Решение ЕСПЧ от 17.09.2015 «Дело «Очир Данилович Шовгуров (Ochir Danilovich Shovgurov) против Российской Федерации» (жалоба N 17601/12) Часть 2

1   2

  1. СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

 

  1. Конституционное законодательство

 

  1. Статья 57 Конституции, действовавшей до 26 декабря 1991 г., и статья 63 Конституции РСФСР, действовавшей 12 декабря 1993 г., предусматривали судебную защиту прав и свобод. Согласно статье 52 Конституции Российской Федерации, вступившей в силу 12 декабря 1993 г., права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

 

  1. Уголовное законодательство и процесс

 

  1. Согласно статье 24 Основ уголовного судопроизводства 1958 года, действовавших до 1 июля 2002 г., потерпевшим признавалось лицо, которому был причинен моральный, физический или имущественный вред в результате преступления.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 года, действовавший до 1 января 2003 г., предусматривал, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению при отсутствии признаков преступления (часть первая статьи 5). Производство по уголовному делу прекращается по основаниям, указанным в статьях 5 — 9 (часть первая статьи 208). Потерпевшим признается лицо, которому был причинен моральный, физический или имущественный вред (статья 53).
  3. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, вступивший в силу 1 января 2003 г., устанавливает, что уголовное дело подлежит прекращению по истечении сроков давности (пункт 3 части первой статьи 24). В кодексе «потерпевший» определяется как лицо, которому в результате преступления был причинен физический, имущественный или моральный вред. Решение о признании потерпевшим принимается дознавателем, следователем, прокурором или судом (статья 42).
  4. Уголовный кодекс Российской Федерации, вступивший в силу 1 января 1997 г., предусматривает освобождение от уголовной ответственности по истечении сроков давности, составляющих два года по преступлениям небольшой тяжести, шесть лет по преступлениям средней тяжести, 10 лет по тяжким преступлениям и 15 лет по особо тяжким преступлениям (часть первая статьи 78). До введения изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. N 420-ФЗ заражение ВИЧ в результате ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей являлось преступлением средней тяжести (часть четвертая статьи 15 и часть четвертая статьи 122), нарушение санитарно-эпидемиологических правил, повлекшее по неосторожности массовое заболевание, являлось преступлением небольшой тяжести (часть четвертая статьи 15 и часть первая статьи 236), халатность, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности, если это повлекло смерть двух и более лиц, являлась тяжким преступлением (часть четвертая статьи 15, часть третья статьи 293, последняя статья была введена Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ).

 

  1. Гражданское законодательство

 

  1. Согласно статьям 444 и 445 Гражданского кодекса РСФСР 1964 года, действовавшего до 1 марта 1996 г., вред, причиненный лицу, собственности или предприятию, должен быть возмещен в полном объеме лицом, причинившим вред. Предприятия несут ответственность за вред, причиненный их работниками при исполнении их служебных обязанностей.
  2. В соответствии со статьей 131 Основ гражданского законодательства, действовавших в период между 3 августа 1992 г. по 1 января 1995 г., вред, включая физические и нравственные страдания, причиненный лицу незаконными действиями, подлежит возмещению лицом, причинившим его, при наличии его вины.
  3. Гражданский кодекс Российской Федерации, вступивший в силу 1 января 1995 г., предусматривает, что суд может возложить обязанность компенсации морального вреда, то есть физических и нравственных страданий, причиненных лицу, на лицо, его причинившее (статья 151). Причиненный вред подлежит компенсации в полном объеме (часть первая статьи 1064). Юридическое лицо или гражданин возмещает вред, причиненный при исполнении им трудовых обязанностей (часть первая статьи 1068).

 

  1. Венская конвенция ООН о праве международных договоров

 

  1. Статья 28 Конвенции ООН о праве международных договоров 1969 года (Венская конвенция) предусматривает:

«Если иное намерение не явствует из договора или не установлено иным образом, то положения договора необязательны для участника договора в отношении любого действия или факта, которые имели место до даты вступления договора в силу для указанного участника, или в отношении любой ситуации, которая перестала существовать до этой даты».

