Постановление ЕСПЧ от 16.06.2015 «Дело «Компания «Делфи АС» (Delfi AS) против Эстонии» (жалоба N 64569/09) Часть 6

1   2   3   4   5   6   7

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО БОЛЬШАЯ ПАЛАТА ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА

постановила, что по делу властями государства-ответчика не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции (вынесено 15 голосами «за» и двумя — «против»).

Совершено на английском и французском языках, оглашено на публичном слушании дела 16 июня 2015 г. во Дворце прав человека (г. Страсбург).

Председатель Большой Палаты Суда
Дин ШПИЛЬМАНН
Заместитель Секретаря Большой Палаты Суда
Йохан КАЛЛЕВЕРТ

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 Правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие отдельные мнения <1> судей:

———————————

<1> Согласно правилу 74 («Содержание постановления») Регламента Суда по правам человека каждый судья, принимавший участие в рассмотрении дела, имеет право приложить к постановлению Суда свое отдельное мнение, совпадающее с мнением большинства судей, либо отдельное особое мнение, либо просто свое «заявление о несогласии». Совпадающим мнением (concurring opinion) называют мнение, которое совпадает с мнением большинства судей по существу дела, но расходится в вопросах его обоснования; особым мнением (dissenting opinion) называют мнение, которое не совпадает с мнением большинства судей (примеч. редактора).

 

(a) совместное совпадающее мнение судей Г. Раймонди, И. Каракаша, В.Э. де Гаэтано и Й.Ф. Кьельбро;

(b) совпадающее мнение судьи Б.М. Цупанчича;

(c) совместное особое мнение судей А. Шайо и Н. Цоцория.

 

СОВМЕСТНОЕ СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ Г. РАЙМОНДИ, И. КАРАКАША, В.Э. ДЕ ГАЭТАНО И Й.Ф. КЬЕЛЬБРО

 

