Разграничения различных форм вины в уголовном праве

В.И.Гладких, заведующий кафедрой уголовного права и процесса Государственного университета управления, профессор Международного юридического института, доктор юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации.

ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ: ВСЕ ЛИ НАС УСТРАИВАЕТ В СОВРЕМЕННЫХ ФОРМАХ ВИНЫ И ПРАКТИКЕ ИХ ПРИМЕНЕНИЯ?

В статье рассматриваются проблемные вопросы разграничения различных форм вины в уголовном праве — умысла и неосторожности, косвенного умысла и преступного легкомыслия, преступлений с двойной формой вины, определения формы вины в преступлениях, сопряженных с нарушением специальных правил, обязанностей и инструкций. Ставится на обсуждение вопрос о возможной корректировке уголовного законодательства о формах вины.

Ключевые слова: субъективная сторона преступления, вина, формы вины, косвенный умысел, преступное легкомыслие, преступления с двойной формой вины, проблемы квалификации.

 

Учение о вине, виновности, формах вины является, пожалуй, одним из наиболее дискуссионных и не до конца изученных разделов общей теории уголовного права, над которой ломал голову не один десяток правоведов прошлых лет <1> и которой с завидным упорством занимаются современные специалисты в области уголовного права <2>.

———————————

<1> Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. М.: Юрид. лит., 1963; Герцензон А.А. Уголовное право: Общая часть. М.: Юридическая литература, 1948; Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве // Ученые записки Дальневосточного университета, 1968. Вып. 21. Ч. 1; Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М.: Юридическая литература, 1972; Трайнин А.Н. Этюды по уголовному праву. Вина и виновность // Право и жизнь. 1924. N 1. С. 20 — 22; Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Часть общая: Лекции. М.: Юрайт, 1994. Т. 1; Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М.: Госюриздат, 1950; Филановский И.Г. Социально-политическое отношение субъекта к преступлению. Л.: Изд-во ЛГУ, 1970; и др.

<2> Векленко С.В. Диалектика и вопросы вины в уголовном праве: Монография. Омск: Омская академия МВД России, 2003; Иванов Н.Г. Уголовное право России: Общая и Особенная части: Учебник для вузов. М.: Экзамен, 2003; Канашина О.А. Взаимная вина в уголовном праве: необходимость установления. М.: Юрлитинформ, 2012; Куликов А.В. Двойная форма вины: понятие, виды, конструкция составов, квалификация: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1990; Лунеев В.В. Субъективное вменение. М.: Волтерс Клувер, 2008; Назаренко Г.В. Вина в уголовном праве: Монография. Орел, 1996; Недопекина Т.Б. Преступное легкомыслие: вопросы законодательного регулирования, проблемы теории и практики. М.: Юрлитинформ, 2011; Нерсесян В.А. Ответственность за неосторожные преступления: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2006; Рарог А.И. Общая теория вины в уголовном праве. М.: Статут, 2005; Толкаченко А.А. Проблемы субъективной стороны преступления. М.: Юнити-Дана, 2005; и др.

 

Такой интерес к данной проблеме вполне очевиден: несмотря на бесспорную значимость в системе элементов состава преступления всех других признаков (групп признаков), вина как психолого-юридическая категория лежит в основе всего логически-структурного построения механизма совершения преступного деяния. Именно с формирования преступного умысла, мотивированного на противоправное посягательство, конкретизированное по объектной направленности, внешнему его проявлению (объективной стороне) и мысленной модели будущего преступного результата (цели), начинается процесс совершения общественно опасного деяния. Проще говоря, нет умысла — нет вины, нет вины — нет преступления. Что касается преступлений с неосторожной формой вины, то их отправной точкой является сформированный виновным в течение достаточно длительного времени устойчивый навык легкомысленного или небрежного отношения к своему поведению, объективированный в конечном итоге в совершении неосторожного преступного посягательства.

Общеизвестно, что в уголовном законе понятие вины выступает в трех взаимосвязанных между собой категориях.

Во-первых, вина как уголовно-правовой принцип (ст. 5 УК РФ), или принцип виновной ответственности, означающий, что общественно опасное деяние уголовный закон признает преступлением только в том случае, если оно совершено виновно (умышленно или неосторожно). Субъективное вменение — элементарнейшее условие правильной социально-политической оценки человеческого поведения вообще и преступного поведения в частности.

