ОСПАРИВАНИЕ СДЕЛОК

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

«Банкротство в практике нового Верховного Суда РФ за первый год работы (2014 — 2015): акты и комментарии», Е.Д.Суворов

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 21 июля 2015 г. N 303-ЭС15-2858

Комментарий

В данном деле ВС РФ применил п. 4 ст. 61.6 Закона о банкротстве, относящийся к последствиям оспаривания предпочтительного удовлетворения, а не к сделкам в ущерб кредиторам и неравноценным сделкам. Возможно, что такая ссылка связана с тем, что идея о недопустимости беспрепятственной и одновременной двусторонней реституции при оспаривании неравноценных сделок вытекает именно из принципа равенства кредиторов и недопустимости их преимущественного удовлетворения.

В соответствии с п. п. 2, 3 ст. 61.6 Закона о банкротстве кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании п. 2 ст. 61.2 и п. 3 ст. 61.3 данного Закона, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве), после удовлетворения требований кредиторов третьей очереди, включенных в реестр требований кредиторов; кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной на основании п. 1 ст. 61.2, п. 2 ст. 61.3 упомянутого Закона и ГК РФ, в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества приобретают право требования к должнику, которое подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о несостоятельности (банкротстве).

Как видно, контрагент по сделке в ущерб кредиторам (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), а равно контрагент по неравноценной сделке (п. 1 ст. 61.2 названного Закона), отдав со своей стороны полученное от должника, сами обратно получить переданное в тот же момент не могут: они претендуют на возврат в порядке конкурса (одни — в составе кредиторов третьей очереди, вторые — после них). Такое решение вытекает не из природы сделок в ущерб кредиторам (тем более неравноценных сделок), а из другого принципа — принципа равенства кредиторов, при котором один кредитор не должен получить  долю из своего требования, чем остальные. Возврат полученного должником фактически приравнивается к конкурсному требованию, которое подлежит удовлетворению наряду со всеми в рамках соответствующей очереди.

Представляется, что такое решение не полностью учитывает специфику сделок в ущерб кредиторам, а особенно неравноценных сделок. В частности, указанный подход ведет к тому, что кредиторы должника получают больше, чем они могли бы рассчитывать в случае, если бы соответствующие сделки вообще не состоялись. Иными словами, обычным конкурсным кредиторам выгодно, чтобы была совершена неравноценная сделка или тем более сделка в ущерб кредиторам. Но есть ли для такого преимущественного положения кредиторов основания? Думается, что нет.

Справедливым было бы применение двусторонней реституции без ограничений независимо от того, требуется от должника возврат денег или индивидуально определенных вещей. Такое решение не давало бы обогатиться конкурсным кредиторам за счет контрагента по сделке в ущерб кредиторам или неравноценной сделке. Напомним, что при неравноценной сделке контрагентом может выступить добросовестное лицо, так как его знание (незнание) о неплатежеспособности должника в момент совершения сделки не имеет значения. При таких условиях забирать от него полученное от должника и предлагать включиться в реестр требований кредиторов оснований не имеется. Действительно, формально соответствующий контрагент по своему требованию о возврате переданного должнику может оказаться получившим больше, чем кредиторы третьей очереди по своим требованиям. Но заметим, что речь не идет об обычном удовлетворении требования в преддверии банкротства; соответствующее требование возникает только потому, что в рамках дела о банкротстве поставлен вопрос о развороте сделки. Более того, при механизме получения переданного по сделке через конкурс не учитываются, например, возможные возражения «преимущественно» получившего удовлетворение кредитора, предусмотренные ст. 61.4 Закона о банкротстве.

Как компромиссный вариант можно было бы рассмотреть возможность двусторонней реституции в случаях, когда от должника требуется возврат индивидуально-определенной вещи, сохранившейся у него во владении. Строго говоря, такая вещь вообще не должна входить в состав конкурсной массы, так как основания ее приобретения отпали (сделка признана недействительной). Указанный вариант соответствует обычному порядку удовлетворения вещного реституционного требования (абзац шестой п. 29.5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63). Кроме того, в соответствии с абзацем вторым § 144 Положения о несостоятельности ФРГ встречное исполнение подлежит возмещению за счет конкурсной массы, если оно еще может быть выделено из нее или если масса обогатилась в размере его стоимости; помимо этого, получатель оспоримого исполнения может потребовать возврата встречного исполнения только в качестве конкурсного кредитора. Представляется, что такое решение могло бы быть учтено при конструировании отечественного механизма применения реституции в рамках оспоренных сделок в ущерб кредиторам или неравноценных сделок.