  1. Мы согласны с тем, что по делу властями государства-ответчика не было допущено нарушения статьи 10 Конвенции. Однако мы хотели бы разъяснить свою позицию по двум вопросам: (1) о толковании, которое Европейский Суд дал решению Государственного суда Эстонии, и (2) по поводу принципов, на основе которых Европейский Суд оценивал жалобу.
  2. Во-первых, для анализа дела имеет решающее значение толкование, которое Европейский Суд дал решению Государственного суда Эстонии (см. §§ 153 — 154 настоящего Постановления).
  3. При вынесении этого решения Государственный суд Эстонии отметил, в частности, что в силу обязательства избегать причинения вреда компания «Делфи АС» должна была «предотвратить опубликование комментариев явно противоправного содержания». Далее Государственный суд постановил, что после опубликования этих комментариев компания «Делфи АС» «не удалила их с портала по собственной инициативе, хотя она и должна была знать об их противоправном содержании». Государственный суд пришел к выводу, что бездействие компании «Делфи АС» являлось незаконным и что она несет ответственность, так как она «не доказала отсутствия своей вины» (точные цитаты см. в § 31 настоящего Постановления).
  4. Решение Государственного суда Эстонии можно толковать двояко: (1) компания «Делфи АС» несет ответственность, поскольку она не «предотвратила» опубликование противоправных комментариев, при этом ее вина усугубляется тем, что впоследствии она их не «удалила», или (2) компания «Делфи АС» не «предотвратила» опубликование противоправных комментариев, и так как она впоследствии не «удалила» эти комментарии незамедлительно, то несет за них ответственность.
  5. Европейский Суд выбрал второй вариант толкования решения Государственного суда Эстонии, избежав тем самым непростого вопроса о том, можно ли привлечь новостной портал к ответственности за то, что он не «предотвратил» опубликование противоправных пользовательских комментариев. Однако если бы Европейский Суд предпочел первый вариант толкования решения, результат рассмотрения дела мог бы оказаться иным.
  6. Если понимать решение Государственного суда Эстонии в первом значении, это закрепило бы толкование законодательства Эстонии, при котором может возникнуть опасность возложения чрезмерного бремени на такие новостные порталы, как DELFI. Действительно, чтобы избежать ответственности за читательские комментарии к своим статьям, новостному порталу пришлось бы предотвращать опубликование этих комментариев (а кроме того, удалять уже опубликованные). На практике это потребовало бы создать эффективную систему контроля автоматизированными или неавтоматизированными средствами. Другими словами, новостному порталу, возможно, пришлось бы проводить предварительную проверку комментариев, чтобы не допустить опубликования явно противоправных комментариев читателей. Если ответственность новостного портала тесно связана с явно противоправным характером комментариев, а истцу нет необходимости доказывать, что новостной портал знал или должен был знать о том, что комментарии будут или уже были опубликованы на портале, то на практике портал будет обязан допускать, что читатели могут оставить подобные комментарии, а значит, принимать меры, необходимые для предотвращения их опубликования. Практически это потребует проводить предварительную проверку всех комментариев.
  7. На наш взгляд, привлечение новостного портала к ответственности за то, что он не «предотвратил» опубликование пользовательских комментариев, на практике означало бы, что портал должен осуществлять предварительную проверку абсолютно всех пользовательских комментариев с целью избежать ответственности за противоправные комментарии. На практике это может привести к несоразмерному вмешательству в осуществление новостным порталом свободы выражения мнения, которая гарантируется статьей 10 Конвенции.
  8. Во-вторых, Европейскому Суду надо было более четко обозначить ключевые принципы, на основе которых он установил нарушение статьи 10 Конвенции. Вместо этого Европейский Суд не стал в своих рассуждениях выходить за рамки обстоятельств данного конкретного дела, вследствие чего соответствующие принципы придется более четко сформулировать в последующих постановлениях.
  9. Мы полагаем, что Европейский Суд должен был воспользоваться возможностью более ясно обозначить принципы, на основе которых нужно рассматривать дела, подобные настоящему.
  10. Такой новостной портал, как DELFI, призывающий читателей статей оставлять к ним комментарии, которые выставляются на портале на всеобщее обозрение, возьмет на себя «обязанности и ответственность», предусмотренные законодательством Эстонии. Кроме того, из статьи 8 Конвенции следует, что государства-участники обязаны обеспечивать эффективную защиту репутации своих граждан и их чести. Поэтому при толковании статьи 10 Конвенции нельзя приходить к выводу, что она запрещает государствам-участникам обременять обязанностями новостные порталы, аналогичные DELFI, в ситуации, когда они позволяют читателям оставлять комментарии, которые видят все посетители. В определенных обстоятельствах государства-участники даже обязаны это делать для защиты чести и репутации других лиц. Так, государства-участники могут решить, что новостной портал необходимо считать публикующим эти комментарии. Далее они могут предусмотреть возможность привлечения новостных порталов к ответственности за явно противоправные пользовательские комментарии, содержащие, например, оскорбления, угрозы и агрессивные высказывания, с которыми может ознакомиться на портале любой желающий. Однако при осуществлении этого права государства-участники не должны нарушать своих обязанностей по статье 10 Конвенции. Следовательно, внутригосударственное законодательство не должно ограничивать свободу выражения мнения, возлагая на новостные порталы чрезмерное бремя.
  11. На наш взгляд, государства-участники могут привлекать такие новостные порталы, как DELFI, к ответственности за явно противоправные комментарии читателей их статей, содержащие, например, оскорбления, угрозы и агрессивные высказывания, если портал знал или должен был знать, что подобные комментарии будут или уже были на нем опубликованы. В таких ситуациях государства-участники могут привлекать новостной портал к ответственности, если он не принимает неотложных мер, когда ему сообщают о том, что его посетители опубликовали такие комментарии.
  12. При определении того, действительно ли новостной портал знал или должен был знать о том, что на нем могут быть или уже были опубликованы явно противоправные комментарии, следует принимать во внимание все конкретные обстоятельства дела, имеющие отношение к этому вопросу, в том числе характер комментариев, обстоятельства их появления, содержание статьи, к которой они были сделаны, характер новостного портала, где они были опубликованы, история работы этого портала, количество комментариев, которые набрала статья, деятельность портала и количество времени, в течение которого комментарии оставались на портале.
  13. Следовательно, привлечение новостного портала к ответственности за явно противоправные комментарии, содержащие, например, оскорбления, угрозы и агрессивные высказывания, в целом соответствует статье 10 Конвенции. Кроме того, государства-участники могут привлекать новостной портал к ответственности и в тех случаях, если он не принял разумных мер с целью предотвратить опубликование на портале явно противоправных комментариев или удалить их после того, как они уже были опубликованы.
  14. На наш взгляд, в Постановлении Европейского Суда эти ключевые принципы нужно было обозначить более четко.
  15. Учитывая явно противоправный характер комментариев, о которых идет речь в деле, а также то, что они оставались на новостном портале в течение шести недель, прежде чем их удалили, мы не считаем несоразмерным вывод Государственного суда Эстонии о необходимости привлечь компанию «Делфи АС» к ответственности за то, что она «не удалила их с портала по собственной инициативе, хотя должна была знать об их противоправном содержании». Фактически пребывание в неведении относительно явно противоправных комментариев в течение столь длительного времени почти что равносильно сознательному их игнорированию, что не может служить основанием для избежания гражданской ответственности.
  16. Поэтому мы без всяких проблем проголосовали вместе с большинством судей. Однако мы считаем, что Европейский Суд должен был воспользоваться возможностью разъяснить принципы, на основе которых он анализировал жалобу, какими бы неоднозначными не были вопросы, которые поднимает настоящее дело.

