Решение ЕСПЧ от 21.01.2014 «Дело «Апанди Магомедович Апандиев (Apandi Magomedovich Apandiyev) против Российской Федерации» (жалоба N 18454/04)

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО «АПАНДИ МАГОМЕДОВИЧ АПАНДИЕВ (APANDI MAGOMEDOVICH APANDIYEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба N 18454/04)
РЕШЕНИЕ

(21 января 2014 года)
———————————

<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.

По делу «Апанди Магомедович Апандиев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело 21 января 2014 г. Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Ханлара Гаджиева,
Юлии Лаффранк,
Линос-Александра Сисилианоса,
Эрика Месе,
Ксении Туркович,
Дмитрия Дедова, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание вышеупомянутую жалобу, поданную 6 апреля 2004 г.,
принимая во внимание объяснения властей государства-ответчика и объяснения, представленные в ответ заявителем,
проведя заседание, вынес следующее Решение:
ФАКТЫ

 

  1. Заявитель Апанди Магомедович Апандиев является гражданином Российской Федерации, который родился в 1978 году и проживает в селе Тадмагитль Республики Дагестан. В настоящее время он отбывает срок лишения свободы в Свердловской области. Власти Российской Федерации были представлены их агентом, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

 

  1. Обстоятельства дела

 

  1. Факты дела, представленные сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.

 

  1. Предварительное расследование и предполагаемое жестокое обращение с заявителем

 

  1. 11 февраля 2002 г. было возбуждено уголовное дело в связи с двойным убийством и поджогом, совершенными накануне.
  2. В ту же дату заявитель был допрошен в качестве свидетеля. Он не дал показаний против себя. В протоколе допроса отмечалось, что заявитель говорит по-русски, не нуждается в помощи переводчика и хочет быть допрошенным на русском языке. Протокол был подписан заявителем, который также сделал рукописную отметку на русском языке о том, что содержание протокола правильно передало его показания. Следователь также изъял ряд личных вещей заявителя, включая ботинки, брюки, рубашку, спортивную куртку и кожаный пиджак, которые он носил в то время, для приобщения к делу в качестве вещественных доказательств.
  3. Как утверждает заявитель, 11 февраля 2002 г. милиционеры доставили его в отдел милиции и допросили в качестве свидетеля по делу. После изъятия одежды он получил только старые брюки в отсутствие обуви. После этого сотрудники милиции и один из понятых, который, по словам заявителя, был им известен, начали избивать его палками и пинать в попытке добиться от него признания. Предположительно его избивали несколько часов, а затем в одних брюках и носках он был помещен в холодную камеру, где провел следующие два дня, в течение которых не получал питания.
  4. Как отмечали власти Российской Федерации, до допроса 11 февраля 2002 г. заявителю были разъяснены его права. Однако ни во время допроса, ни впоследствии заявитель не выдвигал жалоб на состояние здоровья или действия сотрудников милиции.
  5. 12 февраля 2002 г. заявитель был вновь допрошен в качестве свидетеля. В ходе допроса он признался в убийстве, был заключен под стражу в качестве подозреваемого, о чем был составлен протокол. Поскольку заявитель выразил желание воспользоваться помощью защитника, ему была назначена адвокат Р. из Адвокатской палаты Свердловской области. После ее прибытия заявитель был вновь допрошен в качестве подозреваемого и подтвердил прежние показания в присутствии защитника. В протоколе допроса заявителя в качестве подозреваемого от 12 февраля 2002 г., подписанном им, указывалось, что он говорил по-русски, не нуждался в переводчике и хотел быть допрошенным на русском языке. Протокол также содержал рукописную отметку заявителя о том, что его показания в протоколе записаны верно, что он дал их без принуждения и подтверждает их.
  6. Как утверждает заявитель, в ходе допроса 12 февраля 2002 г. сотрудники милиции вновь избили его, а следователь оказывал на него давление, принуждая его подписать протоколы допросов за этот день. Заявитель предположительно просил следователя предоставить ему адвоката и переводчика, поскольку его родным языком являлся аварский и он плохо говорил по-русски, что означало неясность для него содержания протокола. Предположительно эти ходатайства были отклонены, и не имея возможности терпеть побои и физиологическое давление, заявитель в конце концов подписал протоколы без их прочтения.
  7. Власти Российской Федерации отмечали, что до его допроса 12 февраля 2002 г. права заявителя были вновь ему разъяснены. Однако, как и в предыдущий день, ни во время допроса, ни впоследствии заявитель не выдвигал жалоб по поводу состояния его здоровья или действий сотрудников милиции.
  8. 13 февраля 2002 г. заявитель был доставлен на место происшествия, где была проведена реконструкция событий с его участием и в присутствии его адвоката и понятых. Осуществлялась видеозапись.
  9. В тот же день заявитель был доставлен из отдела милиции в Екатеринбургский изолятор временного содержания (далее — ИВС).
  10. Также 13 февраля 2002 г. заявителя осмотрел врач, который выдал справку, указывающую, что заявитель имел царапину на спине, полученную примерно за две недели до осмотра.
  11. Как утверждает заявитель, администрация ИВС отказала в выдаче ему медицинской карты. Сотрудники милиции доставили его в Городскую больницу N 36, где врач выдал ему справку, подтверждающую наличие царапин на его спине. Поскольку сотрудники милиции, сопровождавшие его, предположительно угрожали ему, заявитель не указал причину его травм врачу, и последний, по совету сотрудников милиции, отметил в справке, что его травмы были получены заявителем за две недели до этого.
  12. Затем заявитель был доставлен обратно в ИВС, где оставался до его перевода в Следственный изолятор N ИЗ-66/1 <1> 15 февраля 2002 г.

