Постановление ЕСПЧ от 08.10.2015 «Дело «Харламов (Kharlamov) против Российской Федерации» (жалоба N 27447/07)

По делу обжалуется жалоба заявителя на нарушение его права на свободу выражения мнения в связи с разбирательством о диффамации, инициированным против него университетом. По делу допущено нарушение требований статьи 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «ХАРЛАМОВ (KHARLAMOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба N 27447/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Страсбург, 8 октября 2015 г.)
———————————

<1> Перевод с английского Д.Г. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 8 февраля 2016 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Харламов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:

Андраша Шайо, Председателя Палаты,
Элизабет Штайнер,
Ханлара Гаджиева,
Паулу Пинту де Альбукерке,
Линос-Александра Сисилианоса,
Эрика Месе,
Дмитрия Дедова, судей,
а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 сентября 2015 г.,
вынес следующее Постановление в последнюю указанную дату <3>:

———————————

<3> Так в тексте (примеч. редактора).

 

ПРОЦЕДУРА

  1. Дело было инициировано жалобой N 27447/07, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Владимиром Федоровичем Харламовым (далее — заявитель) 7 мая 2007 г.
  2. Интересы заявителя в Европейском Суде представлял В. Сучков, адвокат, практикующий в г. Орле. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
  3. Заявитель жаловался на нарушение его права на свободу выражения мнения.
  4. 12 сентября 2012 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.

 

ФАКТЫ

 

  1. Заявитель родился в 1948 году и проживает в г. Орле. В период, относящийся к обстоятельствам дела, заявитель, кандидат физико-математических наук, являлся штатным преподавателем кафедры физики Орловского государственного технического университета.

 

  1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

  1. Приказом от 14 декабря 2006 г. N 383 ректор Орловского государственного технического университета (далее — Орловский университет) назначил проведение общеуниверситетского собрания для выборов членов ученого совета университета, его постоянного руководящего органа. Собрание было назначено на 26 декабря 2006 г. Согласно положению о составе ученого совета Орловского университета кандидаты в совет должны были выдвигаться на собраниях в структурных подразделениях простым большинством голосов (статья 3 положения от 12 декабря 2006 г.).
  2. Неудовлетворенный тем фактом, что ни с ним, ни с его коллегами по кафедре физики не были проведены консультации, и они не были уведомлены о голосовании и обсуждении кандидатов в ученый совет, заявитель взял слово на указанном выше общественном собрании и сказал следующее:

«…избранный ученый совет не может считаться легитимным органом, и его решения также не могут быть признаны легитимными. Все они могут быть оспорены в судах. Проблема заключается в том, что сотрудники или структурные подразделения ничего не знали о кандидатах в ученый совет или их академических достижениях, никто не выдвигал этих кандидатов. Сейчас происходит какая-то частная вечеринка, некие люди собрались и избрали сами себя. Мои права были нарушены: я как сотрудник факультета был исключен из процедуры, которая имеет огромное значение как для меня, так и для университета в целом, — выборов ученого совета. Мои права были нарушены, и я буду жаловаться в суды по поводу нарушения моих прав. Права рядовых сотрудников университета, преподавателей были также нарушены: они были лишены участия в выборах в ученый совет, это дискриминация. Любая дискриминация — это форма войны, вы объявили войну людям, и рано или поздно вы получите итоги этой войны в той или иной мере, в своих семьях».

  1. Орловский университет обвинил заявителя в диффамации, утверждая, что его речь подрывала профессиональную репутацию университета и его ученого совета. Жалоба была подписана ректором университета.
  2. Советский районный суд г. Орла изучил устав Орловского университета и его положения о процедуре избрания ученого совета, заслушал устные показания свидетелей. Четверо свидетелей сообщили, что кафедра физики не проводила заседания по избранию делегатов на собрание и не выдвигала кандидатов в ученый совет, поскольку выдвижение делегатов и кандидатов происходило на встрече руководителей структурных подразделений. Сотрудники были уведомлены о встрече за несколько дней до этого, и любой мог там присутствовать.
  3. Решением от 27 февраля 2007 г. Советский районный суд признал заявителя виновным в диффамации в отношении Орловского университета и его ученого совета. Согласно решению заявитель «публично обвинил [их] в нарушении применимых положений [и] совершении бесчестного поступка». Он также постановил следующее:

