БАНКРОТСТВО ЗАСТРОЙЩИКОВ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

«Банкротство в практике нового Верховного Суда РФ за первый год работы (2014 — 2015): акты и комментарии», Е.Д.Суворов

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 24 февраля 2015 г. N 305-ЭС14-1186

Комментарий

В обоснование решения ВС РФ сослался на необходимость соблюдения конституционного принципа равенства, который, помимо прочего, означает недопустимость введения не имеющих объективного и разумного оправдания ограничений в правах лиц, принадлежащих к одной категории (запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях). Нарушение этого принципа было усмотрено в том, что участники строительства, обратившиеся в суды общей юрисдикции с подобными требованиями, получили их удовлетворение, т.е. за ними были признаны доли в праве общей долевой собственности на не завершенный строительством жилой дом. Согласно комментируемому Определению суды общей юрисдикции исходили из п. 17 Обзора практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости.

Суд округа при этом исходил из позиции, согласно которой договор, заключенный заявителем с должником, не может порождать вещные права в отношении объекта строительства.

Здесь, на наш взгляд, следует отдельно обсудить следующие вопросы:

— возможность получения доли в праве общей собственности в не завершенном строительством объекте на основании договора участия в долевом строительстве многоквартирного дома;

— возможность удовлетворения указанного выше требования в условиях потенциального конкурса подобных требований (стечения кредиторов (в широком смысле));

— обоснованность применения конституционного принципа равенства в подобных ситуациях.

На наш взгляд, договор участия в долевом строительстве не дает участнику строительства оснований для получения доли в праве общей собственности на строящийся многоквартирный дом. В этом смысле мы не можем поддержать подход, изложенный в п. 17 упомянутого Обзора практики. Аргументы следующие. В соответствии с п. 4 ст. 244 ГК РФ общая собственность возникает при поступлении в собственность двух или нескольких лиц неделимого имущества или имущества, не подлежащего разделу в силу закона; общая собственность на делимое имущество возникает в случаях, предусмотренных законом или договором. В данном конкретном случае речь идет о неделимом имуществе (не завершенный строительством многоквартирный дом), следовательно общая долевая собственность на него может возникнуть в двух случаях: 1) вещь поступает в собственность нескольких лиц; 2) образование долевой собственности предусмотрено законом. То, что не завершенный строительством объект не поступает ни от кого в собственность застройщика и участников строительства, очевидно. Следовательно, речь может идти о норме закона, предполагающей образование долевой собственности в подобных случаях. Федеральный закон от 30 декабря 2004 г. N 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон об участии в долевом строительстве) не предполагает образования долевой собственности на многоквартирный дом; более того, думается, что он ее исключает, предоставляя участникам право залога на не завершенный строительством объект (п. 1 ст. 13). Очевидно, что залогодержателем может быть только несобственник вещи. Возможно ли вывести долевую собственность из ст. 1043 ГК РФ, квалифицировав договор участия в долевом строительстве как договор простого товарищества? Полагаем, что на этот вопрос следует дать отрицательный ответ.

Договор участия в долевом строительстве не обладает существенными признаками, необходимыми для его квалификации в качестве договора простого товарищества. В частности, (1) у сторон договора отсутствует общая цель, (2) нет как таковой совместной деятельности, (3) при этом не имеется общности сторон в их внешних отношениях, (4) не является безусловным объединение вкладов.

Так, цель участника строительства заключается в получении конкретного жилого помещения, а не в строительстве дома как такового; у застройщика, напротив, цель состоит в получении денежных средств, строительство дома выступает лишь способом встречного исполнения для реализации своей цели. Иными словами, стороны в договоре находятся по отношению друг к другу в оппозиции, а не в сотрудничестве для достижения общей цели.

Совместной деятельности у сторон не обнаруживается: участник строительства, передав денежные средства, не участвует в деятельности по строительству.

