Постановление ЕСПЧ от 16.06.2015 «Дело «Компания «Делфи АС» (Delfi AS) против Эстонии» (жалоба N 64569/09) Часть 4

1   2   3   4   5   6   7

  1. Доводы третьих сторон

 

  1. Хельсинкский фонд по правам человека

 

  1. Хельсинкский фонд по правам человека в г. Варшаве обратил внимание на различия между Интернетом и традиционными средствами массовой информации. Он отмечал, что такие интернет-службы, как портал DELFI, выступают в двух ипостасях одновременно: в качестве поставщиков информационных услуг по отношению к собственным новостям и в качестве поставщиков услуг по размещению информации к комментариям третьих лиц. Хельсинкский фонд по правам человека полагал, что проверку пользовательских материалов или возможность блокирования доступа к ним нельзя считать эффективным редакционным контролем. С поставщиками промежуточных услуг нельзя обращаться так же, как с традиционными средствами массовой информации, и привлекать их к ответственности по тем же основаниям.
  2. Хельсинкский фонд по правам человека считал, что ответственность за клеветнические комментарии должны нести их авторы, а государство должно обеспечить правовую базу, позволяющую выявлять правонарушителей в Интернете и привлекать их к ответственности. В то же время он утверждал, что возможность размещать в Интернете материалы анонимно необходимо считать благом.

 

  1. Международная организация «Статья 19»

 

  1. Международная организация «Статья 19» <1> отмечала, что одной из самых инновационных особенностей Интернета является легкость, с которой он позволяет любому человеку сообщать о своих взглядах всему миру без предварительного одобрения со стороны организаций, публикующих информацию. Платформы для комментирования делают возможным общественное обсуждение в самом чистом виде и способствуют этому обсуждению, имея весьма опосредованное отношение к опубликованию новостей. По факту и форме разделы для комментариев на новостных сайтах лучше воспринимать как газеты, которые построены на родившейся в Интернете модели частной дискуссии, а не наоборот. Международная организация «Статья 19» считала, что привлечение сайтов к ответственности за комментарии пользователей привело бы к возложению на эти сайты недопустимого бремени.

———————————

<1> Международная организация «Статья 19» взяла свое название и цель деятельности от статьи 19 Всеобщей декларации прав человека, которая гласит: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ» (примеч. редактора).

 

  1. Международная организация «Статья 19» утверждала, что Директива «Об электронной коммерции» принималась для того, чтобы защитить сайты от привлечения к ответственности за комментарии их пользователей независимо от того, какие материалы публикуются на самих этих сайтах. Она настаивала на том, что за опубликованные ими статьи сайты по-прежнему нужно привлекать к ответственности в обычном порядке, но применительно к разделу для комментариев на этих сайтах следует считать, что они не публикуют, а лишь размещают комментарии пользователей. Размещая информацию, новостные сайты в принципе не должны нести ответственности за материалы третьих лиц, если они не участвуют в непосредственном изменении этих материалов. Их не следует привлекать к ответственности, если они принимают все разумные меры по удалению материалов по обращению заинтересованных лиц. Недопустимо автоматически привлекать их к ответственности просто потому, что они решили не удалять тот или иной комментарий, по поводу которого к ним обратились.

 

  1. Международная организация Access

 

  1. По мнению международной организации Access <1>, анонимность и использование вымышленных имен способствуют осуществлению основополагающих прав на частную жизнь и свободу выражения мнения. Законодательный запрет на анонимное использование Интернета будет представлять собой вмешательство в осуществление права на личную жизнь и свободу выражения мнения, охраняемого статьями 8 и 10 Конвенции, а тотальные ограничения на анонимное выражение мнений и выражение мнений под вымышленными именами приведут к тому, что эти права лишатся всякого смысла. При этом международная организация Access ссылалась на судебную практику в нескольких странах, которая давно защищает право на анонимное распространение информации в Интернете и за его пределами.