Во-вторых, виновность как признак преступления, характеризующий психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию и его последствиям в форме умысла и неосторожности.

Виновность в совершении преступления — объективно существующее вне сознания правоприменителя (судьи, следователя) явление. Она входит в предмет доказывания при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства (ст. 73 УПК РФ). Осуществляется это на основании всесторонней оценки установленной по делу системы доказательств. В связи с этим следует признать, что виновность есть не только юридико-психологическая, но и оценочная категория <3>.

———————————

<3> Не путать с оценочной концепцией вины, наиболее ярким представителем которой являлся Б.С. Утевский. В своей монографии «Вина в советском уголовном праве» (М.: Госюриздат, 1950) в широком смысле под виной, как основанием уголовной ответственности, он понимал совокупность обстоятельств, заслуживающих, по убеждению суда, отрицательной общественной оценки и требующих уголовной ответственности подсудимого.

 

В-третьих, вина является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления. Иными словами, вина служит одним из конструктивных элементов состава преступления, который будет иметь место только при наличии умышленной или неосторожной форм вины.

Следует иметь в виду, что вина подлежит установлению в отношении каждого из вмененных лицу деяний (как в случае различных видов совокупности преступлений, так и при квалификации преступлений с альтернативным набором деяний, входящих в объективную сторону состава преступления), в том числе путем оценки его психического отношения к квалифицирующим признакам состава преступления, влияющим на определение оснований, пределов ответственности, с учетом недопустимости двойного вменения (см. ст. 6 УК РФ).

Согласно ч. 2 статьи 5 УК РФ, объективное вменение, т.е. ответственность за невиновное причинение вреда, не допускается. Это означает, что, если совершенное деяние не содержит ни одной из существующих форм вины, это не образует состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей УК РФ.

Каждая из форм вины слагается из интеллектуальных и волевых элементов психической деятельности.

Принято считать, что интеллектуальный элемент характеризует способность лица осознавать характер совершаемых им действий (бездействия), понимать как фактическую сторону совершаемого деяния, так и его социальный смысл. Интеллектуальный элемент также включает способность предвидеть возможные последствия своих действий и воспринимать причинную связь между действиями и последствиями.

Волевой элемент характеризует способность лица принимать и осуществлять принятые решения, умение регулировать свое поведение (совершить определенные действия или воздержаться от них) и определять направленность поступков. Волевой элемент также подразумевает способность противостоять внешним обстоятельствам, внезапно возникшим желаниям, импульсивным действиям <4>.

———————————

<4> См.: Гладких В.И., Курчеев В.С. Уголовное право России: Общая и Особенная части. НГУ, 2015. С. 143.

 

К сожалению, несмотря на столь значимый уголовно-правовой характер вины, ее определение в самом уголовном законе отсутствует, а разъясняется лишь содержание ее основных форм (умысла и неосторожности), что не раскрывает в полном объеме существа данного понятия, на что справедливо указывалось, например, Н.Г. Ивановым <5>.

———————————

<5> См.: Иванов Н.Г. Психические аномалии и проблемы уголовной ответственности. М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 119.

 

Именно поэтому понятие вины раскрывается исключительно посредством толкования данного в законе описания форм вины и его научного обоснования.

Согласно концепции психологической вины <6>, которой придерживается большинство отечественных ученых, «вина — это психическое отношение лица к совершенному им общественно опасному деянию, предусмотренному уголовным законом, и к его общественно опасным последствиям» <7>.

———————————

<6> Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. М.: Юрид. лит., 1963. С. 263; Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. М.: Изд-во МЮИ, 1991. С. 11; Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Ленинград, 1969. С. 9; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Ленинград, 1969. С. 25.

<7> Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. С. 11.

 

Столь пространное изложение, казалось бы, очевидных и давно устоявшихся в теории уголовного права положений помогает лучше осознать достаточно распространенное мнение ученых-правоведов о том, что существующий уголовно-правовой институт вины и ее форм, основанный на интеллектуально-волевых моментах противоправного поведения, является весьма сбалансированным и отвечающим целому комплексу задач, стоящих перед уголовным законом, в первую очередь правильной уголовно-правовой квалификации различных деликтов, разграничению различных по набору объективных и субъективных признаков деяний, дифференцированному подходу к их уголовно-правовой оценке и в конечном итоге справедливому наказанию за их совершение <8>.

———————————

<8> Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.А. Чекалин. М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 70.

