ-7ВЛ), восемь осколочных снарядов для танка калибра 125 мм (125 мм ОФ) и 90 дымовых гранат (81 мм ЗД6) (страница 128 заключения). То же заключение содержало ссылку на экспертизы частей использованных огнеметов РПО-А «Шмель» (не менее пяти) и список шести пустых контейнеров РПО-А «Шмель», собранных членами парламентской комиссии, с указанием их серийных номеров (серия 3-02, N 109 — 113 и 116) (см. § 409 настоящего Решения). В нем также упоминался документ, датированный 25 сентября 2004 г. и подписанный подполковником В. из 58-й армии. В документе отмечалось, что подразделения ФСБ России получили с военного склада семь огнеметов РПО-А с указанием их серийных номеров (серия 4-96, N 945 — 948, 486 — 488). После операции два огнемета с упомянутыми номерами и еще один с другим номером (серия 1-0, N 12) были возвращены на склад. 25 сентября 2004 г. подполковник В. из 58-й армии был допрошен и сообщил, что он получил обратно пять огнеметов (серия 4-96, N 947, 948, 486, 487 и 488), а также еще один с другим номером, который не выдавался с этого склада (серия 1-03, N 12). Майор Ц. из группы ФСБ России «Вымпел» пояснил, что остальные были использованы (страницы 129 — 130 заключения).
  2. В заключении также упоминались свидетельские показания полковника К., который сообщил, что он руководил группой офицеров, принимавших участие в штурме школьного здания. Группа использовала РПГ-26 и РПО-А, но не в помещении, где находились заложники (страница 131 заключения). Свидетель М. К., который являлся членом штурмовой группы, пояснил 23 ноября 2004 г., что он применял РПГ-26 и РПО-А по «вражеским огневым точкам, определенным заранее и выявленным в ходе штурма». Огневые точки, определенные заранее, были расположены в окне чердака и в третьем окне второго этажа основного здания. В это время заложники там отсутствовали. Во второй раз огнемет использовался около полуночи по группе террористов в ремесленных классах на первом этаже. В данный период остальная часть здания находилась под полным контролем сил безопасности, и сотрудники МЧС заканчивали вынос тел из спортивного зала (страница 183 заключения). В заключении также упоминались протоколы двух экспериментов, проведенных 13 октября 2005 г., в рамках которых по заброшенным зданиям стреляли из огнеметов РПО-А, в результате чего здания были разрушены, но пожара не возникло (страница 183 заключения). В заключении делался следующий вывод об использовании огнеметов (страницы 185 и 217 заключения):

«…РПО-А «Шмель» использовались во время специальной операции по освобождению заложников. Уголовное дело N 20/849 не содержит материалов для вывода о том, что огнеметы РПО-А «Шмель» использовались на крыше и в структуре спортивного зала школы N 1. Применение огнемета РПО-А «Шмель» на крыше спортивного зала не могло повлечь воспламенение его деревянных частей…».

  1. Что касается первых взрывов, в заключении содержался вывод о том, что взрывы в спортивном зале, произошедшие в течение нескольких секунд 3 сентября 2004 г., после 13.05, были вызваны СВУ, закрепленным в баскетбольном кольце у западной стены (эквивалентным примерно 1,2 — 1,3 кг ТНТ) и расположенным на стуле примерно в 0,5 м от северной стены под окном (и эквивалентным 5,2 кг ТНТ). Оба СВУ были заполнены множественными небольшими металлическими объектами. Третий взрыв был вызван СВУ, находившимся под баскетбольным кольцом на северной стене, его металлическая начинка просто выпала на пол, произошел взрыв небольшого количества взрывчатки (эквивалентного примерно 100 г ТНТ) в результате воздействия высокой температуры (см. страницы 170 — 173 заключения).
  2. Эксперты полагали и признали «вероятной» гипотезу о том, что пожар в спортивном зале начался в результате применения бронебойных и зажигательных зарядов, которые могли быть использованы террористами (страница 185 заключения). Что касается места, где начался пожар, проанализировав масштаб и степень повреждений различных структур спортивного зала, эксперты заключили, что оно, скорее всего, находилось в чердачной зоне, расположенной примерно над баскетбольным кольцом в северной части помещения, пол загорелся только тогда, когда горящие части потолка и крыши упали вниз. Повреждения, вызванные пожаром, и взрывы помешали подробному изучению ряда мест, где начался пожар, установлению его точной причины и распространения по зданию (страницы 215 — 217 заключения).

