МИРОВОЕ СОГЛАШЕНИЕ

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

«Банкротство в практике нового Верховного Суда РФ за первый год работы (2014 — 2015): акты и комментарии», Е.Д.Суворов

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 3 июня 2015 г. N 303-ЭС14-8747

Комментарий

ВС РФ в целом поддержал возможность утверждения мировых соглашений по обособленным спорам в деле о банкротстве, указав, правда, что особенностью при их утверждении является проверка ненарушения условиями таких соглашений интересов кредиторов по делу о банкротстве. Думается, что такой тест в большинстве случаев будет давать отрицательные результаты, имея в виду следующее. Цель мирового соглашения — изменить тот результат, который истребуется заявителем. Как правило, такой результат соответствует интересам всех кредиторов (в том числе еще не установившихся), следовательно отклонение от него будет ухудшать их положение. Такая ситуация будет возникать при заключении мировых соглашений в обособленных спорах по требованиям об оспаривании сделок, преимущественного удовлетворения, о привлечении к субсидиарной ответственности, об обжаловании действий арбитражного управляющего и т.п., т.е. везде, где речь идет о защите коллективного интереса. Конечно же, возможен компромисс, связанный со сроками исполнения соответствующих требований, но материальное изменение результата выглядит, исходя из приведенной логики ВС РФ, сомнительным.

То, что заключение мирового соглашения по обособленному спору предполагает необходимость учета позиции (и интересов) всех участвующих в деле о банкротстве лиц, а не только тех, которые являются непосредственными участниками соответствующего обособленного спора, вытекает из ч. 2 ст. 141 АПК РФ, предполагающей участие в утверждении мирового соглашения всех лиц, участвующих в деле; право представлять возражения по обособленному спору, где возражающий не является непосредственным участником, предоставлено любому лицу, участвующему в деле о банкротстве (абзац восьмой п. 14 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. N 35).

Кроме того, невозможно мировое соглашение там, где в рамках обособленного спора реализуется контрольная (следственная) функция суда: установление требований, отстранение арбитражных управляющих (возможно и иное). Мотивом для указанного вывода является то, что суд, проявляя контрольную функцию, действует в том числе в интересах лиц, еще не участвующих в деле о банкротстве, в связи с чем они не могут выразить свою волю на указанную сделку; суд в свою очередь не может становиться представителем последних и «договариваться» о реализации их интересов.

Учитывая изложенное, возможность заключения мирового соглашения по обособленному спору в деле о банкротстве является исключением, в связи с чем ее реализация должна быть в достаточной степени обоснована (с точки зрения эффекта для интересов участвующих в деле о банкротстве лиц).

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 24 сентября 2014 г. N 305-ЭС14-1200

Комментарий

Основной вывод, который можно сделать применительно к конкурсному праву из данного Определения, состоит в том, что мировое соглашение в деле о банкротстве имеет материально-правовую природу и изменяет (прекращает) обязательства, по поводу которых оно заключается.

Особенностью мировых соглашений, заключаемых в рамках дела о банкротстве должника, является то, что такое соглашение может быть заключено и без согласия отдельного кредитора.

Так, в соответствии с п. 2 ст. 150 Закона о банкротстве решение о заключении мирового соглашения со стороны конкурсных кредиторов и уполномоченных органов принимается собранием кредиторов; решение собрания кредиторов о заключении мирового соглашения принимается большинством голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов и уполномоченных органов в соответствии с реестром требований кредиторов и считается принятым при условии, если за него проголосовали все кредиторы по обязательствам, обеспеченным залогом имущества должника.