 

СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Б.М. ЦУПАНЧИЧА

 

В целом я согласен с результатом рассмотрения настоящего дела. Тем не менее я хотел бы добавить несколько замечаний исторического и просто этического плана.

По сути дело касается защиты физической целостности, то есть личных прав, в Эстонии, а также после вынесения Постановления по этому делу в других европейских странах. На протяжении многих лет личные права подвергались, так сказать, дискриминации по отношению к свободе выражения мнения, особенно по отношению к свободе средств массовой информации. В своем совпадающем мнении по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 1)» (жалоба N 59320/00, ECHR 2004-VI) я писал, что «доктрина личных прав () выводит отношения между людьми на более высокий уровень цивилизованности», и я полагаю, что обстоятельства настоящего дела подтверждают данный вывод.

Проблема заключается в больших различиях между системой общего права, с одной стороны, и континентальной правовой системой, с другой. Понятие «прайвеси» (privacy) в американском праве, например, появилось только благодаря новаторской статье С.Д. Уоррена и Л.Д. Брандейса <1>, которая стала возможной благодаря тому, что он учился в Германии и имел возможность узнать о личных правах из немецкоязычных источников. Понимание частной жизни как права быть оставленным в покое, в частности, права быть оставленным в покое средствами массовой информации, до этого времени было более или менее неизвестно англо-американской правовой системе. В самой этой статье речь идет именно о злоупотреблениях со стороны средств массовой информации. Очевидно, что в то время существовали только печатные средства массовой информации, но судье Брандейсу этого оказалось достаточно, чтобы выразить свое крайнее негодование.

———————————

<1> Samuel D. Warren и Louis D. Brandeis. The Right to Privacy//Harvard Law Review. 1890. N 4(5). P. 193 — 201. Полностью с этой статьей можно ознакомиться по адресу: http://www.jstor.org/stable/1321160?origin=JSTOR-pdf&seq=1#page_scan_tab_contents (по состоянию на 23 марта 2015 г.).

 

С другой стороны, континентальная традиция защиты личных прав восходит к институту римского права actio iniuriarum <1>, который обеспечивает защиту не только от телесных повреждений, но и от морального вреда, причиненного convicium <2>, adtemptata pudicitia <3> и infamatio <4>, <5>. Таким образом, личные права можно считать предшественником и частноправовым эквивалентом прав человека. Так, защита от клеветы и нарушений других личных прав имеет давние и императивные традиции на европейском континенте, в то время как в англо-американском праве неполноценными аналогами понятия «клевета» являются понятия «libel» и «slander».