Кроме того, целесообразным является приравнивание всех контрагентов по неравноценным сделкам (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве) к обычным реституционным контрагентам с распространением на их реституционные требования общего режима реституционных требований: денежные будут считаться обеспеченными залогом (возвращаемой в конкурсную массу вещью), а вещные удовлетворяться вне конкурса (п. 29.5 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63). Такое решение будет учитывать, в частности, добросовестность подобных контрагентов.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 15 июня 2015 г. N 309-ЭС15-1959

Комментарий

Правовой проблемой в данном деле стало исчисление срока исковой давности для предъявления конкурсным управляющим требования о признании недействительной сделки в ущерб кредиторам.

Сама по себе позиция, согласно которой такой срок начинает исчисляться с момента, когда управляющий узнал о наличии оснований для оспаривания, была сформулирована ранее в Постановлении Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63; там же была высказана идея о том, что конкурсный управляющий, ранее исполнявший обязанности временного управляющего, по общему правилу, считается узнавшим о наличии оснований для оспаривания в предшествующей процедуре, в связи с чем срок давности начинает исчисляться с даты его утверждения конкурсным управляющим, а не позже.

Применительно к данному делу важен не столько этот момент, сколько решение на тот случай, когда конкурсные управляющие меняются. Сославшись на п. 6 ст. 20.3 Закона о банкротстве, ВС РФ посчитал возможным считать срок по первому назначенному конкурсному управляющему.

Предложенное обоснование решения проблемы вызывает определенные сомнения, а само решение нуждается в уточнении в связи со следующим.

  1. В соответствии с п. 6 ст. 20.3 Закона о банкротстве утвержденные арбитражным судом арбитражные управляющие являются процессуальными правопреемниками предыдущих арбитражных управляющих. Из указанного обоснования видно, что было взято за основу процессуальное правопреемство одного арбитражного управляющего за другим. Между тем само по себе процессуальное правопреемство не может объяснить правопреемство в институте материального права, к которому относится исковая давность. Следовательно, решение вопроса о последствиях смены конкурсного управляющего для исчисления срока исковой давности для заявления требований таким управляющим необходимо искать за пределами указанной нормы.

1.1. Заявление о признании недействительной сделки в ущерб кредиторам является разновидностью actio Pauliana; спецификой такого иска в деле о банкротстве является его групповой (коллективный) характер, а также представление группового (консолидированного) интереса специальным управляющим — конкурсным (внешним) управляющим. По нашему мнению, конкурсный управляющий применительно к конкурсной массе является доверительным управляющим, масса — объектом доверительного управления, кредиторы — бенефициарами такого управления. Иск об ущербе интересам кредиторов — это способ защиты материального права (подразумеваемого законодателем интереса) коллектива кредиторов. Если доверительный управляющий управляет соответствующим материальным правом (интересом), то смена доверительного управляющего не должна прерывать срок исковой давности, потому как речь идет об одном и том же праве. Если рассматривать конкурсного управляющего как представителя должника (такая теория существует, но не разделяется нами), то в данном случае вопроса о правопреемстве вообще не возникает, первое знание управляющего (любого) приравнивается к знанию должника и отсюда начинает течь срок исковой давности. Если же рассматривать конкурсного управляющего в качестве субъекта соответствующего материального права, то здесь вновь следует сослаться на ст. 201 ГК РФ, в соответствии с которой перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

  1. В то же время судебной практике известны случаи, когда срок исковой давности, пропущенный в связи со злоупотреблениями предшествующего управляющего, не применяется в конкретном деле, если о нем заявляет недобросовестный ответчик (см., например, Постановление Президиума ВАС РФ от 22 ноября 2011 г. N 17912/09). Представляется, что в условиях, когда срок исковой давности на оспаривание сделок будет пропущен специально в условиях сговора с соответствующей стороной сделки, в применении срока исковой давности недобросовестному ответчику следует отказывать со ссылкой на п. 2 ст. 10 ГК РФ.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 27 мая 2015 г. N 305-ЭС14-1353

Комментарий

Принимая во внимание схожесть обстоятельств данного обособленного спора с другим, рассмотренным в том же деле о банкротстве (Определение ВС РФ от 11 февраля 2015 г. N 305-ЭС14-1353), поднятых в рамках судебных актов вопросов и высказанных правовых позиций, комментарий для двух дел был объединен.