«Суд не может согласиться с доводом ответчика о том, что заявления [которые он] распространял на собрании, были выражением мнения. Эти заявления были сделаны в утвердительной форме, что видно из протокола собрания от 26 декабря 2006 г., аудиозаписи собрания и из показаний свидетелей. Свидетели К. и Ш., присутствовавшие на собрании 26 декабря 2006 г., пояснили, что они поняли высказывания как утверждение, которое произвело на них негативное впечатление…

Каждое юридическое лицо имеет право требовать, чтобы общественная оценка его деятельности отражала реальное состояние дел. Любая отрицательная оценка деятельности юридического лица влияет на его репутацию и подрывает ее. Деятельность юридического лица может быть потенциально успешной только, если его деловая репутация в глазах других организаций и рядовых граждан поддерживается на определенном уровне, особенно в условиях рыночной экономики».

  1. Районный суд присудил Орловскому университету 20 000 рублей в качестве компенсации ущерба и 2 000 рублей в качестве компенсации судебных расходов и распорядился о том, чтобы заявитель зачитал опровержение на следующем собрании университета.
  2. Заявитель составил кассационную жалобу, ссылаясь, в частности, на статью 10 Конвенции. Он также отметил, что присужденная сумма в части компенсации ущерба превышала его месячную зарплату.
  3. 11 апреля 2007 г. Орловский областной суд оставил в силе решение районного суда по существу, однако частично изменил его. Во-первых, он решил, что фразы: «Все они могут быть обжалованы в судах… Любая дискриминация — это форма войны, вы объявили войну людям, и рано или поздно вы получите итоги этой войны в той или иной мере, в своих семьях», — не содержат высказываний об истце и, следовательно, не могут вредить его репутации. Во-вторых, он отметил, что фраза «никто не выдвигал этих кандидатов [в структурных подразделениях]» в действительности была правдой, поскольку кандидаты были выдвинуты на встрече руководителей структурных подразделений. В-третьих, Орловский областной суд счел целесообразным, что резолютивная часть решения районного суда будет оглашена на следующем собрании ректором, а не заявителем. Наконец, он предложил более детальную характеристику спорных фраз как сообщений о фактах:

«В речи Харламова содержались сообщения о фактах: избранный ученый совет не может считаться легитимным органом, и все его решения нелегитимны аналогичным образом, другими словами, ученый совет был избран незаконно, и его решения являются незаконными. Это поддающееся проверке утверждение. Соответственно, эта информация не является субъективным мнением ответчика, а утверждением о факте».

 

  1. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
  1. КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

  1. Статья 29 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу мысли и слова, а также свободу массовой информации.

 

  1. ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

  1. Статья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) предусматривает, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Потерпевший может также требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных распространением этих сведений.

 

  1. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОТ 24 ФЕВРАЛЯ 2005 г. N 3 <1>

———————————

<1> Имеется в виду Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» (примеч. редактора).

 

  1. В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. N 3 судам указывалось на необходимость разграничивать утверждения о факте, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности (см. § 15 настоящего Постановления).

 

ПРАВО

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 10 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявитель жаловался на основании статьи 10 Конвенции на нарушение его права на свободу выражения мнения в связи с разбирательством о диффамации, инициированным против него Орловским университетом. Статья 10 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей…

  1. 2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

 

  1. ПРИЕМЛЕМОСТЬ ЖАЛОБЫ

 

  1. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ
  1. Доводы сторон

 

