Постановление ЕСПЧ от 16.06.2015 «Дело «Компания «Делфи АС» (Delfi AS) против Эстонии» (жалоба N 64569/09) Часть 5

1   2   3   4   5   6   7

  1. Наличие у вмешательства правомерной цели

 

  1. При рассмотрении дела Большой Палатой Европейского Суда стороны не оспаривали, что ограничение свободы выражения мнения компании-заявительницы преследовало правомерную цель, которая заключалась в защите репутации и прав других лиц. Европейский Суд не видит оснований прийти к иному выводу.

 

  1. Необходимость вмешательства в демократическом обществе

 

(a) Общие принципы

  1. Основополагающие принципы, относящиеся к вопросу о том, было ли вмешательство в осуществление свободы выражения мнения «необходимо в демократическом обществе», давно выработаны в прецедентной практике Европейского Суда и были сформулированы следующим образом (см. среди многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Хертель против Швейцарии» (Hertel v. Switzerland) от 25 августа 1998 г., § 46, Reports 1998-VI, Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба N 68416/01, § 87, ECHR 2005-II, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement suisse v. Switzerland), жалоба N 16354/06, § 48, ECHR 2012, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Международная организация защитников животных против Соединенного Королевства» (Animal Defenders International v. United Kingdom) от 22 апреля 2013 г., жалоба N 48876/08, § 100, ECHR 2013):

«…(i) Свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества, а также одним из главных условий его развития и самовыражения каждого лица. Если иное не предусмотрено пунктом 2 статьи 10 Конвенции, его действие применимо не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются положительно или нейтрально либо в качестве безобидных, но и к «информации» или «идеям», которые оскорбляют, шокируют или тревожат; таковы требования плюрализма, спокойного отношения к различным мнениям и взглядам и толерантности, без которых нет «демократического общества». Как предусмотрено в статье 10 Конвенции, из свободы выражения мнения есть исключения, которые… должны толковаться ограничительно, а необходимость любых ограничений этой свободы должна быть убедительно доказана…

(ii) Прилагательное «необходимый» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает наличие «настоятельной общественной потребности». Государства-участники обладают определенной свободой усмотрения при определении того, существует ли такая необходимость, но эта свобода должна находиться под общеевропейским контролем, который следует распространять как на законодательство, так и на правоприменительные акты, даже на принятые независимыми судами. Следовательно, Европейский Суд вправе вынести решение по поводу того, совместимо ли «ограничение» со свободой выражения мнения в том виде, как она гарантируется статьей 10 Конвенции.

(iii) Задача Европейского Суда при выполнении им своих контрольных полномочий заключается не в том, чтобы заменить собой компетентные внутригосударственные органы власти, а в том, чтобы проверить принятые этими органами решения на основании предоставленной им свободы усмотрения на предмет их соответствия положениям статьи 10 Конвенции. Это не означает, что данный контроль ограничивается проверкой того, действительно ли государство-ответчик осуществляло свободу усмотрения обоснованно, осмотрительно и добросовестно. Европейский Суд также должен рассмотреть обжалуемое вмешательство в контексте дела в целом и определить, было ли оно «соразмерно преследуемой правомерной цели», и являются ли основания, на которые ссылаются внутригосударственные власти в оправдание вмешательства, «уместными и достаточными»… Европейский Суд должен удостовериться, что внутригосударственные власти применяли стандарты в соответствии с принципами, предусмотренными статьей 10 Конвенции, что их решения основывались на допустимой оценке обстоятельств дела…».

