НАЛОГООБЛОЖЕНИЕ В БАНКРОТНОЙ СФЕРЕ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

«Банкротство в практике нового Верховного Суда РФ за первый год работы (2014 — 2015): акты и комментарии», Е.Д.Суворов

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 21 января 2015 г. N 87-КГ14-1

Комментарий

Правовой позицией по данному делу является вывод о недопустимости применения арбитражными управляющими упрощенной системы налогообложения.

Такая же правовая позиция позже была закреплена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 за 2015 г. (вопрос N 8).

Проблематика, поднятая в данном деле, не в первый раз становится предметом внимания со стороны высшей судебной инстанции. Ранее похожее дело рассматривалось Президиумом ВАС РФ, по итогам чего было принято Постановление от 4 марта 2014 г. N 17283/13. Тогда решение оказалось иным: Президиум ВАС РФ сослался на то, что «нормы налогового законодательства не устанавливают прямой запрет на применение упрощенной системы налогообложения для арбитражных управляющих, зарегистрированных в качестве индивидуальных предпринимателей, в отличие от существующего запрета для других категорий налогоплательщиков — физических лиц (адвокатов, нотариусов)». Комментируя ранее Постановление по вышеуказанному делу, мы писали, что данное дело разрешено подобным образом в силу п. 7 ст. 3 НК РФ, в соответствии с которым все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов налогового законодательства толкуются в пользу налогоплательщика. На наш взгляд, право на применение упрощенной системы налогообложения неразрывно связано с той деятельностью, в отношении которой применяется упрощенная система; само по себе наличие статуса индивидуального предпринимателя еще не свидетельствует о возможности применения названной системы, но только вместе с предпринимательской деятельностью <1>.

———————————

<1> См.: Суворов Е.Д. Указ. соч. С. 42.

 

Учитывая это, по существу решение ВС РФ может быть поддержано; правда, есть сомнения, не нарушено ли при этом правило о толковании неясностей (а они все-таки есть) в пользу налогоплательщика. Здесь также добавляется проблема иной правовой позиции, ранее высказанной в Постановлении Президиума ВАС РФ. Представляется, что данное обстоятельство может быть квалифицировано как нарушение принципа равенства всех перед законом и судом, а также принципа правовой определенности. В связи с этим заслуживает поддержки подход, примененный ВС РФ в более позднем деле: поддержав позицию о недопустимости применения арбитражным управляющим упрощенной системы налогообложения (к профильной деятельности), тем не менее ВС РФ предложил для соблюдения принципов равенства и справедливости, формальной определенности, а также недопущения ухудшения положения налогоплательщика не придавать обратной силы правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 за 2015 г. (вопрос N 8). Речь идет об Определении ВС РФ от 14 сентября 2015 г. N 301-КГ15-5301.

Следует также обратить внимание на то, что в последнем деле ВС РФ разрешал коллизию между Постановлением Президиума ВАС РФ от 4 марта 2014 г. N 17283/13 и Обзором судебной практики, утв. Президиумом ВС РФ, имея в виду, что позицию Президиума ВАС РФ не может отменить определение ВС РФ, вынесенное по результатам рассмотрения дела в кассационной инстанции. Обращают на себя внимание также три момента: а) ВС РФ согласился с тем, что толкование закона, данное высшей судебной инстанцией, приближается по своему значению к норме права; б) такое толкование может меняться без изменения закона (в силу его квазинормативного значения); в) в целях соблюдения принципа равенства изменившаяся правовая позиция может применяться только в делах, разрешаемых по обстоятельствам, имевшим место после ее опубликования. Последний вывод, представляется, должен быть общим для всех случаев пересмотра позиций, ранее высказанных ВАС РФ.

 

БАНКРОТСТВО ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 12 марта 2015 г. N 306-ЭС14-4369

Комментарий

Следует поддержать приведенные в комментируемом Определении мотивы его принятия. Действительно, до 1 октября 2015 г. было невозможно инициирование дела о банкротстве предпринимателя по непредпринимательским долгам. Здесь непредпринимательские требования обладают ограниченной конкурсоспособностью: они могут быть включены в реестр требований кредиторов (по желанию кредитора), но не могут служить основанием для возбуждения дела о банкротстве. В данном деле ситуация для предпринимателя осложнена тем, что усматривается искусственность приобретения им статуса индивидуального предпринимателя, что было квалифицировано в качестве обхода закона и само по себе может являться основанием для лишения заявителя тех преимуществ, на которые он рассчитывал (п. 2 ст. 10 ГК РФ). Указанная норма в то же время могла и не применяться, так как заявитель даже в статусе предпринимателя не имел права на инициирование самобанкротства по непредпринимательскому требованию.

