Постановление ЕСПЧ от 19.11.2015 «Дело «Михайлова (Mikhaylova) против Российской Федерации» (жалоба N 46998/08) Часть 2

1   2   3

III. ДРУГИЕ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МАТЕРИАЛЫ

 

  1. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2014 год содержит следующий раздел, посвященный производству по делам об административных правонарушениях:

«До сих пор не созданы законодательные гарантии состязательности сторон при рассмотрении дел об административных правонарушениях.

Конституция Российской Федерации устанавливает принципы состязательности и равноправия сторон как основу судопроизводства, не делая при этом исключений. Это означает безусловную необходимость наличия состязательности, в том числе при рассмотрении дел об административных правонарушениях. Состязательность предполагает, что возбуждение преследования, формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются указанными в законе органами и должностными лицами. Между тем согласно КоАП РФ Российской Федерации в судебном заседании по делам об административных правонарушениях отсутствует должностное лицо, каким-либо образом уполномоченное поддерживать и доказывать предъявленное нарушителю обвинение в совершении административного правонарушения. Участие прокурора в деле не является обязательным.

Как правило, участниками судебного процесса являются судья, привлекаемое к административной ответственности лицо и его защитник. Фактически сторона защиты противостоит не обвинению, а самому суду. Это не исключает появления у судьи некоторых de facto <1> функций стороны обвинения.

———————————

<1> De facto (лат.) — фактически (примеч. переводчика).

 

Подавляющее большинство дел об административных правонарушениях включает в себя в качестве доказательств рапорты лиц, выявивших административное нарушение, которые фактически являются инициаторами преследования, обвинителями по делу. Их письменные объяснения, а также их показания в суде также признаются доказательствами. Таким образом, совокупность доказательств является копированием одних и тех же сведений, сообщаемых одним и тем же лицом инициатором привлечения гражданина к административной ответственности.

При сложившейся судебной практике обвинительные свидетельские показания должностного лица расцениваются как более достоверные, чем доказательства невиновности, предоставленные защитой…

Протокол об административном правонарушении носит характер акта, обвиняющего лицо в совершении административного правонарушения, а следовательно, является мнением одной из сторон. Правомерность этого мнения необходимо установить в судебном заседании. Использование в качестве доказательств документов, носящих характер обвинения лица в совершении административного правонарушения и содержащих самостоятельную оценку доказательств, нарушает право на справедливое судебное разбирательство на основе состязательности и равенства сторон, поскольку в этом случае мнение одной из сторон рассматривается в качестве доказательства по делу.

Оценка же показаний со стороны защиты не расценивается в качестве самостоятельного доказательства. Если лицо, в отношении которого ведется производство по делу, не может представить объективных доказательств своей невиновности, его объяснения и показания допрошенных по его инициативе свидетелей, как правило, признаются судом недостоверными.

Указанные пробелы в законодательстве становятся причиной необъективного рассмотрения дел об административных правонарушениях…

Содержание поступающих к Уполномоченному жалоб подтверждает наличие системной проблемы, требующей дополнительного правового регулирования. По мнению Уполномоченного, субъектом доказывания правонарушения не должен быть сотрудник того или иного органа исполнительной власти, составивший протокол об административном правонарушении. Им должно являться должностное лицо, наделенное функцией поддержания обвинения.

Судья должен определять предмет доказывания, оказывать содействие в сборе доказательств и давать оценку представленным сторонами доказательствам. Только при соблюдении этих условий можно рассчитывать на непредвзятость суда при рассмотрении данной категории дел…».

 

ПРАВО

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявительница жаловалась на основании статьи 6 Конвенции на то, что она не могла получить и не получила бесплатную юридическую помощь в разбирательстве по делу об административном правонарушении в отношении нее.
  2. В соответствующих частях статья 6 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Каждый… при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела…

  1. 3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

…(b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

(c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия…».