Отсутствует также такой признак, как выступление всех товарищей в отношениях с третьими лицами от общего имени, приводящий к созданию общих обязательств. Речь не идет о фирме, но об обозначении, что в отношения вступает множество лиц, и именно множество будет стороной отношения (множество на стороне должника и множество на стороне кредитора) (для гласных товариществ). Для негласных товариществ это означает общность долгов из отношений с третьими лицами, общность имущества, полученного от таких отношений. Иными словами, важно, что стороны товарищества осознают себя соучастниками в отношениях с третьими лицами. То, что такой признак является обязательным для договоров простого товарищества, проистекает из самой природы товарищества. Представляется, что таковым может быть названо образование, предназначенное для внешних отношений. Об этом, в частности, свидетельствует структура норм в гл. 55 ГК РФ, большинство из которых посвящены регулированию или самих внешних отношений товарищей, или их последствий (расходы, убытки, прибыль).

Нет ответственности сторон по общим обязательствам (ст. 1047 ГК РФ), так как нет как таковых общих обязательств.

Объединение вкладов потенциально можно усмотреть в направлении средств всех сторон на строительство многоквартирного дома; но нет никаких законодательных условий, согласно которым застройщик должен вносить в стройку свои средства. Следовательно, если это и будет иметь место, то это будет являться случайным моментом.

О разнонаправленности (оппозиционности) интересов сторон свидетельствует также модель, закрепленная в Законе об участии в долевом строительстве: застройщик является обязанным перед участником в застройке и передаче помещения, участник перед застройщиком — в передаче денежных средств; при этом оппозиционность подчеркивается залогом в силу закона, обеспечивающим обязательства застройщика перед участниками строительства (ст. 13 упомянутого Закона).

Следует признать, что договор участия в долевом строительстве представляет собой обычный «оппозиционный» договор, где стороны, не имея общей цели (в качестве юридически значимой), противостоят друг другу в разнонаправленных обязательствах: участник строительства обязан передать денежные средства, застройщик обязан построить дом и передать помещение в нем участнику строительства (ст. 4 Закона об участии в долевом строительстве). Следовательно, речь может идти только об обязательственных, но не о вещных отношениях.

Таким образом, оснований для вывода об образовании долевой собственности из закона не усматривается.

Президиум ВС РФ <1> в п. 17 Обзора практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, сослался на то, что истец, надлежащим образом исполнивший обязательства по договору путем внесения платы за квартиру в полном объеме, вправе был рассчитывать на надлежащее исполнение своих обязательств ответчиком, а при неисполнении им обязательств — требовать защиты своих прав, в том числе путем предъявления требования о признании за истцом права на долю в общей долевой собственности в не завершенном строительством объекте в виде квартиры и об определении размера доли в общей долевой собственности на объект незавершенного строительства; нормативным обоснованием послужили ст. 309, 310 ГК РФ. Данная позиция вызывает возражения. Во-первых, гражданское законодательство не знает такого способа защиты обязательственного права, как признание доли в праве общей собственности на создающийся во исполнение обязательства объект; само по себе наличие возможности защитить право путем предъявления иска о его признании (ст. 12 ГК РФ) не свидетельствует о наличии материального права, которое требуется признать. Не знает такого основания для возникновения общей собственности и гл. 16 ГК РФ. Во-вторых, лицо, не владеющее спорным объектом, не может предъявлять иск о признании права, — об этом прямо говорит Пленум ВС РФ (п. 58 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22). В-третьих, для того чтобы признать право, надо, чтобы оно возникло: ВС РФ не указал норму, которая служит основанием для возникновения права общей собственности, кроме того, не указан момент, когда такое право возникло, на основании какого именно юридического факта. Но самое главное — это то, что защита права требования не может приводить к тому, что лицу предоставляется право, не предусмотренное договором. В данном же случае получается, что лицо, имея право требовать передачи квартиры, путем предъявления иска в суд получает долю в праве общей собственности на не завершенный строительством объект. Приведем аргумент и от обратного: что в момент вынесения (исполнения) решения суда произошло с основным материальным требованием кредитора (истца) из договора, прекратилось оно надлежащим исполнением или нет? Если судебный акт будет исполнен, то есть все основания говорить, что такого права требования уже не существует; проблем с исполнением такого судебного акта в целом возникнуть не должно, ведь речь идет просто о внесении сведений в ЕГРП. Исполнение обязательства прекращает его (ст. 408 ГК РФ). Здесь, конечно же, можно выстроить позицию, согласно которой исполнение решения о признании права не прекращает такое право, а только подтверждает его. Проблема в том, что признание права означает, что у истца есть именно то право, которое за ним признано. Если за истцом признано вещное право, то получается, что права требования (обязательственного права) у него нет, либо нужно исходить из того, что у истца изначально два разных права — вещное и обязательственное; обращаясь за признанием вещного права, истец не защищал обязательственное право, поэтому из судебного решения выводить судьбу обязательственного права нельзя. Основная проблема для последнего толкования заключается в том, что у истца никто не оспаривал и не нарушал вещное право (если допускать, что оно есть). Все эти аргументы заставляют нас не соглашаться с позицией, выраженной в п. 17 вышеупомянутого Обзора практики. Учитывая это, мы полагаем, что в комментируемом деле оснований для возникновения у истца доли в праве общей собственности не имелось.