 

Позволим себе несколько усомниться в справедливости подобного мнения.

Начнем с того, что, говоря о вине как об обязательном признаке субъективной стороны состава преступления, нельзя обойти вниманием тот очевидный факт, что не существует и самого легального понятия состава преступления (кроме упоминания его в ст. 8 УК РФ как единственного основания уголовной ответственности), что по меньшей мере нелогично, учитывая ключевую роль этого института во всей системе уголовно-правовых отношений. Почему-то до сих пор считается, что это всего лишь научное понятие, призванное облегчить правоприменителю процесс уголовно-правовой квалификации и не допустить отступления от принципа законности. Помимо вины, не существует в законе и законодательно закрепленных понятий других элементов состава преступления — общественно опасного деяния, закрепленного в Уголовном кодексе в качестве только материального признака преступления (ч. 1 ст. 14 УК РФ), равно как и объекта преступления, понимаемого правоведами достаточно неоднозначно (от общественных отношений, охраняемых уголовным законом, до благ, ценностей, интересов, находящихся по уголовно-правовой охраной), субъекта преступления, под которым, как правило, понимается лишь вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного Уголовным кодексом (ст. 19 УК РФ) (хотя это далеко не исчерпывающее определение), да и самих понятий вменяемости и физического лица, не говоря уже о специальном субъекте, в законе нет, ну, и, конечно, субъективной стороны, обязательным признаком которой является вина (фактически субъективная сторона отождествляется с понятием вины).

Предлагая эти понятия легализовать, в том числе и понятие вины, предвидим возражения противников «загромождения» уголовного закона излишними подробностями, частностями, утраты им предельной абстрагированности, системности и т.п. По глубокому убеждению автора, это не тот случай, когда надо стремиться к экономии текста и предельной его лаконичности. К сожалению, за девятнадцать лет существования Уголовного кодекса его так «замусорили» так называемыми мертвыми уголовно-правовыми нормами, дублирующими составами, нетехнологичными конструкциями, сплошными противоречиями и т.п., что впору делать его полную санацию (кстати, такая работа уже идет), о чем автором уже неоднократно говорилось и писалось <9>.

———————————

<9> См.: Гладких В.И. Парадоксы современного законотворчества: критические заметки на полях Уголовного кодекса // Российский следователь. 2012. N 11; Гладких В.И. О некоторых негативных тенденциях современного уголовного законотворчества // Вестник Государственного университета управления. М., 2012. Т. 1. N 14. С. 232 — 235; Гладких В.И. О кризисе уголовной политики в Российской Федерации. Международный научно-практический форум «Процессуальные, криминалистические, уголовно-правовые и криминологические проблемы ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления в России и Германии» в рамках Года Германии в России 2012/13 (г. Казань, 4 — 5 апреля 2013 года). С. 103 — 107; Гладких В.И. Еще раз о кризисе уголовной политики // Вопросы правоведения. 2013. N 4. С. 54 — 66; Гладких В.И. О проблемах законодательного конструирования норм уголовного права // Человек: преступление и наказание. 2014. N 3; Гладких В.И. О независимой антикоррупционной экспертизе уголовно-правовых норм // Сб. материалов всероссийской научно-практической конференции «Организационные и правовые основы общественного контроля» / Общественная палата РФ, Национальный комитет общественного контроля (г. Москва, 22 июля 2015 года). С. 70 — 78; и др.

 

Не оспаривается и тот факт, что в уголовном законе не существует какой-либо третьей формы вины или смешанной формы вины, «раздвоенной вины», хотя на этот счет есть другие точки зрения <10>.

———————————

<10> См., например: Ширяев В.А. «Раздвоенная» форма вины как уголовно-правовая категория: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998.

 

Однако по факту в законе уже закреплена не согласующаяся с существующими формами вины некая «преднамеренность», к примеру, в таком экономическом составе, как «Преднамеренное банкротство» — ст. 196 УК РФ, а также в ныне утратившей силу ст. 159.4 «Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности», где говорилось о «преднамеренном неисполнении договорных обязательств». Понятно, что, скорее всего, под преднамеренностью понимается умысел на совершение преступления, и не простой умысел, а заранее обдуманный <11>, однако в Уголовном кодексе нет ни одного другого случая, когда бы в законе давалось прямое указание на заранее обдуманный умысел. Фактически этим законодательно объявляется некая третья форма вины. Не проще было бы, не ломая устоявшейся системы, назвать рассматриваемое деяние «Умышленное банкротство», как это делается во всех остальных случаях, когда законодатель решил сделать прямое указание на форму вины. Кстати, в базовом Федеральном законе от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в ред. от 13.07.2015) нет понятия преднамеренности. Понятно, что все это зарубежные кальки, как и некие «предумышленные» и «непредумышленные убийства», употребляемые на бытовом уровне, но зачем же такими новациями запутывать уголовный закон?