———————————

<1> Actio iniuriarum (лат.) — в римском праве иск по обвинению в личном оскорблении, иск об обиде (примеч. редактора).

<2> Convicium (лат.) — очернение, оскорбление (примеч. редактора).

<3> Adtemptata pudicitia (лат.) — буквально: «покушение на стыдливость», посягательство на целомудрие женщины или юноши (примеч. редактора).

<4> Infammatio (лат.) — клевета (примеч. редактора).

<5> См.: Gert , Aurelia Colombi Ciacchi, Patrick O’Callaghan (ed.). Personality Rights in European Torts Law//Cambridge University Press, Cambridge. 2010. P. 18, prim. 51.

 

Как писал Жан-Кристоф Сен-Поль:

«Les droits de la  constituent l’ensemble des  juridiques portant sur des  moraux (, vie , honneur) et le corps humain ou les moyens de leur  (correspondances, domicile, image),  par des personnes juridiques (physiques ou morales) et qui sont  par des actions en justice civiles (cessation du trouble,  des ) et .

Au carrefour du droit civil (personnes, contrats, biens), du droit  et des droits de l’homme, et aussi des  civile et , la  fait l’objet d’une jurisprudence foisonnante, en droit interne et en droit ,  sur des sources  nationales (Code civil, Code , Loi informatique et , Loi relative  la  de la presse) et internationales (CESDH, PIDCP, DUDH, Charte des droits fondamentaux), qui  une balance juridictionnelle entre la protection de la personne et d’autres valeurs telles que la  d’expression ou les  de la preuve» <6>.

———————————

<6> См.: Jean-Christophe Saint-Paul (ed.). Droits de la ., 2013: http://boutique.lexisnexis.fr/jcshop3/355401/fiche_produit.htm (по состоянию на 23 марта 2015 г.). На французском языке в тексте оригинала. Перевод:

«Личные права представляют собой совокупность юридических прерогатив, касающихся неимущественных интересов (индивидуальность, частная жизнь, честь) и человеческого тела или средств их реализации (переписка, жилище, изображение), которые осуществляются субъектами права (физическими или юридическими лицами) и подлежат правовой защите в порядке гражданского судопроизводства (прекращение нарушения, компенсация ущерба) и уголовного судопроизводства.

Расположенный на стыке гражданского права (лица, договоры, имущество), уголовного права и права в области защиты прав человека, а также гражданского процессуального и уголовно-процессуального права, этот вопрос поднимался в многочисленных решениях национальных и европейских судов, опирающихся на различные источники национального права (Гражданский кодекс, Уголовный кодекс, Закон «Об обработке данных и гражданских свободах», Закон «О свободе прессы») и международного права (ЕКПЧ, МПГПП, ВДПЧ, Хартия основных прав), посредством которых суды обеспечивают равновесие между защитой личности и других ценностей, например свободы выражения мнения или требований доказанности вины».

 

В Германии сложилась следующая ситуация:

«Общие личные права с 1954 года признаны в прецедентной практике Верховного федерального суда ФРГ (Bundesgerichtshof) как основные права, гарантированные нормами конституционного права (статьями 1 и 2 Основного закона (ФРГ)), и в то же время как «иные права», охраняемые нормами гражданского права: пунктом 1 статьи 823 Германского гражданского уложения (ГГУ) [неизменная судебная практика начиная со Сборника решений Верховного федерального суда ФРГ по гражданским делам (BGHZ)], N 13, 334, 338…). Она гарантирует по отношению ко всему миру защиту человеческого достоинства и право свободно развивать свою личность. Особыми формами выражения общих личных прав являются право человека на свое изображение [статья 22 и последующие статьи Закона «Об авторском праве на произведения изобразительного искусства и фотографии» (KUG)] и право человека на свое имя (статья 12 ГГУ). Они гарантируют защиту индивидуальности в регулируемой ими области» <7>.