———————————

<1> Международная правозащитная организация Access выступает за свободную реализацию права граждан на доступ к Интернету (примеч. редактора)

 

  1. Далее международная организация Access отмечала, что в преддверии обнаружения массового наблюдения за пользователями сети возрастает популярность услуг по обеспечению расширенной конфиденциальности и анонимности при пользовании Интернетом. Она считала, что лишение интернет-пользователей возможности выражать мнения не под своим именем нанесет ущерб экономике Интернета, ссылаясь при этом на результаты исследования, согласно которым наиболее активные участники онлайн-дискуссий выступают под вымышленными именами.
  2. Что касается обязанности пользователей указывать в Интернете свои настоящие имена, международная организация Access отметила, что в Китае эта мера привела к обвальному снижению количества размещаемых комментариев. Опыт Кореи показывает, что введение данной обязанности не позволяет существенно повысить качество комментариев, а является дискриминацией по отношению к внутригосударственным интернет-компаниям, поскольку пользователи переходят на альтернативные международные платформы, которые по-прежнему разрешают размещать комментарии анонимно или под вымышленными именами.

 

  1. «Инициатива юридической защиты журналистов и СМИ»

 

  1. «Инициатива юридической защиты журналистов и СМИ» внесла представления от имени 28 неправительственных и медийных организаций и компаний. Она отмечала, что в подавляющем большинстве интернет-СМИ читательские комментарии разрешены. Благодаря возможности оставлять комментарии читатели могут обсуждать новости между собой и с журналистами. Это привело к тому, что в средствах массовой информации уже нет одностороннего потока информации, и они превратились в интерактивную форму дискурса, признают за читателем право голоса и разрешают выражать различные точки зрения.
  2. «Инициатива юридической защиты журналистов и СМИ» указывала, что границы между доступом и контентом постепенно стираются, а ряды посредников пополнились поисковиками с расширенными возможностями, интернет-магазинами, приложениями Web 2.0 и сайтами социальных сетей. С точки зрения пользователей, все они облегчают доступ к материалам, и их использование имеет важнейшее значение для реализации права на свободу выражения мнения.
  3. «Инициатива юридической защиты журналистов и СМИ» утверждала, что в задачи государства входит обеспечение нормативной правовой базы, которая защищает свободу выражения мнения и способствует ее осуществлению, охраняя в то же время другие права и интересы. Она представила подробный обзор законодательства США и Европейского союза по вопросу об ответственности посредников. Она подчеркивала, что в США и Европейском союзе приняты различные подходы, но их объединяет признание того, что в какой-то степени защита посредников необходима и от посредников не требуется проводить проверку материалов пользователей. Кроме того, «Инициатива юридической защиты журналистов и СМИ» отмечала, что в некоторых государствах-участниках процедуры удаления комментариев по обращению заинтересованных лиц привели к возложению на посредников слишком большой ответственности и удалению материалов, не являющихся противоправными.
  4. Вместе с тем «Инициатива юридической защиты журналистов и СМИ» ссылалась на передовой опыт, формирующийся в сфере регулирования пользовательских материалов со стороны интернет-СМИ. Она указывала, что в США и Европе в большинстве случаев комментарии не проверяются и не контролируются до их опубликования, но после их размещения применяются те или иные формы модерации. Многие интернет-СМИ используют также программы фильтрации и механизмы блокировки пользователей, постоянно нарушающих правила. Большинство интернет-СМИ, в том числе ведущие европейские новостные интернет-порталы, требуют, чтобы пользователи регистрировались перед тем, как оставлять комментарии, хотя они и не обязаны сообщать свои настоящие имена.

 

  1. Европейская ассоциация цифровых СМИ, Ассоциация изготовителей вычислительной техники и средств связи и Панъевропейское объединение ассоциаций европейских поставщиков интернет-услуг

 