  1. Европейский Суд повторяет, что пресса играет важнейшую роль в демократическом обществе. Хотя она и не должна переходить некоторые границы, в частности, что касается репутации и прав других лиц и необходимости предотвратить разглашение конфиденциальной информации, ее обязанность, тем не менее, заключается в распространении информации и идей по всем вопросам, представляющим всеобщий интерес, но не нарушая при этом своих обязательств (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., § 31, Series A, N 298, Постановление Европейского Суда по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., § 37, Reports 1997-I, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Bladet » и Стенсаас против Норвегии» (Bladet Tromso and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, § 58, ECHR 1999-III). Вместе с тем Европейский Суд не упускает из виду, что свобода прессы распространяется и на те случаи, когда журналисты, возможно, в некоторой степени прибегают к преувеличениям или даже к провокациям (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Прагер и Обершлик против Австрии» (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, N 313, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Bladet » и Стенсаас против Норвегии», § 59). Границы допустимой критики в отношении частных граждан уже, чем в отношении политиков или органов власти (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Кастеллс против Испании» (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., § 46, Series A, N 236, Постановление Европейского Суда по делу «Инджал против Турции» (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., § 54, Reports 1998-IV, и Постановление Европейского Суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia), жалоба N 41205/98, § 62, ECHR 2001-I).
  2. Кроме того, ранее Европейский Суд приходил к выводу, что Интернет ввиду его общедоступности и способности хранить и распространять огромные объемы информации играет важную роль в том, чтобы общество получало больше новостей, и в облегчении распространения информации вообще (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции», § 48, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Times Newspapers Ltd» против Соединенного Королевства (N 1 и 2)», § 27). В то же время опасность того, что материалы и информация в Интернете могут причинить вред осуществлению прав и свобод лица, особенно праву на частную жизнь, и пользованию этими правами и свободами, определенно выше, чем опасность, исходящая от печатных средств массовой информации (см. упомянутое выше упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты «Правое дело» и Штекель против Украины», § 63).
  3. При рассмотрении «обязанностей и ответственности» журналиста важным фактором является потенциальная сила воздействия соответствующего средства массовой информации. Общепризнанно, что аудиовизуальные средства массовой информации нередко оказывают гораздо более непосредственное и мощное воздействие, чем печатные средства массовой информации (см. Решение Комиссии по правам человека по делу «Перселл и другие против Ирландии» (Purcell and Others v. Ireland) от 16 апреля 1991 г., жалоба N 15404/89, Decisions and Reports, v. 70, p. 262). Методы объективного и сбалансированного освещения событий могут быть самыми разными и зависят, помимо прочего, от того, о каком именно СМИ идет речь (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании», § 31).
  4. Европейский Суд приходил к выводу, что «привлечение журналиста к ответственности за то, что он содействовал распространению заявлений, сделанных другим лицом в интервью, сильно девальвирует вклад прессы в обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес, и не должно осуществляться, если для этого отсутствуют веские основания» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании», § 35, Постановление Европейского Суда по делу «Тома против Люксембурга» (Thoma v. Luxembourg), жалоба N 38432/97, § 62, ECHR 2001-III, а также mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Издательское объединение «Ферлагсгруппе Ньюс ГмбХ» против Австрии» (Verlagsgruppe News GmbH v. Austria) от 14 декабря 2006 г., жалоба N 76918/01, § 31, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Принт Цайтунг Ньюм ГмбХ» против Австрии» (Print Zeitungsverlag GmbH v. Austria) от 10 октября 2013 г., жалоба N 26547/07, § 39).
  5. Кроме того, Европейский Суд приходил к выводу, что в силу статьи 17 Конвенции защита, которую обеспечивает статья 10 Конвенции, не распространяется на высказывания, несовместимые с провозглашенными и гарантированными Конвенцией ценностями. В частности, Европейский Суд относил к этой категории высказывания, отрицающие Холокост, оправдывающие профашистскую политику, связывающие всех мусульман с крупным террористическим актом и называющие евреев источником всех бед в Российской Федерации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Леидье и Изорни против Франции» (Lehideux and Isorni v. France) от 23 сентября 1998 г., §§ 47 и 53, Reports 1998-VII, Решение Европейского Суда по жалобе «Гароди против Франции» (Garaudy v. France), жалоба N 65831/01, ECHR 2003-IX, Решение Европейского Суда по жалобе «Норвуд против Соединенного Королевства» (Norwood v. United Kingdom), жалоба N 23131/03, ECHR 2004-XI, Решение Европейского Суда по жалобе «Вицш против Германии» (Witzsch v. Germany) от 13 декабря 2005 г., жалоба N 7485/03, Решение Европейского Суда по жалобе «Павел Иванов против Российской Федерации» (Pavel Ivanov v. Russia) от 20 февраля 2007 г., жалоба N 35222/04).