———————————

<7> См. решение Верховного федерального суда Германии по делу Марлен Дитрих, Сборник решений Верховного федерального суда Германии (BGH) 1 ZR 49/97, опубликованное в разделе переводов иностранных нормативно-правовых актов сайта Института межгосударственного права (Institute for Transnational Law) при юридическом факультете Техасского университета (Texas University School of Law) (на англ. языке) (примеч. редактора): http://www.utexas.edu/law/academics/centers/transnational/work_new/german/case.php?id=726 (по состоянию на 23 марта 2015 г.).

 

Таким образом, едва ли не сложно поверить в то, что эта частноправовая параллель с более четко выраженной защитой личных прав в конституционном и международном праве не только часто упускается из виду, но и нередко вытесняется противоположными соображениями.

Кроме того, на мой взгляд, разрешать интернет-порталу или средству массовой информации любого другого типа публиковать какие бы то ни было анонимные комментарии совершенно недопустимо. По-видимому, мы забыли, что еще не так давно вопрос об опубликовании «письма в редакцию» даже не ставился, пока личность автора письма не проверялась дважды. Государство-ответчик утверждает (см. § 90 настоящего Постановления), что крупнейший международный новостной портал не разрешает оставлять комментарии анонимным (то есть незарегистрированным) пользователям, и ссылается на мнение, согласно которому анонимность постепенно сходит на нет. В то же время анонимные комментарии становятся все более оскорбительными по сравнению с комментариями зарегистрированных пользователей, а хлесткие комментарии привлекают больше читателей. Государство-ответчик утверждало, что портал DELFI пользовался дурной репутацией именно по этой причине.

С другой стороны, в Постановлении по делу «Компания «Print Zeitungverlag GmbH» против Австрии» (Print Zeitungverlag GmbH v. Austria), жалоба N 26547/07, вынесенном 10 октября 2013 г. (в тот же день, что и Постановление Палаты Европейского Суда по делу компании «Делфи АС»), Европейский Суд совершенно справедливо пришел к выводу, что присуждение компенсации в размере 2 000 евро за опубликование в печатном средстве массовой информации анонимного письма не противоречит его прежней прецедентной практике <1>.

———————————

<1> См.: http://hudoc.echr.coe.int/sites/eng/pages/search.aspx?i=001-126629 (по состоянию на 24 марта 2015 г.).

 

Раньше средства массовой информации подчинялись очевидному принципу, согласно которому большая свобода, предоставленная прессе, предполагает соизмеримый уровень ответственности. Совершенно недопустимо сначала давать техническую возможность публиковать крайне агрессивные формы клеветнических высказываний, руководствуясь при этом низменными коммерческими интересами, а потом, пожимая плечами, утверждать, что поставщик интернет-услуг не несет ответственности за эти посягательства на личные права других лиц.

Согласно давней традиции защиты личных прав, которая опять же восходит к римскому праву, суммы в размере около 300 евро, присужденной в настоящем деле в качестве компенсации, явно недостаточно, если говорить о причиненном потерпевшим ущербе. Простое сопоставление настоящего дела с упомянутым выше делом «Компания «Print Zeitungverlag GmbH» против Австрии», в котором речь шла только о двух потерпевших и печатном средстве массовой информации с очень ограниченным тиражом, показывает, что в настоящем деле требовалась компенсация в гораздо большем размере.

Я не знаю, почему суды Эстонии боятся выносить решения по этой категории дел, защищать личные права со всей строгостью и присуждать достойную компенсацию тем, кто пострадал от такого рода оскорбительных словесных нападок, но подозреваю, что к этому имеет какое-то отношение наша собственная прецедентная практика.

Однако необходимо, чтобы свобода выражения мнения, как и все остальные свободы, кончалась именно там, где начинается негативное воздействие на свободу и личностную целостность кого-то другого.