  1. Европейская ассоциация цифровых СМИ, Ассоциация изготовителей вычислительной техники и средств связи и Панъевропейское объединение ассоциаций европейских поставщиков интернет-услуг, вступив в производство по делу в качестве третьих сторон, внесли совместные представления.
  2. Эти организации утверждали, что в настоящее время в законодательстве, международных соглашениях и рекомендациях установилось равновесие, в силу которого, во-первых, поставщики услуг по размещению информации освобождаются от ответственности за размещенные ими материалы, если они не знали об их содержании, а во-вторых, государства не могут требовать от поставщиков услуг по размещению информации осуществлять тотальный контроль над всеми размещаемыми ими материалами.
  3. Указанные организации отмечали, что часть информации попадает в Интернет из традиционных источников, например из газет, и справедливо регулируется нормами права, применяющимися к издателям, однако большая часть материалов размещается в Интернете частными лицами, которые могут излагать свои взгляды без посредничества традиционных организаций, публикующих информацию. Средства комментирования обеспечивают право на ответ. Этим они кардинально отличаются от традиционных источников публикаций, не дающих такого права.
  4. Указанные организации утверждали, что, с технической точки зрения, технологические и производственные процессы интернет-площадки для обсуждения новостей, например, портала DELFI, неотличимы от технологических и производственных процессов поставщиков услуг по размещению информации, например социальных сетей, блогов (микроблогов) и т.п. Материалы пользователей, выложенные ими в Интернет, попадают в общий доступ автоматически, без какого-либо вмешательства человека. Многие поставщики услуг по размещению информации просто физически не могут вручную проверять все материалы пользователей из-за того, что их очень много. Для небольших сайтов и стартапов контроль размещаемых материалов может оказаться особенно сложным из-за того, что он чрезмерно дорого стоит.
  5. По утверждениям указанных организаций, устоявшееся законодательство Европейского союза и других стран предусматривает, что в юридическом и практическом отношении размещение информации в Интернете осуществляется на основе механизма удаления материалов по обращению заинтересованных лиц. Этот баланс между ответственностью пользователей и ответственностью поставщиков услуг по размещению информации позволяет платформам выявлять и удалять клеветнические и другие противоправные материалы, обеспечивая в то же время возможность сколько угодно обсуждать спорные вопросы, по которым в обществе ведется дискуссия, он создает практические возможности для повсеместного распространения площадок для дискуссий.

 

  1. Оценка обстоятельств дела Европейским Судом

 

  1. Предварительные замечания и круг вопросов, подлежащих рассмотрению Европейским Судом

 

  1. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что возможность выражать свои взгляды в Интернете является беспрецедентным средством осуществления свободы выражения мнения. Данный тезис не вызывает споров и неоднократно признавался Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции» (Ahmet v. Turkey), жалоба N 3111/10, § 48, ECHR 2012, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Таймс Ньюспейперс лимитед» против Соединенного Королевства (N 1 и 2)» (Times Newspapers Ltd v. United Kingdom) (N 1 and 2), жалобы N 3002/03 и 23676/03, § 27, ECHR 2009). Однако наряду с этими преимуществами существуют и некоторые опасности. Клеветнические и другие явно противоправные материалы, в том числе разжигающие ненависть и призывающие к насилию, могут распространяться как никогда раньше по всему миру буквально за секунды и порой оставаться в Интернете достаточно долго. Настоящее дело возникло на стыке этих двух противоречащих друг другу реалий. Учитывая необходимость защиты ценностей, лежащих в основе Конвенции, и принимая во внимание, что права, гарантированные статьями 10 и 8 Конвенции, заслуживают уважения в равной степени, необходимо установить баланс, при котором сохранялись бы существенные аспекты обоих прав. Так, Европейский Суд признает, что Интернет может дать немаловажные преимущества при осуществлении свободы выражения мнения, но не забывает и о том, что ответственность за клеветнические и другие противоправные высказывания в принципе должна сохраняться и являться эффективным средством правовой защиты в случае нарушения личных прав.
  2. Исходя из вышеизложенных соображений и, в частности, принимая во внимание, что это первое дело, в котором Европейский Суд должен рассмотреть подобного рода жалобу в быстро развивающемся контексте технологических инноваций, Европейский Суд считает необходимым обозначить круг вопросов, подлежащих рассмотрению с учетом обстоятельств настоящего дела.
  3. Во-первых, Европейский Суд отмечает: Государственный суд Эстонии признал (см. пункт 14 решения Государственного суда Эстонии от 10 июня 2009 г., приведенный в § 31 настоящего Постановления), что «опубликование новостей и комментариев на интернет-портале также является журналистской деятельностью. Вместе с тем ввиду особого характера интернет-СМИ отсутствуют разумные основания требовать от оператора портала редактировать комментарии до их опубликования так же, как при опубликовании аналогичных комментариев в печатных СМИ. В силу того, что издатель [печатных СМИ] осуществляет редактирование комментариев, он является инициатором их опубликования, тогда как на интернет-портале инициаторами опубликования комментариев являются те, кто их написал и благодаря кому они появились на портале для всеобщего ознакомления. Поэтому оператор портала это не лицо, которому сообщается информация. Из-за [своей] экономической заинтересованности в опубликовании комментариев и издатель печатного СМИ, и оператор интернет-портала являются сторонами, опубликовавшими [предавшими огласке] комментарии в порядке осуществления предпринимательской деятельности».
  4. Европейский Суд не видит оснований ставить под сомнение это различие, проведенное Государственным судом Эстонии. Напротив, отправная точка размышлений Государственного суда, то есть признание различий между операторами портала и традиционными издателями, соответствует действующим в этой области международно-правовым актам, в которых постепенно формируется различие между правовыми принципами регулирования деятельности традиционных печатных и аудиовизуальных средств массовой информации, с одной стороны, и интернет-СМИ, с другой. В недавней Рекомендации Комитета министров Совета Европы государствам — членам Совета Европы «О новом понятии средств массовой информации» это называется «дифференцированный и ступенчатый подход, [который] требует, чтобы каждое лицо, услуги которого определены как средство массовой информации или как посредническая или вспомогательная деятельность, извлекал выгоду как из соответствующей (дифференцированной) формы, так и из соответствующего (ступенчатого) уровня защиты, а также чтобы ответственность таких лиц разграничивалась в соответствии со статьей 10 Европейской конвенции о правах человека и основных свобод и другими стандартами в этой области, разработанными Советом Европы» (см. пункт 7 Приложения к Рекомендации N CM/Rec(2011)7, приведенный выше в § 46 настоящего Постановления).