 

  1. ДОВОДЫ СТОРОН
  1. Власти Российской Федерации

 

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительнице не был причинен значительный ущерб в связи с наложенными на нее небольшими штрафами, поскольку отсутствовали доказательства того, что данная сумма негативно повлияла на ее ситуацию. Настоящая жалоба не вызывает вопросов, связанных с соблюдением прав человека, вопрос применимости положений статьи 6 Конвенции к делам об административных правонарушениях урегулирован в прецедентной практике Европейского Суда. Наконец, вопрос о юридической помощи был надлежащим образом рассмотрен во внутригосударственных судах.
  2. Власти Российской Федерации также утверждали, что гражданско-правовой аспект статьи 6 Конвенции был неприменим к соответствующему внутригосударственному разбирательству на основании КоАП РФ. Уголовно-правовой аспект статьи 6 Конвенции также был неприменим, поскольку законодательство Российской Федерации не содержало положений относительно бесплатной юридической помощи в разбирательстве на основании КоАП РФ. Однако заявительница могла привлечь защитника в таком разбирательстве, которое было в любом случае достаточно простым. Заявительнице были разъяснены ее процессуальные права, и она пользовалась ими в процессе разбирательства, в частности, путем подачи ходатайств. Предоставление бесплатной юридической помощи не было необходимо с учетом обстоятельств дела, принимая во внимание сумму штрафа, наложенного на заявительницу, и простоту процедуры, которая могла быть полностью понятна непрофессионалу. В действительности содержание объяснений заявительницы во внутригосударственных судах свидетельствовало о том, что она хорошо разбиралась в законодательстве страны.

 

  1. Заявительница

 

  1. Что касается вопроса о существенном ущербе, заявительница утверждала, что штрафы по двум делам составили 25% от ее ежемесячной пенсии на тот момент, что было достаточно большой долей, чтобы оказать на нее существенное воздействие. Эти штрафы также оказали сдерживающее воздействие на осуществление ею свободы выражения мнения и свободы собраний в контексте оппозиционного шествия. В любом случае настоящая жалоба поднимает новые и важные вопросы, касающиеся толкования и применения статьи 6 Конвенции к жалобам, касающимся Российской Федерации, в частности, когда лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, не сталкивается с наказанием, связанным с лишением свободы. Исключение на законодательном уровне возможности получения бесплатной юридической помощи по делам, регулируемым КоАП РФ, свидетельствует о структурном недостатке национального правопорядка, который, вероятно, сказывался и сказывается на других лицах, находящихся в том же положении, что и заявительница, тем более после 20-кратного увеличения предусмотренного законом размера штрафа за соответствующее правонарушение в 2012 году (см. § 28 настоящего Постановления). Таким образом, настоящее дело касается прояснения вопроса об объеме обязательств Российской Федерации на основании статьи 6 Конвенции.
  2. Заявительница настаивала на том, что уголовно-правовой аспект статьи 6 Конвенции был применим к обоим внутригосударственным делам по причине общеобязательного характера соответствующих положений КоАП РФ, которые не были предназначены для того, чтобы применяться лишь к особой группе лиц. Разбирательство было возбуждено государственным органом. Признав заявительницу виновной в административных правонарушениях, суд применил в отношении нее предусмотренные законом наказания, которые имели карательный и сдерживающий характер. Процессуальные гарантии, такие как презумпция невиновности, являются признаком «уголовного» характера разбирательства. В любом случае штраф, наложенный на заявительницу, который также мог повлечь лишение свободы в случае неуплаты, был достаточно суров, чтобы сделать санкцию уголовной по своему характеру.
  3. Заявительница также полагала, что в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда интересы правосудия требовали, чтобы обвиняемый по уголовному делу, желающий воспользоваться юридической помощью, имел доступ к ней, нельзя считать, что лицо располагало адекватной возможностью защищать себя, если оно участвовало и могло выступать в заседании. Хотя заявительница давала в судах письменные и устные объяснения и подвергала перекрестному допросу свидетелей, ее возраст и отсутствие юридического образования свидетельствовали в пользу необходимости предоставления юридической помощи для обеспечения адекватной защиты, сконцентрированной на юридически важных моментах, таких как нарушение ее свободы выражения мнения и собраний.

 

  1. МНЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА
  1. Предварительные замечания

 

  1. Остается неясным, было ли разбирательство по двум обвинениям (статьи 19.3 и 20.2 КоАП РФ) единым, или это были два самостоятельных разбирательства, которые, однако, имели место в один день и в одном суде. В любом случае отдельные постановления были вынесены по двум обвинениям, которые, хотя и возникли из совокупности фактов, касающихся одного и того же события, имели различные значимые правовые элементы. Европейский Суд будет исходить из допущения, согласно которому имели место самостоятельные разбирательства. Таким образом, Европейский Суд должен разрешить вопрос о бесплатной юридической помощи в отношении каждого разбирательства.

