Постановление ЕСПЧ от 16.06.2015 «Дело «Компания «Делфи АС» (Delfi AS) против Эстонии» (жалоба N 64569/09) Часть 3

1   2   3   4   5   6   7

  1. Директива N 98/34/ЕС с изменениями, внесенными Директивой N 98/48/ЕС

 

  1. Директива Европейского парламента и Совета Европейского союза от 22 июня 1998 г. N 98/34/ЕС, регламентирующая порядок предоставления информации в области технических норм и стандартов и правил об услугах информационного общества, с изменениями, внесенными Директивой N 98/48/ЕС, устанавливает следующее:

«Статья 1

Для целей настоящей Директивы используются следующие понятия:

…2. «услуга» — любая услуга информационного сообщества, то есть услуга, обычно оказываемая за вознаграждение, дистанционно, посредством электронных каналов связи и по индивидуальному запросу получателя услуг.

Для целей данного определения:

— «дистанционно» означает, что для оказания услуги не требуется одновременного присутствия сторон;

— «посредством электронных каналов связи» означает, что отправка услуги и ее получение в конечном пункте первоначально осуществляются с помощью электронного оборудования для обработки (в том числе для цифрового сжатия) и хранения данных или что ее отправка, передача и получение осуществляются только с помощью проводной связи, радиосвязи, оптических или иных электромагнитных средств;

— «по индивидуальному запросу получателя услуг» означает, что услуга оказывается путем передачи данных по индивидуальному запросу.

Примерный перечень услуг, на которые данное определение не распространяется, приведен в Приложении V.

Настоящая Директива не применяется к услугам:

— радиовещания;

— телевещания, попадающим под действие пункта «a» статьи 1 Директивы N 89/552/ЕС…».

 

  1. Постановления Суда Европейского союза

 