———————————

<11> Согласно словарю Ожегова, преднамеренный — это заранее обдуманный, умышленный (Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь. 1949 — 1992).

 

Однако все это частности. Хотелось бы поговорить о более существенных противоречиях, имеющихся, например, при разграничении умысла и неосторожности, прямого и косвенного умысла, косвенного умысла и преступного легкомыслия, определении так называемой двойной формы вины.

Разграничивая умысел на прямой и косвенный, а неосторожность на легкомысленность и небрежность, законодатель выстраивает своего рода линейку видов умысла, на одном конце которой стоит самая общественно опасная форма вины — прямой умысел, на другом — наименее опасная ее форма — преступная небрежность. Между ними располагаются преступное легкомыслие, тяготеющее к косвенному умыслу, и преступная небрежность. Тем самым законодатель дает возможность правоприменителю более дифференцированно, если можно так сказать, хирургически подходить к определению различных степеней вины.

Водораздел между прямым и косвенным умыслами проходит по такому интеллектуальному признаку вины, как предвидение в прямом умысле как возможности, так и неизбежности наступления общественно опасных последствий, а в косвенном умысле — только их возможности, а также по направленности волевых усилий — желанию их наступления в прямом умысле и сознательному их допущению либо в безразличном отношении к ним — в косвенном.

Каково практическое значение выделения в разновидность умысла косвенного умысла? Да, собственно говоря, никакого: на квалификацию преступления наличие в содеянном косвенного умысла никак не влияет, примеров составов преступлений с очевидным косвенным умыслом раз-два и обчелся.

Отдельными авторами, например, таким авторитетным ученым, как А.В. Наумов, допускается наличие косвенного умысла даже в таком «классическом» преступлении, как убийство (как в основном, так и в квалифицированных, а также привилегированных составах) <12>. Однако ни одного примера совершения убийства с косвенным умыслом профессором А.В. Наумовым, да и многими другими учеными, к сожалению, не приводится. Мы допускаем возможность косвенного умысла, например, в убийстве, совершенном в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ), но грань между прямым и косвенным умыслом в указанном деянии, думается, не возьмется провести ни один исследователь, а тем более практический работник. Пожалуй, единственным бесспорным составом, где явственно усматривается косвенный умысел, является доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ), хотя есть мнения, что и здесь возможен и прямой умысел <13>, и даже преступная неосторожность <14>, а также заражение венерической болезнью — ч. 1 ст. 121 УК РФ, заражение ВИЧ-инфекцией — ч. 1 ст. 122 УК РФ и некоторые другие составы.

———————————

<12> См., например: Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. М.: Юридическая литература, 2004. Том 2: Особенная часть. С. 48.

<13> См.: Комментарий к УК РФ / Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. М., 1996. С. 250 — 251; Российское уголовное право: Учебник. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. М., 1998. С. 47 — 48.

<14> См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ / Отв. ред. А.В. Наумов. М., 1996. С. 177 (комментарий статьи 110 УК РФ — С.В. Бородин).

 

Нередко с завидной легкостью, без достаточных, а часто и безо всяких оснований, отдельным составам приписывается как прямой, так и косвенный умысел.

Трудно понять, как, например, умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК РФ) и побои (ст. 116 УК РФ) могут быть совершены наряду с прямым, также и с косвенным умыслом, а истязание (ст. 117 УК РФ) — почему-то только с прямым <15>.

———————————

<15> См.: Наумов А.В. Указ. соч. С. 94 — 97.

 

Как видим, практическая ценность установления косвенного умысла в тех немногочисленных составах, где он гипотетически, может быть, сводится к минимуму, и провести грань между прямым и косвенным умыслом в большинстве подобных случаев не представляется возможным, а все рассуждения об их дифференциации остаются в большинстве случаев сугубо теоретической проблемой.