———————————

<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, имеется в виду Федеральное казенное учреждение «Следственный изолятор N 1 Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Свердловской области» (примеч. редактора).

 

  1. 15 февраля 2002 г. формальные обвинения в убийстве при отягчающих вину обстоятельствах были выдвинуты против заявителя в присутствии адвоката Г., назначенного представлять его интересы. В ту же дату заявитель подтвердил в письменной форме в присутствии адвоката, что предпочитает давать показания на русском языке, и был впоследствии допрошен. В протоколе допроса было указано, что русский является его родным языком. Заявитель также сделал рукописную отметку на протоколе о том, что он признает вину частично, но хочет воспользоваться правом хранить молчание, пока не сможет ознакомиться с материалами дела. Он также отметил, что сделал эту отметку собственноручно и в отсутствие давления. За текстом следовали подписи заявителя и следователя. Отсутствует указание о том, что заявитель предъявлял жалобы на предполагаемое жестокое обращение.
  2. 15 февраля 2002 г. заявитель был переведен из ИВС в Следственный изолятор N ИЗ-66/1, где оставался до 6 июня 2003 г. Заявитель не имел травм при поступлении в следственный изолятор и в период нахождения там не обращался за медицинской помощью.
  3. Заявитель и его защитник знакомились с материалами дела 2 августа, с 9.00 до 14.00, 27 сентября, с 9.00 до 11.00, и 28 ноября 2002 г., с 9.00 до 12.00. Заявитель и его защитник делали рукописные отметки в соответствующих процессуальных документах о том, что они ознакомились со всеми материалами дела. 25 ноября 2002 г. следователь также ознакомил заявителя с восемью экспертными заключениями.
  4. 11 декабря 2002 г. заявителю было вручено обвинительное заключение.

 

  1. Судебное разбирательство

 