 

ЖАЛОБЫ

 

  1. Заявитель жаловался на то, что расследование по факту заражения его сына ВИЧ было неэффективным и чрезмерно длительным. Кроме того, сумма компенсации, присужденная ему, была чрезмерно низкой. Наконец, он жаловался на причинение ему моральных страданий, поскольку он стал свидетелем физических страданий своего сына и его смерти. Заявитель ссылался на статьи 6 и 13 Конвенции и статью 1 Протокола N 1 к Конвенции.

 

ПРАВО

 

  1. УГОЛОВНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

 

  1. Прежде чем рассматривать существо жалобы заявителя о том, что расследование по факту заражения его сына ВИЧ было неэффективным и чрезмерно длительным, Европейский Суд сначала выяснит вопрос о временной юрисдикции в отношении настоящей жалобы.

 

  1. Общие принципы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что временная юрисдикция определяется по важным вопросам о фактах при предполагаемом вмешательстве в права. Последующая неэффективность средств правовой защиты, направленных на компенсацию такого вмешательства, не гарантирует наличие временной юрисдикции Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии» (Blecic v. Croatia), жалоба N 59532/00, § 77, ECHR 2006-III).
  2. Таким образом, в делах, когда вмешательство имело место до ратификации Конвенции, в то время как окончательное решение в процессе исчерпания доступных средств правовой защиты было принято после нее, решение о том, что дело подпадает под временную юрисдикцию Европейского Суда, означало бы возникновение обязательной силы Конвенции для государства-ответчика в отношении фактов, которые имели место до вступления Конвенции в силу в отношении этого государства. Однако это противоречило бы общим принципам об обратной силе договоров (там же, § 79).
  3. В то время с момента ратификации Конвенции все действия или бездействие государства должны соответствовать ее положениям (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ягджи и Саргин против Турции» (Yagci and Sargin v. Turkey) от 8 июня 1995 г., § 40, Series A, N 319-A). Конвенция не налагает на Высокие Договаривающиеся Стороны особые обязательства о компенсации за правонарушения или вред, причиненные до этого момента (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Копецкий против Словакии» (Kopecky v. Slovakia), жалоба N 44912/98, § 38, ECHR 2004-IX). Любой иной подход нарушил бы как принцип отсутствия обратной силы договоров, так и фундаментальное различие между нарушением и возмещением, которое отличает положение об ответственности государства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», § 81).
  4. Европейский Суд отмечает, что он уже рассматривал жалобу, связанную с вопросами, схожими с теми, которые поднимает заявитель, в свете процессуальных обязанностей по статье 2 Конвенции в своем Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении» (Silih v. Slovenia) от 9 апреля 2009 г., жалоба N 71463/01. Он разъяснил, что процессуальная обязанность провести эффективное расследование согласно статье 2 Конвенции является отдельной независимой обязанностью Договаривающихся Сторон. Таким образом, он счел, что независимая обязанность по статье 2 Конвенции может быть возложена на государство даже тогда, когда смерть произошла до указанного момента (см., inter alia <1>, там же, § 159, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey), жалобы N N 16064/90-16066/90, 16068/90-16073/90, § 147, ECHR 2009, а также Постановление Европейского Суда по делу «Велчеа и Мазэре против Румынии» (Velcea and Mazare v. Romania) от 1 декабря 2009 г., жалоба N 64301/01, § 81). Как установил Европейский Суд, процессуальная обязанность по статье 2 Конвенции подлежит исполнению государством на протяжении всего периода, в течение которого можно разумно ожидать от властей принятия мер, направленных на выяснение обстоятельств смерти и установление лиц, несущих ответственность (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», § 157).

———————————

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

  1. В деле «Шилих против Словении» были разработаны следующие критерии:

«…162. Во-первых, очевидно, что в случаях, когда смерть произошла до критической даты, под временную юрисдикцию Европейского Суда подпадают лишь процессуальные действия и/или бездействие, имевшие место после этой даты.