См. общий комментарий к Определению ВС РФ от 11 февраля 2015 г. N 305-ЭС14-1353.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 30 апреля 2015 г. N 302-ЭС14-1539

Комментарий

В данном деле четко не выделено основание, по которому происходит оспаривание сделки: неравноценная сделка (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве) или сделка в ущерб кредиторам (п. 2 упомянутой статьи). В то же время это важно для целей определения круга обстоятельств, подлежащих установлению, а также соблюдения принципов состязательности и равенства сторон в процессе. В частности, ответчик (контрагент) по соответствующему требованию до последнего момента не знает, от чего именно ему защищаться: при неравноценной сделке спорным является вопрос цены полученных предоставлений, при сделках в ущерб кредиторам — наряду с ценой (ущербом) умысел должника (цель причинения вреда) и знание (незнание) контрагента о таком ущемлении интересов кредиторов или о проблемах должника с платежеспособностью. Действительно, именно суд определяет норму права, подлежащую применению в конкретном деле (см., например, п. 3 Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/22), но это не должно означать, что сторона в процессе лишается возможности доказать свою позицию исходя из обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора. Представляется, что суд должен давать возможность сторонам представить позицию с учетом той нормы, которая, по мнению суда, должна быть здесь применена, сообщив об этом сторонам заранее. Такое решение не будет нарушением принципов независимости и беспристрастности суда, так как суд заранее не предрешает спор, а только сообщает норму, в рамках которой такой спор будет рассмотрен. Сторонам ничто не мешает представлять свое видение нормы права, подлежащей применению. Но вынесение судебного акта на основании применения нормы права, не учтенной сторонами на момент представления состязательных бумаг и донесения позиций, как представляется, нарушает принцип состязательности.

Следует отметить, что косвенно основой для неразграничения оснований оспаривания служит разъяснение, данное в абзаце четвертом п. 9 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63, согласно которому судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как п. 1, так и п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Такое решение, возможно, обусловлено особой ролью суда в делах о банкротстве, нередко принимающей следственные начала в интересах всех потенциальных участников банкротного процесса, в том числе тех, которые не участвуют в рассмотрении данного обособленного спора. Но указанное решение в любом случае допустимо с оговоркой: сторонам заранее должно быть известно, что именно вменяется в качестве основания для оспаривания их сделки, при этом им должна быть предоставлена возможность обоснования позиции как по вопросу о равноценности сделки, так и по вопросу совершения (несовершения) сделки в ущерб кредиторам.

Связаны вышеизложенные замечания с тем, что неравноценные сделки не должны отождествляться со сделками в ущерб кредиторам, между ними необходимо проводить различие.

В соответствии с п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Как видно из приведенного основания, для признания сделки недействительной по указанному основанию не имеют значения ни умысел должника, ни недобросовестность контрагента. Данное обстоятельство свидетельствует о принципиальном отличии такого основания от сделок в ущерб кредиторам, субъективный момент которых является определяющим.

Оспаривание сделки с неравноценным встречным предоставлением в России основано на идее недопустимости обогащения контрагентов должника за счет конкурсных кредиторов, а не на принципе добросовестности. Указанное основание представляет собой самостоятельный случай учета интересов кредиторов, заключающихся в таком состоянии конкурсной массы, которое должно было бы получиться к моменту раздела (конкурса) в случае обычного типичного ведения бизнеса. Неравноценность свидетельствует об отклонении от типичного развития событий, в связи с чем и применяется указанное основание.

Представляется в то же время, что оспаривание любой сделки с неравноценным предоставлением за год до возбуждения дела о банкротстве является несоразмерным ограничением стабильности оборота. Справедливым было бы ограничиться только возвратом полученного безвозмездно, добросовестные контрагенты, купившие имущество у должника по цене, существенно ниже рыночной, если из обстоятельств продажи не следовало, что речь идет о проблемах с платежеспособностью должника, не должны страдать. В противном случае сам по себе рыночный механизм закупок, предполагающий поиск наименее затратных приобретений при адекватном качестве, ставится под сомнение, так как всегда существует риск банкротства продавца. Такое решение фактически приводит к стабилизации цен на некоем «рыночном» уровне, что не является адекватным с макроэкономической точки зрения.