 

  1. Приемлемость жалобы

(a) Подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции

 

  1. Власти Российской Федерации полагали, что заявительнице не был причинен «значительный ущерб» (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Джуран против Румынии» (Giuran v. Romania), жалоба N 24360/04, §§ 21 — 23, ECHR 2011 (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу «Ван Велден против Нидерландов» (Van Velden v. Netherlands) от 19 июля 2011 г., жалоба N 30666/08, §§ 37 — 39). Европейский Суд признает, что наложенные на заявительницу штрафы были небольшими. Европейский Суд отмечает, что настоящее дело вызывает вопросы, касающиеся применимости статьи 6 Конвенции к процедуре, предусмотренной КоАП РФ, и отсутствия каких-либо положений о праве на бесплатную юридическую помощь на основании данного кодекса. Оба вопроса затрагиваются в ряде аналогичных жалоб в отношении Российской Федерации, находящихся на рассмотрении Европейского Суда. Учитывая характер вопросов, затронутых в настоящем деле, которое также доказуемо касается важного вопроса принципа, а также объема ограничений, Европейский Суд находит неприемлемым отклонение настоящей жалобы со ссылкой на подпункт «b» пункта 3 статьи 35 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Берладир и другие против Российской Федерации» (Berladir and Others v. Russia) от 10 июля 2012 г., жалоба N 34202/06 <1>, § 34, а также § 40 настоящего Постановления).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2013. N 6 (примеч. редактора).

 

(b) Применимость статьи 6 Конвенции ratione materiae <2>

 

———————————

<2> Ratione materiae (лат.) — ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения, критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

 

  1. Прежде всего не утверждалось, и Европейский Суд не считает необходимым, учитывая выводы ниже, разрешать вопрос о том, был ли применим гражданско-правовой аспект статьи 6 Конвенции к рассматриваемому внутригосударственному разбирательству.
  2. Что касается вопроса о том, обвинялась ли заявительница в «уголовном преступлении» в этих разбирательствах, Европейский Суд напоминает, что речь идет об автономном понятии, которое должно толковаться в свете трех критериев, разработанных в его прецедентной практике, а именно с учетом квалификации разбирательства с точки зрения внутригосударственного законодательства, его сущности и характера и суровости потенциального наказания (см. в качестве недавнего примера Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аллен против Соединенного Королевства» (Allen v. United Kingdom), жалоба N 25424/09, § 95, ECHR 2013, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эскубе против Бельгии» (Escoubet v. Belgium), жалоба N 26780/95, § 32, ECHR 1999-VII, и Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., §§ 82 и 83, Series A, N 22).
  3. Конвенция не противопоставляется государствам, когда те осуществляют свои задачи блюстителей интересов общества путем создания или поддержания разграничения между различными категориями правонарушений для целей законодательства страны и проведения отличительной границы, но правовая квалификация процедуры как неуголовной в законодательстве страны не может являться единственным критерием, имеющим значение для установления того, существует ли «уголовное обвинение» для целей статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзтюрк против Германии» (Ozturk v. Germany) от 21 февраля 1984 г., § 49, Series A, N 73, и, в качестве более позднего примера, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзех и Коннорс против Соединенного Королевства» (Ezeh and Connors v. United Kingdom), жалобы N 39665/98 и 40086/98, § 83, ECHR 2003-X).
  4. Исключая определенные формы поведения из категории преступлений с точки зрения законодательства страны, законодатель может действовать в интересах гражданина, а также в интересах необходимости надлежащего отправления правосудия, в частности, поскольку суды в результате этого освобождаются от задачи преследования и наказания многочисленных, но малозначительных правонарушений, например, касающихся правил дорожного движения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзтюрк против Германии», § 49). Конвенция не противостоит движению в сторону «декриминализации», которое имеет место, в самых различных формах, в государствах — участниках Совета Европы (см. там же). Тем не менее, если бы государства-участники могли по собственному усмотрению, квалифицируя правонарушение как «административное», а не как уголовное, исключать применение фундаментальных норм статей 6 и 7 Конвенции, это могло бы привести к результатам, несовместимым с объектом и целью Конвенции (см. там же и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзех и Коннорс против Соединенного Королевства», § 83).
  5. Кроме того, хотя существующая практика Европейского Суда рассматривает второй и третий критерии (сущность разбирательства, характер и суровость потенциального наказания) как альтернативные и необязательно кумулятивные, это не исключает возможности принятия кумулятивного подхода, если обособленный анализ каждого критерия не позволяет прийти к определенному выводу относительно существования уголовного обвинения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзех и Коннорс против Соединенного Королевства», § 86).
  6. Наконец, Европейский Суд напоминает, что понятие «уголовного обвинения» в тексте статьи 6 Конвенции должно толковаться в свете общих принципов, касающихся соответствующих слов «уголовное преступление» и «наказание» в статье 7 Конвенции, а также «в уголовном порядке» и «уголовно-процессуальные нормы» в статье 4 Протокола N 7 к Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сергей Золотухин против Российской Федерации» (Sergey Zolotukhin v. Russia), жалоба N 14939/03 <1>, § 52, ECHR 2009).