Поэтому Европейский Суд полагает, что ввиду особого характера Интернета «обязанности и ответственность», которые следует возлагать на новостной интернет-портал для целей применения статьи 10 Конвенции в связи с материалами третьих лиц могут в какой-то степени отличаться от соответствующих «обязанностей и ответственности» традиционных издателей.

  1. Во-вторых, Европейский Суд отмечает: Государственный суд Эстонии пришел к выводу, что «суды дали обоснованную правовую оценку 20 комментариям уничижительного характера. Они правильно пришли к выводу, что эти комментарии являются клеветой, так как они имеют грубый характер, унижают человеческое достоинство и содержат угрозы» (см. пункт 15 решения, приведенный в § 31 настоящего Постановления). Далее в пункте 16 решения Государственный суд напомнил, что комментарии унижали «человеческое достоинство» и являлись «явно противоправными». Как отмечает Европейский Суд, эта характеристика и анализ противоправного характера комментариев (см. § 18 настоящего Постановления) явно опираются на то, что в основном данные комментарии, судя по первому впечатлению, были равносильны разжиганию ненависти или призывам к насилию в отношении L.
  2. Следовательно, Европейский Суд полагает, что настоящее дело касается «обязанностей и ответственности» новостных интернет-порталов по пункту 2 статьи 10 Конвенции в ситуации, когда они, преследуя экономические интересы, предоставляют своим пользователям возможность оставлять комментарии к ранее опубликованным материалам, а некоторые пользователи — зарегистрированные или анонимные — размещают явно противоправные комментарии, нарушающие личные права других лиц, разжигающие ненависть и призывающие к насилию в отношении них. Европейский Суд подчеркивает, что в настоящем деле речь идет о крупном новостном интернет-портале с профессиональными управляющими, работающем на коммерческой основе, который самостоятельно публикует информационные статьи и предлагает своим читателям оставлять к ним комментарии.
  3. Соответственно, дело не касается других интернет-форумов, где могут распространяться комментарии третьих лиц, например, интернет-площадки для обсуждения или электронные доски объявлений, где пользователи могут беспрепятственно выражать свои взгляды по любым вопросам, а направление дискуссии не определяется администратором форума, или социальных сетей, когда материалы размещает не администратор платформы, а, например, частное лицо, ведущее на досуге свой сайт или блог.
  4. Европейский Суд также отмечает, что новостной портал компании-заявительницы является одним из крупнейших интернет-СМИ в стране. Он имеет большую читательскую аудиторию, и известно, что противоречивый характер публикуемых там комментариев беспокоит общество (см. § 15 настоящего Постановления). Кроме того, как отмечалось выше, спорные комментарии в настоящем деле по оценке Государственного суда Эстонии в основном содержали агрессивные высказывания и выражения, прямо пропагандирующие акты насилия. Следовательно, для того, чтобы установить их незаконность, не нужно было проводить лингвистический или юридический анализ, поскольку эти высказывания были, судя по первому впечатлению, явно противоправными. Именно с этих позиций Европейский Суд приступит к рассмотрению жалобы компании-заявительницы.