  1. В постановлении от 23 марта 2010 г. по объединенным делам N C-236/08-C-238/08 в отношении компаний Google France и Google Суд Европейского союза пришел к следующему заключению. С целью установить, можно ли ограничить ответственность поставщика справочных услуг по статье 14 Директивы N 2000/31/ЕС, следует изучить вопрос о том, является ли роль поставщика услуг нейтральной в том отношении, что его действия имеют просто технический, автоматический и пассивный характер, указывающий на незнание им содержания хранящейся у него информации и невозможность контролировать ее. Статью 14 Директивы об электронной коммерции можно толковать таким образом, чтобы определенная в ней норма применялась к поставщику справочных услуг в Интернете в случае, если не знает о содержании размещенной им информации и не контролирует ее, то есть не играет активной роли. Если это так, то его нельзя привлечь к ответственности за хранение информации по запросу рекламодателя, за исключением ситуаций, когда, узнав о незаконности данной информации или деятельности этого рекламодателя, он оперативно не удалил ненадлежащую информацию или не блокировал к ней доступ.
  2. В вынесенном постановлении от 12 июля 2011 г. по делу N C-324/09 в отношении компании L’Oreal и других компаний Суд Европейского союза установил, что при толковании пункта 1 статьи 14 Директивы N 2000/31 его действие необходимо распространять на оператора интернет-магазина, если тот не играл активной роли, которая предоставляла бы ему возможность знать о содержании размещенной им информации или контролировать ее. Оператор может играть подобную роль, если он оказывает помощь, результатом которой, в частности, является оптимизация представления соответствующих предложений о продаже или их продвижения. Если оператор интернет-магазина не играл активной роли, поэтому оказываемые им услуги попали в сферу действия пункта 1 статьи 14 Директивы N 2000/31/ЕС, оператор тем не менее не вправе ссылаться на указанные этой статьей основания для освобождения от ответственности в ситуации, которая может привести к решению о выплате компенсации, если он знал о фактах или обстоятельствах, на основании которых осмотрительный хозяйствующий субъект должен был бы понять, что предложения о продаже были противоправными, а если он об этом знал, значит, не принял безотлагательных мер согласно подпункту «b» пункта 1 статьи 14 Директивы N 2000/31/ЕС.
  3. Относительно компании Scarlet Extended Суд Европейского союза в постановлении от 24 ноября 2011 г. по делу N C-70/10 признал недопустимым установление судебного запрета в отношении поставщика интернет-услуг, который должен был установить систему фильтрации всех электронных сообщений, проходящих через его сервисы, в частности, используя пиринговые программы, без каких-либо различий применяющуюся ко всем его клиентам в качестве профилактической меры, при этом за его счет и на неограниченный период, и позволяющую выявлять в сети этого поставщика услуг движение файлов с музыкальными, кинематографическими или аудиовизуальными произведениями, на которые заявитель, по его словам, имеет права интеллектуальной собственности, с целью блокировать передачу файлов, поскольку их распространение породит нарушение авторских прав.
  4. В постановлении от 16 февраля 2012 г. по делу N C-360/10 в отношении компании SABAM Суд Европейского союза заключил, что согласно Директивам N 2000/31/ЕС, 2001/29/ЕС и 2004/48/ЕС национальный суд не может обязать поставщика услуг по размещению информации установить систему фильтрации данных, которые хранят у него на серверах получатели его услуг, применяющуюся ко всем его клиентам без каких-либо различий в качестве профилактической меры, исключительно за его счет и на неограниченный срок, и позволяющую обнаруживать электронные файлы с музыкальными, кинематографическими или аудиовизуальными произведениями, на которые лицо, ходатайствующее о наложении судебного запрета, по его утверждениям, обладает правами интеллектуальной собственности, для предотвращения нарушения авторских прав из-за того, что эти работы станут доступны любому желающему.
  5. В постановлении от 13 мая 2014 г. по делу N C-131/12 <1> в отношении компаний Google Spain и Google Суд Европейского союза должен был дать толкование Директиве Европейского парламента и Совета Европейского союза от 24 октября 1995 г. N 95/46/ЕС «О защите прав частных лиц применительно к обработке персональных данных и о свободном движении таких данных». Суд Европейского союза пришел к выводу, что использование поисковой системы в Интернете следует считать «обработкой информации личного характера» по смыслу положений Директивы N 95/46/ЕС и что такая обработка информации личного характера оператором поисковой системы может существенно повлиять на основные права на частную жизнь и на защиту информации личного характера (которые гарантируются статьями 7 и 8 Хартии Европейского союза об основных правах), когда поиск в этой системе осуществляется по имени лица, поскольку подобная обработка позволяет любому пользователю Интернета получить в виде списка результатов поиска структурированную подборку сведений об этом лице, которые можно найти в Интернете, и, таким образом, собрать о нем более или менее подробную информацию. Далее, последствия вмешательства в осуществление прав субъекта данных усугубляются тем, насколько важную роль играют Интернет и поисковые системы в современном обществе, из-за чего сведения, содержащиеся в списке результатов поиска, можно обнаружить практически везде. С учетом потенциальной серьезности такого вмешательства его нельзя оправдать только экономическими интересами оператора поисковой системы. Суд Европейского союза заключил, что необходимо соблюдать справедливое равновесие между правомерной заинтересованностью пользователей Интернета в получении доступа к информации и основными правами субъекта данных. По общему правилу основные права субъекта данных перевешивают заинтересованность пользователей Интернета, однако это равновесие может зависеть от характера информации, от того, насколько она важна для личной жизни субъекта данных и насколько общество заинтересовано в получении этой информации. Суд Европейского союза решил, что в определенных случаях оператор поисковой системы обязан удалять из списка результатов поиска, который ведется по имени лица, ссылки на опубликованные третьими лицами интернет-страницы, содержащие сведения об этом лице, даже когда само по себе опубликование этих сведений на соответствующих интернет-страницах не является противоправным. Особенно это относится к случаям, когда опубликованные данные представляются недопустимыми, неактуальными или уже неактуальными либо избыточными с точки зрения целей их обработки и с учетом того, сколько прошло времени.

———————————

<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» N 2/2015 (примеч. редактора).

 

  1. В постановлении от 11 сентября 2014 г. по делу N C-291/13 в отношении компании Papasavvas Суд Европейского союза пришел к выводу, что издатель газеты, разместивший у себя на сайте ее электронную версию, в принципе знал о размещенной им информации и контролировал ее содержание, а значит, его нельзя считать «поставщиком промежуточных услуг» по смыслу положений статей 12 — 14 Директивы N 2000/31/ЕС независимо от того, взималась какая-либо плата за доступ к этому сайту или нет. Таким образом, суд решил, что ограничения гражданской ответственности, предусмотренные статьями 12 — 14 Директивы N 2000/31/ЕС, не применяются к компании, издающей газету и являющейся модератором сайта, на котором размещена электронная версия этой газеты (притом, что издатель получал доход от опубликования у себя на сайте коммерческих объявлений), поскольку он знал о размещенной информации и контролировал ее содержание независимо от того, взималась плата за доступ к этому сайту или нет.