———————————

<1> Ratione materiae (лат.) — ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения, критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. переводчика).

 

  1. В частности, что касается «наказания» в значении статьи 7 Конвенции, соответствующие факторы могут включать характер, цель и суровость рассматриваемой меры, ее квалификацию по внутригосударственному законодательству, а также процедуры, применяемые при принятии и реализации меры (см. Постановление Европейского Суда по делу «Уэлч против Соединенного Королевства» (Welch v. United Kingdom) от 9 февраля 1995 г., §§ 28 и 33, Series A, N 307-A). Цель предупреждения совместима с карательной целью и может рассматриваться как составной элемент самого понятия наказания (см. там же, § 30). Суровость меры сама по себе не имеет решающего значения, поскольку многие неуголовные меры превентивного характера могут оказывать существенное воздействие на заинтересованное лицо (см. там же, § 32).

 

(i) Обвинение на основании статьи 20.2 КоАП РФ

(альфа) Квалификация разбирательства и его характер с точки зрения внутригосударственного законодательства

 

  1. В законодательстве Российской Федерации нарушение правил проведения публичных мероприятий может составлять «административное правонарушение», предусмотренное КоАП РФ. Ранее Европейский Суд рассматривал сферу, определенную в некоторых правовых системах как «административная», и установил, что она включает в себя некоторые правонарушения, имеющие уголовно-правовой характер, но слишком мелкие, чтобы регулироваться нормами уголовного права и процесса (см. Постановление Европейского Суда по делу «Палаоро против Австрии» (Palaoro v. Austria) от 23 октября 1995 г., §§ 33 — 35, Series A, N 329-B). В этом случае квалификация согласно внутригосударственному законодательству не имеет решающего значения для целей статьи 6 Конвенции, и природа рассматриваемого нарушения является более важным фактором (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кемпбелл и Фелл против Соединенного Королевства» (Campbell and Fell v. United Kingdom) от 28 июня 1984 г., § 71, Series A, N 80, Постановление Европейского Суда по делу «Вебер против Швейцарии» (Weber v. Switzerland) от 22 мая 1990 г., § 32, Series A, N 177, и Постановление Европейского Суда по делу «Менешева против Российской Федерации» (Menesheva v. Russia), жалоба N 59261/00 <1>, §§ 96 — 98, ECHR 2006-III).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. N 11 (примеч. редактора).

 

  1. При данных обстоятельствах обвинение, которое могло иметь значение для дела, было сформулировано в протоколе об административном правонарушении, составленном несудебным органом и переданном в суд. Именно этот документ устанавливал, в чем состояла суть дела, тогда как суд, призванный вынести постановление, имел лишь ограниченные полномочия по переквалификации обвинения (см. §§ 34 — 35 настоящего Постановления, а также см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Энгел и другие против Нидерландов», § 83). Заявительница обвинялась в совершении правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 20.2 КоАП РФ (см. § 28 настоящего Постановления).
  2. Что касается характера этого правонарушения, в соответствии с частью 2 статьи 20.2 КоАП РФ наказуемым правонарушением является участие в публичном мероприятии, проводимом в нарушение «установленного порядка», включая требование о предварительном уведомлении властей о мероприятии, предусмотренное, в частности, Законом о собраниях 2004 года. Статья 20.2 КоАП РФ предусматривала административное правонарушение, посягающее на общественный порядок и общественную безопасность, и была призвана наказывать и предупреждать нарушения правил, касающихся публичных мероприятий. Разбирательство возбуждалось государственным органом (см. § 33 настоящего Постановления). Правовая норма, примененная к заявительнице, была адресована населению в целом, а не группе, имеющей особый статус (см. противоположный пример в Постановлении Европейского Суда по делу «Мюллер-Хартбург против Австрии» (Muller-Hartburg v. Austria) от 19 февраля 2013 г., жалоба N 47195/06, §§ 44 — 45). Кроме того, Европейский Суд ранее заключил, что данное правонарушение носило общий характер (см. Постановление Европейского Суда по делу «Каспаров и другие против Российской Федерации» (Kasparov and Others v. Russia) от 3 октября 2013 г., жалоба N 21613/07 <2>, § 42).