 

  1. Вопрос о наличии вмешательства

 

  1. Европейский Суд отмечает: стороны по делу не оспаривают, что решения судов Эстонии представляли собой вмешательство в осуществление компанией-заявительницей свободы выражения мнения, гарантированной статьей 10 Конвенции. Европейский Суд не видит оснований приходить к иному выводу.
  2. Такое вмешательство государства в осуществление компанией-заявительницей права на свободу выражения мнения должно быть «предусмотрено законом», иметь одну или несколько правомерных целей по смыслу положений пункта 2 статьи 10 Конвенции и быть «необходимо в демократическом обществе».

 

  1. Вопрос о законности вмешательства

 

  1. Европейский Суд напоминает, что выражение «предусмотрено законом», использующееся в пункте 2 статьи 10 Конвенции, не только требует, чтобы у обжалуемой меры были юридические основания во внутригосударственном законодательстве, но и имеет отношение к качеству закона, требуя, чтобы он был доступен тем, кого он касается, и предсказуем с точки зрения последствий его применения (см. в числе прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация против промышленного разведения животных ФгТ» против Швейцарии» (VgT Verein gegen Tierfabriken v. Switzerland), жалоба N 24699/94, § 52, ECHR 2001-VI, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба N 28341/95, § 52, ECHR 2000-V, Постановление Европейского Суда по делу «Гавенда против Польши» (Gaweda v. Poland), жалоба N 26229/95, § 39, ECHR 2002-II, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маэстри против Италии» (Maestri v. Italy), жалоба N 39748/98, § 30, ECHR 2004-I). Между тем толкование и применение положений внутригосударственного законодательства должны осуществлять в первую очередь национальные власти, прежде всего суды (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Центро Эуропа 7 с.р.л.» и Ди Стефано против Италии» (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy), жалоба N 38433/09, § 140, ECHR 2012, Постановление Европейского Суда по делу «Круслен против Франции» (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г., § 29, Series A, N 176-A, и Постановление Европейского Суда по делу «Копп против Швейцарии» (Kopp v. Switzerland) от 25 марта 1998 г., § 59, Reports of Judgments and Decisions 1998-II).
  2. Одним из требований, вытекающих из выражения «предусмотрено законом», является предсказуемость. Так, норму нельзя считать «законом» по смыслу положений пункта 2 статьи 10 Конвенции, если она не сформулирована достаточно четко, чтобы позволить лицу скорректировать свое поведение, и у него должна быть возможность, в случае необходимости прибегнув к соответствующей консультации, предвидеть в разумной при обстоятельствах дела степени возможные последствия того или иного действия. Эти последствия необязательно должны быть предсказуемы с абсолютной определенностью. Хотя определенность весьма желательна, она может повлечь за собой чрезмерную жесткость, а право не должно отставать от изменяющихся обстоятельств. Соответственно, во многих законах неизбежно используются в большей или меньшей степени расплывчатые формулировки, толкование и применение которых зависит от практики (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковский-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы N 21279/02 и 36448/02, § 41, ECHR 2007-IV, а также упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Centro Europa 7 S.r.l.» и Ди Стефано против Италии», § 141).
  3. Уровень точности, которая требуется от внутригосударственного законодательства, а оно не может предусмотреть всех возможных вариантов, в значительной степени зависит от содержания нормативно-правового акта, предполагаемой сферы его применения, а также от количества и статуса лиц, которым он адресован (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Центро Эуропа 7 с.р.л.» и Ди Стефано против Италии», § 142). Как отмечал Европейский Суд, в этом отношении можно ожидать, что лица, занимающиеся профессиональной деятельностью, которые при исполнении своих профессиональных обязанностей привыкли действовать с большой осторожностью, особенно тщательно подойдут к оценке опасностей, связанных с такого рода деятельностью (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковский-Лоран и Жюли против Франции», § 41, с дополнительными ссылками на Постановление Европейского Суда по делу «Кантони против Франции» (Cantoni v. France) от 15 ноября 1996 г., § 35, Reports 1996-V, и на Постановление Европейского Суда по делу «Шови и другие против Франции» (Chauvy and Others v. France), жалоба N 64915/01, §§ 43 — 45, ECHR 2004-VI).