(ii) Экспертное заключение N 4-106

  1. 30 декабря 2005 г. Институт криминалистики ФСБ России представил экспертное заключение N 4/106. Заключение сосредоточилось на исследовании СВУ, использованного террористами в спортивном зале. В нем сделан вывод о том, что террористы разместили в спортивном зале не менее 16 СВУ, соединенных в единую цепь электрическими проводами и детонаторами. 3 сентября не менее трех СВУ взорвались в северо-западной части спортивного зала: одно — в баскетбольном кольце на западной стене (состояло из противопехотной мины ОЗМ-72, примерно 0,66 кг эквивалента ТНТ), второе — на правом косяке двери, ведущей в спортивный зал на западной стене (шаровидное СВУ, не менее 0,5 кг эквивалента ТНТ), и третье — на подоконнике первого окна северо-западной стены (СВУ в пластиковой бутылке, не менее 1 кг эквивалента ТНТ). Общая мощность взрывов составляла не менее 2 кг эквивалента ТНТ, однако невозможно установить их время и последовательность. Наиболее вероятной причиной взрывов являлось умышленное или неумышленное воздействие на педаль детонатора. Причины, по которым не сработала вся цепь, неясны, но можно предположить, что первые взрывы повредили электрические провода, соединявшие остальные СВУ (страницы 18 — 29 заключения).

(iii) Экспертное заключение N 16/1

  1. 25 октября 2006 г. комплексная криминалистическая экспертиза математического моделирования взрывов была поручена экспертам Федерального государственного унитарного предприятия «Государственного научно-производственное предприятие «Базальт» <1> (далее — ФГУП ГНПП «Базальт») и Центрального научно-исследовательского испытательного института им. Карбышева Министерства обороны Российской Федерации. Заявители утверждали, что данный документ в его полном объеме был недоступен им до обмена объяснениями сторон в 2012 году.

———————————

<1> В настоящее время это Акционерное общество «Научно-производственное объединение «Базальт» (АО «НПО «Базальт») (примеч. редактора).

 

  1. В январе 2007 года Тагаева обратилась в прокуратуру с требованием об отстранении экспертов ФГУП ГНПП «Базальт», поскольку они находились в административном подчинении Министерства обороны Российской Федерации. Ее обращение было отклонено 30 января 2007 г., поскольку субъективная пристрастность не могла быть установлена, и объективно Министерство обороны Российской Федерации не являлось стороной уголовного разбирательства.
  2. Экспертное заключение N 16/1 было представлено 14 сентября 2007 г. и содержало более 300 страниц в сопровождении подробных схем и фотографий. По-видимому, оно опровергало сомнения, выраженные, в частности, членом следственного комитета Государственной Думы и известным специалистом в области взрывного дела Савельевым по поводу внешних причин первых двух взрывов в спортивном зале (см. §§ 406, 408, 410 настоящего Решения). Выводы заключения N 16/1 содержатся на страницах 264 — 273. Они могут быть кратко изложены следующим образом: первый взрыв явился результатом детонации большого СВУ, от 3 до 6 кг эквивалента ТНТ. Взрыв не был связан с электрическими проводами и детонатором, а был вызван, по-видимому, неосторожным обращением с устройством террористами, которые его охраняли. Это СВУ взорвалось в северо-восточной части спортивного зала, в месте, расположенном в 1 м от северной стены и в 5 м от восточной стены. Второй взрыв произошел примерно через 20 с и был вызван одновременной детонацией нескольких (от пяти до 10) меньших СВУ в северо-восточной части зала, и этот взрыв наиболее вероятно был вызван умышленным или неумышленным использованием педали детонатора одним из террористов. Он не мог быть вызван кумулятивным зарядом, выпущенным снаружи. В заключении также содержался вывод о том, что из всех зафиксированных повреждений стен спортивного зала только два были вызваны термобарическим зарядом или кумулятивным зарядом, выпущенным снаружи. Эти снаряды не могли быть выпущены с крыш домов N 37, 39 или 41 по Школьному переулку (как предполагали некоторые эксперты). Ущерб, причиненный южному крылу школы, мог быть вызван применением различного оружия и взрывчатки, включая танковую пушку, огнеметы и гранатометы, однако масштабы разрушения исключали подробную реконструкцию событий. В заключении исключался как невозможный запуск термобарического заряда с вертолета и отмечалось, что он мог повлечь разрушение вертолета и гибель экипажа. Наконец, в заключении перечислялись следующие виды оружия, использованного участниками контртеррористической операции, реконструированные на основе видеоматериалов и документов, содержавшихся в уголовном деле N 20/849:

«- переносные гранатометы РПГ-7В и их модификации с противотанковыми зарядами ПГ-ВЛ, ПГ-7ВМ, ПГ-7ВС, осколочная боеголовка ОГ-7В;

— одноразовые реактивные противотанковые гранаты РПГ-26, РПГ-27;

— реактивные штурмовые гранаты РШГ-1 с термобарической боевой частью;

— огнеметы РПО-А «Шмель» с термобарической боевой частью;

— легкие пехотные огнеметы ЛПО-97 с термобарической боевой частью (возможно);

— огнестрельное оружие и переносные гранатометы».