———————————

<2> См.: там же. 2014. N 8 (примеч. редактора).

 

  1. Наконец, Европейский Суд отмечает, что определенные процессуальные гарантии, такие как презумпция невиновности, содержащиеся в КоАП РФ (см. § 25 настоящего Постановления), являются признаком «уголовного» характера процедуры.

 

(бета) Оценка наказания

 

  1. Европейский Суд уточняет, что в настоящем деле соответствующее наказание является наказанием, которое «угрожало» или «могло быть применено» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзех и Коннорс против Соединенного Королевства», § 120). Оно определяется ссылкой на максимально возможное наказание, которое предусмотрено внутригосударственным законодательством за правонарушение. Фактически примененное наказание имеет значение для решения вопроса, однако оно не может умалить значение изначально возможного исхода дела (там же, см. для сравнения Определение от 5 февраля 2015 г. Конституционного Суда Российской Федерации, упомянутое в § 22 настоящего Постановления).
  2. Возвращаясь к характеру и суровости наказания, Европейский Суд отмечает, что в отличие от правонарушения, предусмотренного статьей 19.3 КоАП РФ, привлечение к административной ответственности по статье 20.2 КоАП РФ угрожало заявительнице лишь штрафом. Его максимальный размер, предусмотренный законом, составлял 1 000 рублей (или 28 евро в период, относящийся к обстоятельствам дела), тогда как заявительница была оштрафована на 500 рублей (эквивалент 14 евро). Кроме того, не утверждалось, и Европейский Суд не находит, что это наказание также влекло другие лишения, ограничения или дополнительные финансовые или иные связанные неудобства (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Гранде Стевенс и другие против Италии» (Grande Stevens and Others v. Italy) от 4 марта 2014 г., жалобы N 18640/10, 18647/10, 18663/10, 18668/10 и 18698/10, §§ 97 — 98).
  3. Заявительница утверждала, однако, что в соответствии с КоАП РФ неуплата в срок штрафа лицом, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, могла повлечь административный арест на срок до 15 суток. Вместе с тем следует отметить, что статья 20.25 составляет самостоятельное административное правонарушение (см. § 29 настоящего Постановления). Дело на основании данной статьи должно было возбуждаться отдельно и передаваться в суд на рассмотрение. Таким образом, поскольку речь идет о возможном наказании, нельзя сказать, что административный штраф мог быть трансформирован в наказание, связанное с лишением свободы, в случае неуплаты (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эскубе против Бельгии», § 38, Постановление Европейского Суда по делу «Аленка Печник против Словении» (Alenka Pecnik v. Slovenia) от 27 сентября 2012 г., жалоба N 44901/05, §§ 32 — 34, Постановление Европейского Суда по делу «Равнсборг против Швеции» (Ravnsborg v. Sweden) от 23 марта 1994 г., § 35, Series A, N 283-B, Постановление Европейского Суда по делу «Гарифаллу АЕБЕ против Греции» (Garyfallou AEBE v. Greece) от 24 сентября 1997 г., § 34, Reports of Judgments and Decisions 1997-V, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Вебер против Швейцарии», §§ 22 и 34, и Решение Европейского Суда по делу «Иносенсио против Португалии» (Inocencio v. Portugal) от 11 января 2001 г., жалоба N 43862/98).
  4. Тем не менее, по мнению Европейского Суда, имеет значение тот факт, что штраф не был призван являться денежной компенсацией вреда, но имел карательный и сдерживающий характер, что также является признаком уголовных наказаний (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Каспаров и другие против Российской Федерации», § 43, Постановление Европейского Суда по делу «Немцов против Российской Федерации» (Nemtsov v. Russia) от 31 июля 2014 г., жалоба N 1774/11 <1>, § 83, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юссила против Финляндии» (Jussila v. Finland), жалоба N 73053/01, § 38, ECHR 2006-XIV, и в качестве противоположного примера упоминавшиеся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эскубе против Бельгии», § 37, и Постановление Европейского Суда по делу «Мюллер-Хартбург против Австрии», §§ 47 — 48). Действительно, КоАП РФ предусматривает, что административное наказание является мерой ответственности за совершение административного правонарушения и применяется в целях предупреждения совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами (см. § 26 настоящего Постановления).