В данном месте следует сослаться также на древнеримский опыт, где контрагент отвечал «лишь в том случае, если он знал о злостном намерении должника или сделал приобретение безвозмездно» <1>. Конечно, речь шла об actio Pauliana, но общий контекст понятен: подвергать оборот риску разворота сделки можно только в двух случаях — недобросовестности и безвозмездности.

———————————

<1> Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1900. С. 466 (СПС «Гарант»).

 

Здесь же следует добавить, что само по себе отклонение цены по сделке не свидетельствует о совершении сделки в ущерб кредиторам, если при этом нет главного — умысла на вывод актива. В связи с этим, если речь идет о сделке, совершенной более чем за один год до возбуждения дела о банкротстве должника, либо о несущественном отклонении, что не позволяет применить основание для оспаривания, предусмотренное п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, то при отсутствии умысла на вывод актива в ущерб кредиторам такая сделка не может быть оспорена только на том основании, что ее цена отклоняется от рыночной.

Ключевым является также вопрос о последствиях неисполнения совершенной сделки при условии, что она сама по себе является равноценной. Представляется, что следует различать ситуации, при которых неисполнение предполагается уже в момент совершения сделки, и ситуации, в которых неисполнение является случайным обстоятельством по отношению к воле сторон сделки на момент ее совершения. В первом случае сделка должна быть переквалифицирована как прикрывающая сделку на иных условиях (п. 2 ст. 170 ГК РФ); после такой переквалификации следует применять нормы о неравноценности (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве) либо о сделках в ущерб кредиторам (п. 2 упомянутой статьи). Если же неисполнение не предполагалось, то оснований для оценки данного обстоятельства применительно к оспариванию сделок не имеется.

Важным является также вопрос о последствиях несогласия с оценкой, из которой стороны исходили, совершая сделку. Здесь также важно различать две ситуации: 1) стороны добросовестно заблуждались в достоверности оценки или 2) знали о ее недостоверности. В первом случае потенциально можно говорить об оспаривании только по п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве (неравноценность), так как субъективный момент не имеет значения, сделка может быть оспорена и при добросовестности сторон только лишь по мотиву неравноценности. Во втором случае (стороны знали о недостоверности оценки) оспаривание уже возможно по п. 2 названной статьи (сделки в ущерб кредиторам), так как умысел на причинение вреда и знание о таком вреде со стороны контрагента имеются: при доказанности ущерба сделка может быть признана недействительной.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 25 марта 2015 г. N 305-ЭС14-8117

Комментарий

ВС РФ в Определении по данному делу предложил оценить правомерность требования конкурсного управляющего об оспаривании предпочтительного удовлетворения с учетом основания для соответствующего перечисления, а именно договора купли-продажи ценных бумаг и обстоятельств его исполнения. В частности, ВС РФ указывает на необходимость такой оценки для определения того, подлежат в данном случае применению нормы, касающиеся оспаривания преимущественного удовлетворения, или нет. ВС РФ также ссылается на возможность презюмирования добросовестности банка в том случае, если будет установлена предшествующая оплате передача ликвидных ценных бумаг.

Таким образом, установление обстоятельств исполнения всего договора, послужившего основанием для потенциально предпочтительного платежа, необходимо для двух целей:

1) определения наличия оснований для оспаривания конкретного платежа по мотиву преимущественного удовлетворения;

2) разрешения вопроса о добросовестности (недобросовестности) контрагента, имея в виду, что обстоятельства исполнения могут подтвердить соответствующее знание (незнание) о проблемах с платежеспособностью должника.

Представляется (хотя это не указано прямо), что речь может идти о симулированной сделке, прикрывающей вывод активов из имущественной базы должника, если будет доказано, что никаких ценных бумаг не было, а денежные средства перечислялись без встречного предоставления; либо речь идет о неравноценной сделке, если должнику передавались неликвидные (малоценные) ценные бумаги. Первое является основанием для переквалификации договора в безвозмездный и последующего оспаривания сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, второе — основанием для непосредственного оспаривания договора по п. 2 упомянутой статьи. Речь идет именно о п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (сделки в ущерб кредиторам), а не о п. 1 данной статьи (неравноценные сделки), так как участие в симулированной сделке или в выводе средств в оплату за неликвидное имущество презюмирует недобросовестность контрагента и умысел должника.