 

  1. Материалы сравнительно-правовых исследований

 

  1. По имеющимся у Европейского Суда сведениям, в ряде государств — членов Совета Европы (которые входят и в Европейский союз) основным источником права по рассматриваемому вопросу является, по-видимому, Директива об электронной коммерции, имплементированная во внутригосударственное законодательство. Кроме того, по-видимому, чем более непосредственное отношение имеет оператор к материалам третьей стороны до их опубликования в Интернете, например, осуществляя предварительную цензуру, редактирование, отбор получателей, затребование комментариев по заранее определенной теме или признавая эти материалы материалами самого оператора, тем выше вероятность того, что он будет привлечен к ответственности за содержание этих материалов. В некоторых странах были приняты дополнительные правовые акты, касающиеся именно порядка удаления предположительно противоправных материалов из Интернета, а также нормы о том, каким образом в данных случаях распределяется ответственность.

 

ПРАВО

  1. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции

 

  1. Компания-заявительница жаловалась, что ее привлечение к ответственности за комментарии, оставленные на ее новостном интернет-сайте читателями, нарушило ее право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции. Статья 10 Конвенции гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует Государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

  1. 2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
  2. Власти государства-ответчика не согласились с доводами компании-заявительницы.

 

  1. Постановление Палаты Европейского Суда

 

  1. В Постановлении от 10 октября 2013 г. Палата Европейского Суда прежде всего отметила, что по поводу роли, которую играла компания-заявительница в настоящем деле, позиции сторон расходятся. По мнению властей государства-ответчика, необходимо считать, что клеветнические комментарии предала огласке компания-заявительница, хотя она утверждала, что речь идет о ее праве свободно распространять информацию, созданную и опубликованную третьими лицами, а сама компания-заявительница не публиковала комментариев третьих лиц. Палата Европейского Суда не стала определять, какую конкретно роль следует отвести компании-заявительнице с учетом ее деятельности, а отметила, что стороны по сути не оспаривают, что решения судов Эстонии по делу компании-заявительницы представляли собой вмешательство государства в осуществление ею свободы выражения мнения, гарантированной статьей 10 Конвенции.
  2. Рассматривая вопрос о законности вмешательства государства, Палата Европейского Суда отклонила довод компании-заявительницы о том, что вмешательство государства в осуществление ею свободы выражения мнения не было «предусмотрено законом». Палата Европейского Суда отметила: суды Эстонии пришли к выводу, что деятельность компании-заявительницы не подпадает под действие Директивы Европейского союза об электронной коммерции и Закона Эстонии «Об услугах информационного общества». Палата решила, что в ее задачи не входит подмена собой внутригосударственных судов и что проблемы толкования законодательства страны должны решаться в первую очередь внутригосударственными органами власти, прежде всего, судами. Далее Палата Европейского Суда пришла к убеждению, что нормы гражданского законодательства Эстонии, имеющие отношение к настоящему делу, несмотря на то, что они имеют довольно общий характер и недостаточно детализированы по сравнению, например, с Законом Эстонии «Об услугах информационного общества», наряду с соответствующими решениями судов Эстонии четко показывают, что ответственность за клеветнические заявления, содержащиеся в опубликованных материалах, несет тот, кто опубликовал их в средствах массовой информации. Палата Европейского Суда обратила внимание на то, что профессиональная деятельность компании-заявительницы связана с публикацией информации, и что она является оператором одного из крупнейших новостных порталов в Эстонии, а также на то, что комментарии, размещаемые в разделе для комментариев портала DELFI, имеют дурную репутацию. При таких обстоятельствах Палата Европейского Суда пришла к выводу, что компания-заявительница была в состоянии оценить риски, связанные со своей деятельностью, и что у нее должна была быть возможность в разумной степени предвидеть возможные последствия этой деятельности.
  3. Вместе с тем Палата Европейского Суда установила, что ограничение свободы выражения мнения компании-заявительницы преследовало правомерную цель, которая заключалась в защите репутации и прав других лиц. По мнению Палаты Европейского Суда, то, что в принципе ответственность несут еще и настоящие авторы комментариев, не отменяет правомерной цели привлечения компании-заявительницы к ответственности за вред, причиненный репутации и правам иных лиц.
  4. Что касается соразмерности вмешательства, Палата Европейского Суда отметила, что по делу не оспаривается клеветнический характер комментариев, о которых идет речь. При определении соразмерности вмешательства в осуществление компанией-заявительницей свободы выражения мнения Палата Европейского Суда приняла во внимание следующие факторы. Она рассмотрела, во-первых, обстоятельства появления комментариев, во-вторых, принятые компанией-заявительницей меры по предотвращению появления клеветнических комментариев или по их удалению, в-третьих, ответственность настоящих авторов комментариев в качестве альтернативы ответственности компании-заявительницы, а в-четвертых, последствия, с которыми столкнулась компания-заявительница в связи с рассмотрением дела в судах Эстонии.
  5. В частности, Палата Европейского Суда заключила, что опубликованная компанией-заявительницей информационная статья, которая спровоцировала появление клеветнических комментариев, затрагивала вопрос, представляющий интерес для общества, а компания-заявительница могла бы предвидеть негативную реакцию и проявить определенную осмотрительность, чтобы избежать ответственности за причинение вреда репутации других лиц. Однако система предварительной автоматической фильтрации и удаления неподобающих комментариев по обращению заинтересованных лиц, используемая компанией-заявительницей, не обеспечила достаточной защиты прав третьих лиц. Более того, опубликование информационных статей и обнародование комментариев читателей к ним являются частью профессиональной деятельности компании-заявительницы, а ее доход от рекламы зависит от количества читателей и комментариев. Компания-заявительница была в состоянии осуществлять достаточно эффективный контроль над комментариями читателей, могла предвидеть возможный характер комментариев к той или иной конкретной статье и принять технические или неавтоматизированные меры с целью предотвратить обнародование клеветнических заявлений. Тем не менее реальная возможность подать иск к настоящим авторам комментариев отсутствовала, поскольку при этом очень трудно было установить ответчиков. В любом случае Палата Европейского Суда не пришла к убеждению, что меры, позволяющие потерпевшему подать иск только к авторам клеветнических комментариев, обеспечили бы эффективную защиту права потерпевших на уважение личной жизни. Компания-заявительница сама разрешила оставлять комментарии незарегистрированным пользователям, и следует считать, что тем самым она взяла на себя определенную ответственность за содержание таких комментариев. Принимая во внимание вышеизложенные соображения и скромный размер компенсации, которую обязали выплатить компанию-заявительницу, Палата Европейского Суда пришла к выводу, что ограничение ее свободы выражения мнения было оправданным и соразмерным. Соответственно, по делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были.