  1. 163. Во-вторых, для того, чтобы возникли процессуальные обязательства в соответствии со статьей 2 Конвенции, должна существовать подлинная связь между смертью лица и вступлением в силу Конвенции в отношении государства-ответчика.

Таким образом, целый ряд процессуальных мер, предусмотренных этими положениями, что включает не только эффективное расследование обстоятельств смерти, но и возбуждение соответствующего производства для установления причин смерти и ответственных лиц, будут предприняты или должны быть предприняты после критической даты.

Однако Европейский Суд не исключает того, что при определенных обстоятельствах подобная связь основана на необходимости обеспечить реальное соблюдение гарантий и эффективную защиту ценностей, провозглашенных в Конвенции…».

  1. Эти критерии получили развитие в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации» (Janowiec and Others v. Russia) от 21 октября 2013 г., жалобы N N 55508/07 и 29520/09 <2>):

———————————

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. N 7 (примеч. редактора).

 

«… (a) Процессуальные действия и бездействие в период после вступления в силу Конвенции

142….временная юрисдикция Европейского Суда распространяется на те процессуальные действия или бездействия, которые происходили или должны были происходить в период после принятия Конвенции государством-ответчиком.

144….обязательство со стороны властей осуществлять следственные действия может возникнуть, если появляются правдоподобные, заслуживающие доверия заявления, доказательства или информация, которые имеют отношение к установлению виновных лиц и возможному привлечению их к уголовной ответственности или их наказанию (см. Решение Европейского Суда по делу «Гутьерез Дорадо и Дорадо Ортиз против Испании» (Gutierrez Dorado and Dorado Ortiz v. Spain) от 27 марта 2012 г., жалоба N 30141/09, §§ 39 — 41, Решение Европейского Суда по делу «Чакир и другие против Кипра» (Cakir and Others v. Cyprus) от 29 апреля 2010 г., жалоба N 7864/06, и Постановление Европейского Суда по делу «Брекнелл против Соединенного Королевства» (Brecknell v. United Kingdom) от 27 ноября 2007 г., жалоба N 32457/04, §§ 66 — 72). Если новые материалы появились после вступления в силу Конвенции, и они были достаточно весомыми и убедительными, чтобы оправдать новый этап разбирательства, Европейский Суд должен убедиться в том, что государство-ответчик выполнило свое процессуальное обязательство в соответствии со статьей 2 Конвенции способом, совместимым с принципами, провозглашенными в его судебной практике. Однако, если инициирующее событие лежит вне юрисдикции Европейского Суда ratione temporis, выявление новых материалов после критической даты может привести к возобновлению обязательства в отношении расследования только в том случае, если были удовлетворены требования либо «подлинной связи», либо «ценностей Конвенции», которые обсуждаются ниже.

(b) Требование «подлинной связи»

…146. Европейский Суд считает, что фактор времени является первым и наиболее важным показателем «подлинности» связи. Как Европейский Суд уже отмечал в Постановлении Палаты, промежуток времени между инициирующим событием и критической датой должен быть достаточно коротким, чтобы удовлетворять требованию «подлинной связи»…

  1. Вместе с тем продолжительность периода между инициирующим событием и критической датой сама по себе не имеет решающего значения для определения «подлинности связи». Во втором предложении § 163 Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении» говорится, что связь будет установлена, если большая часть расследования факта смерти осуществлялась или должна была осуществляться в период после вступления в силу Конвенции… Однако если большая часть разбирательства или наиболее важные процессуальные действия произошли до вступления в силу Конвенции, это может окончательно лишить Европейский Суд возможности провести общую оценку эффективности расследования с точки зрения процессуальных требований статьи 2 Конвенции.
  2. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что для установления «подлинной связи» должны быть удовлетворены оба критерия: период времени между смертью как инициирующим событием и вступлением в силу Конвенции должен быть достаточно коротким, и большая часть расследования должна быть проведена после вступления в силу Конвенции.