На основании тех же источников в заключении сделан вывод о том, что террористы использовали переносной гранатомет РПГ-7В с противотанковыми зарядами ПГ-7ВЛ, одноразовые реактивные противотанковые гранаты РПГ-26, возможно, гранатомет с термобарической боевой частью, не менее 10 СВУ «бутылочного» типа, не менее двух СВУ, сделанных из противопехотных мин МОН-90, и не менее четырех СВУ, сделанных из противопехотных мин ОЗМ-72, а также огнестрельное оружие и переносные гранатометы (страницы 263 — 273 заключения).

  1. В дополнение к этому заключению 14 октября 2007 г. экспертная лаборатория Министерства внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания исследовала следы взрыва на южных стенах спортивного зала и подтвердила вышеупомянутые выводы о возможной траектории зарядов, выпущенных со второго этажа южного крыла школы, и о том, что эти выстрелы не могли быть произведены из домов N 37, 39, 41 или с крыши гаража (заключение N С-И-63, страница 12).

(iv) Экспертное заключение N 16/2

  1. Экспертное заключение N 16/2 было заказано следствием в апреле 2007 года с целью опровержения версии Савельева относительно причин второго взрыва в спортивном зале, который повлек разрушение участка стены под окном на северной стороне. Экспертиза была окончена 11 декабря 2009 г. (см. § 406 настоящего Решения). Как и экспертиза N 16/1, она проводилась экспертами ФГУП ГНПП «Базальт». Эксперты проверили все возможности, указанные Савельевым, включая использование различных видов гранатометов и огнеметов по такой постройке, и заключили, что их воздействие было несовместимо с повреждениями спортивного зала. Заключение состояло из более чем 130 страниц, и в нем делался вывод, что «происхождение пробоины в северо-западной стене спортивного зала… было связано с детонацией СВУ, эквивалентного примерно 6 кг ТНТ, расположенного на высоте примерно 500 мм над полом, у батареи отопления… Мощность воздействия этого взрыва на стену была усилена почти одновременным взрывом нескольких других СВУ, расположенных в северо-западной части спортивного зала, в отдалении от первого взрыва» (страницы 99 — 100 заключения).

(g) Решение об отказе от привлечения военнослужащих к ответственности

  1. 3 декабря 2004 г. заместитель военного прокурора г. Владикавказа <1> вынес постановление об отказе от привлечения к ответственности неназванных военнослужащих 58-й армии Министерства обороны Российской Федерации и Внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации. В документе указывалось, что следствие установило, что военнослужащие армии и Министерства внутренних дел Российской Федерации использовали автоматическое оружие, гранатометы РПГ-25, огнеметы РПО-А «Шмель» и танки Т-72. Далее в документе описывались обстоятельства осады и штурма в соответствии со свидетельскими показаниями генерала Соболева из 58-й армии. В частности, в документе указывалось, что 1 сентября 2004 г., во время первого заседания ОШ, было решено, что участие Дзасохова в переговорах «нецелесообразно», поскольку существовала угроза его захвата в заложники. Также отмечалось, что, хотя решение очистить район вокруг школы от гражданских лиц и вооруженных «добровольцев» было принято около полудня 1 сентября, оно не было исполнено до 3 сентября. Кроме того, 2 сентября террористы потребовали, чтобы Дзасохов, Зязиков, Аслаханов и Рошаль прибыли для переговоров, но ОШ решил, что подобные переговоры также «нецелесообразны». После первых взрывов в 13.10 террористы открыли огонь по заложникам, убегающим из спортивного зала, после чего военнослужащие во втором периметре безопасности открыли ответный огонь. В 14.00 группа саперов под командованием полковника Набиева прибыла для разминирования спортивного зала, в это же время он вызвал пожарных для тушения огня. Первая пожарная машина прибыла в 14.45 и имела 200 л воды, вторая приехала в 15.45 и стала тушить пожар. В 21.00 штурм здания окончился, поиск и уничтожение террористов продолжались до 0.30 4 сентября 2004 г.

———————————

<1> Так в тексте оригинала. Возможно, имеется в виду Военная прокуратура Владикавказского гарнизона (примеч. редактора).