 

  1. Доводы сторон
  1. Компания-заявительница

 

(a) Замечания общего характера

  1. Компания-заявительница утверждала, что в современном мире материалы, содержащиеся в электронных средствах массовой информации, все в большей степени создаются самими пользователями. Пользовательские материалы очень важны: комментарии к информационным заметкам и статьям нередко провоцируют серьезную дискуссию в обществе и даже позволяют журналистам узнавать о вопросах, о которых не было известно широкой публике, способствуя тем самым проведению журналистских расследований. Возможность «каждого» внести свой вклад в общественное обсуждение укрепляет демократию и позволяет наилучшим образом достигать целей свободы выражения мнения. При таких обстоятельствах весьма непросто привлечь к ответственности тех, кто нарушает права других лиц, отказавшись при этом от цензуры.
  2. Что касается пользовательских материалов, компания-заявительница считала, что будет достаточно, если поставщик услуг по их размещению оперативно удалит материалы третьих лиц, как только ему станет известно об их противоправности. Если Европейский Суд признает указанную меру недостаточной, это будет означать запрет анонимных публичных выступлений или произвольное ограничение свободы выражения мнения авторов комментариев с помощью посредника, которому будет проще перестраховаться, чтобы избежать опасности привлечения к ответственности в будущем.

(b) По вопросу о роли компании «Делфи АС»

  1. Компания-заявительница просила Большую Палату Европейского Суда рассмотреть все обстоятельства дела в целом, в том числе и вопрос о том, необходимо ли считать, что компания-заявительница опубликовала комментарии, или она выступала в роли посредника. Лицо, опубликовавшее информацию, несет ответственность за все опубликованные им сведения независимо от того, кто является автором того или иного конкретного материала. Однако компания-заявительница настаивала на том, что ее следует считать посредницей и что в этом качестве она была вправе следовать конкретным и предсказуемым положениям законодательства, ограничивающим обязанность проверять комментарии третьих лиц. Она утверждала, что посредники находятся не в лучшем положении, чтобы принимать решение по вопросу о законности пользовательских материалов. Это особенно верно, когда речь идет о материалах клеветнического характера, поскольку только потерпевший может определить, какие именно сведения причинили вред его репутации.