При таких обстоятельствах в отдельных случаях может отсутствовать волеизъявление соответствующего кредитора, например, на новацию долга (ст. 414 ГК РФ), отсрочку или рассрочку платежа (ст. 450 ГК РФ), замену уплаты долга отступным (ст. 409 ГК РФ), прощение долга (ст. 415 ГК РФ). В «классическом» гражданском праве отсутствие волеизъявления кредитора противоречило бы существу соответствующих сделок и не могло бы приводить к желаемому эффекту. Между тем конкурсное право с материальной точки зрения представляет собой исключение. В связи с этим уместно предположить, что с момента введения процедуры по существу (ликвидационной или реабилитационной) отдельный кредитор в силу закона (как бы) передает свое требование в управление новому коллективному образованию — собранию кредиторов. Можно далее предположить, что речь идет не об образовании нового субъекта <1>, но о принудительном соучастии в достижении общей цели — равномерного удовлетворения требований участников; иными словами, можно говорить о создании в силу закона простого товарищества, целью деятельности которого является пропорциональное удовлетворение требований товарищей из имущества должника. В таком товариществе отдельные полномочия на распоряжение требованиями каждого из кредиторов переданы совокупности лиц — собранию кредиторов; распоряжение отдельными требованиями названной совокупностью лиц возможно способами, предусмотренными Законом о банкротстве. Такая передача, однако, не лишает отдельного кредитора распорядительной власти по отношению к своему требованию, как не лишает собственника вещи права продать такую вещь сама по себе выдача доверенности на совершение в отношении указанной вещи сделок.

———————————

<1> Обзор теорий относительно правового положения кредиторов в делах о банкротстве см.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. IV: Торговый процесс. Конкурсный процесс. М.: Статут, 2003. С. 414 и далее.

 

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 30 июля 2015 г. N 302-ЭС15-4599

Комментарий

Производство по обособленному спору не подлежало прекращению, так как к моменту решения вопроса о прекращении производства по делу ликвидированное лицо уже не было стороной в споре, такой стороной выступал правопреемник ликвидированного лица. В этом смысле оснований для прекращения производства не имеется. Именно в этом заключается правовая позиция, высказанная для решения вопроса по данному делу ВС РФ.

Поддерживая указанную позицию в абстрактном смысле, отметим (ради справедливости) два момента.

Во-первых, ВС РФ сослался на правопреемство, которого на момент прекращения производства по кассационной жалобе судом округа еще не было. Так, ВС РФ отменил Определение ФАС ВСО от 5 августа 2014 г., сославшись на наличие правопреемника у ликвидированной предшествующей стороны в споре. Но такое правопреемство состоялось только 16 сентября 2014 г. (даже заявление о правопреемстве было подано после вынесения отмененного определения суда округа, а именно 11 августа 2014 г.).

Во-вторых, суд первой инстанции, проводя процессуальное правопреемство (определение от 16 сентября 2014 г.), исследовал вопрос о возможности процессуального правопреемства при условии, что должник (правопредшественник) к этому моменту уже был ликвидирован. В обоснование возможности правопреемства суд первой инстанции сослался на Постановление Президиума ВАС РФ от 17 апреля 2012 г. N 14140/12. Следует отметить, что в том (прецедентном) деле заявление о правопреемстве было подано самим правопредшественником, поэтому оно и было рассмотрено, несмотря на его ликвидацию. В данном же деле рассматривалось заявление о правопреемстве, поданное не правопредшественником (должником), а правопреемником 11 августа 2014 г., притом что должник был ликвидирован уже 4 августа 2014 г. Следовательно, это все-таки не тот случай.

Комментируемое дело ставит вопрос о самостоятельности (абстрактности, независимости) обособленных производств от основного дела о банкротстве: обособленный спор, по мнению ВС РФ, может рассматриваться и после завершения основного дела о банкротстве. В целом данный тезис может быть подкреплен и другими решениями (например, возможность рассмотрения обособленного спора о взыскании персональных убытков, причиненных арбитражным управляющим конкретному кредитору, — Определение ВС РФ от 23 марта 2015 г. N 307-ЭС14-5320).

Здесь, правда, следует говорить об ограниченной и полной самостоятельности: ограниченная самостоятельность не позволит рассматривать обособленный спор в первой инстанции, но будет предполагать возможность рассмотрения такого спора в вышестоящих инстанциях при обжаловании первого судебного акта.