 

  1. В документе излагались свидетельские показания Цыбаня, который пояснил, что ОШ был официально создан 2 сентября 2004 г., около полудня, под командованием генерала Андреева. ОШ решил, что Дзасохов не может привлекаться к переговорам ввиду угрозы его захвата в заложники.
  2. В документе упоминались свидетельские показания более чем десятка военнослужащих 58-й армии: саперов, командиров танков и БТР. Они утверждали, что танки произвели семь выстрелов вечером 3 сентября 2004 г. и что ни один из них не стрелял по школе в дневное время.
  3. В документе также указывались несколько сотен имен военнослужащих, которые привлекались к участию в периметре безопасности. Их показания кратко излагались следующим образом:

«При охране зоны не отмечались случаи утраты или хищения оружия или боеприпасов, террористы не делали попыток пробиться или выбраться. Поскольку командиры отдали приказ не открывать огонь в отсутствие открытого прорыва террористов, огонь не открывался, и применение оружия регулировалось статьей 11 [армейского устава]. Отсутствовали случаи нарушения приказа или несанкционированного применения огнестрельного оружия. Боеприпасы не использовались».

  1. В документе заключалось, что военнослужащие Министерств внутренних дел и обороны Российской Федерации использовали «личное, табельное стрелковое оружие, инженерное оборудование и химическое оружие, предназначенное для нанесения урона живой силе, но оно использовалось в соответствии с (применимыми) законодательными актами и в связи с невозможностью пресечения действий террористов иными средствами. Использование вышеупомянутого оружия повлекло уничтожение или задержание террористов». В документе также указывалось, что расследование не получило информации о том, что применение вышеупомянутого оружия повлекло причинение вреда кому-либо из заложников. Соответственно, отсутствовали данные о совершении преступления.
  2. Постановление от 3 декабря 2004 г. было отменено 12 сентября 2005 г. из-за некоторых технических недостатков. Представляется, что это расследование до сих пор продолжается.

(h) Результаты внутренних проверок и решения о непривлечении к ответственности должностных лиц