(a) Разбирательство в суде первой инстанции

  1. В разбирательстве в суде первой инстанции заявителя представляла адвокат Р.
  2. Согласно протоколу заседания от 16 января 2003 г. заявитель просил суд ознакомить его с материалами дела, вещественными доказательствами и видеозаписью реконструкции событий, указав, что не мог ознакомиться с делом на предварительной стадии. Он также просил суд вызвать ранее указанных им свидетелей, отметив, что они могут дать устные показания по поводу обстоятельств происшествия. Наконец, заявитель просил суд предоставить ему переводчика. Он утверждал, что его знание юридической терминологии на русском языке является недостаточным. В ответ на вопросы суда заявитель подтвердил, что понимает слова «убийство», «обвинялся» и «[он] совершил». Далее он сообщил, что изучал русский язык в школе, что он проживал в г. Екатеринбурге два года до соответствующих событий и хорошо понимает бытовой язык.
  3. По мнению прокурора, заявитель не нуждался в помощи переводчика, поскольку родился и вырос в Российской Федерации, проходил там военную службу и писал документы на русском языке.
  4. Рассмотрев объяснения сторон, суд отклонил ходатайство заявителя о предоставлении переводчика и отметил, что он говорит и пишет по-русски адекватно. Суд также отклонил ходатайство заявителя по поводу свидетелей как преждевременное. Он также отклонил его ходатайство по поводу вещественных доказательств, указав, что эти предметы изъяты у заявителя и знакомы ему. Суд также решил предоставить заявителю дополнительное время для ознакомления с материалами дела и в этих целях отложил разбирательство до 20 января 2003 г.
  5. Заявитель знакомился с материалами дела 16 и 17 января 2003 г., с 15.00 до 16.00 и с 10.30 до 12.30 соответственно. После этого заявитель сделал рукописную отметку в процессуальном документе о том, что он ознакомился с материалами дела. Ни заявитель, ни его адвокат не ходатайствовали о дополнительном времени для ознакомления с делом.
  6. На последующих слушаниях заявитель утверждал, что понимает предъявленные ему обвинения и не признавал себя виновным. Он также изложил свою версию происшествия, утверждая, что убийство совершено другим лицом. Заявитель отказался от показаний против себя, данных на предварительном следствии, указав, что они были получены под давлением и воздействием угроз жестокого обращения. Он сообщил, что был избит сотрудниками милиции, в результате чего подписал некоторые документы без их прочтения и скопировал свое «признание», а не писал его добровольно.
  7. Суд вызвал и заслушал ряд свидетелей, включая эксперта Ц. и свидетелей С. и М.В. Суд также отметил невозможность вызова свидетельницы Р., поскольку она была парализована. Ее показания и показания свидетеля Вес., данные на предварительном следствии, были оглашены в суде с согласия заявителя. Заявитель также сообщил, что более не настаивает на допросе свидетеля См.
  8. Суд также вызвал и допросил следователей, которые вели дело, Е. и К. Они отрицали, что оказывали давление на заявителя или использовали незаконные методы следствия, такие как побои. Следователь К. также пояснил, что во время ознакомления с делом заявитель не просил о помощи переводчика и что в определенный момент он отказался продолжать знакомиться с ним, после чего материалы дела были фотокопированы и переданы ему. Следователь К. также сообщил, что видеозапись с реконструкцией событий 13 февраля 2002 г. была показана заявителю.
  9. Приговором от 3 февраля 2003 г. областной суд признал заявителя виновным в убийстве при отягчающих вину обстоятельствах и приговорил его к 15 годам лишения свободы.
  10. Суд принял в качестве доказательства признание заявителя, полученное на предварительном следствии, причем было отклонено как необоснованное утверждение о том, что оно было сделано под давлением. В этом отношении суд отметил, что заявитель уже был допрошен в присутствии адвоката, и адвокат также участвовал в реконструкции событий 13 февраля 2002 г. Кроме того, после заключения под стражу заявитель несколько раз информировался о праве не свидетельствовать против себя. Суд также отметил, что заявитель не возражал против показаний Е. в суде о том, что Е. не оказывал какого-либо давления на заявителя во время расследования. Что касается утверждения заявителя о побоях со стороны сотрудников милиции, суд указал, что медицинская справка от 13 февраля 2002 г. свидетельствовала только о царапинах на его спине, причиненных за две недели ранее, и не упоминала «синие» кровоподтеки на ногах и плечах, как он утверждал в суде.
  11. Суд обосновал свои выводы на других доказательствах, включая показания ряда свидетелей, несколько экспертных заключений и, в частности, экспертизу одежды, изъятой у заявителя 11 февраля 2002 г., показавшую наличие на брюках заявителя крови, которая могла принадлежать одному из потерпевших.

(b) Разбирательство в суде кассационной инстанции

  1. В своих жалобах заявитель и его адвокат, в частности, жаловались на то, что во время предварительного следствия заявитель был вынужден дать показания против себя в результате жестокого обращения со стороны милиции.
  2. 28 апреля 2003 г. Верховный Суд Российской Федерации (далее — Верховный Суд) удовлетворил ходатайство заявителя о присутствии в кассационном слушании.
  3. 10 июня 2003 г. заявитель был переведен из Следственного изолятора N ИЗ-66/1 в г. Екатеринбурге в Следственный изолятор N ИЗ-77/3 в г. Москве <1>.

———————————

<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, имеется в виду Федеральное казенное учреждение «Следственный изолятор N 3 Управления Федеральной службы исполнения наказания по г. Москве» (примеч. редактора).