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 4 (примеч. редактора).

 

(гамма) Дополнительные соображения

 

  1. Хотя изложенные выше соображения, касающиеся сущности разбирательства и карательного и сдерживающего характера наказания, достаточны для Европейского Суда, чтобы заключить, что уголовно-правовой аспект статьи 6 Конвенции применим к делу, Европейский Суд добавит следующее для завершения анализа.
  2. В принципе он придает особое значение любой форме лишения свободы при определении наличия «уголовно-правовой сферы» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Зилиберберг против Республики Молдова» (Ziliberberg v. Moldova) от 1 февраля 2005 г., жалоба N 61821/00, § 34). Заключая, что уголовно-правовой аспект статьи 6 Конвенции был применим к делу, Европейский Суд отметил в упоминавшемся выше Постановлении по делу «Каспаров и другие против Российской Федерации», в дополнение к приведенным выше соображениям, что заявители были задержаны и провели в отделе милиции примерно два часа (§ 44). В этом деле Европейский Суд отметил, что заявители подверглись административному задержанию в соответствии со статьей 27.3 КоАП РФ, мере, которая имеет более тесную связь с уголовным правом, чем доставление лица в отдел милиции, предусмотренное статьей 27.2 КоАП РФ (см. там же).
  3. Не располагая копиями протокола задержания или доставления, но отмечая тот факт, что власти Российской Федерации признали, что заявительница была «задержана», Европейский Суд будет исходить из допущения, что заявительница была подвергнута мере, предусмотренной статьей 27.3 КоАП РФ в связи с обоими обвинениями в отношении нее.
  4. Наконец, Европейский Суд напоминает, что концепция «уголовного обвинения» в пункте 1 статьи 6 Конвенции является автономной, что означает, в частности, что разбирательство, касающееся определенных категорий дел, может выходить за рамки сферы применения этой статьи (см. для сравнения внутригосударственные решения, касающиеся «въезда, пребывания и депортации иностранцев»: Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маауиа против Франции» (Maaouia v. France), жалоба N 39652/98, § 40, ECHR 2000-X, и Постановление Европейского Суда по делу «Муминов против Российской Федерации» (Muminov v. Russia) от 11 декабря 2008 г., жалоба N 42502/06 <1>, § 126, также касающееся дела на основании КоАП РФ). В настоящем деле, однако, Европейский Суд не усматривает иных оснований, чтобы сомневаться в применимости статьи 6 Конвенции.

———————————

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. N 12 (примеч. редактора).

 

  1. Учитывая изложенное, Европейский Суд убежден, что разбирательство, в рамках которого заявительница преследовалась по статье 20.2 КоАП РФ, может быть квалифицировано как «уголовное» в значении статьи 6 Конвенции.

 

(ii) Обвинение на основании статьи 19.3 КоАП РФ

 

  1. Европейский Суд полагает, что большая часть соображений, изложенных в предшествующих параграфах, также применима, mutatis mutandis <2>, к обвинению на основании статьи 19.3 КоАП РФ.

———————————

<2> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

 

  1. Более того, предусмотренное законом наказание в виде административного ареста убедительно свидетельствует в пользу того, что соответствующее внутригосударственное разбирательство относится к сфере действия уголовно-правового аспекта статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Менешева против Российской Федерации», § 97, и Постановление Европейского Суда по делу «Малофеева против Российской Федерации» (Malofeyeva v. Russia) от 30 мая 2013 г., жалоба N 36673/04 <3>, § 100).

———————————

<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. N 2 (примеч. редактора).