Обстоятельства исполнения договора также могут помочь с выявлением того, являлся контрагент добросовестным или нет, но только при условии, что должник получил ликвидные бумаги раньше, чем уплатил кредитору; в таком случае ВС РФ предлагает презюмировать добросовестность контрагента (видимо, предварительно презюмируя его разумность). Обратим внимание, что иное исполнение (должник предоставил ранее кредитора) не должно давать обратного действия — презюмировать недобросовестность контрагента; в таком случае исполнение договора является нейтральным для вывода о такой добросовестности. Оговоримся, что презумпция добросовестности контрагента, конечно же, опровергается иными доказательствами его знания о проблемах должника, специальным образом она также опровергается аргументом о связанности сторон операции (п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве).

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 10 марта 2015 г. N 305-ЭС14-1003

Комментарий

В качестве судебной ошибки, допущенной судами нижестоящих инстанций, подразумевается непривлечение собственника предмета оспариваемой сделки к участию в деле в качестве ответчика.

Полагаем необходимым отметить в связи с этим следующее. Предметом заявленных требований являлись признание сделки недействительной и применение последствий ее недействительности. В рамках указанных споров само по себе нахождение предмета сделки во владении (собственности) ответчика по спору (стороны по сделке) имеет лишь косвенное значение: данное обстоятельство учитывается при определении того, как именно будет производиться реституция со стороны предполагаемого владельца предмета; если он отсутствует, речь будет идти о денежном эквиваленте (п. 2 ст. 167 ГК РФ). Действительно, истец по таким требованиям может одновременно и истребовать соответствующее имущество из владения третьих лиц, но в таком случае речь будет идти о самостоятельном требовании о виндикации. Возможность соединения подобных требований в рамках дела о банкротстве предусмотрена п. 16 Постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 г. N 63. В таком случае, однако, мы будем иметь уже самостоятельный обособленный спор, в котором ответчиком будет реальный владелец вещи. В то же время, если такое требование не заявлено (а здесь обязанность возврата предполагалась к возложению на сторону сделки), суд рассматривает спор о недействительности сделки, решая вопрос о реституции. Является ли, в свою очередь, существенной судебной ошибкой вынесение решения о реституции, если вещь у должника по исполнительному производству отсутствует? Рискнем предположить, что не является. Данное обстоятельство сможет служить основанием для изменения способа исполнения судебного акта (ст. 324 АПК РФ) <1>. В любом случае в рамках такого спора не подлежит привлечению в качестве ответчика фактический владелец объекта.

———————————

<1> Представляется, что такое возможно и в рамках замены способа исполнения реституционного вещного требования. См. практику по замене способа исполнения решения о передаче вещей в натуре: Определение ВС РФ от 15 апреля 2015 г. N 304-ЭС-14-6750, Постановление Президиума ВАС РФ от 4 марта 1997 г. N 5205/94; по замене способа исполнения виндикационного требования см. Постановление Президиума ВАС РФ от 5 апреля 2011 г. N 17268/08.

 

Допускаем, что опасения могли быть связаны с распространением вывода о возврате имущества на фактических владельцев. На наш взгляд, такие опасения беспочвенны. Судебный акт действует только в отношении лиц, указанных в нем. Не будет оснований и для применения ст. 77 Федерального закона от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее — Закон об исполнительном производстве), устанавливающей основания для упрощенного порядка обращения взыскания, так как в названной статье речь идет об имуществе должника (здесь имущество принадлежит взыскателю в связи с недействительностью сделки).

Полагаем в связи с изложенным, что наиболее подходящим процессуальным статусом для фактических владельцев вещей, ставших предметами оспариваемых сделок, в рамках споров о недействительности таких сделок является процессуальное положение в качестве третьего лица.

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 10 марта 2015 г. N 305-ЭС14-4539

Комментарий

Данное дело является очередным делом в цепочке оспаривания преимущественного удовлетворения клиентов банков; кроме того, в комментируемом Определении повторен ряд правовых позиций, высказанных в других делах (отсутствие значения недобросовестности контрагента, проверка предпочтения на момент распределения конкурсной массы, а не на момент совершения платежа). Например, большинство поднимаемых в рассматриваемом деле вопросов уже получили оценку в Определении ВС РФ от 11 февраля 2015 г. N 305-ЭС14-1353, в связи с чем идеи, изложенные в комментарии к указанному Определению, в данном комментарии повторяться не будут.