(c) Было ли вмешательство в право компании-заявительницы «предусмотрено законом»

  1. Компания-заявительница считала, что вмешательство государства в осуществление ею свободы выражения мнения, в том числе права размещать информацию и давать пользователям возможность выражать свое мнение, не было предусмотрено законом. По ее мнению, ни в законодательстве Эстонии, ни в решениях внутригосударственных судов нет указаний на то, что посредника нужно считать лицом, опубликовавшим материалы, о которых он ничего не знал. Напротив, подлежащее применению законодательство прямо запрещает возлагать на поставщиков услуг ответственность за материалы третьих лиц. В связи с этим компания-заявительница ссылалась на Директиву об электронной коммерции, на Закон Эстонии «Об услугах информационного общества» и на Декларацию Совета Европы «О свободе общения в Интернете». Директива предусматривает ограниченную и основанную на уведомлениях ответственность, а также порядок удаления противоправных материалов. Поставщики услуг освобождаются от ответственности, если, узнав о противоправности соответствующей деятельности, они оперативно удалили информацию или заблокировали к ней доступ. Удаление такой информации или блокировка доступа к ней должны осуществляться с соблюдением принципа свободы выражения мнения и процедур, предусмотренных для этих целей на внутригосударственном уровне (пункт 46 преамбулы Директивы). Компания-заявительница отмечала, что формулировки этого закона достаточно четки и бесспорны, чтобы граждане могли скорректировать свои действия. По мнению компании-заявительницы, ее действия полностью соответствовали применимому законодательству, и, как только к ней обратился первоначальный истец, она в тот же день удалила клеветнические комментарии.
  2. Далее компания-заявительница утверждала, что даже согласно действующему законодательству Эстонии о причинении вреда те, кто предает информацию огласке (почтовые работники, библиотеки, книжные магазины и т.п.), не считаются сторонами, публикующими информацию. Таким образом, остается совершенно непонятным, как существующее законодательство о причинении вреда было применено, как сказано в Постановлении Палаты Европейского Суда, «к новой области, связанной с современными технологиями», то есть к оператору новостного интернет-сайта, оказываемые которой услуги позволяют пользователям общаться с журналистами и друг с другом и делиться ценными идеями при обсуждении вопросов, представляющих интерес для общества. Отсутствует закон, который налагал бы на компанию-заявительницу обязательство осуществлять предварительную проверку комментариев пользователей.

(d) Преследовало ли вмешательство правомерную цель

  1. Компания-заявительница не оспаривала, что вмешательство властей государства-ответчика преследовало правомерную цель.