(c) Требование «ценностей Конвенции»

  1. Далее Европейский Суд признал, что могут существовать особые ситуации, которые не удовлетворяют требованию «подлинной связи», описанному выше, но в которых необходимость обеспечить реальную и эффективную защиту гарантий и основополагающих ценностей Конвенции будет являться достаточным основанием для признания существования связи…

150….Это касается серьезных преступлений, предусмотренных международным правом, таких как военные преступления, геноцид и преступления против человечества согласно их определениям, приведенным в соответствующих международных документах».

 

  1. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

  1. В отношении жалобы заявителя на то, что расследование по факту заражения его сына ВИЧ было неэффективным и чрезмерно длительным, Европейский Суд установил, что его сын поступил в Республиканскую детскую больницу в июне 1988 года, где согласно результатам внутригосударственного расследования он был заражен ВИЧ. Таким образом, событие произошло почти за 10 лет до вступления Конвенции в силу в отношении Российской Федерации 5 мая 1998 года, и находится вне пределов компетенции ratione temporis <1> Европейского Суда.

———————————

<1> Ratione temporis (лат.) — по причинам сроков, ввиду обстоятельств времени события. По общему правилу Европейский Суд принимает к рассмотрению жалобы относительно лишь тех фактов, которые имели место после момента вступления в силу Конвенции для государства, действия которого являются предметом жалобы (примеч. переводчика).

 