  1. Власти Российской Федерации признали, что решения внутригосударственных судов составляли вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения. Это вмешательство имело правовую основу в статье 152 ГК РФ и преследовало законную цель защиты репутации других лиц.
  2. Как утверждали власти Российской Федерации, районный суд провел различие между оценочными суждениями и сообщениями о фактах. Таким образом, он верно расценил заявление о «нелегитимности» ученого совета заявителя как сообщение о факте, поскольку оно составляло утверждение о том, что состав ученого совета был избран в нарушение применимых положений. Они далее настаивали, что выборы ученого совета проходили в полном соответствии с внутренними положениями университета и заявитель не имел фактических оснований для оспариваемых заявлений.
  3. Заявитель утверждал, что вмешательство было незаконным, поскольку его утверждения не подпадали под действие статьи 152 ГК РФ (см. § 15 настоящего Постановления). Он считал, что его речь на собрании 26 декабря 2006 г. была выражением его личного мнения, а не «распространением сведений», как это предусматривает указанное положение ГК РФ.
  4. Он далее полагал, что оспариваемое утверждение было лишь выражением его личного мнения, основанного на фактах, известных ему о выдвижении кандидатов на избрание в ученый совет. Принимая решение по делу о диффамации, районный суд не провел различия между сообщением о факте и оценочным суждением, и проигнорировал показания четверых свидетелей со стороны заявителя (см. § 9 настоящего Постановления).

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Сторонами не оспаривалось, что решение районного суда по делу о защите чести и достоинства составляло вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции.
  2. Власти Российской Федерации утверждали, что вмешательство имело законную основу, но заявитель не согласился с этим. Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды руководствовались статьей 152 ГК РФ, что позволило потерпевшей стороне обратиться за судебной защитой своей репутации и требовать компенсации морального ущерба, и Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации, которое предоставило авторитетное руководство для судов, рассматривающих жалобы на клевету. Европейский Суд, таким образом, заключает, что вмешательство было «необходимо в демократическом обществе» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции.
  3. Возвращаясь к вопросу о том, преследовало ли вмешательство законную цель, Европейский Суд напоминает, что мера запрета заявлений, критикующих действия или бездействие выборного органа, может быть обоснована ссылкой на «защиту прав и репутации других лиц» только при исключительных обстоятельствах (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ломбардо и другие против Мальты» (Lombardo and Others v. Malta) от 24 апреля 2007 г., жалоба N 7333/06, § 50). В настоящем деле Европейский Суд полагает, что данный вопрос более уместно будет рассмотреть при анализе соразмерности вмешательства.
  4. Тест необходимости обязывает Европейский Суд определить, отвечало ли вмешательство «неотложной общественной потребности», было ли оно соразмерно преследуемой законной цели, и были ли мотивы, приведенные в его оправдание внутригосударственными властями, относимыми и достаточными (см. в числе многих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы N 21279/02 и 36448/02, § 45, ECHR 2007-IV). При осуществлении надзорной функции задачей Европейского Суда является не подмена внутригосударственных властей, а скорее проверка в свете всех обстоятельств дела соответствия применяемым положениям Конвенции решений, принимаемых ими в рамках их свободы усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» (N 2) (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы N 40660/08 и 60641/08, § 105, ECHR 2012, и Постановление Европейского Суда по делу «Йершильд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., § 31, Series A, N 298).
  5. В настоящем деле заявитель выразил свои взгляды на академическом собрании, открытом для всех сотрудников университета. Была установлена гражданская ответственность за его выступление, и, следовательно, оспариваемое вмешательство должно оцениваться в контексте профессиональной среды. Европейский Суд ранее отмечал, что сотрудники имеют перед своим работодателем обязанность лояльности, сдержанности и свободы осмотрительности (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Кудешкина против Российской Федерации» (Kudeshkina v. Russia) от 26 февраля 2009 г., жалоба N 29492/05, § 85 <1>, и Постановление Европейского Суда по делу «Хейниш против Германии» (Heinisch v. Germany), жалоба N 28274/08, § 64, ECHR 2011 (извлечения)) и что при установлении справедливого равновесия должны быть учтены пределы права на свободу выражения мнения и взаимные права и обязанности, характерные для профессиональной среды (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании» (Palomo Sanchez and Others v. Spain), жалобы N 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 74, ECHR 2011). В то же время Европейский Суд не упускает из виду академический контекст дискуссии. Принцип открытого обсуждения вопросов, представляющих профессиональный интерес, таким образом, должен рассматриваться как элемент более широкого понятия академической автономии, которая охватывает свободу выражать свое мнение об учреждении или системе, являющихся местом работы (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мустафа Эрдоган и другие против Турции» (Mustafa Erdogan and Others v. Turkey) от 27 мая 2014 г., жалобы N 346/04 и 39779/04, § 40, и Постановление Европейского Суда по делу «Соргуч против Турции» (Sorguc v. Turkey) от 23 июня 2009 г., жалоба N 17089/03, § 35). Следовательно, Европейский Суд должен рассмотреть вмешательство в свете всего дела, включая характер утверждений, сделанных заявителем, в профессиональном и академическом контексте этих утверждений (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании», § 70, и Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., § 40, Series A, N 103).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 5 (примеч. редактора).