(i) Сотрудники МЧС

  1. 29 октября 2004 г. комиссия МЧС по Республике Северная Осетия — Алания провела внутреннюю проверку действий сотрудников МЧС во время кризиса с захватом заложников. Согласно ее выводам пожарные заранее знали о расположении пожарных гидрантов поблизости от школы, но не имели возможности их использовать, поскольку могли быть обстреляны террористами. Поэтому они вначале использовали мобильные цистерны. Ответственные сотрудники составили план доступа пожарных машин к школе, но пожарные не могли обеспечить доступность этих маршрутов — эту работу должен был координировать ОШ на основе этого плана. Невмешательство на начальной стадии было обусловлено указаниями ОШ. Наконец комиссия нашла непрактичным использование более мощных гидравлических пушек ввиду ограниченного выбора мест их размещения, расстояния до источника огня примерно в 60 м и опасности для лиц, находившихся в горящем здании от «горячего пара». Комиссия заключила, что действия сотрудников МЧС были правильными и оправданными.
  2. 10 декабря 2004 г. следователь Управления Генеральной прокуратуры по Северному Кавказу решил не привлекать к уголовной ответственности министра МЧС по Республике Северная Осетия — Алания Дзгоева и его заместителя, начальника пожарной службы Романова по статье 293 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) (преступная халатность). В постановлении упоминались свидетельские показания Романова, Дзгоева и ряда других пожарных и должностных лиц службы. Они подтвердили, что информация о пожаре поступила после первых взрывов, сразу после 13.00, но ОШ разрешил пожарным вмешаться только после 15.20. Они отметили, что семь пожарных машин были готовы принять участие в операции, но маршруты доступа к школе были заняты автомобилями и людьми. Два ближайших пожарных гидранта были недоступны, вначале использовались цистерны для тушения пожара двумя брандспойтами, позднее был сделан контур к ближайшему гидранту. В постановлении обсуждался вопрос о том, могли ли пожарные использовать более мощный брандспойт, но пожарные указывали, что это могло дать желаемый эффект при использовании с расстояния менее 30 м от источника огня, что не могло быть обеспечено ввиду продолжающихся столкновений. Постановление заключило, что ко времени вмешательства пожарных общее руководство операцией принял ОШ во главе с ФСБ России, без разрешения которого не могли быть предприняты какие-либо действия. ФСБ России не разрешала пожарным вмешиваться в течение примерно двух часов ввиду отсутствия специального снаряжения, и, таким образом, они могли получить травмы или погибнуть. При подобных обстоятельствах действия должностных лиц МЧС не содержали элементов, которые могли обусловить вывод о совершении преступления. Неясно, были ли заявители информированы об этом постановлении, и обжаловали ли они его.
  3. В марте 2006 года потерпевшие просили привлечь компетентных должностных лиц, включая Дзасохова, Андреева, Попова и Романова, к ответственности за халатность и сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей, повлекших тяжкие последствия (часть вторая статьи 293 и часть вторая статьи 237 УК РФ). В частности, потерпевшие утверждали, что до террористического акта не были приняты необходимые профилактические меры, ОШ оставался пассивным и не обеспечил проведение значимых переговоров с террористами, в результате бездействия ОШ положение заложников 1 — 3 сентября 2004 г. ухудшилось и ослабило их к моменту штурма, неявка Дзасохова, Зязикова и Аслаханова для переговоров исключила возможность диалога, периметр безопасности вокруг школы не был надлежащим образом обеспечен и что штурмовая операция не была тщательно подготовлена. Потерпевшие также полагали, что военные и силы безопасности действовали без плана и применяли чрезмерное и неизбирательное оружие 3 сентября, после 13.00. В связи с последним утверждением они ссылались на несколько десятков свидетельских показаний, полученных во время судебного процесса по делу Нурпаши Кулаева и указывавших на применение огнеметов, гранатометов, танков и БТР. Они также отмечали, что интервал между началом пожара в спортивном зале и началом операции по его тушению составил полтора часа и что пожарные не были подготовлены, поскольку у них не было воды. В результате десятки заложников, включая детей, в спортивном зале сгорели заживо, так как они были травмированы, контужены, дезориентированы или слишком слабыми, чтобы покинуть его самостоятельно.
  4. 14 марта 2006 г. заместитель Генерального прокурора Российской Федерации отклонил это обращение, установив, что решения должностных лиц следствия были законными и что действия, требуемые потерпевшими, не были необходимыми, поскольку соответствующие факты были установлены другими средствами. 26 июня 2007 г. Промышленный районный суд г. Владикавказа удовлетворил жалобу потерпевших на указанное решение и обязал заместителя Генерального прокурора Российской Федерации подробно рассмотреть обращения потерпевших и дать им мотивированные ответы по каждому их доводу. 15 августа 2007 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания отменил решение районного суда и возвратил дело на новое рассмотрение. 24 августа 2007 г. районный суд подтвердил действительность решения от 14 марта 2006 г. Затем его поддержал Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания 3 октября 2007 г. Последующие ходатайства потерпевших о рассмотрении дела в порядке надзора были отклонены.
  5. Тем временем и параллельно с вышеупомянутым разбирательством 20 апреля 2006 г. руководитель следственной группы, следователь Управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации по Южному федеральному округу решил не возбуждать уголовного дела в соответствии с теми же статьями УК РФ в отношении руководителя и членов ОШ. Следователь установил, что в действиях должностных лиц отсутствовали признаки состава преступления. Он опирался на выводы экспертного заключения N 1 о том, что действия ОШ соответствовали применимому законодательству. Потерпевшие подали жалобу, и 3 апреля 2007 г. Ленинский районный суд г. Владикавказа отменил указанное решение следователя, поскольку экспертное заключение N 1 было признано незаконным. 2 мая 2007 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания отменил решение районного суда и возвратил дело на новое рассмотрение, установив, что оно не основано на всех имеющихся материалах. В новом разбирательстве 6 июня 2007 г. Ленинский районный суд г. Владикавказа отклонил все жалобы и установил, что, хотя экспертное заключение N 1 было признано незаконным, данные, на которые оно опиралось, сохраняли силу и поддерживали сходные заключения. 15 августа 2007 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания оставил это решение без изменения.
  6. Другим постановлением, также датированным 20 апреля 2006 г., тот же следователь решил не возбуждать уголовного дела против первого заместителя министра МЧС по Республике Южная Осетия, руководителя пожарной службы Романова и начальника пожарной службы Правобережного района Харкова. Постановление ссылалось на часть вторую статьи 293 УК РФ (преступная халатность). В постановлении содержались ссылки на свидетельские показания, подтверждавшие, что первая информация о взрывах и пожаре в спортивном зале была получена 3 сентября вскоре после 13.00, а также на тот факт, что Романов несколько раз между 13.20 и 15.20 приказывал пожарным вмешаться, а затем отменял свои приказы в связи с отсутствием разрешения руководителя ОШ. В 15.25 две пожарных машины прибыли к школе с полным запасом воды, которого хватило бы примерно на три — пять минут. Когда она кончилась, были вызваны две другие пожарные машины, позднее вода поступала из пожарного гидранта, поскольку ближайшие гидранты не могли использоваться. Постановление ссылалось на экспертное заключение N 1 и на заключение пожаротехнической экспертизы N 2576/17, 320-328/18-17 (см. §§ 218 и последующие настоящего Решения).