  1. Последующее расследование, проведенное внутригосударственными властями, началось 25 июня 1989 г. После двух этапов приостановления и возобновления расследования в 1994 году была проведена всесторонняя экспертиза, в ходе которой было установлено, что в период с мая по ноябрь 1988 году у 76 детей был обнаружен ВИЧ в результате возможного заражения ВИЧ через использование медицинских инструментов в двух больницах г. Элисты, одной из которых являлась Республиканская детская больница. 21 февраля 1996 г. производство по уголовному делу было завершено в связи с отсутствием признаков преступления (см. § 24 настоящего Решения).
  2. Расследование в период между 25 июня 1989 г. и 21 февраля 1996 г. проводилось до вступления в силу Конвенции в отношении Российской Федерации, и, таким образом, оно лежит вне юрисдикции ratione temporis Европейского Суда.
  3. Европейский Суд далее установил, что уголовное расследование было возобновлено 28 июня 2001 г., однако было прекращено в тот же день в связи с истечением сроков давности (см. § 25 настоящего Решения). 19 сентября 2011 г. производство по уголовному делу было вновь возобновлено на один месяц после того, как заявитель и другие родители детей, зараженных ВИЧ при схожих обстоятельствах, были признаны потерпевшими. Заявитель был признан потерпевшим 17 октября 2011 г., а производство по делу было вновь прекращено 20 октября 2011 г. (см. §§ 26 — 30 настоящего Решения).
  4. По мнению Европейского Суда, практически все существенные шаги по расследованию обстоятельств заражения ВИЧ сына заявителя были предприняты до 5 мая 1998 г., даты вступления Конвенции в силу в отношении Российской Федерации. Возобновление производства по делу в 2001 и 2011 годах имело чисто процессуальный характер: во-первых, необходимо было изменить основания прекращения расследования, а затем исправить тот недостаток, что не все родители были признаны потерпевшими, тем самым предоставив им возможность требовать компенсации. Отсутствуют какие-либо доказательства наличия вновь открывшихся обстоятельств, новых доказательств или сведений, которые возникли бы в период после вступления Конвенции в силу и были способны стать основанием для возобновления производства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 144). Процессуальные действия, имевшие место до вступления Конвенции в силу, не были направлены на проведение каких-либо значимых мероприятий по расследованию, и нет оснований утверждать, что какие-либо значимые меры должны были быть приняты после указанной даты. Европейский Суд, таким образом, не может выявить ни одного элемента, благодаря которому уголовное расследование по настоящему делу подпадало бы под его юрисдикцию ratione temporis.
  5. Европейский Суд напоминает, что в случае, когда нарушение права на жизнь и физическую неприкосновенность произошло непреднамеренно, предусмотренная статьей 2 Конвенции позитивная обязанность государства организовать эффективную судебную систему необязательно предполагает предоставления уголовно-правового средства защиты по каждому делу. В случаях медицинской халатности требование об исполнении обязательства может быть выполнено, например, если правовая система предоставляет потерпевшим средство защиты в гражданских судах как самостоятельный способ защиты прав или в сочетании со средствами защиты в уголовных судах, тем самым позволяя установить ответственность врачей, причастных к нарушению прав, а также предоставляя возможность получения соответствующей компенсации, такой как возмещение ущерба и публикация решения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кавелли и Чильо против Италии» (Calvelli and Ciglio v. Italy), жалоба N 32967/96, § 51, ECHR 2002-I, Решение Европейского Суда по делу «Лаззарини и Гьяччи против Италии» (Lazzarini and Ghiacci v. Italy) от 7 ноября 2002 г., жалоба N 53749/00, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мастроматтео против Италии» (Mastromatteo v. Italy), жалоба N 37703/97, § 90, ECHR 2002-VIII).
  6. Европейский Суд установил, что в 2011 году заявитель подал гражданский иск с требованием о выплате компенсации морального вреда, причиненного заражением его сына ВИЧ, которое привело к смерти последнего. Окончательным решением от 15 декабря 2011 г. Верховный суд Республики Калмыкия присудил заявителю 300 000 рублей.
  7. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что гражданское производство было начато 23 года спустя после рассматриваемых событий. Кроме того, гражданские суды не проводили самостоятельного установления фактов для определения причин смерти и выявления ответственных лиц (см. в противоположность этому упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», § 163). Они не рассматривали новых фактов, а полностью полагались на выводы уголовного расследования, проведенного в 1996 году, включая тот факт, что конкретные виновные лица не были установлены, и подчеркивая, что это обстоятельство не лишает заявителя возможности требовать компенсации ущерба от Республиканской детской больницы (см. §§ 32 — 33 настоящего Решения).
  8. Соответственно, учитывая большой промежуток времени между рассматриваемым событием и началом гражданского производства и тот факт, что гражданские суды ссылались на выводы уголовного расследования, сделанные за два года до вступления Конвенции в силу в отношении Российской Федерации, Европейский Суд признает, что в обстоятельствах настоящего дела производство о компенсации вреда, имевшее место в 2011 году, также не может быть основанием для того, чтобы события 1988 года подпадали бы под его юрисдикцию. Принятие противоположного решения означало бы нарушение принципа отсутствия обратной силы международных договоров (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блечич против Хорватии», §§ 79 и 81).
  9. Европейский Суд, таким образом, признает, что он не обладает временной юрисдикцией в отношении жалобы заявителя, касающейся внутригосударственного расследования.

 

  1. ГРАЖДАНСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО

 

  1. Что касается того, что, ссылаясь на статьи 6 и 13 Конвенции и статью 1 Протокола N 1 к Конвенции, заявитель жаловался на то, что сумма присужденной ему компенсации была необоснованно низкой, Европейский Суд напоминает, что в его задачи не входит пересмотр предполагаемых ошибок фактов и права, допущенных внутригосударственными судебными органами, и что, как правило, оценкой доказательств и применением законодательства страны занимаются суды государства-ответчика. Задачей Европейского Суда по статье 6 Конвенции является выяснение того, было ли справедливым производство в целом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Раманаускас против Литвы» (Ramanauskas v. Lithuania), жалоба N 74420/01, § 52, ECHR 2008).
  2. Европейский Суд установил, что в настоящем деле суды двух инстанций тщательно изучили материалы дела, имеющиеся в их распоряжении, и пришли к обоснованным выводам относительно жалобы заявителя. В этом отношении отсутствуют какие-либо признаки наличия несправедливости по смыслу статьи 6 Конвенции.
  3. Что касается статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, Европейский Суд не имеет оснований считать, что у заявителя были законные ожидания относительно получения суммы, превышающей присужденную внутригосударственными судами.
  4. Соответственно, Европейский Суд признает, что в этой части жалоба является явно необоснованной.
  5. Что касается ссылки заявителя на статью 13 Конвенции, Европейский Суд напоминает, что она применима лишь при наличии «оспоримого требования» о признании жертвой нарушения конвенциональных прав (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бойл и Райс против Соединенного Королевства» (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, N 131, § 52).
  6. Учитывая вышеизложенные выводы Европейского Суда о том, что он не может рассматривать часть жалоб заявителя в силу отсутствия временной юрисдикции и что они являются явно необоснованными в остальной части, Европейский Суд приходит к выводу, что жалоба заявителя не является «оспоримой», таким образом, статья 13 Конвенции в настоящем деле не применима.
  7. Следовательно, в этой части жалоба должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