Напрашивается сакраментальный вопрос: а нужно ли законодательное выделение косвенного умысла, закрепленное ч. 2 ст. 25 УК РФ?

Что потеряет уголовное законодательство в случае исключения этой разновидности умысла из текста Уголовного кодекса? Сдается нам, что немного.

А, может быть, то, что сейчас предлагается считать косвенным умыслом, на самом деле таковым не является и за этим крайне расплывчатым понятием надо понимать совсем другое?

Известно, что существует проблема разграничения косвенного умысла и преступного легкомыслия.

Буквальный анализ части 3 ст. 25 и части 2 ст. 26 УК РФ позволяет сделать вывод о том, что между этими формами вины разной степени не так уж много различий. Они заключаются лишь в волевых признаках — отсутствии желания наступления общественно опасных последствий и наличии сознательного их допущения или безразличного к ним отношения — в косвенном умысле и самонадеянном расчете на предотвращение последствий — в преступном легкомыслии. Думается, что есть и объединяющий их признак, не указанный почему-то в понятии легкомыслия, — это отсутствие и там, и там желания наступления общественно опасных последствий. А разве самонадеянный расчет не присутствует в косвенном умысле? Разве, например, лицо, являющееся носителем венерической болезни и знавшее об этом, неосторожно заражая другое лицо венерической болезнью, не рассчитывало самонадеянно на недопущение наступивших последствий?

Не очень убедительными являются доводы о том, что предвидение при легкомыслии отличается от предвидения при косвенном умысле меньшей степенью определенности, а именно: если при косвенном умысле виновный предвидит реальную возможность наступления общественно опасных последствий, то при легкомыслии эта возможность предвидится как абстрактная, т.е. отвлеченная от данной конкретной ситуации. Позволим с этим не согласиться. Какая, например, может быть отвлеченность у водителя автотранспортного средства, нарушающего правила дорожного движения, допустим выехавшего на перекресток на мигающий желтый свет? О каком абстрактном предвидении можно говорить, когда водитель очень даже осознанно понимает возможное действительное развитие причинной связи между нарушением правил и вполне даже возможным наступлением общественно опасных последствий?

Получается, что косвенный умысел и преступное легкомыслие в подобных случаях практически совпадают и имеющиеся между ними различия настолько несущественные, что впору говорить, что, по существу, это одна и та же форма вины. Другое дело — какая все-таки? Нельзя одно и то же или одинаковое по субъективно-психологическим признакам явление называть по-разному. Видимо, надо оставить что-то одно — либо косвенный умысел, либо преступное легкомыслие.

Кстати, следует заметить, что, например, ни в административном, ни в налоговом законодательстве нет деления умысла на прямой и косвенный, хотя составы правонарушения и преступления практически совпадают.

По нашему мнению, признаемся, очень субъективному и неочевидному, предпочтение все-таки надо отдать преступному легкомыслию. В пользу этой версии говорит то, что понятия сознательного допущения или безразличного отношения к содеянному и возможным или реальным последствиям, характеризующие косвенный умысел, очень приблизительно раскрывают волевые признаки содеянного.

Кроме того, в современных условиях, характеризующихся все большим числом правонарушений техногенного характера, роль преступной неосторожности, каковой в настоящее время является легкомыслие, значительно повышается.

Логическим продолжением дискуссии о формах вины является одна из самых обсуждаемых в научной литературе проблем преступлений с так называемой двойной формой вины <16>.

———————————

<16> Куликов А.В. Двойная форма вины: понятие, виды, конструкция составов, квалификация: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1990; Лукьянов В. Исключить из УК статью об ответственности за преступления с двумя формами вины // Российская юстиция. 2002. N 3. С. 59; Ширяев В.А. «Раздвоенная» форма вины как уголовно-правовая категория. М., 1998.

 

Согласно ст. 27 УК РФ, если в результате совершения умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица, уголовная ответственность за такие последствия наступает только в случае, если лицо предвидело возможность их наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение, или в случае, если лицо не предвидело, но должно было и могло предвидеть возможность наступления этих последствий.

Около тридцати статей УК РФ содержат квалифицированные составы преступления, в которых субъективная сторона сконструирована с двойной формой вины. Наиболее известным примером такого состава является преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ. В этом составе закон выделяет два последствия, каждому из которых соответствует своя форма вины: в отношении причинения тяжкого вреда здоровью имеет место прямой умысел, в отношении смерти — неосторожность.