Необходимо также обратить внимание на следующее. На практике зачастую представляет сложность отделение предпринимательских требований от не являющихся таковыми. Может ли когда-либо требование к поручителю являться предпринимательским? Думается, что такое возможно в том случае, если кредитор осознавал, что поручитель выдает такое поручительство в связи с осуществлением им самим предпринимательской деятельности, и учитывал риски такой предпринимательской деятельности: на наш взгляд, подобное имеет место при поручительствах собственников (акционеров) за лиц, входящих в их группу компаний, обеспечивающих связанные с предпринимательской деятельностью обязательства указанных лиц в названной группе компаний. Важно при этом, что речь идет о мажоритарном участнике, принимающем активное участие в предпринимательской деятельности (через включение в органы управления, например). В таких случаях банк, кредитуя под поручительство конкретного физического лица, фактически осознает, что принимает на себя риск невозврата в связи с неуспешностью кредитуемой бизнес-модели. Такое осознание может быть вменено кредитору для целей рассмотрения соответствующих требований в качестве предпринимательских. Здесь, вероятно, усилит позицию статус соответствующего поручителя в качестве индивидуального предпринимателя на момент выдачи поручительства.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 2 февраля 2015 г. N 304-ЭС14-2219

Комментарий

Проблема исполнения должнику при условии отсутствия у него полномочий на принятие исполнения в комментируемом деле была решена через недействительность соответствующего платежа. Между тем данная проблема имеет альтернативное решение — речь идет о непризнании исполнения состоявшимся. Так, в соответствии с п. 1 ст. 408 ГК РФ именно надлежащее исполнение прекращает обязательство, при этом в качестве реквизита надлежащего исполнения выступает исполнение надлежащему лицу (ст. 312 ГК РФ). Думается даже, что такое решение было бы более точным; в противном случае мы должны любое исполнение ненадлежащему лицу оспаривать по правилам о сделках, вряд ли в этом имеется какой-то смысл. Во всяком случае, правила о взыскании неосновательно полученного будут применяться независимо от того, оспорено ли соответствующее исполнение.

Вероятно, в данном деле суды были связаны сформулированными исковыми требованиями.

Возможно также, что такое решение связано с тем, что исполнение получало не «постороннее» лицо, а непосредственно «кредитор». Отметим в связи с этим следующее.

На наш взгляд, должник — индивидуальный предприниматель с момента открытия конкурсного производства в отношении его имущества перестает быть кредитором. Соответствующее требование как часть конкурсной массы находится в доверительном управлении у конкурсного управляющего (доверительного управляющего), действующего в интересах кредиторов (бенефициаров). В связи с этим исполнение должнику (кредитору по переданному в доверительное управление требованию) должно считаться исполнением ненадлежащему лицу, единственным надлежащим субъектом принятия исполнения будет конкурсный управляющий.

Предложенное нами решение, однако, приводит к следующим результатам: страховая компания все еще обязана исполнить в пользу конкурсной массы, при этом получивший исполнение должник (ненадлежащее лицо) будет считаться неосновательно обогатившимся. Проблема в том, что формально требование от должника возврата неосновательно полученного должно быть квалифицировано как текущее требование. Так, в соответствии с п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. N 63 денежное обязательство должника по возврату неосновательного обогащения для целей квалификации в качестве текущего платежа считается возникшим с момента фактического приобретения имущества должником за счет кредитора. Следовательно, страховая компания, по общему правилу, могла бы получить право приоритетного удовлетворения своего требования (четвертая очередь текущих требований приоритетна перед реестровыми требованиями — ст. 134 Закона о банкротстве).

ВС РФ прямо не указал норму — основание для взыскания страховой компанией возмещения с должника. В любом случае возможны два варианта: кондикционное требование (рассмотрено ранее) и реституционное требование. Каким по общему правилу должно быть подобное реституционное требование — текущим или реестровым? Такое требование будет текущим в соответствии с п. 29.5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63, согласно которому требование другой стороны о возврате полученных должником денег считается возникшим в момент такого предоставления. Учитывая, что оспаривается именно сделка платежа и предоставление было осуществлено после возбуждения дела о банкротстве (в данном деле после признания должника банкротом и открытия конкурсного производства), при рассмотрении проблемы через призму недействительности речь должна идти о приоритетном получении страховой компанией средств из конкурсной массы (в четвертую очередь текущих требований).

Как нам видится, обстоятельства именно данного случая, в том числе знание страховой компании о ненадлежащем субъекте принятия исполнения, свидетельствуют о необходимости применения норм, направленных на устранение последствий недобросовестного поведения. Речь идет о применении нормы об отказе в защите права лицу, которое таким правом злоупотребляет (п. 2 ст. 10 ГК РФ). В таком случае суд должен указать на возможность получения удовлетворения после завершения расчетов с кредиторами третьей очереди по аналогии с решением, предложенным для других случаев злоупотреблений контрагента с участием должника, т.е. при применении последствий недействительности сделок, совершенных в ущерб кредиторам (п. 2 ст. 61.6 Закона о банкротстве).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code