———————————

<1> Конечно же, Президиум ВС РФ сам не разрешал данное дело и мотивировочная часть подготавливалась Судебной коллегией по гражданским делам ВС РФ; мы в данном случае имеем в виду то, что Президиум ВС РФ, приводя в Обзоре те или иные дела, фактически соглашается с изложенными в описании дела позициями.

 

Выше была озвучена и иная проблема, а именно допустимости удовлетворения подобных требований при стечении соответствующих заявителей. Ранее мы уже высказывались относительно возможности признания права собственности отдельного участника строительства, которому передано жилое помещение по акту приема-передачи до возбуждения дела о банкротстве, в условиях конкурса требований о передаче жилых помещений в том же многоквартирном доме. На наш взгляд, такое признание права собственности, будучи по существу исполнением обязательства, не должно нарушать принцип соразмерного удовлетворения требований кредиторов в порядке предусмотренной очередности; иными словами, признание за участником права собственности не может осуществляться, если оно приводит к преимущественному удовлетворению требований отдельного кредитора перед другими кредиторами или к нарушению очередности <1>. Представляется, что фабула данного дела не изменит соответствующей позиции: признание доли в праве общей собственности за отдельным лицом, будучи по существу суррогатом исполнения обязательства из имущества должника, т.е. из конкурсной массы, не может приводить к нарушению очередности или преимущественному удовлетворению требований такого кредитора. Иными словами, «овеществление» обязательственного требования, в том числе через предоставление доли в праве общей собственности за счет имущества, составляющего конкурсную массу, вступает в противоречие с принципом пропорционального удовлетворения требований кредиторов несостоятельного должника, т.е. в конечном счете с принципом равенства кредиторов. Учитывая это, такое решение не может быть поддержано с точки зрения принципов банкротного права. Конечно же, в данном деле, а равно и в других подобных делах, может иметь значение социальный мотив, а именно поддержка гражданина, вложившегося в строительство жилья. Проблема в том, что поддержка одного гражданина может сделать невозможной поддержку иных граждан, оказавшихся в подобной ситуации. Практика знает достаточно случаев, когда одно и то же жилое помещение обещается сразу нескольким участникам строительства; это самый очевидный аргумент в поддержку учета принципа пропорциональности <2>. Кроме того, ничем не отличается от такого гражданина иной кредитор, который вложил свое имущество в имущество должника по иным основаниям: заем, покупка иных вещей и т.п. Отметим, что с даты открытия конкурсного производства все имущественные требования (не только денежные) подлежат предъявлению через дело о банкротстве; эта формула означает не что иное, как то, что кредиторы по всем имущественным требованиям могут получить удовлетворение своих требований из имущества должника только на условиях очередности и пропорциональности; для неденежных требований речь будет идти о переводе требования в денежный эквивалент (см., например, п. 34 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. N 35). Учитывая это, требование о передаче жилого помещения по договору долевого участия в строительстве не может иметь приоритет перед кредиторами вышестоящих, а также своей очереди; внутри своей очереди такой кредитор может получить удовлетворение на условиях пропорциональности.