В данном конкретном случае речь может идти только об ограниченной самостоятельности, не предполагающей возможности рассмотрения обособленного спора после прекращения (завершения) дела о банкротстве. Дело в том, что предметом спора являлось привлечение к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, причем перед всеми кредиторами (коллективный (п. 4 ст. 10 Закона о банкротстве), а не индивидуальный (п. 2 упомянутой статьи) «иск»). Ни предмет (восполнение недостатка конкурсной массы для покрытия недостатка для исполнения обязательств перед кредиторами), ни способ определения размера удовлетворения (сравнение требований по реестру требований кредиторов с конкурсной массой) не позволяют рассматривать такой спор по существу вне дела о банкротстве. В то же время в ряде случаев (как в этом деле) обжалование судебного акта по существу такого спора теоретически может проходить вне дела (имея в виду, что требование субсидиарным должником не удовлетворено, при этом существует правопреемник). Вот только вопрос о последствиях в том случае, если судебный акт по обособленному спору будет отменен, как представляется, не является простым. Напомним, что в данном деле один из кредиторов получил указанное требование (спорное) в качестве отступного. Если в требовании будет отказано (в рамках обжалования судебного акта по обособленному спору), это будет означать, что у кредитора предмет отступного пропадает, следовательно обязательство не будет считаться исполненным (ст. 409 ГК РФ). В этом случае есть два варианта развития событий: а) посчитать, что обязательство перед кредитором погашено в связи с недостаточностью имущества должника (абзац третий п. 9 ст. 142 Закона о банкротстве), разновидностью является прекращение обязательства в связи с ликвидацией должника (ст. 419 ГК РФ); б) возобновить производство по делу о банкротстве, имея в виду, что оно было завершено, в том числе с учетом погашения требований перед кредитором, т.е. исходя из неверных предпосылок (п. 1 ч. 2 ст. 311 АПК РФ), а также с учетом того, что в основу определения о завершении конкурсного производства положены привлечение контролирующих лиц к субсидиарной ответственности и погашение соответствующим требованием к ним требований кредиторов (п. 1 ч. 3 ст. 311 АПК РФ). Представляется, что определение о завершении конкурсного производства может быть пересмотрено по вновь открывшимся или новым обстоятельствам только в том случае, если после его пересмотра будет возможно принять новые судебные акты до нового завершения конкурсного производства. В частности, это может быть актуальным в том случае, если после утраты отступного выяснится, что кредиторы оказались не в равном положении, т.е. кто-то из кредиторов той же очереди, что и кредитор, получивший отступное, получил несоразмерно больше (за счет иного отступного или денежного удовлетворения). Если пересмотр итогов завершения конкурсного производства невозможен, думается, возобновление производства по делу о банкротстве не будет нести в себе смысл, нарушая одновременно принцип процессуальной экономии. Представляется также разумным при возобновлении производства по делу о банкротстве иметь в виду источник погашения расходов по делу о банкротстве; при отсутствии такового у должника возможно обязать заявителя (при его желании возобновить производство по делу) гарантировать погашение расходов по делу о банкротстве (внести на депозит суда соответствующую сумму) (п. 14 Постановления Пленума ВАС РФ от 17 декабря 2009 г. N 91).

В свою очередь, примером полной абстрактности может служить обособленный спор по взысканию персональных убытков, причиненных арбитражным управляющим конкретному кредитору. Данное требование может быть рассмотрено, удовлетворено и вне дела о банкротстве, имея в виду, что оно не затрагивает ни ликвидированного должника, ни третьих лиц (коллектива кредиторов), а касается только управляющего и кредитора. Такие индивидуальные споры, рассматриваемые в рамках дела о банкротстве в силу закона (в его истолковании высшими судебными инстанциями), могут быть охарактеризованы как полностью абстрактные.