  4. В настоящем деле стороны расходятся во мнениях относительно того, было ли вмешательство государства в осуществление компанией-заявительницей свободы выражения мнения «предусмотрено законом». Как утверждает компания-заявительница, в Эстонии нет закона, согласно которому следовало бы считать, что посредник публикует комментарии, размещенные у него на сайте третьими лицами, в рамках осуществления своей профессиональной деятельности независимо от того, знал он о конкретном содержании этих комментариев или нет. Напротив, компания-заявительница ссылается на законодательство Эстонии и Европейского союза о поставщиках интернет-услуг, утверждая, что оно прямо запрещает привлекать поставщиков услуг к ответственности за материалы третьих лиц.
  5. Власти государства-ответчика ссылались на соответствующие положения гражданского законодательства Эстонии и решения внутригосударственных судов, согласно которым издатели средства массовой информации несут ответственность за опубликованные в них материалы наряду с их авторами. К тому же, по их утверждениям, отсутствуют какие-либо судебные решения, на основании которых компания-заявительница могла бы предположить, что владельцы новостного интернет-портала как средства массовой информации нового типа не несут ответственности за комментарии к его статьям. По мнению властей государства-ответчика, Европейский Суд должен исходить из установленных судами Эстонии обстоятельств дела, примененных и истолкованных ими положений внутригосударственного законодательства, не принимая во внимание отсылки компании-заявительницы к праву Европейского союза. В любом случае в действительности нормы права Европейского союза, на которые ссылается компания-заявительница, подкрепляют толкование судов Эстонии и выводы, к которым они пришли.
  6. Европейский Суд отмечает, что расхождение во мнениях сторон относительно того, какие нормы права необходимо применить, вытекает из их различных взглядов на вопрос о том, к какой категории следует отнести компанию-заявительницу. С точки зрения компании-заявительницы, ее следует считать посредником применительно к комментариям третьих лиц, а власти государства-ответчика считали, что компанию-заявительницу нужно рассматривать как издателя средства массовой информации, в том числе и в отношении этих комментариев.
  7. Европейский Суд отмечает (см. §§ 112 и 113 настоящего Постановления), что Государственный суд Эстонии признал различия в роли издателя печатного средства массовой информации, с одной стороны, и оператора интернет-портала, публикующего материалы в экономических целях, с другой стороны. Однако Государственный суд пришел к выводу, что «из-за [своей] экономической заинтересованности в опубликовании комментариев и издатель печатного средства массовой информации, и оператор интернет-портала являются сторонами, опубликовавшими [предавшими огласке] комментарии» для целей применения статьи 1047 Обязательственно-правового закона (см. пункт 14 решения, приведенный в § 31 настоящего Постановления).
  8. Европейский Суд отмечает, что по сути компания-заявительница заявитель утверждала, что суды Эстонии неправильно применили общие положения Обязательственно-правового закона при обстоятельствах настоящего дела, так как они должны были сослаться на положения законодательства Эстонии и нормы права Европейского союза о поставщиках интернет-услуг. Как и Палата Европейского Суда, Большая Палата в этом контексте напоминает, что в ее задачи не входит подмена собой внутригосударственных судов. Толковать и применять положения законодательства страны должны в первую очередь внутригосударственные власти, в особенности суды (см. в числе прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания «Центро Эуропа 7 с.р.л.» и Ди Стефано против Италии», § 140, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Реквейньи против Венгрии» (v. Hungary), жалоба N 25390/94, § 35, ECHR 1999-III). Кроме того, Европейский Суд напоминает, что в его задачи не входит высказывать свое мнение по поводу целесообразности методов, которыми законодатель государства-ответчика решил регулировать ту или иную сферу общественных отношений. Его задача сводится к проверке того, соответствовали Конвенции выбранные методы и последствия их применения или нет (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гожелик и другие против Польши» (Gorzelik and Others v. Poland), жалоба N 44158/98, § 67, ECHR 2004-I). Таким образом, Европейский Суд ограничится рассмотрением вопроса о том, было ли применение Государственным судом Эстонии общих положений Обязательственно-правового закона к положению компании-заявительницы заявителя предсказуемым для целей пункта 2 статьи 10 Конвенции.