(ii) Должностные лица Министерства здравоохранения Российской Федерации

  1. 30 сентября 2005 г. Министерство здравоохранения Российской Федерации уведомило Генеральную прокуратуру о результатах внутренней проверки действий его сотрудников 1 — 3 сентября. Министерство здравоохранения Российской Федерации признало, что масштаб и обстоятельства этих событий были беспрецедентны даже для самого опытного персонала и что ситуация «усугублялась отсутствием достоверной информации о количестве заложников, непредсказуемостью событий и трудностями прогнозирования видов травм». В документе отмечалось, что ситуация на месте полевого педиатрического госпиталя, развернутого в г. Беслане 2 сентября 2004 г., осложнялась присутствием большого количества местных жителей, которые «периодически превращались в толпу, проявляющую признаки эмоционально-психической нестабильности». Работа мобильной группы психологов способствовала снижению напряжения и созданию условий, необходимых для оказания правовой помощи. Общий вклад Центра «Защита» <1> характеризовался как важный и доказал свою значимость.

———————————

<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, имеется в виду называющееся в настоящее время Федеральное государственное бюджетное учреждение «Всероссийский центр медицины катастроф «Защита» Министерства здравоохранения Российской Федерации (примеч. редактора).

 

  1. Власти Российской Федерации в своих объяснениях от сентября 2013 года кратко изложили документы дела N 20/849 по поводу работы медицинского персонала следующим образом.
  2. 1 сентября 2004 г. Министерство здравоохранения Российской Федерации создало координационный штаб, объединяющий силы местных и федеральных министерств здравоохранения, МЧС, Центра «Защита» и центра судебной экспертизы. К вечеру 1 сентября были созданы специальные подразделения психологической помощи родственникам. Был принят ряд других экстренных мер, таких как дежурства медицинского персонала в ряде местных больниц, подготовка необходимого оборудования и материалов, включая кровь для переливания, обеспечение готовности отделений интенсивной терапии и хирургии.
  3. 2 сентября в г. Беслане был создан полевой педиатрический госпиталь. «Федеральный и местный штаб» разработали маршруты доступа к школе и эвакуации, проинструктировали водителей, медицинский и парамедицинский персонал.
  4. 3 сентября в г. Беслане был создан дополнительный госпиталь, оборудованный для проведения срочных хирургических операций и оказания других видов экстренной помощи. Были приняты меры для оказания помощи большому количеству травмированных лиц. В различных больницах региона были зарезервированы 1 300 мест. До и после штурма прибыли медицинские группы из других регионов, включая высококвалифицированных врачей из г. Москвы.
  5. Таким образом, к моменту первых взрывов в г. Беслане находились свыше 200 врачей, 307 медиков, 70 машин «скорой помощи». Они составили 94 мобильные медицинские бригады, включая 14 резервные.
  6. 3 сентября 2004 г., с 13.15 до 18.30, 556 раненых, из них 311 детей были доставлены в местные больницы. К 19.00 в тот же день все пациенты были помещены в больницы городов Беслана и Владикавказа, были сделаны 47 срочных операций.
  7. Более чем тысяче человек была оказана психологическая помощь.
  8. С 4 сентября 2004 г. специальные медицинские бригады посещали семьи на дому, помогая тем заложникам и членам их семей, которые находились дома. С 5 по 15 сентября более 200 пациентов (включая 137 детей) были направлены в г. Москву специальными рейсами.
  9. В общей сложности с 3 сентября по 16 декабря 2004 г. примерно 800 пациентов получили медицинскую помощь. В школе погибли 305 человек, 26 умерли в больницах. К 16 декабря 2004 г. 26 человек (из них семеро детей) продолжали получать медицинскую помощь в больницах, остальные были выписаны. Республика Северная Осетия — Алания получила 26 тонн медицинского оборудования и запасов в связи с захватом заложников.

(iii) Другие должностные лица и члены ОШ

  1. В мае 2007 года заявители обратились в Управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации по Южному федеральному округу по поводу привлечения министра внутренних дел по Республике Северная Осетия — Алания Дзантиева к ответственности за халатность. 1 июня 2007 г. это обращение было отклонено. Рассмотрев жалобу потерпевших, 18 февраля 2008 г. Промышленный районный суд г. Владикавказа, а 27 марта 2008 г. Верховный суд Северной Осетии оставили решение без изменения.
  2. В июле 2007 года заявители обратились в прокуратуру с просьбой дать «оценку» действий руководителей Республики Северная Осетия — Алания, которые не предотвратили террористический акт, не уведомили население об угрозе и не обеспечили надлежащий периметр безопасности вокруг школы, а также просили проверить законность их действий в качестве членов ОШ, который санкционировал применение неизбирательных видов оружия и не обеспечил быстрое тушение пожара. Заявители сослались на информацию, содержавшуюся в докладе Федеральному собранию (см. §§ 398 и последующие настоящего Решения), а также требовали допросить данных должностных лиц и потерпевших. 2 августа 2007 г. это обращение было частично отклонено следователем, который решил, что вопросы, затронутые потерпевшими, являлись предметом продолжающегося уголовного расследования.