Следует также отметить, что данное дело свидетельствует если не об отказе, то об уточнении подхода, ранее изложенного в п. 48 Постановления Пленума ВАС РФ от 15 декабря 2004 г. N 29, согласно которому с момента внесения записи о ликвидации должника в ЕГРЮЛ на основании доказательств о ликвидации должника, поступивших от конкурсного управляющего либо регистрирующего органа, арбитражный суд выносит определение о прекращении производства по рассмотрению всех разногласий, заявлений, ходатайств и жалоб.

Фактически указанный подход сужается, и тезис теперь мог бы выглядеть следующим образом: с момента внесения записи о ликвидации должника в ЕГРЮЛ подлежат прекращению производства по обособленным спорам, которые не могут быть рассмотрены без ликвидированного должника. Отдельного исследования и обобщения требуют вопросы о возможности завершения конкурсного производства и внесения записи о ликвидации должника в том случае, если остались нерассмотренными жалобы на судебные акты по обособленным спорам с участием должника, например, о признании сделки недействительной, о привлечении к субсидиарной ответственности, о взыскании убытков, причиненных коллективу кредиторов, и т.п. Представляется, что такое завершение должно быть отложено, в том числе через механизм приостановления производства по делу о банкротстве, до рассмотрения поданных, но нерассмотренных жалоб на принятые судебные акты. Имея в виду обратную сторону такой привилегии для сторон обособленных споров (возможность затягивания вопроса о завершении конкурсного производства), следует ограничиться только реально поданными жалобами, а также предусмотреть возможность суду завершить конкурсное производство, мотивировав соответствующее решение злоупотреблением со стороны участников обособленного спора.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 30 июня 2015 г. N 306-ЭС15-2370

Комментарий

Данное Определение не содержит правовых позиций применительно к банкротному праву, а касается вопросов применения процессуального законодательства в части полномочий суда кассационной инстанции на проверку судебного акта в неотмененной части. ВС РФ отменил судебный акт по тому основанию, что суд кассационной инстанции не указал мотивов выхода за пределы кассационной жалобы. Существуют сомнения относительно того, насколько данное процессуальное нарушение является существенным для отмены судебного акта в ВС РФ (ч. 1 ст. 291.11 АПК РФ). Возможно, ВС РФ мог бы привести и иные мотивы несогласия с судом округа, если бы они указывали на более существенное нарушение, лишними они бы не стали.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 марта 2015 г. N 307-ЭС14-5320

Комментарий

В данном деле решался вопрос о возможности прекращения производства по апелляционной жалобе на судебный акт по обособленному спору о взыскании персональных убытков, причиненных кредитору, с управляющего на том основании, что должник по делу о банкротстве исключен из ЕГРЮЛ.

В целом проблема по комментируемому делу является общей, касающейся возможности рассмотрения обособленных споров после завершения основного дела о банкротстве и ликвидации должника, т.е. пределов абстрактности обособленных споров, их независимости от основного дела о банкротстве.

В данном конкретном деле тот обособленный спор, который имел место, обладает полной независимостью от основного дела: нет никаких препятствий не только к обжалованию судебных актов по нему, но и к его рассмотрению вне дела о банкротстве. Должник для данного спора не нужен, размер убытков, причиненных конкретному лицу, может быть исчислен только с участием этого лица (коллектив кредиторов не требуется).

О полной и частичной (ограниченной) абстрактности обособленных споров от основного дела о банкротстве см. также комментарий к Определению ВС РФ от 30 июля 2015 г. N 302-ЭС15-4599.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 23 марта 2015 г. N 307-ЭС14-4404

Комментарий

ВС РФ сделал вывод, что по требованию о признании сделки недействительной и об истребовании в связи с этим предмета сделки из незаконного владения ответчика возможно правопреемство.