  6. Европейский Суд также напоминает, что право на защиту репутации относится к праву, которое охраняется статьей 8 Конвенции в рамках права на уважение личной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шови и другие против Франции», § 70, Постановление Европейского Суда по делу «Пфайфер против Австрии» (Pfeifer v. Austria) от 15 ноября 2007 г., жалоба N 12556/03, § 35, Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилья Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба N 34147/06, § 40). Однако чтобы установить нарушение статьи 8 Конвенции, посягательство на репутацию лица должно достигнуть определенного уровня серьезности и осуществляться таким образом, чтобы причинить ущерб личному пользованию правом на уважение частной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу «А. против Норвегии» (A. v. Norway) от 9 апреля 2009 г., жалоба N 28070/06, § 64, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Аксель Шпрингер АГ» против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба N 39954/08, § 83).
  7. Что касается вопроса о необходимости вмешательства в осуществление свободы выражения мнения в демократическом обществе в интересах «защиты репутации или прав других лиц», Европейскому Суду может быть необходимо выяснить, удалось ли внутригосударственным властям достичь справедливого равновесия при защите двух гарантированных Конвенцией ценностей, которые в некоторых случаях могут вступать в противоречие друг с другом, а именно свободы выражения мнения, охраняемой статьей 10 Конвенции, с одной стороны, и права на уважение личной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции, с другой (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Ашетт Филипакки Асосье» против Франции» (Hachette Filipacchi v. France) от 14 июня 2007 г., жалоба N 71111/01, § 43, Постановление Европейского Суда по делу «Компания МГТ Лимитед против Соединенного Королевства» (MGN Ltd v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба N 39401/04, § 142, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Аксель Шпрингер АГ» против Германии», § 84).
  8. Европейский Суд ранее уже заключал, что права, предусмотренные статьями 8 и 10 Конвенции, в принципе заслуживают уважения в равной степени и результат рассмотрения жалобы не должен зависеть от того, была она подана в Европейский Суд лицом, опубликовавшим оскорбительную статью, со ссылкой на статью 10 Конвенции, или лицом, о котором упоминается в данной статье, со ссылкой на статью 8 Конвенции. Соответственно, в обоих случаях пределы усмотрения государства-ответчика должны быть одинаковы (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Аксель Шпрингер АГ» против Германии», § 87, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы N 40660/08 и 60641/08, § 106, ECHR 2012, с дополнительными ссылками на упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Ашетт Филипакки Асосье» против Франции», § 41, Решение Европейского Суда по жалобе «Тимчук против Румынии» (Timciuc v. Romania) от 12 октября 2010 г., жалоба N 28999/03, § 144, и Постановление Европейского Суда по делу «Моузли против Соединенного Королевства» (Mosley v. United Kingdom) от 10 мая 2011 г., жалоба N 48009/08, § 111). Когда внутригосударственные власти находят равновесие между этими двумя правами в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Европейского Суда, ему будут нужны веские основания, чтобы подменить позицию внутригосударственных судов своей собственной точкой зрения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Аксель Шпрингер АГ» против Германии», § 88, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)», § 107, с дополнительными ссылками на упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания МГТ Лимитед против Соединенного Королевства», §§ 150 и 155, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании» (Palomo and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., жалобы N 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 57). Иными словами, обычно, если от государства требуется соблюсти равновесие между разнонаправленными интересами частных лиц или противоречащими друг другу конвенционными правами, Европейский Суд признает, что оно пользуется широкой свободой усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эванс против Соединенного Королевства» (Evans v. United Kingdom), жалоба N 6339/05, § 77, ECHR 2007-I, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шассану и другие против Франции» (Chassagnou and Others v. France), жалобы N 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 113, ECHR 1999-III, и Постановление Европейского Суда по делу «Ашби Дональд и другие против Франции» (Ashby Donald and Others v. France) от 10 января 2013 г., жалоба N 36769/08, § 40).

