НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЙ АКТ И ПРАВОВАЯ ДОКТРИНА: ВОПРОСЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ И СООТНОШЕНИЯ В КАЧЕСТВЕ ФОРМЫ И ИСТОЧНИКА СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ПРАВА

И .С. Зеленкевич

Предпринята попытка определения и анализа соотношения базовой формы российского права — нормативно-правового акта и одного из основных источников права в нашей стране — правовой доктрины.

Ключевые слова: правовая доктрина, нормативно-правовой акт, форма права, источник права.

Нормативно-правовой акт — несомненно, базовая форма выражения права в современной России. Таково почти единодушное мнение представителей современной отечественной правовой науки. Однако мы имеем дело с ситуацией, в которой теоретики права строят свои умозаключения практически без опоры на фактический позитивный правовой материал. Как известно, в Российской Федерации нет закона об источниках права, который содержал бы четко обозначенную систему источников и форм права, а также давал ясное и однозначное представление о месте каждого из них в общей иерархии.

Наиболее универсальной и удобной формой выражения права является на сегодняшний день нормативно-правовой акт. Определение нормативно-правового акта в современной российской юридической науке в общем и целом следует признать достаточно устоявшимся. Так, М.Н. Марченко под нормативно-правовыми актами понимает «выраженные в письменной форме решения компетентных государственных органов, в которых содержатся нормы права» [9, с. 510]. Толковый словарь юридических терминов определяет нормативно-правовой акт как «официальный письменный акт, принятый компетентным органом или принятый всеми гражданами государства в форме референдума, который устанавливает, изменяет или отменяет нормы права» [4, с. 213].

С.В. Бошно предлагает определять нормативно-правовой акт как «письменный официальный документ, принятый в определенной законом форме и процедуре, направленный на возникновение, изменение или отмену обязательных правовых предписаний, рассчитанный на многократное применение, длительное существование, регулирование общественных отношений, нуждающихся в государственно-организационном воздействии» [2, с. 134].

Отталкиваясь от приведенных выше определений можно обозначить признаки (характерные черты) нормативно-правового акта, позволяющие выделить его из общей группы существующих форм права:
1) официальный характер — издается только уполномоченными на то органами государственной власти;
2) как правило, письменная форма существования. Наличие установленных государством требований к форме, структуре, обязательным реквизитам нормативного акта;
3) содержание характеризуется нормативностью и волевым характером;
4) совокупность нормативно-правовых актов представляет собой иерархичную систему, в которой место и юридическая сила каждого акта определяется положением издавшего его органа в государственном механизме;
5) специальная процедура принятия;
6) гарантируется принудительной силой государства.

Нормативно-правовой акт, несомненно, является самой распространенной и самой удобной для использования формой права в странах континентальной правовой семьи. Документальная форма придает праву физическую осязаемость, конкретность, позволяет каждому субъекту правоотношения быстро найти и использовать нужную норму, представляет большие возможности для оперативного реагирования правотворческого субъекта на те или иные изменения в обществе, упрощает процесс изучения права и т. д.

Неудивительно, что в сознании большинства людей право и правовой акт прочно отождествляются друг с другом. Так, Н.М. Коркунов объяснял популярность точки зрения о полном совпадении права и закона (в широком смысле слова) потребностями юридической практики: «В юридической жизни вопрос о праве, действительно, сводится большею частью к вопросу о том, что предписано законом. Обычное право в современных государствах играет сравнительно ничтожную роль, будучи почти совершенно заслонено законодательством. Теоретическими вопросами права, оценкой законодательства приходится заниматься весьма немногим. Громадное большинство самим обиходом жизни приучается смешивать понятия права и закона» [7, с. 88].

С мнением классика российской юриспруденции сложно не согласиться. Действительно, в нашей повседневной жизни право является нам, как правило, в виде надлежащим образом оформленных нормативных документов.

Постулат о тождестве закона, исходящего от наделенного властью органа государственной власти, и права — основа теории юридического позитивизма. Юридический позитивизм (причем в своих крайних проявлениях) имеет долгую историю применения в нашей стране. Идеи позитивистов о тождестве права и закона пустили крепкие и прочные корни в российской юридической науке и практике. Однако прогрессивное юридическое сообщество давно и прочно отвергло чистый юридический позитивизм как базовый тип правопонимания, вполне резонно усмотрев в нем опасность узурпации права со стороны государственной власти и, как следствие, возможность официального правового произвола. Лучше всего, на наш взгляд, проблему позитивистского государственно-принудительного подхода к праву и его возможные последствия охарактеризовал выдающийся отечественный правовед П.Г. Виноградов: «Закон имеет целью осуществление права и справедливости. Если мы упустим из нашего определения этот внутренний признак, для нас окажется весьма трудным провести различие между законом и любым произвольным приказом, касающимся поведения людей, вроде, например, регулярных вымогательств со стороны какого-либо преступного сообщества. В каждой системе права должно существовать известное равновесие между справедливостью и силой. А из этого следует, что определение права не может быть основано исключительно на понятии государственного принуждения» [3, с. 71].