 

  1. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что речь заявителя касалась вопроса профессионального характера, а именно непрозрачности избрания ученого совета. Избрание руководящих органов университета и порядок выдвижения кандидатов на выборы имеют важнейшее значение для сотрудников университета, и дискуссии вокруг этих вопросов на общеуниверситетском собрании являются составной частью организации академической жизни и самоуправления. Дискуссия была, следовательно, не сугубо личной. Наоборот, она являлась общественной, и вопрос, затронутый заявителем, представлял собой всеобщий интерес, который заявитель был вправе довести до сведения своих коллег (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании», § 72, Постановление Европейского Суда по делу «Рубинс против Латвии» (Rubins v. Latvia) от 13 января 2015 г., жалоба N 79040/12, §§ 84, 85, Постановление Европейского Суда по делу «Болдя против Румынии» (Boldea v. Romania) от 15 февраля 2007 г., жалоба N 19997/02, § 57).
  2. Согласно прецедентной практике Европейского Суда пункт 2 статьи 10 Конвенции предоставляет мало возможностей для ограничения дебатов по вопросам, представляющим всеобщий интерес, и необходимы крайне убедительные причины для оправдания таких ограничений (см. среди последних примеров Постановление Европейского Суда по делу «Красуля против Российской Федерации» (Krasulya v. Russia) от 22 февраля 2007 г., жалоба N 12365/03, § 38, с последующими ссылками <1>). В настоящем деле отсутствуют данные о том, что внутригосударственные суды осуществляли сравнительную оценку необходимости защиты репутации университета и права заявителя на распространение информации по вопросам, представляющим всеобщий интерес в части организации академической деятельности. Они только ограничили свое рассмотрение обсуждением ущерба репутации истца (см. § 10 настоящего Постановления) без какого-либо должного рассмотрения стандартов Конвенции, описанных выше. Также внутригосударственные суды не рассматривали, что «достоинство» учреждения нельзя приравнивать к частным лицам. Европейский Суд полагает, что защита администрации университета является лишь институциональным интересом университета, то есть имеет необязательно ту же значимость, как при «защите репутации или прав других лиц» в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уй против Венгрии» (Uj v. Hungary) от 19 июля 2011 г., жалоба N 23954/10, § 22). Европейский Суд, следовательно, приходит к выводу, что суды Российской Федерации оставили без внимания особенности академических отношений и не признали, что настоящее дело затрагивало конфликт между правом на свободу выражения мнения и защитой репутации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Дюндин против Российской Федерации» (Dyundin v. Russia) от 14 октября 2008 г., жалоба N 37406/03 <2>, § 33).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. N 7 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2009. N 8 (примеч. редактора).

 

  1. Возвращаясь к содержанию речи заявителя, Европейский Суд повторяет, что необходимо проводить различие между сообщениями о факте, поддающимися проверке доказательствами, и оценочными суждениями. Существование фактов можно продемонстрировать, в то время как оценочные суждения доказыванию не подлежат (см. Постановление Европейского Суда по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., § 42 <3>, Reports of Judgments and Decisions 1997-I, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии», N 103). Классификация утверждений как сообщений о фактах или оценочных суждений является вопросом, который в первую очередь попадает в пределы усмотрения внутригосударственных властей, в частности, в судах. Однако даже если заявление является оценочным суждением, необходимо наличие достаточных фактических оснований для его доказывания, в противном случае оно будет чрезмерным (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Педерсен и Бодсгор против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark), жалоба N 49017/99, § 76, ECHR 2004-XI).