———————————

<1> См.: Суворов Е.Д. Указ. соч. С. 168 — 171, 358 — 362.

<2> При этом регистрация договоров участия в долевом строительстве не всегда спасает, имея в виду возможность установления в реестре требований о передаче жилых помещений требований, возникших и из незарегистрированных договоров (Постановление Президиума ВАС РФ от 12 марта 2013 г. N 15510/12).

 

Что касается обоснованности применения конституционного принципа равенства в данном деле, то стоит отметить следующее. На первый взгляд, такое решение можно поддержать. Проблема, правда, заключается в том, что поддержано решение может быть только с точки зрения конкретного участника строительства. Но то обстоятельство, что такое решение еще больше сужает конкурсную массу для неуспевших участников строительства, а также для других кредиторов, ставит под сомнение применимость указанного принципа подобным образом в соответствующих делах. Кроме того, если мы приходим к выводу, что признание доли в праве общей собственности на не завершенный строительством объект не соответствует нормам материального права, то не вступает ли такой принцип в противоречие с принципом законности? Не означает ли применение указанного принципа то, что он может использоваться для мультиплицирования судебных решений, не соответствующих материальному праву? Если в таком ракурсе рассмотреть проблематику применения указанного принципа, то его обоснованность не кажется очевидной. Кроме того, следует обратить внимание на следующее. Если такой принцип применять, то он предполагает его применение для всех кредиторов, «оказавшихся в сходных ситуациях». Возможно ли это при превышении объема требований над имеющимся имуществом (конкурсной массой), что является типичным для должников, находящихся в процедурах банкротства? Представляется, что обеспечение применения такого принципа ко всем кредиторам недостижимо, даже если сузить проблему до участников строительства (хотя иные кредиторы, в том числе вышестоящих очередей, также не должны страдать), все равно всегда остается проблема двойных продаж. В завершение следует также иметь в виду, что на практике применение принципа равенства всех участников сходных отношений может привести к различным злоупотреблениям: в частности, одной из схем может быть проведение искусственных пробных процессов с лояльными к заранее согласованному участниками результату, после чего использование такого результата (при необходимости нескольких типичных результатов — судебных решений) для противопоставления в иных значимых процессах.

Мы полагаем в связи с этим, что более предпочтительным являлся бы отказ в требовании заявителя с предоставлением всем таким кредиторам возможности оспорить по правилам ст. 61.3 Закона о банкротстве ранее состоявшиеся признания долей в праве общей собственности как являющиеся по существу не чем иным, как исполнением индивидуального характера (ст. 61.1 упомянутого Закона предполагается возможность оспаривания исполнения, состоявшегося в рамках исполнения судебного акта). Если при этом будут пропущены сроки (шесть месяцев), то в таких требованиях надлежит отказывать: здесь последующие заявители находятся в менее выгодном положении по причине своего промедления; в требовании также надлежит отказывать, если не будет доказана недобросовестность участника строительства, за которым признана доля в праве общей собственности, т.е. его знание о проблемах с платежеспособностью должника. Конечно, такое решение говорит против тех лиц, которые уже успели приобрести доли в праве общей собственности, но, учитывая, что материальное право находится «на стороне» другой группы (неуспевших кредиторов), думается, выбор нужно сделать в пользу последней группы.

Оговоримся, что наши рассуждения основаны на «чистом» праве и не включают в себя вопросы целесообразности, а также эффективности принимаемого решения в конкретной ситуации. Вполне вероятно, что обстоятельства конкретного дела свидетельствуют о необходимости сохранения status quo, например, когда отсутствуют потенциальные будущие кредиторы, которым может не хватить имущества для удовлетворения. Скажем больше: возможна ситуация, когда такие кредиторы имеются, но признанных «собственников» подавляющее большинство в общей массе таких участников строительства. Думается, что юриспруденция должна предусматривать возможность выбора судом наиболее эффективного (разумного) в данной ситуации решения: например, таким могло бы быть удовлетворение требования в первом случае, а также удовлетворение во втором, но при условии, что все «преимущественно» удовлетворившиеся кредиторы за свой счет компенсируют убытки неуспевшим кредиторам (с вычетом доли затрат, приходящихся на каждого участника группы для компенсации убытков неуспевшим кредиторам). Представляется также, что «право в действии» должно предполагать возможность учета последствий соответствующего решения, в связи с чем допускаем дополнение «чистого» права названными мотивами при принятии конкретного решения.