Здесь необходимо уточнить, что в конкретном деле речь шла о случае универсального правопреемства (наследования) в отношении требования, в том числе о присуждении (об истребовании предмета сделки). В таком ракурсе решение выглядит обоснованным. В то же время вопрос о возможности такого же правопреемства в чистом споре о недействительности сделки (без применения последствий недействительности) требует дополнительного обоснования: если в случае универсального правопреемства можно сослаться на то, что к правопреемнику переходит и статус стороны в сделке, то при уступке требования из этой сделки (сингулярное правопреемство в требовании) вряд ли цессионарий получит статус стороны этой сделки и может претендовать на правопреемство в соответствующем споре о недействительности. Думается, что и в споре о присуждении (реституционном требовании) сингулярное правопреемство в требовании из этой сделки не создает правопреемства в реституционном требовании из этой же сделки: цедент, оставаясь стороной сделки, будет оставаться стороной спора. При выявлении в результате этого спора факта отсутствия уступленного требования (по причине недействительности сделки-основания) речь должна идти об ответственности цессионария перед цедентом (п. 1 ст. 390 ГК РФ).

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 4 февраля 2015 г. N 309-ЭС14-2930

Комментарий

Данное дело, попавшее также в Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 за 2015 г., утв. Президиумом ВС РФ 26 июня 2015 г., касается вопроса о правовой природе определений суда по делу о банкротстве, выносимых в целях обеспечения передачи бывшим руководителем конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей должника.

Из позиции ВС РФ по комментируемому делу, которую следует всецело поддержать, можно сделать несколько ключевых выводов:

— перечисленные документы и ценности не являются доказательствами по делу;

— истребование таких документов и ценностей по правилам об истребовании доказательств производится по аналогии в силу отсутствия других процедур.

Интересно, что ВС РФ вывел возможность обжалования судебного акта из того обстоятельства, что указанный акт предполагает выдачу исполнительного листа и принудительное исполнение. Такое решение необходимо было в связи с тем, что определения об истребовании доказательств не подлежат обжалованию, следовательно вывести указанное решение по аналогии из таких же правил, применимых к определениям об истребовании доказательств, не представлялось возможным.

Необходимо в связи с этим отметить два момента:

1) выдача исполнительного листа по таким определениям — продукт судебного нормотворчества (п. 47 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. N 35);

2) сама по себе обеспеченность исполнительным производством подобных определений вытекает из их правовой природы и свидетельствует о том, что указанные определения не тождественны определениям об истребовании доказательств, а представляют собой самостоятельный вид судебных актов о присуждении, вытекающих из курирующей функции суда в делах о банкротстве.

Различия между определением об истребовании доказательств и определениями о передаче документации и ценностей, в частности, следующие:

— определение об истребовании доказательств, в отличие от определений о передаче конкурсному управляющему документов и ценностей, предусматривает легальную возможность его неисполнения: при уважительности причин последствий такого неисполнения не установлено (ч. 8, 9 ст. 66 АПК РФ);

— если определение об истребовании доказательств предполагает указание конкретного доказательства, которое необходимо передать, то определения о передаче документов и ценностей могут быть общими, имея в виду, что и суд, и управляющий могут не знать, какие именно документы и ценности имеются у руководителя; более того, они и подлежат передаче, в том числе с целью ознакомления с ними;

— если до вынесения определения об истребовании доказательств сторона, у которой они истребуются, не имеет соответствующей обязанности перед истребующим, то в определениях о передаче документов и ценностей конкурсному управляющему, напротив, такая обязанность у бывшего руководителя существует независимо от определения (абзац второй п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве);

— при истребовании доказательств соответствующая обязанность существует у стороны перед судом, а при обязании передать документы — у бывшего руководителя перед конкурсным управляющим. Можно даже сказать, что в первом случае у истребования процессуальная природа, а во втором — процессуальная.

Различия в правовой природе указанных определений и предопределяют их различное регулирование, в том числе через решение вопроса о том, с какого момента судебный акт будет обеспечен принудительной силой государства; определения о передаче документов и ценностей подлежат принудительному исполнению как таковые, определения об истребовании доказательств как таковые не обеспечены возможностью принудительного исполнения, за их неисполнение (причем при неуважительности причин) может быть наложен судебный штраф, который может быть принудительно исполнен, а потому может быть обжалован (ч. 12 ст. 66 АПК РФ).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code