(e) Было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе

  1. По мнению компании-заявительницы, вмешательство не было необходимо в демократическом обществе. Она утверждала, что после вынесения Постановления Палаты Европейского Суда у нее остались два варианта. Во-первых, она могла бы обзавестись штатом квалифицированных модераторов, чтобы отслеживать (в режиме реального времени) каждый форум (по каждой информационной статье) и выявлять все сообщения, которые можно было бы назвать клеветническими (или, например, сообщения, посягающие на права интеллектуальной собственности). В конце дня модераторы на всякий случай удаляли бы любые подозрительные комментарии, а все дискуссии контролировались бы с целью свести их к наименее спорным вопросам. Во-вторых, она могла бы просто избежать такой серьезной опасности и вообще закрыть эти форумы. В любом из этих случаев обычные читатели лишились бы технической возможности свободно комментировать ежедневные новости и самостоятельно брать на себя ответственность за свои собственные комментарии.
  2. Компания-заявительница полагала, что решение Государственного суда Эстонии негативно повлияло на свободу выражения мнения и что оно ограничило ее право свободно распространять информацию. Оно представляло собой введение обязательства цензурировать сообщения частных лиц.
  3. В подкрепление своего довода о том, что вмешательство не было необходимо в демократическом обществе, компания-заявительница ссылалась на следующие факторы.
  4. Во-первых, она утверждала, что комментарии представляли собой реакцию членов общества на событие, причиной которого стала судоходная компания «Сааремаа», а не на статью как таковую. Далее, сама статья была сбалансированной и нейтральной. Она затрагивала вопрос, очень важный для жителей самого большого острова Эстонии, касающийся их повседневной жизни. Негативная реакция читателей была вызвана не статьей, а действиями судоходной компании.
  5. Во-вторых, компания-заявительница приняла достаточные меры по предотвращению появления клеветнических комментариев или по их удалению, в настоящем деле эти комментарии были удалены в тот же день, как компании-заявительнице о них сообщили.
  6. В-третьих, компания-заявительница полагала, что ответственность за содержание комментариев должны нести их настоящие авторы. Она не согласилась с выводом Палаты Европейского Суда о трудностях, возникающих при установлении авторов комментариев, и считала, что авторов можно установить в рамках «производства по предварительному доказыванию», предусмотренного статьей 244 Гражданского процессуального кодекса Эстонии. Как только имена и адреса авторов будут установлены, к ним можно будет без каких-либо проблем предъявить иск.
  7. В-четвертых, компания-заявительница настаивала на отсутствии настоятельной общественной потребности в объективной ответственности поставщиков услуг. По ее мнению, существует общеевропейское согласие по поводу того, что поставщика услуг не следует привлекать к ответственности за материалы, автором которых он не является. Соответственно, в связи с этим государствам-членам неизбежно предоставляется узкая свобода собственного усмотрения. Она также считала, что скромный размер компенсации морального вреда, которую ее обязали выплатить, не оправдывает вмешательства. Кроме того, компания-заявительница подчеркивала, что, если бы ее ответственность была ограничена, то первоначальный истец не остался бы без средств правовой защиты — в этом случае он мог бы подать иск к настоящим авторам комментариев. Компания-заявительница возражала против введения частной цензуры и утверждала, что было достаточно двухуровневой системы защиты прав третьих лиц: системы удаления комментариев по обращению заинтересованных лиц и возможности подать иск к авторам клеветнических комментариев. Компания-заявительница считала, что по делу не была убедительно установлена «настоятельная социальная потребность» в привлечении к ответственности поставщиков интернет-услуг.
  8. Кроме того, компания-заявительница подчеркивала важность анонимности свободных высказываний в Интернете. Это способствует полной вовлеченности в дискуссию всех, в том числе маргинальных групп, лиц, несогласных с политикой властей, и лиц, сообщающих о нарушениях, и позволяет пользователям чувствовать себя защищенными от репрессий.
  9. Наконец, компания-заявительница утверждала, что суды Эстонии допустили явные ошибки при толковании правовых норм Европейского союза. По ее мнению, постановление Палаты Европейского Суда привело к коллизии обязательств и правовой неопределенности, поскольку если государство будет придерживаться правовых норм Европейского союза по вопросу об ответственности поставщиков услуг по размещению информации, то оно понесет ответственность согласно Конвенции, а если оно признает критерий, сформулированный в Постановлении, то нарушит нормы права Европейского союза.

 

  1. Власти государства-ответчика

 

(a) Замечания общего характера

  1. Власти государства-ответчика сделали следующие замечания относительно круга вопросов, подлежащих обсуждению в рамках настоящего дела. Во-первых, согласно прецедентной практике Европейского Суда принимать решения по поводу применимого в стране законодательства и толковать его должны внутригосударственные суды. Далее, толкование норм права Европейского союза — задача Суда Европейского союза. Суды Эстонии вынесли мотивированные решения, в которых они пришли к выводу, что в деле применяются не Директива об электронной коммерции и не Закон Эстонии «Об услугах информационного общества», а Обязательственно-правовой закон. Большая Палата Европейского Суда также должна исходить из этого предположения, а утверждения компании-заявительницы о том, что было необходимо применить нормы права Европейского союза, являются несостоятельными. Во-вторых, власти государства-ответчика подчеркивали, что существует множество различных видов интернет-сайтов и у вопроса об ответственности их операторов нет универсального решения. Настоящее дело ограничивается деятельностью портала DELFI в период времени, фигурирующий по делу. В связи с этим власти государства-ответчика отмечали, что портал DELFI активно призывал читателей комментировать статьи, которые им же и отбирались, он публиковал анонимные комментарии к этим статьям в том же разделе, а изменять и удалять комментарии могла только компания «Делфи АС». Вопрос об ответственности компании-заявительницы следует рассматривать именно с этой точки зрения.
  2. Власти государства-ответчика указывали, что по делу не оспаривается клеветнический характер комментариев, о которых идет речь.
  3. Власти государства-ответчика отмечали, что, вопреки утверждениям компании-заявительницы, ее никто не заставлял лишать анонимных пользователей возможности оставлять комментарии или изменять свои подходы к ведению бизнеса. Наоборот, DELFI остается крупнейшим интернет-порталом в Эстонии, анонимные пользователи по-прежнему могут размещать на сайте свои комментарии, количество которых возросло со 190 000 комментариев в месяц в 2009 году до 300 000 — в 2013. Согласно статье, опубликованной 26 сентября 2013 г., портал DELFI удаляет по 20 — 30 тысяч комментариев ежемесячно (7 — 10% от всех комментариев). Второй по величине сайт POSTIMEES удалил до 7% из 120 000 комментариев. У обоих порталов есть пятеро сотрудников, отвечающих за удаление оскорбительных комментариев. С декабря 2013 года сайт DELFI использует двухуровневый интерфейс комментирования, в котором комментарии зарегистрированных пользователей отображаются отдельно от комментариев анонимных.