  9. Согласно положениям Конституции Эстонии, Закона Эстонии «Об общих принципах Гражданского кодекса» и Обязательственно-правового закона, имеющим отношение к настоящему делу (см. §§ 33 — 38 настоящего Постановления), с учетом того, как их истолковали и применили внутригосударственные суды, утверждается, что компания-заявительница опубликовала явно противоправные комментарии и должна нести за это ответственность. Суды Эстонии решили применить указанные положения, придя к выводу, что специальная правовая норма, содержащаяся в Законе Эстонии «Об услугах информационного общества», которым во внутригосударственное право имплементирована Директива «Об электронной коммерции», в настоящем деле не применяется, так как она касается деятельности просто технического, автоматического и пассивного характера, а деятельность компании-заявительницы таковой не является и что цель, преследуемая компанией-заявительницей, заключалась не просто в оказании промежуточных услуг (см. пункт 13 решения Государственного суда Эстонии, приведенный в § 31 настоящего Постановления). При особых обстоятельствах Европейский Суд учитывает: некоторые страны признают, что ввиду важности и сложности данного вопроса, который предполагает необходимость обеспечивать справедливое равновесие между различными интересами и основными правами, необходимо принимать конкретные нормы, рассчитанные на подобные ситуации, как та, которая сложилась в настоящем деле (см. § 58 настоящего Постановления). Такая позиция соответствует «дифференцированному и ступенчатому подходу» к регулированию деятельности средств массовой информации нового типа, рекомендованному Советом Европы (см. § 46 настоящего Постановления), и подтверждается прецедентной практикой Европейского Суда (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты «Правое дело» и Штекель против Украины» (Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine), жалоба N 33014/05, §§ 63 — 64, ECHR 2011). Однако, хотя законодатель может учитывать характер средств массовой информации нового типа по-разному, Европейский Суд, опираясь на обстоятельства рассматриваемого дела, приходит к убеждению, что нормы Конституции Эстонии, Закона Эстонии «Об общих принципах Гражданского кодекса» и Обязательственно-правового закона наряду с судебными решениями, имеющие отношение к данному вопросу, давали возможность предвидеть, что издатель, являющийся оператором новостного интернет-портала, в принципе может быть привлечен к ответственности согласно законодательству Эстонии за опубликование у себя на портале явно противоправных комментариев того типа, о котором идет речь в настоящем деле.

———————————

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).

 

  1. Таким образом, Европейский Суд считает, что компания-заявительница, профессиональная деятельность которой заключается в опубликовании информации, должна была знать о применимом законодательстве и судебной практике, кроме того, она могла прибегнуть к юридической помощи. Европейский Суд вновь подчеркивает, что DELFI — один из крупнейших новостных порталов в Эстонии. Общественность высказывала озабоченность еще до опубликования комментариев в настоящем деле, а министр юстиции Эстонии отмечал, что пострадавшие от оскорблений могут подать к компании «Делфи АС» иск и потребовать компенсации ущерба (см. § 15 настоящего Постановления). Исходя из изложенного Европейский Суд приходит к заключению, что компания-заявительница могла оценить связанные со своей деятельностью риски, поэтому у нее должна была быть возможность в разумной степени предвидеть последствия своей деятельности. Следовательно, Европейский Суд находит, что в настоящем деле вмешательство было «предусмотрено законом» в смысле пункта 2 статьи 10 Конвенции.

1   2   3   4   5   6   7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code