(i) Установление причин смерти и травм

  1. На основе медицинских и экспертных документов были установлены причины смерти 215 человек, точные причины смерти 116 человек не могли быть установлены вследствие обширных посмертных ожогов. Что касается травм, 79 человек получили огнестрельные ранения, 91 — осколочные, 302 — пострадали от последствий взрывов, 10 — испытали потрясения, 83 — получили переломы костей и ушибы, 36 — получили термические травмы и 109 — перенесли психологические и неврологические расстройства.
  2. Следствие заключило, что смерть и травмы потерпевших не были связаны с действиями или бездействием представителей государства, включая использование огнестрельного оружия.
  3. Заявители в своих многочисленных жалобах подчеркивали, что экспертизы проводились без извлечения из тел пуль, осколков и других предметов. Они также отмечали, что экспертизы многих тел вообще не установили причины смерти из-за обширных ожогов.

(j) Обращения и жалобы потерпевших

  1. В ходе внутригосударственного разбирательства потерпевшие подали несколько сот обращений в прокуратуру по поводу производства различных процессуальных действий. Они обжаловали результаты большинства этих обращений в районные суды. Копии большинства обращений и жалобы, а также ответов властей предоставлены в Европейский Суд или описаны заявителями в их объяснениях.
  2. Так, в июле 2006 года потерпевшие просили следователя, ответственного за дело, установить, кто принял решение о недопуске к переговорам четырех человек, требуемых террористами, провести очные ставки между гражданскими и милицейскими свидетелями, с одной стороны, и военнослужащими, с другой стороны, чтобы выяснить вопрос о применении танков и огнеметов в течение 3 сентября 2004 г. Следователь 24 июля 2006 г. отклонил обращение и указал, что решение о применении оружия принималось ОШ, следствие также не нашло целесообразным проводить очные ставки.
  3. В январе 2007 года заявители просили следователя выяснить следующие вопросы: кто принял решение о неучастии в переговорах четырех человек, требуемых террористами, кто санкционировал применение танков и огнеметов во время штурма? 30 января 2007 г. следователь удовлетворил обращение и сообщил заявителям, что их будут информировать о результатах следствия.
  4. В августе 2007 года заявители просили следствие выяснить количество заложников, которое сообщалось ОШ ФСБ России, Министерству внутренних дел Российской Федерации и Президенту Российской Федерации каждый день кризиса, и допросить соответствующих должностных лиц. 14 августа 2007 г. это обращение было удовлетворено.
  5. В ноябре 2007 года со ссылкой на результаты судебных экспертиз и свидетельские показания, полученные во время судебного процесса по делу Нурпаши Кулаева (см. §§ 269 и последующие настоящего Решения), потерпевшие утверждали, что тела 116 человек были серьезно повреждены, и это делало невозможным установление причин смерти в большинстве случаев. Однако несколько судебно-медицинских экспертиз указали обширные ожоги в качестве причины смерти. Потерпевшие пытались выяснить, кто распорядился задержать вмешательство пожарных в спортивном зале, и были ли они надлежащим образом экипированы по прибытии. 16 ноября 2007 г. следователь отклонил обращение о выдвижении обвинений против нескольких должностных лиц, сославшись на то, что следствие продолжается.
  6. По ходатайству потерпевших 23 ноября 2007 г. следователь приобщил к материалам дела протоколы судебного процесса сотрудников Правобережного и Малгобекского РОВД.
  7. В декабре 2007 года следователь удовлетворил обращения потерпевших на основании информации, полученной во время судебного процесса по делу Нурпаши Кулаева, о допросе ряда высокопоставленных лиц о мерах, принятых в августе 2004 года для предотвращения террористического акта с целью выяснения масштабов привлечения местной милиции к обеспечению безопасности проезда Дзасохова утром 1 сентября и установления того, как ОШ определил цифру в 354 заложника, которая была объявлена во время кризиса. Следователь также удовлетворил обращение потерпевших о допросе генерала Тихонова, начальника центра специальных сил ФСБ России, с целью выяснения подробностей применения неизбирательного оружия для обстрела школы.
  8. 10 мая 2007 г. Промышленный районный суд г. Владикавказа рассмотрел по просьбе заявителей примерно 120 обращений, поданных ими следователю с декабря 2005 года по март 2007 года, результаты которых они считали неудовлетворительными. Жалобы в основном касались следующих пунктов: попытки заявителей получить дополнительные данные о точной причине смерти и травмирования их родственников, информацию о причине первых трех взрывов в спортивном зале, подробности участия различных военных и специальных подразделений в штурме, информацию о типах и результатах исследования оружия, найденного в школе, данные о действиях ОШ, информацию о действиях пожарных сразу после первых взрывов, пределы ответственности должностных лиц за исход кризиса и требования потерпевших об ознакомлении с различными документами дела. Жалоба заявителей была полностью отклонена, и районный суд нашел, что следователи действовали законно и в пределах своего профессионального усмотрения. Суд также отметил, что разбирательство еще продолжалось. Заявители обжаловали решение, но 13 июня 2007 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания поддержал решение от 10 мая 2007 г.