 

СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ А. ШАЙО И Н. ЦОЦОРИЯ

 

Чтобы объяснить свое несогласие, мы проведем подробный и традиционный анализ дела, как это обычно делает Европейский Суд. Существуют, однако, проблемы более общего плана, которые важнее, чем наша неудовлетворенность вызывающим тревогу отходом от преобладающего понимания прецедентной практики в Постановлении по настоящему делу. С этих основополагающих проблем мы и начнем.

 

  1. ПОДМЕНА СУБЪЕКТА ЦЕНЗУРЫ

 

  1. В настоящем Постановлении Европейский Суд одобрил систему ответственности активных интернет-посредников <2> (то есть поставщиков услуг по размещению информации, публикующих собственные материалы и предлагающих свои промежуточные услуги третьим лицам для комментирования этих материалов), предусматривающую презумпцию осведомленности. На наш взгляд, потенциальные последствия, которые может повлечь за собой этот критерий, вызывают опасения. Такие последствия нетрудно предвидеть. В целях предотвращения любых видов клеветы, а возможно, и всякой «противоправной» деятельности потребуется проверять все комментарии с момента их появления. Вследствие этого у активных посредников и операторов блогов появятся существенные стимулы убрать возможность размещения комментариев, а страх ответственности может заставить операторов осуществлять дополнительную самоцензуру. Это поощрение самоцензуры в худшем ее проявлении.

———————————

<2> Этот термин используется в литературе. См.: Justin Hurwitz. Trust and Online Interaction//University of Pennsylvania Law Review. N 161. P. 1579.

 

  1. К нашему сожалению, Европейский Суд не внял пророческим предупреждениям профессора Джека Балкина <1>. Как утверждал профессор Балкин, контроль над технологической инфраструктурой, на основе которой осуществляются цифровые коммуникации, со стороны государственных и негосударственных регулирующих организаций принимает все менее заметные формы, а Европейский Суд просто добавил к этому ряду еще одну такую форму. Государства не всегда осуществляют цензуру напрямую, но, оказывая давление на тех, кто контролирует технологическую инфраструктуру (интернет-провайдеров и т.п.), и, привлекая их к ответственности, они создают ситуацию, в которой субъектом цензуры неизбежно становятся частные лица. Подмена субъекта цензуры «имеет место, когда государство привлекает в ответственности одно частное лицо (А.) за высказывания другого частного лица (Б.), при этом у А. есть возможность блокировать высказывания Б., подвергать их цензуре или контролировать доступ к ним каким-либо иным образом» <2>. Поскольку А. несет ответственность за высказывания другого лица, у А. появляются существенные стимулы переусердствовать при осуществлении цензуры, ограничить Б. доступ к средствам, которые контролирует А., и лишить его возможности распространять информацию с помощью этих средств. По сути дела боязнь ответственности заставляет А. вводить предварительные ограничения на высказывания Б. и сдерживать даже те высказывания, которые пользуются защитой. «То, что кажется проблемой с точки зрения свободы выражения мнения… может показаться счастливой возможностью с точки зрения государств, которые не в состоянии легко обнаружить анонимных участников дискуссии, но хотят исключить возможность распространения вредных или противоправных высказываний» <3>. Эти технологические средства проверки информации перед тем, как она попадет в Интернет, приводят, помимо прочего, к сознательной перестраховке, к ограниченности мер процессуальной защиты (соответствующие действия осуществляются вне рамок судебного разбирательства), а также к переносу финансовых последствий ошибки на других лиц (организация, отвечающая за фильтрацию, предпочтет ошибиться в пользу ограждения себя от ответственности, а не в пользу защиты свободы выражения мнения).

———————————

<1> См.: Jack M. Balkin. Old-School/New-School Speech Regulation//Harvard Law Review. 2014. N 127. P. 2296.

<2> Там же. P. 2309.

<3> Там же. P. 2311.