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

(i) Факторы, которые нужно принимать во внимание при определении соразмерности вмешательства

  1. Европейский Суд отмечает, что сторонами по делу не оспаривался факт того, что комментарии читателей в ответ на опубликованную на новостном интернет-портале статью компании-заявительницы, имели явно незаконный характер. Вместе с тем компания-заявительница быстро удалила эти комментарии после обращения потерпевшего, а при рассмотрении дела в Палате Европейского Суда называла их «ущемляющими права» и «не соответствующими закону» (см. § 84 настоящего Постановления). Более того, Европейский Суд считает, что большая часть спорных комментариев содержит агрессивные высказывания или призывы к насилию и на них как таковые не распространяется защита, предусмотренная статьей 10 Конвенции (см. § 136 настоящего Постановления). Таким образом, в настоящем деле речь не идет о свободе выражения мнения авторов комментариев. Скорее, вопрос, который должен рассмотреть Европейский Суд, заключается в том, являются ли решения судов Эстонии, возложивших на компанию-заявительницу ответственность за комментарии, оставленные третьими лицами, нарушением ее свободы распространять информацию, гарантированной статьей 10 Конвенции.
  2. Европейский Суд отмечает, что компания-заявительница удалила комментарии со своего сайта сразу после того, как к ней обратились адвокаты L. (см. выше, §§ 18 и 19 настоящего Постановления), однако Государственный суд Эстонии привлек компанию-заявительницу к ответственности на основании Обязательственно-правового закона, поскольку она была обязана предотвратить опубликование комментариев явно противоправного содержания. Затем Государственный суд сослался на пункт 3 статьи 1047 Обязательственно-правового закона, согласно которому опубликование информации или иных сведений не считается противоправным, если лицо, предавшее огласке такую информацию или иные сведения, или лицо, получившее эти сведения, было правомерно заинтересовано в их разглашении и если тот, кто предал указанные сведения огласке, проверил достоверность этой информации или иных материалов настолько тщательно, насколько это соответствует «степени тяжести потенциального нарушения». Государственный суд нашел, что после опубликования комментариев компания-заявительница не удалила их с портала по собственной инициативе, хотя она и должна была знать об их противоправном содержании. Таким образом, Государственный суд признал бездействие компании-заявительницы незаконным, поскольку она не «доказала отсутствие своей вины» согласно пункту 1 статьи 1050 Обязательственно-правового закона (см. пункт 16 решения Верховного суда Эстонии, приведенный в § 31 настоящего Постановления).
  3. С учетом доводов, приведенных Государственным судом Эстонии, Европейский Суд должен в соответствии со своей неизменной прецедентной практикой установить, действительно ли вывод внутригосударственных судов о том, что компанию-заявительницу необходимо привлечь к ответственности, опирался на уместные и достаточные основания в конкретных обстоятельствах настоящего дела (см. § 131 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что при ответе на вопрос о том, являются ли решения судов Эстонии, возложивших на компанию-заявительницу ответственность за комментарии, оставленные третьими лицами, нарушением ее свободы выражения мнения, Палата Европейского Суда положила в основу своего анализа следующие факторы: обстоятельства появления комментариев, принятые компанией-заявительницей меры по предотвращению появления клеветнических комментариев или их удалению, ответственность настоящих авторов комментариев в качестве альтернативы ответственности компании-заявительницы, и последствия, которые повлекло за собой для компании-заявительницы рассмотрение дела внутригосударственными судами (см. §§ 85 и последующие Палаты Европейского Суда по настоящему делу).
  4. Европейский Суд согласен с тем, что эти аспекты важны с точки зрения конкретной оценки соразмерности вмешательства, о котором идет речь, в рамках круга вопросов, подлежащих рассмотрению Европейским Судом в настоящем деле (см. §§ 112 — 117 настоящего Постановления).

(ii) Обстоятельства появления комментариев

  1. Что касается обстоятельств размещения комментариев, Европейский Суд признает, что информационная статья о судоходной компании, опубликованная на новостном портале DELFI, была взвешенной, не содержала оскорбительных выражений и не привела к выдвижению доводов о противоправности высказываний во время рассмотрения дела судами Эстонии. Европейскому Суду известно, что даже взвешенная статья на, казалось бы, нейтральную тему может спровоцировать ожесточенную дискуссию в Интернете. Кроме того, при таких обстоятельствах Европейский Суд придает особое значение характеру новостного портала DELFI. Европейский Суд напоминает, что DELFI — новостной интернет-портал с профессиональными управляющими, работающий на коммерческой основе с целью привлечения большого количества комментариев к публикуемым им информационным статьям. Европейский Суд отмечает: Государственный суд Эстонии прямо сослался на то, что компания-заявительница встроила в свой новостной портал раздел для комментариев, предлагая посетителям сайта дополнять новости своими собственными суждениями и мнениями (комментариями). Согласно выводам Государственного суда в разделе для комментариев компания-заявительница активно призывала оставлять комментарии к информационным материалам, которые размещаются на портале. Количество посещений портала компании-заявительницы зависит от количества комментариев, а доход от публикуемой на портале рекламы, в свою очередь, зависит от количества посещений. Исходя из этого Государственный суд решил, что компания-заявительница экономически заинтересована в размещении комментариев. По мнению Государственного суда, то, что компания-заявительница не пишет комментариев сама, не означает, что она не контролирует раздел для комментариев (см. пункт 13 решения, приведенный в § 31 настоящего Постановления).
  2. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что в «Правилах комментирования» на сайте DELFI указано, что компания-заявительница запрещает размещать комментарии, которые являются бессмысленными и (или) не имеющими отношения к обсуждаемому вопросу, не соответствуют добросовестной практике, разжигают вражду, содержат угрозы, оскорбления, непристойные или грубые выражения, призывы к насилию или совершению противоправных действий. Подобные комментарии могут быть удалены, а их авторы — ограничены в возможности размещать комментарии. Европейский Суд подчеркивает, что настоящие авторы комментариев не могут изменять или удалять свои комментарии после их размещения на новостном портале компании-заявительницы — техническая возможность это сделать есть только у компании-заявительницы. Принимая во внимание вышеизложенное и доводы Государственного суда Эстонии, Европейский Суд согласен с выводом Палаты Европейского Суда, согласно которому необходимо считать, что компания-заявительница осуществляла достаточно эффективный контроль в отношении опубликованных на ее портале комментариев.
  3. В целом Европейский Суд считает, что Государственный суд Эстонии достаточно убедительно установил в отношении роли компании-заявительницы в опубликовании комментариев к ее информационным статьям на новостном портале DELFI, что это выходит за рамки деятельности пассивного поставщика чисто технических услуг. Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что рассуждения Государственного суда по данному вопросу опирались на основания, уместные с точки зрения статьи 10 Конвенции.