Хотя часть 4 ст. 111 УК РФ признается классическим (типичным) случаем совершения преступления с двойной формой вины, ни одна из тридцати подобных статей не вызывает у автора таких негативных эмоций.

Можно сколько угодно говорить о необходимости разграничения по субъективной стороне умышленного причинения смерти (ст. 105 УК РФ) и деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, но фактически в житейском понимании особой разницы между этими деяниями мы не видим. Можно посоветовать, к примеру, законодателю объяснить родственникам погибшего, которого, не желая убивать, так били, что он, бедняга, взял и по неосторожности умер. В их глазах, да и в глазах любого не искушенного в юридических тонкостях человека, это будет самое настоящее убийство.

Не хочется иронизировать по этому поводу, но данная конструкция — форменное издевательство над здравым смыслом, хотя по закону здесь вроде все правильно. Ну а как еще разграничить эти два смежных состава? Может быть, просто убрать из части ч. 4 ст. 111 УК РФ слова «по неосторожности». Хотя бы из уважения к убитому. Но как-то совсем непонятно звучит фраза «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего». А если так — «умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по легкомыслию смерть потерпевшего»? Не очень привычно, но ведь привыкли мы к действующей, еще более нелепой редакции, тем более что в основном, как представляется, такие случаи совершаются путем преступного легкомыслия.

Логически понятие преступного легкомыслия необходимо распространить и на все другие подобные случаи преступлений с двойной формой вины, даже сопряженные с нарушением установленных правил.

Попутно возникает вопрос: а почему мы преступления, предусмотренные ч. 4 ст. 111 УК РФ, ч. 3 ст. 123 УК РФ, п. «б» ч. 3, п. «а» ч. 4 статей 131 и 132 УК РФ и др., в целом считаем умышленными, а вот деяния, предусмотренные ч. ч. 1 — 6 ст. 264 УК РФ и им подобные, — неосторожными, хотя правила дорожного движения могут быть нарушены как умышленно, так и по неосторожности? Почему в ряде экологических составов вообще не указана форма вины? К примеру, преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 251 УК РФ (загрязнение атмосферы). Загрязнение атмосферы может быть осуществлено как умышленно, так и по неосторожности, а вот наступление загрязнения или иное изменение природных свойств воздуха (ясно, что не в лучшую сторону) характеризуется только преступной неосторожностью, иначе это будет что-то вроде диверсии. С какой формой вины в целом и в том и в другом случае совершаются подобные преступления? Или здесь возможна двойная форма вины? Ответа на этот вопрос законодатель не дает, но ведь от формы вины зависит не только квалификация преступления, но и вид, и размер назначенного судом наказания.

Подобным образом конструируются составы нарушений правил безопасности на объектах атомной энергетики (ст. 215 УК РФ), взрывоопасных объектах (ст. 217 УК РФ), некоторых других экологических преступлений и др.

Логика наших рассуждений приводит к необходимости вместо двух видов умысла оставить только один — прямой, а то, что раньше расценивалось как косвенный умысел, признавать преступным легкомыслием, возможно, с выделением его в самостоятельную форму вины. Тогда на долю неосторожности остается только преступная небрежность. А может быть, не нарушая совсем уж традиционного подхода, оставить преступное легкомыслие разновидностью неосторожности.

Что это нам даст в конечном счете? Отпадет необходимость выискивания в умышленных преступлениях трудноопределимого и практически малозначимого косвенного умысла, поглощенного более конструктивным понятием преступного легкомыслия. Хотя бы частично устранится трудно сочетаемая совокупность прямого умысла и преступной неосторожности в преступлениях с двойной формой вины. Проще будет квалифицировать материальные составы преступлений, сопряженные с неисполнением различного рода правил, инструкций, служебных обязанностей, которые в основной массе будут считаться совершенными не по неопределенному сочетанию прямого или косвенного умыслов и преступной неосторожности, а по преступному легкомыслию.

Сразу оговоримся, что сказанное выше не претендует на истину в последней инстанции, а всего лишь отражает сомнения автора в совершенстве существующих в уголовном законе форм вины и их видов. Это всего лишь, как говорится, мысли вслух, информация к размышлению, повод для дискуссий, которые применительно к данной проблеме в последние годы несколько поутихли. Хотелось бы, чтобы в процессе работы над новой редакцией Уголовного кодекса эта тема была обсуждена научной общественностью.