Необходимо, таким образом, четко разделять нормативно-правовой акт как наиболее удобную, наиболее универсальную, но все же лишь форму выражения права, и само право как совокупность общеобязательных правил поведения, основанных на базовых принципах демократии, содержащихся в юридических доктринах правового и социального государства.

Уяснив вопрос о сущности нормативно- правового акта как базовой формы выражения права, необходимо уяснить вопрос о правовой доктрине как базовом источнике права в странах, относящихся к романо-германской правовой семье, в том числе и в современной России.

Под правовой доктриной мы предлагаем понимать авторитетное, общепризнанное научное предложение в области права и связанных с ним правовых явлений, ассоциирующееся с определенной научной школой или авторитетным ученым, нашедшее свое отражение и закрепление в нормотворческой и правоприменительной практике и являющееся самостоятельным объектом материального права.

Основными свойствами правовой доктрины, таким образом, являются:
1) предметность: предметом правовой доктрины является право и связанные с ним правовые явления;
2) научность: источником правовой доктрины всегда выступают сугубо научные доводы;
3) авторитетность;
4) устойчивость, стабильность во времени, не манипулятивность, отстраненность от идеологии;
5) наличие регулятивной функции и возможность оказывать влияние на развитие общественных отношений и поведение субъектов права;
6) подтверждение доктринальных положений на практике путем их интеграции в законодательные акты и, как следствие, в судебное правотворчество.

Правовая доктрина — один из самых древних (наряду с правовым обычаем) элементов системы источников права стран, входящих в романо-германскую правовую семью. Древность правовой доктрины как источника права, ее основополагающее, главенствующее значение для формирования и развития всего континентального европейского права является исторически обоснованным фактом. На сегодняшний день утверждение о том, что континентальное европейское право выросло из права римского, а если быть точнее — из той его части, которая известна как jus civili, является своего рода научно-правовой презумпцией. Доктриналь- ный же характер самого римского права авторитетно подтверждают дошедшие до нас источники. Так, наиболее значимые памятники римского права классического и постклассического периода («Закон о цитировании» императоров Валентиниана III и Феодосия II 426 г. н. э, Corpus Juris Civilis императора Юстиниана 532 г. н. э.) представляют собой собрание юридических сентенций более 30 самых авторитетных римских юристов, в том числе так называемой золотой пятерки римского права: Гая, Павла, Папиниана, Ульпиаа и Модестина.

Значимость правовой доктрины как правового «фундамента» для всего здания ро- мано-германского права, как в историческом, так и в современном контексте, отмечали и отмечают многие ведущие компаративисты. Так, Р. Давид указывает на то, что, во-первых, именно доктрина в течение длительного времени была основным источником права в романо-германской правовой семье; именно в университетах были главным образом выработаны в период с XI11—XIX вв. основные принципы права. И лишь относительно недавно первенство доктрины было заменено первенством закона. Во-вторых, доктрина является источником права первостепенной важности и по сей день, поскольку именно она создает словарь и правовые понятия, которыми пользуется законодатель, устанавливает методы, с помощью которых открывают право и толкуют законы. Наконец, доктрина оказывает влияние на законодателя, который часто лишь выражает те тенденции, которые установились в доктрине, и воспринимает подготовленные ею предложения [5, с. 120-121].

Однако в современной российской правовой науке и практике правовая доктрина не признается источником права. Причиной такого подхода служит отсутствие у правовой доктрины свойства формальной определенности, обязательного с точки зрения теоретиков юридического позитивизма для любого материально-правового образования, претендующего на место в иерархии источников права. Так, С. В. Бошно отмечает: «доктрина принадлежит к правовым явлениям, которые не только многократно меняли и меняют свой статус, но и стремятся раствориться в науке, судебной практике, религии, общих принципах и других формах и источниках права…» [1, с. 70].

Однако представляется, что даже отсутствие такого признака, как формальная определенность, не должно служить основанием для отказа правовой доктрине в свойствах источника права. Само понятие «источник права», в отличие от категории «форма права», не содержит отсылки к внешним атрибутивным признакам права. Оно
имеет содержательный акцент. Правовая доктрина как плод мысли авторитетных ученых и целых юридических школ, вызревающий столетиями и представляющий собой квинтэссенцию правовой культуры народов континентальной Европы, — это источник права в истинном понимании этого слова, т. е. интеллектуальное начало романо-германского права. Для того же, чтобы та или иная правовая доктрина и основанные на ней принципы и нормы права приобрели привычный для субъектов правоотношения вид, существует многообразие форм права, главная из которых — нормативно-правовой акт.