———————————

<3> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. N 4 (примеч. редактора).

 

  1. В настоящем деле внутригосударственные суды установили, что суждение заявителя не соответствовало действительности и что он не смог исполнить бремя доказывания, наложенное на него. Суды сосредоточили свое внимание на описании заявителем избрания в ученый совет как «нелегитимного» и решили в силу имеющихся доказательств, что избрание ученого совета было проведено в полном соответствии с действующими положениями (см. § 13 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает прежде всего, что содержанием выступления заявителя было его сильное недовольство формой избрания ученого совета. Стремясь привлечь внимание своих коллег к недостаткам в процедуре избрания, заявитель утверждал, что руководителям структурных подразделений не удалось инициировать общественное обсуждение, и отмечал, что избрание прошло «в нарушение прав преподавателей», поскольку кандидаты были назначены непосредственно руководителями структурных подразделений. Заявитель тем самым выразил свое личное мнение по вопросу, представляющему общественный интерес для сотрудников университета, в то время как внутригосударственные суды сочли субъективную оценку заявителя о порядке избрания фактическим обвинением (см. сходную формулировку в Постановлении Европейского Суда по делу «Пинту Пиньейру Маркиш против Португалии» (Pinto Pinheiro Marques v. Portugal) от 22 января 2015 г., жалоба N 26671/09, § 43). В свою защиту заявитель сослался на заявления четырех коллег-преподавателей, заслушанных районным судом. Они подтвердили объяснение заявителя о том, что не были проведены собрания в подразделениях университета и что ни один из кандидатов не был выдвинут открытым голосованием простым большинством голосов (см. § 6 настоящего Постановления). Европейский Суд считает, что вызовом этих четырех свидетелей для дачи показаний в районном суде заявителю удалось доказать, что оспариваемое оценочное суждение имело достаточное фактическое обоснование и что ситуация, описанная свидетелями, а именно отсутствие открытого обсуждения кандидатов на избрание в ученый совет, могла побудить его высказаться так. В этой связи Европейский Суд считает неактуальным аргумент властей Российской Федерации о формальном соблюдении процедуры выборов в соответствии с уставом университета. Заявитель основывал свое мнение о «нелегитимности» ученого совета на собственной оценке фактов, которые могут быть точными или нет (см. Постановление Европейского Суда по делу «Броза против Германии» (Brosa v. Germany) от 17 апреля 2014 г., жалоба N 5709/09, § 45) и исполнил обязанность подкрепить свое заявление доказательствами.
  2. Европейский Суд отмечает, что заявитель был вынужден прибегнуть к определенному преувеличению в его адрес. В то же время сотрудники, участвуя в дебатах, представляющих общественный интерес, имеют право прибегать к преувеличениям, пока они не переступают границы допустимой критики (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Веллутини и Мишель против Франции» (Vellutini and Michel v. France) от 6 октября 2011 г., жалоба N 32820/09, § 39). Европейский Суд считает, что заявитель не прибегал к оскорбительным и несдержанным выражениям и не вышел за рамки обычно приемлемой меры преувеличения.

———————————

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

 

  1. В заключение Европейский Суд находит, что внутригосударственные суды не смогли установить справедливое равновесие между соответствующими интересами и определить «крайнюю общественную необходимость», чтобы поставить защиту репутации истца выше права заявителя на свободу выражения мнения. Таким образом, Европейский Суд полагает, что внутригосударственные суды вышли за узкие рамки свободы усмотрения, которой они располагают в сфере ограничений дискуссий, представляющих всеобщий интерес, и что вмешательство «не было необходимым в демократическом обществе».

34. Следовательно, по делу было допущено нарушение статьи 10 Конвенции.

1   2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code