 

  1. 21 июня 2003 г. Верховный Суд Российской Федерации уведомил заявителя и защитника Р., которая представляла его в суде первой инстанции, что кассационное слушание было назначено на 21 июля 2003 г.
  2. Заявитель просил о помощи переводчика при рассмотрении дела в суде кассационной инстанции. Кроме того, он просил суд кассационной инстанции разрешить ему ознакомиться с материалами дела, утверждая, что не имел достаточно времени для этого на досудебной стадии.
  3. Заявитель и его защитник присутствовали на слушании 21 июля 2003 года. Верховный Суд Российской Федерации отметил, что во время разбирательства в суде первой инстанции заявитель продемонстрировал достаточное владение русским языком, понимая то, что ему говорилось на русском языке, и ясно выражаясь на этом языке. Тем не менее, отметив, что каждый имеет право использовать родной язык, суд кассационной инстанции решил удовлетворить ходатайство заявителя и предоставить ему переводчика на время рассмотрения его жалобы. Верховный Суд Российской Федерации, соответственно, отложил слушание на 18 августа 2003 г.
  4. На слушании 18 августа 2003 г. заявитель присутствовал, но его защитник не явилась. Заявитель не выдвигал каких-либо ходатайств в этом отношении, таких как об отложении слушания. Верховный Суд Российской Федерации отклонил ходатайство заявителя о дополнительном времени для ознакомления с материалами дела. Он сослался на материалы дела, отметив, что 28 ноября 2002 г. заявитель и его адвокат имели доступ и знакомились со всеми материалами, включая вещественные доказательства и видеозапись, и что они не заявляли ходатайств по завершении ознакомления. Кроме того, суд первой инстанции предоставил заявителю дополнительное время для ознакомления с материалами дела, которое имело место 16 и 17 января 2003 г.
  5. В ту же дату Верховный Суд Российской Федерации в присутствии заявителя и прокурора оставил без изменения приговор от 3 февраля 2003 г. Он подтвердил, что суд первой инстанции правильно оценил доказательства и применил внутригосударственное законодательство. Он, в частности, отметил, что 12 февраля 2002 г. заявитель был допрошен в качестве свидетеля и что процессуальное законодательство в то время не предусматривало помощь адвоката во время таких допросов. Однако после того, как заявитель дал показания против себя во время допроса в качестве свидетеля, он был допрошен в качестве подозреваемого в присутствии адвоката и подтвердил свои показания. Защитник заявителя присутствовал при всех последующих допросах и следственных действиях.
  6. Суд также отклонил как необоснованные утверждения заявителя о жестоком обращении во время следствия, указав, что они не подкрепляются результатами медицинского осмотра заявителя, зафиксированными в справке от 13 февраля 2002 г. Он также подчеркнул, что заявитель не жаловался на травмы по прибытии в ИВС, он также не жаловался на досудебной стадии на предполагаемое жестокое обращение, хотя имел возможность сделать это, поскольку давал устные показания в присутствии своего защитника и во время реконструкции событий также в присутствии понятых.
  7. Суд далее отметил, что, когда ему были разъяснены его права на досудебной стадии, заявитель сообщил, что права ему понятны, что он говорит по-русски, будет давать устные показания на этом языке и не нуждается в помощи переводчика. Кроме того, когда он был допрошен в качестве подозреваемого и обвиняемого, заявитель выразил желание давать устные показания на русском языке и отказался от помощи переводчика. Знакомясь с материалами уголовного дела, заявитель не просил о помощи переводчика. Суд также отметил, что в материалах дела содержатся признание заявителя, написанное на русском языке, его рукописные заметки на протоколе допроса от 15 февраля 2002 г. и другие документы, подтвердившие, что его владение русским языком было адекватным. Суд кассационной инстанции добавил, что заявитель получил среднее образование в Российской Федерации, учил русский язык в школе, проходил военную службу в 1995 — 1997 годах в России и проживал в г. Екатеринбурге с 2000 года. Во время слушаний в суде первой инстанции заявитель сообщил, что понимает бытовой русский язык, давал показания на русском и активно участвовал в рассмотрении его уголовного дела. Таким образом, суд кассационной инстанции заключил, что при таких обстоятельствах тот факт, что заявитель не пользовался помощью переводчика на предварительном следствии и в суде первой инстанции, не нарушил его права.