(iii) Ответственность авторов комментариев

  1. По вопросу о целесообразности привлечения к ответственности настоящих авторов комментариев вместо новостного интернет-портала в таких делах, как настоящее, Европейский Суд принимает во внимание заинтересованность пользователей Интернета в том, чтобы оставаться анонимными. Анонимность уже давно является средством избежать репрессий и нежелательного внимания. Как таковая она может немало способствовать свободному обмену идеями и информацией, в том числе, в частности, в Интернете. В то же время Европейский Суд не упускает из виду легкость, масштабы и скорость распространения информации в Интернете и тот факт, что однажды опубликованная информация никуда не исчезает, и который может существенно усугубить последствия противоправных высказываний в Интернете по сравнению с последствиями высказываний в традиционных средствах массовой информации. В связи с этим Европейский Суд ссылается также на недавно вынесенное постановление Суда Европейского союза по делу компаний Google Spain и Google, в котором этот суд, пусть и при других обстоятельствах, рассмотрел проблему доступности в Интернете в течение длительного периода информации, представляющей серьезное вмешательство в личную жизнь потерпевшего, и пришел к выводу, что основные права человека, как правило, перевешивают экономические интересы оператора поисковой системы и интересы других пользователей Интернета (см. § 56 настоящего Постановления).
  2. Европейский Суд отмечает, что в Интернете возможны разные градации анонимности. Интернет-пользователь может быть анонимным для широкой публики, но известным поставщику услуги по данным аккаунта или контактной информации, которая может либо оставаться неподтвержденной, либо подлежать какому-либо контролю начиная от ограниченной проверки (например, путем активации аккаунта по адресу электронной почты или через страничку в социальной сети) до безопасной аутентификации, будь то с использованием национальных электронных удостоверений личности или данных для онлайн-идентификации клиента банка, позволяющей с большей уверенностью установить личность пользователя. Поставщик услуг может также предусмотреть более высокую степень анонимности для своих пользователей. В этом случае от пользователей не требуется сообщать о себе вообще никаких сведений и их можно установить в ограниченной степени только по данным, сохранившимся у интернет-провайдера. Обычно такие данные сообщаются только по запросу следственных или судебных органов и на ограничительных условиях. Тем не менее в некоторых случаях это может быть необходимо для установления правонарушителей и привлечения их к ответственности.
  3. Так, в деле «K.U. против Финляндии», касающемся размещения на сайте знакомств объявления сексуального характера от имени несовершеннолетнего, Европейский Суд решил: «несмотря на то, что свобода выражения мнения и конфиденциальность информации являются первостепенными соображениями, а у пользователей средств связи и интернет-услуг должны быть гарантии уважения своей личной жизни и свободы выражения мнения, эти гарантии не могут быть абсолютными и должны иногда уступать место другим правомерным целям, например, предотвращению беспорядков или преступлений или защите прав и свобод других лиц» (см. Постановление Европейского Суда по делу «K.U. против Финляндии» (K.U. v. Finland), жалоба N 2872/02, § 49, ECHR 2008). В указанном деле Европейский Суд отклонил довод властей государства-ответчика о том, что у заявителя имелась возможность получить компенсацию от поставщика услуг, и заключил, что в обстоятельствах дела этого было недостаточно. Европейский Суд решил, что должно существовать средство правовой защиты, позволяющее установить настоящего правонарушителя и привлечь его к ответственности, тогда как в период, относящийся к делу, законодательство государства-ответчика не предусматривало возможности потребовать от интернет-провайдера сообщить необходимую для этого информацию (см. там же, §§ 47 и 49). Хотя в деле «K.U. против Финляндии» речь шла о правонарушении, которое по законам Финляндии считалось преступлением и повлекло за собой более серьезное вмешательство в личную жизнь потерпевшего, чем в настоящем деле, из рассуждений Европейского Суда ясно следует, что анонимность в Интернете, пусть она и имеет важное значение, следует соразмерять с другими правами и интересами.
  4. По поводу установления авторов комментариев в порядке гражданского судопроизводства Европейский Суд указывает, что стороны находятся в разном положении с точки зрения практической возможности выполнить это. Исходя из предоставленных сторонами сведений, Европейский Суд отмечает, что в рамках «производства по предварительному доказыванию», предусмотренного статьей 244 Гражданского процессуального кодекса Эстонии (см. § 40 настоящего Постановления), внутригосударственные суды удовлетворяли ходатайства пострадавших от клеветы о том, чтобы интернет-СМИ или новостные порталы сообщили IP-адреса лиц, разместивших предположительно клеветнические комментарии, а интернет-провайдеры сообщали имена и адреса пользователей, которым были выделены соответствующие IP-адреса. В примерах, на которые ссылаются власти государства-ответчика, это приводило к разным результатам: в одних случаях оказалось возможным установить, с какого компьютера были оставлены комментарии, а в других случаях этого по различным техническим причинам сделать не удалось.
  5. Согласно решению Государственного суда Эстонии по настоящему делу потерпевший мог подать иск либо к компании-заявительнице, либо к авторам комментариев. Европейский Суд полагает, что недоказанная эффективность мер, позволяющих установить авторов комментариев, наряду с тем, что компания-заявительница не предусмотрела для этого соответствующих средств, которые позволили бы жертвам агрессивных высказываний реально подать иск к авторам комментариев, подкрепляют вывод, согласно которому решение Государственного суда опиралось на уместные и достаточные основания. Кроме того, при таких обстоятельствах Европейский Суд ссылается на Постановление по делу компании Krone Verlag (N 4), в котором он решил: если опасность того, что лицо, пострадавшее от клеветы, обратится в суд и получит компенсацию, возложить на медийную компанию, которая, как правило, находится в наилучшем финансовом положении, чем автор клеветнических суждений, это не приведет к несоразмерному вмешательству в право медийной компании на свободу выражения мнения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания Krone Verlags GmbH & Co. KG против Австрии» (N 4)» (Krone Verlags GmbH & Co. KG v. Austria) (N 4) от 9 ноября 2006 г., жалоба N 72331/01, § 32).