Значимость правовой доктрины как источника права в переходном государстве трудно переоценить. Невозможно в этой связи не процитировать одного из крупнейших отечественных исследователей феномена переходного государства и права профессора В. В. Сорокина: «В условиях пробельнос- ти переходного права главные правовые идеи, лежащие в основе действующей правовой системы, приобретают решающее значение. Правовая доктрина становится стрежнем, определяющим звеном, влияющим на все стороны правовой жизни в переходный период. Правовые идеи претворяют нормотворческий процесс и опосредуют его результаты» [10, с. 361]. С мнением автора сложно не согласиться, ведь именно в правовых доктринах раскрывается содержание базовых идеалов правового и государственного развития — «правовое государство», «социальное государство», «демократический политический режим» и т. д.

Кроме того, во времена, когда государство и право находятся в нестабильном состоянии, когда формируются и укрепляются основные политические и правовые институты, особое значение приобретают такие материально-правовые образования, как:
а) правовые аксиомы — положения, не требующие доказательств в юридическом процессе [8, с. 41]. Например, «нельзя быть судьей в своем деле», «незнание закона не освобождает от ответственности» и т. д.;
б) правовые презумпции — предположение наличия определенных фактов, явлений, ситуаций, связей, которые признаются истинными, пока не доказано обратное [8, с. 40]. Например, презумпция невиновности, презумпция отцовства и т. д.;
в) правовые дефиниции — категориальный аппарат права;
г) правовые конструкции — создаваемая с помощью абстрактного мышления модель общественного отношения (его типовая схема), элементы которой жестко увязаны между собой [6, с. 178]. Например, конструкция права собственности в субъективном смысле, конструкция федеративного государства, модель правового государства, конструкция состава преступления, конструкция правоотношения и т. д.

Все перечисленные выше категории являются наиболее стабильными из всех элементов правовой системы, представляют собой ее остов, являются, как правило, неизменными и абсолютными правовыми истинами. Происходит это именно потому, что правовые аксиомы, презумпции, дефиниции, конструкции являют собой некую квинтэссенцию правовой мысли поколений и поколений юристов. Они отшлифованы веками и переходят из столетия в столетие, из одной национальной правовой системы в другую практически без изменений.

Таким образом, отказывая правовой доктрине в свойствах источника права, мы тем самым отказываем праву в научном характере, в его разумной обоснованности и справедливости, что противоречит самому духу романо-германской правовой традиции. Современным представителям юридической науки и практики (в том числе законодательной практики) в России необходимо, на наш взгляд, официально признать правовую доктрину источником права и как можно более четко определиться с господствующим типом правовопнимания.

Подводя итог всему сказанному выше, хотелось бы еще раз процитировать профессора В. В. Сорокина: «По своему генезису правовая доктрина представляет собой господствующий в переходный период тип юридического мышления и правопонимания, отражающий духовный уклад и одухотворенные традиции народа, а также правовые взгляды ведущих правоведов… Теоретико-правовые разработки, получившие официальную и общественную поддержку, становятся концепцией правовой реформы и начинают влиять на правовое развитие в определенном идеологическом направлении» [10, с. 362]. В случае Российской Федерации это, несомненно, демократическое направление, путь к достижению правовой и социальной государственности.

Библиографический список

1. Бошно С.В. Доктрина как форма и источник права / С.В. Бошко // Журн. рос. права, 2003 г. — № 12.
2. Бошно С.В. Теория государства и права / С.В. Бошко. — М. : Эксмо, 2007. — 400 с.
3. Виноградов П.Г. Очерки по теории права. Римское право в средневековой Европе / П.Г. Виноградов. — М. : Изд. «Зерцало», 2010. — 288 с.
4. Головистикова А.Н. Толковый словарь юридических терминов / А.Н. Головистикова, Л.Ю. Грудцы- на. — М. : Эксмо, 2008. — 448 с.
5. Давид Р. Основные правовые системы современности / Р. Давид, К. Жоффре-Спинози. — М. : Международные отношения, 2009. — 456 с.
6. Кашанина Т.В. Юридическая техника / Т.В. Кашанина. — М. : Эксмо, 2008. — 512 с.
7. Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права / Н.М. Коркунов. — СПб. : Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004. — 430 с.
8. Лызлов Д.Н. Юридическая техника / Д.Н. Лыз- лов, В.Ю. Картухин. — М. : Ось-89, 2009. — 176 с.
9. Марченко М.Н. Теория государства и права / М.Н. Марченко. — М. : ТК «Велби» ; Изд-во «Проспект», 2004. — 640 с.
10. Сорокин В.В. Общее учение о государстве и праве переходного периода / В.В. Сорокин. — М. : Изд-во «Юрлитинформ», 2010. — 462 с.

Вестник Северо-Восточного государственного университета
Магадан 2014. Выпуск 22

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code