 

  1. На протяжении веков привлечение к ответственности посредников было главным препятствием на пути осуществления свободы выражения мнения. За выпуск в свет «Писем суконщика» были арестованы печатник Хардинг и его жена, а не анонимный автор (Джонатан Свифт), который продолжил беспрепятственно наставлять своих читателей. Именно поэтому освобождение посредников от ответственности приобрело ключевое значение при составлении первого долго продержавшегося документа европейского конституционализма — Конституции Бельгии 1831 года <4>. Именно эту славную традицию защиты прав человека в Европе мы и призваны продолжить.

———————————

<4> См.: E. Chevalier Huyttens (ed.) Discussion du  national de Belgique 1830 — 1831 (Tome premier, 10 novembre — 31  1830). Brussels,  typographique belge Adolphe Wahlen et Cie (1844). См. речь Нотомба, с. 651 — 652.

 

Общий контекст

 

  1. В настоящем Постановлении утверждается, что от Европейского Суда требуется вынести решение по рассматриваемому им делу, но наши обязанности этим не ограничиваются, и данный довод опасен своей односторонностью. В Постановлении по делу «Ранцев против Кипра и Российской Федерации» (Rantsev v. Cyprus and Russia), жалоба N 25965/04, § 197, ECHR 2010) <5> Европейский Суд высказался по этому вопросу следующим образом:

———————————

<5> В недавно подтвержденном Большой Палатой Европейского Суда Постановлении по делу «Константин Маркин против Российской Федерации» (Konstantin Markin v. Russia), жалоба N 30078/06, § 89, ECHR 2012 (опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 6/2012 (примеч. редактора).

 

«…Постановления [Европейского Суда] преследуют цель не только разрешить рассматриваемые им дела, но и, в более общем плане, истолковать, защитить и развить правила, установленные Конвенцией, и внести тем самым свой вклад в соблюдение государствами обязательств, которые они взяли на себя как Договаривающиеся Стороны (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., § 154, Series A, N 25, Постановление Европейского Суда по делу «Гудзарди против Италии» (Guzzardi v. Italy) от 6 ноября 1980 г., § 86, Series A, N 39, Постановление Европейского Суда по делу «Карнер против Австрии» (Karner v. Austria), жалоба N 40016/98, § 26, ECHR 2003-IX). Хотя первоочередной задачей конвенционного механизма защиты прав человека является компенсировать ущерб, причиненный конкретному лицу, его миссия заключается еще и в том, чтобы разрешить поднятые в деле проблемы с точки зрения охраны правопорядка в общих интересах, повышая тем самым планку общих стандартов защиты прав человека и распространяя судебную практику в области защиты этих прав на все государства — участники Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Карнер против Австрии», § 26, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания Кэпитал Банк АД против Болгарии» (Capital Bank AD v. Bulgaria), жалоба N 49429/99, §§ 78 — 79, ECHR 2005-XII)…».

  1. В Постановлении Большой Палаты по делу «Международная организация по защите животных против Соединенного Королевства» (Animal Defenders International v. United Kingdom), жалоба N 48876/08, § 108, ECHR 2013) Европейский Суд отметил:

«…Из этих постановлений следует, что для определения соразмерности меры общего характера Европейский Суд должен прежде всего оценить решения законодателя, на которых она основана (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Джеймс и другие против Соединенного Королевства», § 36…)».

  1. В Постановлении по настоящему делу прямо рассматривается общий контекст (см. раздел «Предварительные замечания» начиная с § 110), но не приводится решения проблемы, о которой идет речь в деле, «с точки зрения охраны правопорядка». Интернет назван «беспрецедентным средством», и, хотя в Постановлении и говорится о его преимуществах, в нем отмечается, что он представляет «определенные опасности», тогда как его преимущества едва упомянуты. Мы с этим не согласны. Интернет — это нечто большее, чем новшество, несущее в себе одни лишь опасности. Это место оживленного обсуждения обществом новых возможностей для продвижения демократии. Комментарии являются важнейшим элементом этого нового расширенного обмена идеями между гражданами. До сих пор Европейский Суд в своей прецедентной практике рассматривал ситуацию именно под этим углом зрения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ашби Дональд и другие против Франции» от 10 января 2013 г., жалоба N 36769/08, § 34, а также Постановление Европейского Суда по делу «Венгжиновский и Смольчевский против Польши» (Wegrzynowski and Smolczewski v. Poland) от 16 июля 2013 г., жалоба N 33846/07, § 58) <1>.