(iv) Меры, принятые компанией-заявителем

  1. Европейский Суд подчеркивает, что компания-заявительница указывала на своем сайте количество комментариев к каждой статье, а значит, редакторы новостного портала могли легко увидеть, где идет самая жаркая дискуссия. Статья, о которой идет речь в настоящем деле, набрала 185 комментариев, по-видимому, намного выше среднего. Компания-заявительница удалила спорные комментарии примерно через шесть недель после того, как они появились на сайте, когда к ней обратились адвокаты потерпевшего (см. §§ 17 — 19 настоящего Постановления).
  2. Европейский Суд отмечает: в своем решении Государственный суд Эстонии заявил, что «(в) силу предусмотренного законом обязательства избегать причинения вреда [компания-заявительница] должна была предотвратить опубликование комментариев явно противоправного содержания». Однако он также указал, что «после опубликования этих комментариев, о противоправном содержании которых она должна был знать, [компания-заявительница] не удалила их со своего портала по собственной инициативе» (см. пункт 16 решения, приведенный в § 31 настоящего Постановления). Следовательно, Государственный суд ясно не установил, обязана ли была компания-заявительница предотвратить размещение комментариев на сайте или по законодательству Эстонии ей было достаточно удалить оскорбительные комментарии сразу же после их опубликования, чтобы избежать ответственности по Обязательственно-правовому закону. Европейский Суд считает, что при оценке оснований, на которые опирался Государственный суд в решении, повлекшем за собой вмешательство в осуществление заявителем конвенционных прав, ничто не позволяет предположить, что внутригосударственный суд намеревался ограничить права заявителя в большей степени, чем это было необходимо для достижения преследуемой цели. Следовательно, на данном основании, принимая во внимание свободу распространять информацию, закрепленную в статье 10 Конвенции, Европейский Суд будет исходить из предположения, что решение Государственного суда необходимо понимать в том смысле, что последующего удаления комментариев компанией-заявителем сразу же после их опубликования было бы достаточно, чтобы ей удалось избежать ответственности согласно законодательству Эстонии. Таким образом, с учетом вышеуказанных выводов (см. § 145 настоящего Постановления) о том, что компания-заявительница осуществляла достаточно эффективный контроль в отношении опубликованных на ее портале комментариев, Европейский Суд не считает, что возложение на компанию-заявительницу обязанности удалить со своего сайта сразу же после их опубликования комментарии, содержавшие агрессивные высказывания и призывы к насилию, а значит, судя по первому впечатлению, явно противоправные, в принципе являлось несоразмерным вмешательством в осуществление ею свободы выражения мнения.
  3. В настоящем деле имеет значение вопрос, опирались ли выводы судов Эстонии о целесообразности привлечения компании-заявительницы к ответственности за то, что она не удалила спорные комментарии сразу же после их опубликования, на уместные и достаточные основания. В связи с этим прежде всего нужно определить, предусмотрела ли компания-заявительница механизмы фильтрации комментариев, содержащих агрессивные высказывания или призывы к насилию.
  4. Европейский Суд отмечает, что компания-заявительница приняла в этом отношении определенные меры. На новостном портале DELFI было опубликовано заявление о том, что ответственность за комментарии несут их авторы, а не компания-заявительница и что запрещено размещение комментариев, которые не соответствуют добросовестной практике, разжигают вражду, содержат угрозы, оскорбления, вульгарные или грубые выражения, призывы к насилию или совершению противоправных действий. Кроме того, на портале действуют механизм автоматического удаления комментариев, содержащих определенные нецензурные слова, и система удаления комментариев по обращению заинтересованных лиц, согласно которой каждое лицо может сообщить о неподобающем комментарии, просто щелкнув мышью по специальной кнопке, и привлечь тем самым к этому комментарию внимание администраторов портала. Вместе с тем в некоторых случаях администраторы удаляли ненадлежащие комментарии по собственной инициативе.