  9. 23 октября 2007 г. Промышленный районный суд г. Владикавказа отклонил жалобу потерпевших по поводу решений следователей относительно их семи обращений об установлении причин первых взрывов и происхождения огнестрельного оружия, вызвавшего гибель и травмирование заложников, получении сведений о контактах с террористами, об установлении лица, распорядившегося о применении танков, БТР, огнеметов и гранатометов, и установлении причин обугливания 116 трупов. Суд также отклонил жалобу потерпевших по поводу предполагаемой неэффективности и задержек со стороны прокуратуры. 8 февраля 2008 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания поддержал это решение.
  10. 10 января 2008 г. Промышленный районный суд г. Владикавказа отклонил еще одну жалобу потерпевших в связи с пятью обращениями к следователю. Эти обращения касались доступа потерпевших к экспертному заключению о взрывах, баллистической экспертизе и документам о существовании реальной угрозы террористического акта до 1 сентября. Районный суд со ссылкой на часть третью статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) заключил, что ограничения доступа потерпевших к документам были оправданы. Остальные действия следствия также были признаны законными. Это решение было оставлено без изменения после рассмотрения жалобы 27 февраля 2008 г.
  11. Согласно решению Промышленного районного суда г. Владикавказа от 13 марта 2008 г. 62 потерпевших и их представители жаловались в Генеральную прокуратуру Российской Федерации и суд на решения следователей об отклонении 12 обращений, поданных ими с декабря 2007 года по январь 2008 года. Эти обращения касались следующих вопросов: установления точных причин смерти потерпевших при неполноте заключений вскрытия, выяснения того, были ли тела обуглены до или после смерти, объяснения шестерым потерпевшим того, почему выводы по поводу смерти их родственников были основаны на внешнем осмотре без проведения экспертиз, установление причинной связи между использованием огнеметов, гранатометов, танков и БТР во время штурма и смертью заложников, обеспечения дополнительного допроса сотрудников Малгобекского РОВД и военнослужащих войсковой части, дислоцированной в Малгобекском районе, по поводу предотвращения террористического акта, выяснения причин назначения Андреева руководителем ОШ 2 сентября 2004 г. и получения полного доступа к материалам дела и копиям комплексного экспертного заключения (включая математический расчет взрывов, баллистические и взрывотехнические исследования). Потерпевшие также утверждали, что они не получали своевременных ответов на свои обращения и запросы, что расследование затянулось и не отличалось объективностью и, в частности, что они не имели доступа к наиболее важным документам дела. Промышленный районный суд г. Владикавказа отклонил все обращения, установив, что требования потерпевших по возможности удовлетворялись следствием или не были основаны на действующем законодательстве. 23 апреля 2008 г. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания, рассмотрев жалобу потерпевших, оставил решение без изменения.
  12. 10 декабря 2008 г. Промышленный районный суд г. Владикавказа отклонил еще одну жалобу, поданную группой потерпевших на решения, вынесенные по их обращениям к следователям. Одиннадцать обращений, поданных с февраля по сентябрь 2008 года, касались доступа потерпевших к результатам баллистических экспертиз и записям переговоров с террористами, с требованием о получении копий некоторых документов дела и постановлений о назначении экспертиз. Потерпевшие также утверждали, что следствие без необходимости было затянуто, важные меры откладывались, что, в свою очередь, могло повлечь утрату доказательств и уменьшение эффективности судебного рассмотрения. Потерпевшие просили признать действия следователей незаконными, поскольку они не проводили эффективного расследования, отказались допустить потерпевших к ознакомлению с материалами дела и не установили степень ответственности должностных лиц. Суд решил, что некоторые документы, затребованные потерпевшими, являлись секретными, а доступ к другим регулировался частью третьей статьи 161 УПК РФ. Верховный суд Республики Северная Осетия — Алания оставил решение районного суда без изменения 11 февраля 2009 г.

268. Последующие попытки потерпевших добиться пересмотра этих решений в порядке надзора оказались безрезультатными.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code