———————————

<1> По-видимому, процитированный в § 128 настоящего Постановления фрагмент по делу редакции газеты «Правое дело» является примером нейтральной позиции по вопросу о соотношении преимуществ и недостатков Интернета, однако важно отметить, что в Постановлении Европейского Суда по делу редакции газеты «Правое дело» негативные аспекты не возобладали, а после довода об «опасности причинения вреда» стояло «тем не менее», после которого шли доводы в защиту интернет-свобод (см. Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты «Правое дело» и Штекель против Украины», жалоба N 33014/05, §§ 63 — 64, ECHR 2011).

 

  1. В таком контексте стоит отметить, что 13 строчек сравнительно-правового анализа в тексте Постановления по настоящему делу не содержат отсылок к конкретному практическому опыту других государств. И хотя законодательством, недавно принятым в паре европейских стран, были введены новые ограничения на опубликование информации в Интернете, в Эстонии применяется особый подход. В подавляющем большинстве стран — членов Совета Европы, а также в подлинно демократических государствах по всему миру система правового регулирования (как можно было бы ожидать при верховенстве права) основана на понятии фактической осведомленности (actual knowledge). Нормы, предполагающие необходимость выполнить активные действия по просьбе третьих лиц (в первую очередь удаление материалов по обращению заинтересованных лиц), позволяют избежать ответственности. Европейский Суд не замечен в том, что он придумывает ограничения прав человека, противоречащие нормам, которые преобладают в государствах-участниках, если не считать нескольких дел, где он с минимальным перевесом голосов приходил к выводу, что глубоко укоренившиеся моральные традиции позволяют отойти от этой практики.

 

Последствия

 

  1. Европейский Суд согласился с позицией Государственного суда Эстонии, согласно которой активные посредники обязаны удалять комментарии «сразу же» после их опубликования (см. § 153 настоящего Постановления), а не по обращению заинтересованных лиц и не по другим основаниям, связанным с фактической осведомленностью. Таким образом, активных посредников подталкивают к предварительному ограничению интернет-свобод. Более того, этому примеру придется последовать и государствам-участникам, так как иначе, по логике Постановления по настоящему делу, невозможно обеспечить эффективную защиту прав тех, кому кажется, что комментарии посягают на их честь. Избежать проблем активным посредникам позволит беспроигрышное решение: просто не давать больше возможности оставлять комментарии <2>.

———————————

<2> Операторы социальных средств массовой информации уже узаконили чрезмерную цензуру, разрешив стратегию запрета сайтов и сообщений, по поводу которых были «обращения», без проведения серьезного расследования. Стратегия, принятая в Facebook, это еще одна победа ментальности интернет-троллей. Отметим, что Facebook требует, чтобы цензура (всех) сообщений пользователей осуществлялась в правовом контексте, который гарантирует, что поставщики услуг не будут привлечены к ответственности по статье 230 (a) Закона «О соблюдении приличий при распространении информации» (Communications Decency Act). Представьте себе, что произойдет при отсутствии таких гарантий.

 

  1. Европейскому Суду известно о неблагоприятных последствиях введения требований, которым можно соответствовать, только если постоянно проверять все комментарии (а потенциально все материалы пользователей). С точки зрения Европейского Суда, «дело не касается других интернет-форумов… или сайтов социальных сетей… [где] материалы размещает… например, частное лицо, ведущее на досуге свой сайт или блог» (см. § 116 настоящего Постановления). Сложно себе представить, какую пользу могут принести такие «антикризисные меры», и нельзя считать, что свобода выражения мнения осуществляется только на досуге.

1   2   3   4   5   6   7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code