 

  1. Европейский Суд отмечает, что статья 19.3 КоАП РФ предусматривала штраф в размере 1 000 рублей и/или административный арест на срок 15 суток в качестве максимальных наказаний. Как Европейский Суд подтверждал во многих случаях, в обществе, подчиняющемся принципу верховенства права, если наказание, которое может применяться и фактически применяется к заявителю, предусматривает лишение свободы, действует презумпция того, что обвинения против заявителя являются «уголовными», презумпция, которая может быть опровергнута только в исключительных случаях, и лишь если лишение свободы не может рассматриваться как «ощутимо пагубное», учитывая его характер, длительность или способ исполнения (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов», § 82, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзех и Коннорс против Соединенного Королевства», § 126).
  2. В настоящем деле Европейский Суд не усматривает подобных исключительных обстоятельств (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сергей Золотухин против Российской Федерации», § 56, также касающееся предусмотренного законом наказания в виде административного ареста продолжительностью 15 суток за совершение административного правонарушения, см. в качестве противоположного примера упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов», § 85, в котором Европейский Суд заключил, что предусмотренное законом наказание в виде двухдневного заключения в контексте военной службы имело слишком краткую продолжительность, чтобы относиться к «уголовному» закону в значении статьи 6 Конвенции).
  3. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что уголовно-правовой аспект статьи 6 Конвенции применим к делу на основании статьи 19.3 КоАП РФ.

 

(c) Вывод относительно приемлемости жалобы

 

  1. Европейский Суд отмечает, что жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы

(a) Общие принципы

 

  1. Европейский Суд напоминает, что права, предусмотренные в подпункте «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, являются элементами концепции «справедливого судебного разбирательства» по уголовному делу, содержащейся в пункте 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Имбриоша против Швейцарии» (Imbrioscia v. Switzerland) от 24 ноября 1993 г., § 37, Series A, N 275).
  2. Европейский Суд также напоминает, что, не будучи абсолютным, право каждого обвиняемого на эффективную защиту адвоката, при необходимости назначенного, является одним из основных признаков справедливого судебного разбирательства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пуатримоль против Франции» (Poitrimol v. France) от 23 ноября 1993 г., § 34, Series A, N 277-A, и Постановление Европейского Суда по делу «Демебуков против Болгарии» (Demebukov v. Bulgaria) от 28 февраля 2008 г., жалоба N 68020/01, § 50).
  3. Право на бесплатную юридическую помощь на основании подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции зависит от двух условий. Во-первых, у заявителя должно не хватать средств на плату юридической помощи. Во-вторых, «интересы правосудия» должны требовать предоставления юридической помощи.
  4. Европейский Суд принимает во внимание ряд факторов для определения того, требовали ли интересы правосудия предоставления юридической помощи во внутригосударственном разбирательстве. Этот вопрос подлежит разрешению на основании всей совокупности фактов дела, учитывая, в частности, тяжесть правонарушения, суровость возможного наказания, сложность дела и личную ситуацию заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Каранта против Швейцарии» (Quaranta v. Switzerland) от 24 мая 1991 г., §§ 32 — 36, Series A, N 205, Постановление Европейского Суда по делу «Здравко Станев против Болгарии» (Zdravko Stanev v. Bulgaria) от 6 ноября 2012 г., жалоба N 32238/04, § 38, и Решение Европейского Суда по делу «Гуней против Швеции» (Guney <1> v. Sweden) от 17 июня 2008 г., жалоба N 40768/06).

———————————

<1> В тексте Решения, опубликованного на интернет-сайте Европейского Суда, фамилия заявителя указана как Гюней (Guney) (примеч. переводчика).

 

  1. Например, что касается юридической помощи в суде второй инстанции по уголовным делам, Европейский Суд принял во внимание три фактора: (a) широкие полномочия судов второй инстанции, (b) серьезность обвинений, выдвинутых против заявителей и (c) тяжесть наказаний, которые им угрожали, — и решил, что интересы правосудия требовали для обеспечения справедливости разбирательства, чтобы заявители были обеспечены юридической помощью/представительством во время рассмотрения кассационных жалоб (см. Постановление Европейского по делу «Крылов против Российской Федерации» (Krylov v. Russia) от 14 марта 2013 г., жалоба N 36697/03 <2>, § 45, с дополнительными отсылками).

———————————

<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. N 9 (примеч. редактора).

