Информация ЕСПЧ по делу «Десять правозащитных организаций против Соединенного Королевства (10 human-rights organizations v. United Kingdom)» (жалобы N 24960/15 и др.)

Десять правозащитных организаций
против Соединенного Королевства
(10 human-rights organizations v. United Kingdom)
(N 24960/15 и др.)

По материалам
Европейского Суда по правам человека
(вынесено I Секцией)

———————————

<*> Перевод с английского Г.А. Николаева.

Заявителями по делу выступают 10 правозащитных организаций. Они контактируют на регулярной основе с рядом групп и отдельных граждан как в стране, так и на международном уровне при осуществлении своей правозащитной деятельности. Информация в ходе их коммуникаций часто содержит материалы, которые являются чувствительными, конфиденциальными и в некоторых случаях защищенными от разглашения законом.

В связи с характером своей деятельности заявители полагали, что весьма вероятно, что содержание их частных коммуникаций и данные их контактов получались разведывательными службами Соединенного Королевства благодаря полномочиям по слежению, осуществляемым в соответствии с Законом о регулировании следственных полномочий 2000 года (далее — RIPA) в рамках национальной программы слежения и сбора данных Tempora или в рамках программ Prism или Upstream, управляемых Агентством национальной безопасности Соединенных Штатов (NSA).

Между июнем и декабрем 2013 года заявители подали жалобы в Трибунал по вопросам следственных полномочий (далее — IPT), утверждая, что разведывательные службы, министры внутренних и иностранных дел действовали в нарушение статей 8, 10 и 14 Конвенции. В отсутствие любого подтверждения или опровержения со стороны государства-ответчика факта перехвата коммуникаций заявителей IPT разрешил правовые вопросы на основании допущения о том, что это имело место, при этом вопрос заключался в том, соответствовали ли при таком допущении перехват, удержание, хранение и передача данных заявителей статьям 8 и 10 Конвенции, взятым самостоятельно и во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции. Внутренние меры, регулирующие действия и практику разведывательных служб, были исследованы в закрытом судебном заседании, на котором заявители не присутствовали и не были представлены. После этого слушания государство-ответчик раскрыло информацию о мерах заявителям в уведомлении от 9 октября 2014 г.

IPT рассмотрел жалобы заявителей в трех решениях от 5 декабря 2014 г., 6 февраля и 22 июня 2015 г. Он постановил в отношении получения материалов слежения посредством программ Prism и Upstream, что внутренние меры после раскрытия государством-ответчиком информации 9 октября 2014 г. были в достаточной степени обозначены и они также подвергались достаточному надзору. Таким образом, меры противоречили статьям 8 или 10 Конвенции до раскрытия информации, но не после него.

Что касается перехвата внешних коммуникаций на основании ордера, выданного на основании статьи 8(4) RIPA, IPT счел, что режим и гарантии в достаточной степени соответствовали требованиям Европейского Суда, необходимым для того, чтобы вмешательство осуществлялось «в соответствии с законом» для целей статьи 8 Конвенции, изложенным в деле «Вебер и Саравия против Германии». Однако он установил два «технических» нарушения статьи 8 Конвенции, заключавшихся в одном случае в удержании сверх разрешенного времени законно перехваченных материалов, а в другом случае — в уклонении от следования надлежащей процедуре выбора для изучения. Он не присудил какой-либо компенсации.

В своих жалобах в Европейский Суд заявители утверждали, что законодательная основа, регулирующая отслеживание содержания коммуникаций и данных контактов, несовместима со статьями 8 и 10 Конвенции и что вмешательство в результате реализации программы Tempora не является «необходимым в демократическом обществе», поскольку коммуникации перехватываются и удерживаются без какого-либо разумного подозрения и отсутствует контроль или санкционирование перехвата. Заявители также жаловались на основании статьи 6 Конвенции на то, что разбирательство в IPT нарушало их право на справедливое судебное разбирательство, в частности, потому что IPT неправомерно провел закрытые заседания, не обеспечил их эффективное представительство на этих заседаниях и не обязал раскрыть документы. Наконец, заявители утверждали на основании статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьями 8 и 10 Конвенции, что нормы RIPA косвенно влекут дискриминацию на основании гражданства и национальности, поскольку они обеспечивают дополнительные гарантии лицам, про которых известно, что они находятся на Британских островах, но отказывают в них лицам, находящимся за рубежом.

Жалоба коммуницирована властям государства-ответчика в отношении статей 6, 8 и 10 Конвенции, а также статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьями 8 и 10 Конвенции.

(См. также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Роман Жакаров <*> против Российской Федерации» (Roman Zhakarov v. Russia) от 4 декабря 2015 г., жалоба N 47143/06, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» N 191, Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравия против Германии» (Weber and Saravia v. Germany) от 29 июня 2006 г., жалоба N 54934/00, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» N 88, и Постановление Европейского Суда по делу «Кеннеди против Соединенного Королевства» (Kennedy v. United Kingdom) от 18 мая 2010 г., жалоба N 26839/05, «Информационный бюллетень по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека» N 130 <**>.)

———————————

<*> Так в оригинале. Очевидно, что это техническая ошибка. В базе данных Европейского Суда HUDOC фамилия заявителя указана как Захаров (Zakharov) (примеч. переводчика).

<**> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. N 12 (примеч. редактора).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code