(c) Дальнейшие события

  1. Попытки заявителя добиться возобновления производства в порядке надзора не дали результата.
  2. 20 августа 2009 г. наказание заявителя было уменьшено до 13 лет и четырех месяцев лишения свободы по причине изменений в уголовном законодательстве.

 

  1. Жалобы заявителя на жестокое обращение

 

  1. 15 декабря 2002 г. заявитель жаловался в письменной форме в прокуратуру Свердловской области на различные недостатки предварительного следствия, включая жестокое обращение со стороны милиции и отказ в его ходатайствах о предоставлении адвоката и переводчика, о переводе материалов дела и обвинительного заключения и доступе к вещественным доказательствам.
  2. 3 февраля 2003 г. прокуратура Кировского района г. Екатеринбурга отказала в возбуждении уголовного дела в отношении утверждений заявителя. Она отметила в своем постановлении, что из медицинской справки от 13 февраля 2002 г. следует, что заявитель получил царапину на спине за две недели до осмотра, то есть в конце января 2002 года, до того, как он был допрошен и впоследствии заключен под стражу. Таким образом, состав преступления отсутствовал.
  3. Копия этого постановления была направлена заявителю 4 февраля 2003 г.
  4. В неустановленную дату заявитель повторно подал жалобу в прокуратуру.
  5. Письмом от 10 ноября 2003 г. прокуратура Свердловской области уведомила заявителя о том, что проверка по его утверждениям о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции, проведенная прокуратурой Кировского района г. Екатеринбурга, была неполной, поэтому постановление от 3 февраля 2003 г. отменено, и соответствующие материалы направлены в прокуратуру Кировского района г. Екатеринбурга для дополнительной проверки. В письме также указывалось, что заявитель будет уведомлен о результатах этой проверки.
  6. 18 ноября 2003 г. прокуратура Кировского района г. Екатеринбурга вновь отказала в возбуждении уголовного дела по утверждениям заявителя на том основании, что после дополнительной проверки они были признаны необоснованными. В частности отсутствовали данные о том, что заявитель претерпел травмы помимо царапины на спине, которая была причинена примерно за две недели до допроса и заключения под стражу. Копия постановления была направлена заявителю.
  7. Осенью 2004 года заявитель обжаловал постановление в вышестоящую прокуратуру. Его жалоба была отклонена прокуратурой Свердловской области 23 ноября 2004 г.

 

  1. Попытки заявителя обратиться в Европейский Суд

 