(b) Законность вмешательства властей государства-ответчика в реализацию права компании-заявительницы

  1. Власти государства-ответчика настаивали на том, что вмешательство государства в осуществление компанией-заявительницей ее прав было «предусмотрено законом». Власти государства-ответчика ссылались на положения законодательства Эстонии и на решения внутригосударственных судов, упомянутые в §§ 32 — 36, 38 и 39 Постановления Палаты Европейского Суда, а также на имеющую отношение к настоящему делу прецедентную практику Европейского Суда, приведенную в Постановлении Палаты Европейского Суда. Кроме того, власти государства-ответчика отмечали отсутствие решений внутригосударственных судов, на основании которых компания «Делфи АС», предлагающая размещать комментарии к отобранным и опубликованным ею статьям, могла бы предположить, что владелец интернет-сайта как средства массовой информации нового типа не будет нести ответственности за вред, причиненный комментариями к его статьям. По мнению властей государства-ответчика, эти комментарии являются неотъемлемой частью новостей, а изменять и удалять их может только компания «Делфи АС». Далее, к тому моменту, когда внутригосударственные суды вынесли решения по делу компании «Делфи АС», было совершенно ясно, что интернет-СМИ оказывают большое влияние на общество и для защиты частной жизни других лиц нормы об ответственности должны распространяться и на средства массовой информации нового типа.
  2. Власти государства-ответчика повторяют, что ссылки компании-заявительницы на нормы права Европейского союза и на Закон Эстонии «Об услугах информационного общества» следует оставить без внимания. Большая Палата Европейского Суда может рассматривать только вопрос о соответствии последствий толкования Обязательственно-правового закона пункту 2 статьи 10 Конвенции и не может учитывать законы, которые суды Эстонии сочли неприменимыми. Кроме того, они отмечали, что внутригосударственные суды уделили достаточно много внимания вопросу о том, можно ли считать компанию-заявительницу поставщиком услуг по размещению информации в буферной памяти или у себя на сервере. Однако они не признали за компанией-заявительницей этот статус. Так, если говорить об услугах по размещению информации, поставщик просто оказывает услугу по размещению данных, тогда как хранящиеся данные, их вставка, изменение, удаление и содержание остаются под контролем получателей услуги. Однако оставляя комментарии на портале DELFI, авторы комментариев теряют контроль над ними сразу после их ввода и не могут изменять и удалять их. Следует учитывать и другие аспекты дела: DELFI выбирает статьи и дает им названия, DELFI предлагает читателям оставлять комментарии и устанавливает правила комментирования (в том числе о том, что комментарии должны иметь отношение к статье), DELFI получает тем больший доход от рекламы, чем больше комментариев было опубликовано, и осуществляет выборочный контроль комментариев. Таким образом, суды Эстонии пришли к выводу, что компания «Делфи АС» выступает не только в качестве поставщика технических промежуточных услуг и ее нельзя назвать поставщиком услуг по размещению информации в буферной памяти или у себя на сервере. Кроме того, власти государства-ответчика подчеркивали, что Суд Европейского союза не рассматривал ни одного дела, напоминающего дело компании «Делфи АС». В любом случае, даже если такие решения Суда Европейского союза, как решение по делу компании L’Oreal и других компаний, и имеют отношение к настоящему делу, можно прийти к выводу, что компания «Делфи АС» играет активную роль и на нее нельзя распространять основания освобождения от ответственности, предусмотренные Директивой «Об электронной коммерции».

(c) Преследовало ли вмешательство правомерную цель

  1. Власти государства-ответчика утверждали, что вмешательство государства в осуществление компанией-заявительницей прав, гарантированных статьей 10 Конвенции, преследовало правомерную цель, которая заключалась в защите чести других лиц.