 

  1. МОРАЛЬНЫЕ СТРАДАНИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ

 

  1. Заявитель также жаловался на моральные страдания, которые он испытывал, когда был свидетелем физических страданий своего сына и его смерти. Европейский Суд полагает, что настоящая жалоба подпадает под действие статьи 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

  1. Европейский Суд в своей правоприменительной практике всегда уделял большое внимание глубокому психологическому воздействию, которое оказывает нарушение прав человека на членов семьи жертвы, являющихся заявителями в Европейском Суде. Однако для того, чтобы в отношении родственников жертвы было установлено отдельное нарушение статьи 3 Конвенции, необходимы особые факторы, которые придают их страданиям глубину и характер, отличные от эмоционального потрясения, которое неизбежно следует из самого факта нарушения Конвенции. Данные факторы включают в себя близость родственных связей, конкретные обстоятельства семейных отношений и то, в какой степени член семьи являлся свидетелем рассматриваемых событий, а также участие заявителей в попытках получить информацию, касавшуюся судьбы их родственников (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновец и другие против Российской Федерации», § 177).
  2. Большинство дел, в которых Европейский Суд признавал отдельное нарушение статьи 3 Конвенции в отношении родственников жертвы, касались исчезновений после длительного периода неопределенности (там же, § 178). Тем не менее Европейский Суд признавал отдельное нарушение статьи 3 Конвенции в ряде дел, которые касались случаев подтвержденной смерти, когда заявители являлись непосредственными свидетелями страданий членов своей семьи (см. дальнейшие ссылки там же, § 181).
  3. В настоящем деле заявитель оказался свидетелем страданий своего сына, причиненных болезнью последнего, что стало непосредственным результатом заражения ВИЧ в Республиканской детской больнице в 1988 году и затем привело к его смерти в 1998 году. Европейский Суд ни в коей мере не ставит под сомнение чувство горя и безысходности, которое испытывал заявитель в результате болезни и смерти своего сына.
  4. Однако Европейский Суд не может упустить из виду тот факт, что причиной горя заявителя было событие, произошедшее за 10 лет до вступления в силу Конвенции в отношении Российской Федерации. Даже с учетом того, что трагическая смерть сына заявителя произошла несколько месяцев спустя после вступления Конвенции в силу в отношении Российской Федерации, Европейский Суд считает, что производство о признании отдельного нарушения статьи 3 Конвенции в настоящем деле означало бы признание государства ответственным за случай, произошедший за 10 лет до того, как оно взяло на себя обязательства, установленные Конвенцией. Это бы нарушило принцип отсутствия обратной силы международных договоров, предусмотренный статьей 28 Венской конвенции (см. § 47 настоящего Решения).
  5. Соответственно, Европейский Суд может лишь прийти к выводу, что он не вправе рассматривать настоящую жалобу в силу отсутствия временной юрисдикции.
  6. Следовательно, в этой части жалоба также должна быть отклонена в соответствии со статьей 35 Конвенции.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

Совершено на английском языке, составлено 17 сентября 2015 г.

Председатель Палаты Суда ЭЛИЗАБЕТ ШТАЙНЕР

Заместитель Секретаря Секции Суда АНДРЕ ВАМПАШ

1   2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code