 

  1. В то время как требования справедливого судебного разбирательства являются наиболее строгими, когда дело касается основного ядра уголовного права, гарантии статьи 6 Конвенции в ее уголовно-правовом аспекте необязательно применяются со всей строгостью к иным категориям дел, относящихся к этому аспекту, которые не несут сколь-нибудь значительной степени стигматизации. Европейский Суд, таким образом, признал, что устное разбирательство может не требоваться во всех случаях в уголовной сфере (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юссила против Финляндии», § 43).
  2. Европейский Суд постановил, что, если имеется угроза лишения свободы, интересы правосудия в принципе требуют юридического представительства, и если лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, неплатежеспособно, ему должны выделяться государственные средства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бенем против Соединенного Королевства» (Benham v. United Kingdom) от 10 июня 1996 г., § 61, Reports of Judgments and Decisions 1996-III, где заявитель был подвергнут трехмесячному тюремному заключению). Однако Конвенция не устанавливает какого-либо конкретного порога с точки зрения длительности такого лишения свободы. Более того, из вышесказанного не следует, что государственные средства не должны выделяться, если не грозит лишение свободы (см., например, Решение Европейского Суда по делу «Барсом и Варли против Швеции» (Barsom and Varli v. Sweden) от 4 января 2008 г., жалобы N 40766/06 и 40831/06).
  3. Подпункт «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции не раскрывает способ осуществления этого права. Следовательно, он оставляет за Договаривающимися Сторонами выбор средств обеспечения его соблюдения их судебными системами, и в задачу Европейского Суда входит только удостовериться, что способ, который они выбрали, соответствует требованию справедливости судебного разбирательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia) от 2 ноября 2010 г., жалоба N 21272/03).
  4. Наконец, Европейский Суд находит уместным отметить путем сравнения, что даже вне сферы уголовного права пункт 1 статьи 6 Конвенции может обязывать государство обеспечивать помощь юриста, когда такая помощь оказывается необходимой для эффективного доступа к суду (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба N 68416/01, § 61, ECHR 2005-II).

 

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

  1. Европейский Суд отмечает прежде всего, что жалоба заявительницы касается отсутствия бесплатной юридической помощи на стадиях разбирательства в суде первой инстанции и обжалования. Таким образом, настоящее дело не касается вопроса юридической помощи после задержания (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «A.V. против Украины» (A.V. v. Ukraine) от 29 января 2015 г., жалоба N 65032/09, § 59) или для целей надзорной процедуры.
  2. Европейский Суд также подчеркивает, что жалоба заявительницы в Европейский Суд вытекает из предположительно неудовлетворительного состояния внутригосударственного законодательства. В этой связи Европейский Суд напоминает, что в делах, возникающих из индивидуальных жалоб, задачей Европейского Суда не является абстрактная проверка относимого законодательства или спорной практики. Вместо этого он должен ограничиться, по возможности учитывая общий контекст, исследованием вопросов, вызванных рассматриваемым делом. Здесь, следовательно, задачей Европейского Суда является не абстрактная проверка соответствия Конвенции указанной выше процедуры, но определение конкретного влияния вмешательства на конвенционное право в обстоятельствах дела (см. в качестве недавнего примера Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Недждет Шахин и Перихан Шахин против Турции» (Nejdet Sahin and Perihan Sahin v. Turkey) от 20 октября 2011 г., жалоба N 13279/05, §§ 68 — 70).
  3. Следует отметить, что статья 25.5 КоАП РФ предусматривала в период, относящийся к обстоятельствам дела, что лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, могло пользоваться юридической помощью своего защитника (адвоката или иного лица). Власти Российской Федерации утверждали, что ни сам кодекс, ни судебная практика на тот момент не толковали данное положение как предусматривающее исполнимое право на получение бесплатной юридической помощи, если необходимо, на определенных условиях. Европейский Суд рассмотрит настоящее дело, используя подробные выводы, к которым недавно пришел Конституционный Суд Российской Федерации на основании жалобы заявительницы.
  4. Что касается вопроса о достаточных средствах для оплаты юридической помощи (см. § 78 настоящего Постановления), поскольку жалоба заявительницы обусловлена состоянием законодательства страны, а не его применением к конкретной ситуации, очевидно, что «тест, связанный со средствами» не применялся и не мог применяться на внутригосударственном уровне. Со своей стороны, учитывая доступную информацию, Европейский Суд готов допустить, что заявительница удовлетворяла бы такому тесту.
  5. Соответственно, что Европейскому Суду остается определить, требовали ли «интересы правосудия» бесплатного предоставления юридической помощи заявительнице для целей разбирательства по делу об административном правонарушении по двум обвинениям против нее.

1   2   3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code