(d) Было ли необходимо вмешательство государства в реализацию права заявителя в демократическом обществе

  1. По вопросу о необходимости вмешательства государства в реализацию права заявителя в демократическом обществе власти государства-ответчика прежде всего подчеркивали важность соблюдения равновесия между статьями 10 и 8 Конвенции.
  2. Власти государства-ответчика активно ссылались на рассуждения Палаты Европейского Суда по данному вопросу. Кроме того, они указывали следующее.
  3. Во-первых, в отношении обстоятельств появления комментариев власти государства-ответчика отмечали: внутригосударственные суды придали значение тому, что отбор и опубликование информационных статей и размещение на той же странице комментариев к этим статьям являются частью профессиональной деятельности компании-заявительницы по опубликованию информации. Портал DELFI побуждает читателей оставлять комментарии к своим статьям, нередко давая этим статьям провокационные заголовки и показывая количество комментариев на главной странице красным жирным шрифтом сразу же под названием соответствующей статьи, чтобы сделать размещение комментариев к статье более привлекательным, а это, в свою очередь, приносит доход от рекламы.
  4. Во-вторых, по поводу мер, которые приняла компания-заявительница, власти государства-ответчика подчеркивали важность обеспечения защиты третьих лиц в Интернете, который стал одним большим средством массовой информации, доступным большинству населения и используемым ежедневно. Власти государства-ответчика полагали, что ответственность за комментарии компании-заявительницы очевидна еще и потому, что настоящие авторы комментариев не могут изменять или удалять свои комментарии после их размещения на новостном портале DELFI — техническая возможность это сделать есть только у компании-заявительницы. Кроме того, власти государства-ответчика отмечали: любая появившаяся в Интернете информация распространяется настолько быстро, что мер по защите чести лица, принятых несколько недель или даже дней спустя, уже недостаточно, так как оскорбительные комментарии успели дойти до сведения общества и причинить вред. Далее власти государства-ответчика утверждали, что крупнейший международный новостной портал не разрешает размещать комментарии анонимным (то есть незарегистрированным) пользователям, и ссылается на мнение, согласно которому анонимность постепенно сходит на нет. В то же время анонимные комментарии становятся все более оскорбительными по сравнению с комментариями зарегистрированных пользователей, а хлесткие комментарии привлекают больше читателей. Власти государства-ответчика считали, что именно по этой причине портал DELFI пользовался дурной репутацией.
  5. В-третьих, в отношении ответственности настоящих авторов комментариев власти государства-ответчика отмечали, что при рассмотрении гражданских исков — а в делах о клевете это средство правовой защиты предпочтительнее уголовно-правовых средств — нельзя осуществлять следственные действия, например, наблюдение. Говоря о «производстве по предварительному доказыванию», власти государства-ответчика считали, что оно не является разумной альтернативой в случае, если комментарии были размещены анонимно. Прежде всего не всегда можно установить соответствующие IP-адреса, например, если пользовательские данные или комментарий были удалены или если был использован анонимный прокси-сервер. Вместе с тем, даже если удастся установить компьютеры, с которых были отправлены комментарии, может оказаться невозможным выявить разместивших их лиц, например, если использовался компьютер, находящийся в свободном доступе, точка доступа Wi-Fi, динамический IP-адрес или сервер, расположенный в другой стране, а также по другим техническим причинам.
  6. В-четвертых, что касается последствий, с которыми столкнулась компания-заявительница в связи с рассмотрением дела в судах Эстонии, власти государства-ответчика указывали, что порталу DELFI не пришлось ни менять свои подходы к ведению бизнеса, ни лишать пользователей возможности оставлять анонимные комментарии. Фактически общее количество комментариев, большая часть которых была оставлена анонимно, увеличилось, в то время как на портале DELFI сейчас работают пятеро модераторов. Кроме того, власти государства-ответчика отмечали, что, привлекая компанию-заявительницу к ответственности, они не преследовали цели взыскать огромную сумму компенсации или использовать эту компенсацию в качестве наказания. Действительно, размер компенсации, которую обязали выплатить компанию «Делфи АС», был пренебрежимо мал (320 евро), а в последующих решениях (см. § 43 настоящего Постановления) внутригосударственные суды отмечали, что вывод о нарушении или удаление комментария могут являться достаточным средством правовой защиты. В заключение власти государства-ответчика отмечали, что привлечение компании-заявительницы к гражданской ответственности не оказало негативного воздействия на свободу выражения мнения, будучи оправданным и соразмерным.

93. Наконец, ссылаясь на законодательство и правоприменительную практику нескольких европейских стран, власти государства-ответчика полагали, что еще не сложился общеевропейский консенсус по поводу необходимости освобождать от ответственности владельца интернет-портала, выступающего в качестве поставщика информационных услуг и публикующего анонимные комментарии к своим собственным статьям.

1   2   3   4   5   6   7

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code