  5. Таким образом, Европейский Суд полагает, что нельзя говорить о пренебрежении компанией-заявительницей своей обязанностью избегать причинения вреда третьим лицам. Тем не менее, и это еще важнее, автоматическая система фильтрации по определенным словам, которую использовала компания-заявительница, не смогла отфильтровать размещенные читателями одиозные агрессивные высказывания и призывы к насилию и, следовательно, ограничила возможности компании-заявительницы по оперативному удалению оскорбительных комментариев. Европейский Суд напоминает, что использованные слова и выражения в основном не содержали сложных метафор, иносказаний или замаскированных угроз. Речь идет об открытом выражении ненависти и явных угроз физической неприкосновенности в адрес L. Отсюда следует, что даже если в некоторых ситуациях автоматическая фильтрация по словам и могла бы принести пользу, обстоятельства настоящего дела показывают, что для выявления комментариев, на содержание которых не распространяется защита, предусмотренная статьей 10 Конвенции (см. § 136 настоящего Постановления), ее оказалось недостаточно. Европейский Суд отмечает, что вследствие этого сбоя системы фильтрации явно противоправные комментарии оставались на портале в течение шести недель (см. § 18 настоящего Постановления).
  6. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что в некоторых случаях администраторы портала действительно удаляли неподобающие комментарии по своей инициативе и, по-видимому, через какое-то время после рассматриваемых событий компания-заявительница специально для этой цели набрала команду модераторов. Учитывая, что у каждого есть масса возможностей сделать так, чтобы его голос услышали в Интернете, Европейский Суд полагает, что обязанность крупного новостного портала принять эффективные меры по ограничению распространения агрессивных высказываний и призывов к насилию — вопрос, о котором идет речь в настоящем деле, — ни в коем случае нельзя приравнивать к «частной цензуре». Признавая «важную роль», которую играет Интернет «в обеспечении того, чтобы общество получало больше новостей, и в облегчении распространения информации вообще» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции», § 48, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Таймс Ньспейперс Лтд» против Соединенного Королевства (N 1 и 2)», § 27), Европейский Суд вновь отмечает, что он не забывает и об опасности причинения вреда материалами и информацией в Интернете (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты «Правое дело» и Штекель против Украины», § 63, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Моузли против Соединенного Королевства», § 130).
  7. Кроме того, в зависимости от обстоятельств может не быть возможности установить конкретного потерпевшего, например, в некоторых случаях, когда речь идет об агрессивных высказываниях в отношении группы лиц или о прямых призывах к насилию, как в нескольких комментариях в настоящем деле. При наличии конкретного потерпевшего он может быть не в состоянии сообщить поставщику интернет-услуг о предполагаемом нарушении своих прав. Европейский Суд придает значение тому, что возможности потенциальной жертвы агрессивных высказываний по непрерывному отслеживанию комментариев в Интернете меньше, чем возможности крупного коммерческого новостного интернет-портала по предотвращению появления таких комментариев или по их оперативному удалению.
  8. Наконец, Европейский Суд отмечает: компания-заявительница утверждает (см. § 78 настоящего Постановления), что Европейскому Суду следовало уделить надлежащее внимание введенной ею системе удаления комментариев по обращению заинтересованных лиц. По мнению Европейского Суда, если эта система сопровождается эффективными процедурами, позволяющими добиться быстрой реакции, она во многих случаях может служить адекватным средством уравновешивания прав и интересов всех заинтересованных лиц. Однако в делах, как настоящее, когда пользовательские комментарии третьих лиц принимают форму агрессивных высказываний и прямых угроз физической неприкосновенности лиц в том смысле, который придается этому понятию в прецедентной практике Европейского Суда (см. § 136 настоящего Постановления), Европейский Суд полагает, как отмечалось выше (см. § 153 настоящего Постановления), что права и интересы других лиц и общества в целом могут предоставить государствам-участникам право привлекать к ответственности новостные интернет-порталы, не нарушая при этом статью 10 Конвенции, если те не принимают мер по незамедлительному удалению явно противоправных комментариев даже без обращения предполагаемого потерпевшего или третьих лиц.