Литература

  1. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. М.: Юрид. лит., 1963.
  2. Векленко С.В. Диалектика и вопросы вины в уголовном праве: Монография. Омск: Омская академия МВД России, 2003.
  3. Герцензон А.А. Уголовное право: Общая часть. М.: Юридическая литература, 1948.
  4. Гладких В.И. Еще раз о кризисе уголовной политики // Вопросы правоведения. 2013. N 4. С. 54 — 66.
  5. Гладких В.И. О кризисе уголовной политики в Российской Федерации // Международный научно-практический форум «Процессуальные, криминалистические, уголовно-правовые и криминологические проблемы ответственности за тяжкие и особо тяжкие преступления в России и Германии» в рамках Года Германии в России 2012/13 (г. Казань, 4 — 5 апреля 2013 года). С. 103 — 107.
  6. Гладких В.И. О независимой антикоррупционной экспертизе уголовно-правовых норм // Сб. материалов всероссийской научно-практической конференции «Организационные и правовые основы общественного контроля» / Общественная палата РФ, Национальный комитет общественного контроля (г. Москва, 22 июля 2015 года). С. 70 — 78.
  7. Гладких В.И. О некоторых негативных тенденциях современного уголовного законотворчества // Вестник Государственного университета управления. М., 2012. Т. 1. N 14. С. 232 — 235.
  8. Гладких В.И. О проблемах законодательного конструирования норм уголовного права // Человек: преступление и наказание. 2014. N 3.
  9. Гладких В.И. Парадоксы современного законотворчества: критические заметки на полях Уголовного кодекса // Российский следователь. 2012. N 11.
  10. Гладких В.И., Курчеев В.С. Уголовное право России: Общая и Особенная части. НГУ, 2015. С. 143.
  11. Дагель П.С. Проблемы вины в советском уголовном праве // Ученые записки Дальневосточного университета, 1968. Вып. 21. Ч. 1.
  12. Злобин Г.А., Никифоров Б.С. Умысел и его формы. М.: Юридическая литература, 1972.
  13. Иванов Н.Г. Психические аномалии и проблемы уголовной ответственности. М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 119.
  14. Иванов Н.Г. Уголовное право России: Общая и Особенная части: Учебник для вузов. М.: Экзамен, 2003.
  15. Канашина О.А. Взаимная вина в уголовном праве: необходимость установления. М.: Юрлитинформ, 2012.
  16. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.А. Чекалин. М.: Юрайт-Издат, 2008. С. 70.
  1. Комментарий к УК РФ / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. М., 1996. С. 250 — 251.
  2. Куликов А.В. Двойная форма вины: понятие, виды, конструкция составов, квалификация: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1990.
  3. Лукьянов В. Исключить из УК статью об ответственности за преступления с двумя формами вины // Российская юстиция. 2002. N 3. С. 59.
  4. Лунеев В.В. Субъективное вменение. М.: Волтерс Клувер, 2008.
  5. Назаренко Г.В. Вина в уголовном праве: Монография. Орел, 1996.
  6. Наумов А.В. Российское уголовное право: Курс лекций. М.: Юридическая литература, 2004. Том 2: Особенная часть. С. 48.
  7. Недопекина Т.Б. Преступное легкомыслие: вопросы законодательного регулирования, проблемы теории и практики. М.: Юрлитинформ, 2011.
  8. Нерсесян В.А. Ответственность за неосторожные преступления: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2006.
  9. Рарог А.И. Общая теория вины в уголовном праве. М.: Статут, 2005.
  10. Российское уголовное право: Учебник. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева, С.И. Никулина. М., 1998. С. 47 — 48.
  11. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Часть общая: Лекции. М.: Юрайт, 1994. Т. 1.
  12. Толкаченко А.А. Проблемы субъективной стороны преступления. М.: Юнити-Дана, 2005.
  13. Трайнин А.Н. Этюды по уголовному праву. Вина и виновность // Право и жизнь. 1924. N 1. С. 20 — 22.
  14. Утевский Б.С. Вина в советском уголовном праве. М.: Госюриздат, 1950.
  15. Филановский И.Г. Социально-политическое отношение субъекта к преступлению. Л.: Изд-во ЛГУ, 1970.

32. Ширяев В.А. «Раздвоенная» форма вины как уголовно-правовая категория: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998.

«Российский следователь», 2016, N 3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code