Принимая во внимание изложенное, уточним нашу позицию: мы не утверждаем, что решение по данному делу является неверным, мы лишь утверждаем, что оно не соответствует нормам материального (общего) права, а ссылки на конституционный принцип равенства для корректировки вывода, основанного на общих нормах, нам кажется недостаточно. Его применение, на наш взгляд, должно сопровождаться ответами на все вопросы, поднятые выше, независимо от того, ставились ли они в деле. Такое обоснование требуется каждый раз, когда суд выносит решение contra legem, имея в виду, что в таком случае суд фактически становится законодателем. Используя аллегорию, в судебном решении contra legem всякий раз должна содержаться «пояснительная записка», а также конспект возможных дебатов по «норме», в том числе выявление (диагностирование) интересов, сталкивающихся в сложившихся обстоятельствах, и их учет в предложенном судом решении. В каком-то смысле можно провести аналогию с общим правом и правом справедливости: применение последнего против общего права предполагает достаточное обоснование соответствующего отклонения. В подтверждение того, что такая аналогия уместна, приведем выдержку из решения английского суда, из которой следует, что место для применения «права справедливости» есть и в странах континентального права: «В наше время право справедливости не является частью права: это моральная сила, которая ограничивает, смягчает и исправляет суровость, жестокость и угловатость общего права, это истина, которая признается всеми; оно также помогает общему праву там, где последнее имеет недостатки и слабости в своей структуре (а ведь это является жизнью права), и защищает общее право от хитрых оговорок, заблуждений и всяких изощренностей, изобретенных и придуманных для того, чтобы обойти общее право, в результате чего те, кто имеет несомненные правомочия, остаются незащищенными; назначение права справедливости в том, чтобы поддержать и защитить общее право от уловок и коварных планов, направленных против торжества правосудия. Право справедливости, таким образом, не разрушает и не воссоздает общее право, оно помогает ему» <1>. Мы намеренно привели общее предназначение права справедливости, так как говорим не только о комментируемом Определении ВС РФ, а обо всех судебных решениях contra legem. Применительно же к данному делу право справедливости потенциально может иметь место для «смягчения угловатости общего права», под которым мы понимаем право, выводимое из писаных законов. В частности, речь идет об удовлетворении требования заявителя (при отсутствии оснований для этого в общем гражданском праве) либо об удовлетворении под условием возмещения всеми преимущественно удовлетворившимися кредиторами ущерба неуспевшим кредиторам (для восстановления принципа пропорциональности при расчетах с кредиторами).

———————————

<1> Цит. по: Сравнительное правоведение: национальные правовые системы. Правовые системы Западной Европы / Г.Н. Андреева, О.В. Белоусова, И.С. Власов и др.; под ред. В.И. Лафитского. Т. 2. М.: ИЗиСП; Контракт, 2012; в источнике цит. по: Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 71 (СПС «КонсультантПлюс»).

 

См. также Определение ВС РФ от 17 сентября 2015 г. по делу N 307-ЭС15-5012, где отменены судебные акты об отказе в признании права собственности заявителя, мотивированные неподписанием акта приема-передачи жилого помещения заявителю от застройщика до возбуждения дела о банкротстве застройщика. ВС РФ сослался на необходимость соблюдения принципа равенства, который, помимо прочего, означает недопустимость введения не имеющих объективного и разумного оправдания ограничений в правах лиц, принадлежащих к одной категории (запрет различного обращения с лицами, находящимися в одинаковых или сходных ситуациях). Поводом для такого предложения послужила информация конкурсного управляющего о том, что требования других граждан — участников долевого строительства соответствующего жилого дома о признании права собственности на жилые помещения (квартиры) удовлетворены в соответствии с п. 8 ст. 201.11 Закона о банкротстве.