Применительно к комментируемому делу необходимо дополнительно отметить следующее.

Вызывает определенные сомнения квалификация перечисления со счета общества на счет физического лица денежных средств как оказание предпочтения. Дело в том, что такая операция рассматривается как связанная с оказанием предпочтения только по тому моменту, что общество получило удовлетворение своего требования. Но для сделки с предпочтением важен не только статус кредитора, но и последствия удовлетворения для других кредиторов, иначе нельзя говорить о предпочтении одного за счет других. Подчеркнем, что предпочтение всегда должно быть именно за счет других кредиторов, в этом и состоит основание для вменения получившему удовлетворение кредитору. Но если посмотреть на последствия перечисления внутри одного банка со счета одного клиента на счет другого клиента, то мы не увидим пострадавших: даже если эту операцию отменить, для остальных кредиторов ничего не изменится. В этом смысле нет ни оснований, ни необходимости в оспаривании этой сделки.

Что же касается уплаты физическим лицом своего долга перед банком, то эта операция действительно имеет признаки предпочтительного удовлетворения. По существу, речь идет о зачете требований, что также не должно приводить к предпочтительному удовлетворению. Правда, существует дискуссия относительно того, обладает клиент банка денежным требованием к банку или это иного рода требование. Но если оставить в стороне указанные детали, то очевидно, что банк должен клиенту, а клиент — банку и произведенная операция прекращает взаимные долги; для целей банкротного права и комментария к данному делу попробуем посмотреть на указанную операцию как на имеющую зачетную природу. Зачет, приводящий к изменению очередности или непропорциональному удовлетворению с даты введения наблюдения, не допускается (абзац седьмой п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве). В этом смысле предложенный ВС РФ подход имеет и альтернативу — через недопустимость зачета. Необходимо, правда, отметить следующее. Существует позиция, согласно которой при оспаривании зачета для определения даты, в которую он был совершен, нужно принимать во внимание не дату заявления о зачете, а дату созревания последнего из встречных требований, если встреча таких требований произошла до момента их полного созревания, либо дату встречи созревших требований, если созревание требований проходило без их встречности, а встречность появилась в результате уступки или иных операций, переводящих требование, как это было в данном случае <1>. Если такая дата находится за пределами периода, в который зачет может быть оспорен (в Российской Федерации для оспаривания по мотиву преимущественного удовлетворения — шесть месяцев), то такой зачет не может быть оспорен даже в том случае, если заявление о зачете сделано в пределах соответствующего периода. Думается, что если бы такая ситуация имела место в данном случае, то в заявлении надлежало бы отказать. Здесь же встречными требования стали внутри соответствующего периода (16 апреля 2012 г.). Единственное, на чем мог бы строить свою позицию заявитель, это нахождение в одной группе лиц с первоначальным кредитором (обществом), если речь идет о его компании (оболочке). Теоретически можно было бы определять момент встречи требований, имея в виду общество, а не физическое лицо.

———————————

<1> Думается, что именно такое решение имеется в виду А.В. Егоровым, когда он говорит об использовании обратной силы зачета в банкротстве. См.: Егоров А.В. Германская модель зачета в приложении к российским реалиям: теория и практика // Вестник ВАС РФ. 2014. N 3. С. 4 — 24 (СПС «КонсультантПлюс»).

 

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 11 февраля 2015 г. N 58-АПГ14-26

Комментарий

Из комментируемого Определения не видно, какие именно условия договора с организацией по сбору платежей ограничивают действия управляющего в формировании конкурсной массы. Тем не менее необходимо отметить следующее. В том случае, если условия тех или иных сделок предполагают исполнение третьими лицами обязательств должника за его счет перед его кредиторами, такое исполнение потенциально может быть оспорено по правилам о преимущественном удовлетворении одних кредиторов перед другими. В частности, это может иметь место в посреднических отношениях: комиссия, поручение, агентирование (должник — комитент, доверитель, принципал). Теоретически деятельность организации по сбору платежей и иных расчетных организаций может быть связана с расчетами за счет должника с третьими лицами. Следовательно, конкурсный управляющий в подобных делах может ставить вопрос об оспаривании предпочтительного удовлетворения, полученного такими кредиторами (ст. 61.1 Закона о банкротстве). Конечно же, применимость данного вывода в конкретном деле определяется с учетом его обстоятельств.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code