(v) Последствия, с которыми столкнулась компания-заявительница

  1. Наконец, обращаясь к вопросу о том, с какими последствиями столкнулась компания-заявительница в связи с рассмотрением дела во внутригосударственных судах, Европейский Суд отмечает, что ее обязали выплатить потерпевшему сумму, составляющую 320 евро, в качестве компенсации морального вреда. Европейский Суд согласен с выводом Палаты Европейского Суда о том, что, поскольку профессиональной деятельностью компании-заявительницы является управление одним из крупнейших новостных интернет-порталов в Эстонии, эту сумму нельзя считать несоразмерной нарушению, установленному внутригосударственными судами (см. § 93 Постановления Палаты Европейского Суда по настоящему делу). В связи с этим Европейский Суд замечает, что он принял во внимание и решения судов Эстонии по вопросу об ответственности операторов новостных интернет-порталов, принятые после вынесения решения по делу компании «Делфи АС» (см. § 43 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что в этих делах нижестоящие суды следовали решению Государственного суда Эстонии по делу компании «Делфи АС», но не присуждали компенсации морального вреда. Другими словами, ощутимым результатом для компаний-операторов в делах, которые рассматривались после вынесения решения по делу компании «Делфи АС», стало то, что они удаляли оскорбительные комментарии, но не должны были выплачивать компенсацию морального вреда.
  2. Кроме того, Европейский Суд напоминает, что в результате рассмотрения дела во внутригосударственных судах компании-заявительнице, по-видимому, не пришлось менять свои подходы к ведению бизнеса. По имеющейся информации, новостной портал DELFI по-прежнему остается одним из крупнейших интернет-СМИ в Эстонии и, безусловно, самым популярным с точки зрения возможности оставлять комментарии, количество которых продолжает расти. Анонимные комментарии, а их теперь можно размещать наряду с комментариями, которые читатели видят первыми, зарегистрированных пользователей по-прежнему преобладают, и компания-заявительница набрала команду модераторов, которые осуществляют последующий мониторинг размещенных на портале комментариев (см. §§ 32 и 83 настоящего Постановления). При таких обстоятельствах Европейский Суд не может прийти к выводу, что и по этой причине вмешательство в осуществление компанией-заявительницей свободы выражения мнения было несоразмерным.

(vi) Вывод

  1. Исходя из конкретного анализа указанных выше аспектов и принимая во внимание доводы Государственного суда Эстонии по настоящему делу, в частности, экстремистский характер комментариев, то, что они были размещены в качестве реакции на статью, опубликованную компанией-заявительницей на своем новостном портале с профессиональными управляющими, работающими на коммерческой основе, недостаточность мер, принятых компанией-заявительницей с целью удалить комментарии, содержащие агрессивные высказывания и призывы к насилию, сразу же после их опубликования, и обеспечить реальную возможность привлечения к ответственности их авторов, а также скромный размер санкции, которая была применена к компании-заявительнице, Европейский Суд приходит к выводу, что привлечение компании-заявительницы к ответственности судами Эстонии имело под собой уместные и достаточные основания с учетом предоставленной государству-ответчику свободы усмотрения. Таким образом, данная мера не являлась несоразмерным ограничением права компании-заявительницы на свободу выражения мнения.

Соответственно, по делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были.

1   2   3   4   5   6   7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code