 

РАЗЪЯСНЕНИЯ, ОБЗОРЫ ПРАКТИКИ

Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 марта 2015 года

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 1(2015)

(Извлечение)

Комментарий

Единственным вопросом, связанным с банкротством, в данном Обзоре является вопрос о подведомственности (порядке рассмотрения) требования о взыскании неустойки за нарушение сроков передачи жилого помещения при банкротстве застройщика (вопрос N 8).

ВС РФ фактически изменил правовую позицию, ранее высказанную в п. 2 Обзора практики разрешения споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, согласно которой требования о взыскании неустойки за просрочку передачи объекта долевого строительства после его передачи, наряду с иными требованиями, подлежат рассмотрению в суде общей юрисдикции вне дела о банкротстве, так как не относятся к требованиям, перечисленным в п. 1 ст. 201.4 Закона о банкротстве.

Данная позиция использовалась и в деле, по результатам рассмотрения которого было вынесено Определение ВС РФ от 2 сентября 2014 г. N 31-КГ14-4; подробная позиция автора по поднятым вопросам изложена в комментарии к указанному Определению ВС РФ.

В данном конкретном случае прямо закреплена только подведомственность требований о выплате неустойки за просрочку передачи объекта долевого строительства; вопросы о рассмотрении требований о признании недействительными условий договора, о возмещении убытков, о компенсации морального вреда при отсутствии не подлежащего применению п. 2 названного Обзора (он регулировал подведомственность и порядок рассмотрения указанных требований) в настоящее время прямо не разъяснены. Думается, что требование о признании недействительными условий договора рассматривается по общим правилам подведомственности и подсудности (вне дела о банкротстве) (абзац девятый п. 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63); требование о возмещении убытков — в деле о банкротстве (как денежное требование третьей очереди); требование о компенсации морального вреда — в суде общей юрисдикции (ст. 135 Закона о банкротстве). Последнее требование (о компенсации морального вреда), правда, с 29 сентября 2015 г. относится к требованиям третьей очереди и не выводится из-под моратория. Это означает, что с этой даты такие требования также должны рассматриваться в деле о банкротстве должника.

 

ПЛЕНУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ОТ 23 ИЮНЯ 2015 Г. N 25

О ПРИМЕНЕНИИ СУДАМИ НЕКОТОРЫХ ПОЛОЖЕНИЙ РАЗДЕЛА I ЧАСТИ ПЕРВОЙ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

(Извлечение)

Комментарий

Представляется, что комментируемое Постановление Пленума ВС РФ не содержит правовых позиций в узком смысле этого слова (толкование правила поведения применительно к определенной фактической обстановке), в связи с чем будут просто приведены следующие его положения:

— решения собраний и комитета кредиторов относятся к решениям собраний с распространением соответствующих правил ГК РФ (например, гл. 9.1 ГК РФ) (п. 103);

— споры о признании недействительными решений собраний кредиторов рассматриваются в деле о банкротстве <1> (п. 113);

———————————

<1> Представляется, что в таком же порядке должны рассматриваться требования о признании недействительными решений комитета кредиторов.

 

— действие доверенностей, выданных бывшим руководителем, с даты открытия конкурсного производства или внешнего управления, а равно действие доверенностей, выданных конкурсным или внешним управляющим, с даты отстранения (освобождения) прекращается (п. 130).

Утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2015 года

 

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ N 2(2015)

(Извлечение)

Комментарий

В данный Обзор попали:

— дело N 309-ЭС14-923 (см. комментарий к Определению ВС РФ от 15 декабря 2014 г. N 309-ЭС14-923);

— дело N 309-ЭС14-2930 (см. комментарий к Определению ВС РФ от 4 февраля 2015 г. N 309-ЭС14-2930);

— вопрос о возможности применения упрощенной системы налогообложения арбитражными управляющими (см. комментарий к Определению ВС РФ от 21 января 2015 г. N 87-КГ14-1).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code