  1. 14 января 2004 г. администрация Учреждения УЩ-349/52 (далее — тюремная администрация) приняла от заявителя для отправки конверт, адресованный в Европейский Суд, который содержал заполненный формуляр жалобы с приложениями, в общей сложности 81 страницу. На следующий день заявитель был уведомлен, что конверт был внесен в тюремный реестр корреспонденции под N 225 и отправлен.
  2. 27 января 2004 г. тюремная администрация возвратила конверт заявителю. Она разъяснила, что он был возвращен на том основании, что марки, имевшиеся на конверте заявителя, соответствовавшие отправке стандартного письма, недостаточны и что заявителю следует доплатить 120 рублей за излишний вес.
  3. Как утверждает заявитель, 29 января 2004 г. он вновь передал свое письмо тюремной администрации и просил взять необходимые средства с его счета для покрытия суммы. Однако власти вернули ему письмо. Он предположительно повторно передал его для отправки 4 февраля 2004 г.
  4. С 14 января по 9 февраля 2004 г. на счету заявителя отсутствовали денежные средства. В последнюю дату на счет была зачислена сумма в 1 000 рублей.
  5. 12 февраля 2004 г. заявитель просил тюремную администрацию направить письмо в Центр международной защиты, неправительственную правозащитную организацию, расположенную в г. Москве, и списать сумму сбора со счета. В своем письме он просил Центр международной защиты направить его жалобу в Европейский Суд.
  6. 14 мая 2004 г. Европейский Суд получил пятистраничное письмо от заявителя, датированное 6 апреля 2004 г., которое было первой полученной от него корреспонденцией. В письме заявитель пояснил, что 14 января 2004 г. он пытался направить формуляр жалобы в Европейский Суд, но он был впоследствии возвращен из-за недостаточной оплаты. Далее он отметил, что, поскольку он должен был обратиться в Центр международной защиты с просьбой о пересылке жалобы в Европейский Суд, жалоба могла поступить в Европейский Суд с задержкой.
  7. 27 мая 2004 г. Европейский Суд признал получение письма заявителя от 6 апреля 2004 г. и предложил предоставить надлежащим образом заполненный формуляр жалобы.
  8. 8 июля 2004 г. Европейский Суд получил четырехстраничное письмо заявителя, датированное 17 июня 2004 г. В письме заявитель снова описал попытку направить формуляр жалобы в Европейский Суд 14 января 2004 г. и последующее обращение в Центр международной защиты. Однако он добавил, что Центр международной защиты отказал в отправке формуляра жалобы в Европейский Суд и что он пытался отправить его в Европейский Суд самостоятельно. Без указания причин он сообщил, что столкнулся с трудностями, что могло повлечь задержку отправления формуляра жалобы. Соответственно, он просил Европейский Суд не отклонять ее в связи с истечением шестимесячного срока.
  9. 31 августа 2004 г. Европейский Суд напомнил заявителю, что он по-прежнему должен предоставить надлежащим образом заполненный формуляр жалобы.
  10. 1 февраля 2005 г. Европейский Суд получил двухстраничное письмо от заявителя, датированное 22 декабря 2004 г., в котором он указывал, что не мог направить формуляр жалобы в Европейский Суд по причине отказа тюремной администрации в его пересылке, но что он будет настаивать на его отправке.
  11. 2 марта 2005 г. Европейский Суд получил восьмистраничное письмо от заявителя, датированное 23 декабря 2004 г., в котором он вновь перечислил предыдущие попытки направить формуляр жалобы в Европейский Суд и дал длительные объяснения о критериях приемлемости Европейского Суда, в частности, о применении правила шестимесячного срока.
  12. 9 и 23 марта 2005 г. Европейский Суд вновь напомнил заявителю, что он должен предоставить надлежащим образом заполненный формуляр жалобы.
  13. 29 апреля 2005 г. Европейский Суд получил письмо от заявителя, датированное 16 марта 2005 г., в котором он просил подтвердить получение формуляра жалобы.
  14. 3 мая 2005 г. Европейский Суд получил письмо от заявителя, датированное 16 февраля 2005 г., с приложением формуляра жалобы, датированного 14 января 2004 г.
  15. 9 мая 2005 г. Европейский Суд получил дополнительный формуляр жалобы, направленный заявителем 30 марта 2005 г. Заявитель вновь указал, что после возвращения формуляра жалобы 14 января 2004 г. и поступления на его счет денежной суммы он просил тюремную администрацию направить формуляр в Центр международной защиты 12 февраля 2004 г.
  16. 20 мая 2005 г. Европейский Суд подтвердил получение обоих формуляров жалобы.
  17. Впоследствии заявитель продолжал регулярно посылать корреспонденцию. К письмам заявителя были, приложены, в частности, следующие документы:

— недатированная справка с подписью и печатью начальника тюремной администрации, которая подтверждала, что заявитель действительно подал жалобу в Европейский Суд через тюремную администрацию 15 января 2004 г., зарегистрированную с исходящим N 68/52-225 и переданную в почтовое отделение, которое возвратило ее, указав, что конверт с корреспонденцией заявителя весил более 20 г, поэтому требуется дополнительный платеж. В справке также указывалось, что тюремная администрация направила формуляр жалобы сразу после получения от заявителя некой денежной суммы;

— письмо от 8 апреля 2005 г. из Главного управления исполнения наказаний по Свердловской области, информировавшее заявителя о том, что 81-страничная жалоба в Европейский Суд была зарегистрирована тюремной администрацией 15 января 2004 г. под N 68/52-225. В письме далее отмечалось, что почтовое отделение, куда поступило письмо заявителя, сообщило, что его вес превысил максимально допустимый и необходимо внести дополнительную оплату, но в это время на счету заявителя отсутствовали денежные средства;

— письмо от 16 мая 2005 г. от начальника тюремной администрации, информирующее заявителя, что его жалоба была направлена в Европейский Суд после 15 января 2004 г., когда был выплачен дополнительный почтовый сбор. Письмо разъясняло заявителю, что 15 января 2004 г., дата приема письма для отправки тюремной администрацией, должно считаться датой отправки.

1   2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code