Постановление ЕСПЧ от 16.01.2014 «Дело «Абдулаева (Abdulayeva) против Российской Федерации» (жалоба N 38552/05) Часть 2

1   2   3

  1. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 8 Конвенции

 

  1. Ссылаясь на статью 13 Конвенции, в совокупности со статьей 8 Конвенции, заявительница также жаловалась на отсутствие эффективного средства правовой защиты в связи с отказом властей в выдаче заявительнице тела ее сына. Статья 13 Конвенции гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

  1. Власти Российской Федерации утверждали, что заявительница получала официальные уведомления и ответы от властей и что какие-либо ограничения на доступ к правосудию не налагались в связи с рассматриваемыми решениями.

 

  1. Приемлемость жалобы

 

  1. Исходя из предоставленных материалов Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что данная часть жалобы не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

 

  1. Существо жалобы
  1. Применимые принципы

 

  1. Европейский Суд отмечает, что статья 13 Конвенции гарантирует доступность на внутригосударственном уровне средства правовой защиты, которое позволяет обжаловать нарушение прав и свобод, гарантированных Конвенцией. Хотя Договаривающимся Государствам предоставлена некоторая свобода усмотрения относительно способа, которым они будут соблюдать свои обязательства, закрепленные этим положением, должно иметься внутригосударственное средство правовой защиты, позволяющее компетентному внутригосударственному органу власти рассмотреть по существу жалобы на нарушение соответствующего положения Конвенции и предоставить соответствующую защиту. Объем обязательств, предусмотренных статьей 13 Конвенции, различается в зависимости от характера жалобы заявителя на нарушение Конвенции, но в любом случае средство правовой защиты должно быть «эффективным» как на практике, так и на законодательном уровне, в частности, в том смысле, что его применение не должно быть необоснованно затруднено действиями или бездействием государственных органов власти (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бюйюкдай против Турции» (Buyukdag v. Turkey) от 21 декабря 2000 г., жалоба N 28340/95 <1>, § 64, и дела, приведенные в указанном Постановлении, особенно упоминавшееся выше дело «Аксой» (Aksoy), § 95). При определенных условиях совокупность средств правовой защиты, предусмотренных внутригосударственным законодательством, может удовлетворять требованиям статьи 13 Конвенции (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Линдер против Швеции» (Leander v. Sweden) от 26 марта 1987 г., Series A, N 116, § 77).

———————————

<1> Так в тексте. Очевидно, речь идет о Постановлении Европейского Суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., жалоба N 21987/93. Видимо, Секретариатом Европейского Суда допущена техническая ошибка: указанное дело упоминается в § 52 настоящего Постановления впервые (примеч. переводчика).

 

  1. Однако статья 13 Конвенции требует, чтобы средство правовой защиты было доступно в рамках внутригосударственного законодательства только в отношении тех жалоб, которые могут рассматриваться как «подлежащие доказыванию» по смыслу Конвенции (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Бойл и Райс против Соединенного Королевства» (Boyleand Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., Series A, N 131, § 54). Она не заходит настолько далеко, чтобы гарантировать наличие средства правовой защиты, позволяющего оспаривать законы государства-ответчика перед внутригосударственным органом власти на том основании, что указанные законы противоречат Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Костелло-Робертс против Соединенного Королевства» (Costello-Roberts v. United Kingdom) от 25 марта 1993 г., Series A, N 247-C, § 40), но лишь стремится гарантировать, чтобы каждый, имеющий подлежащую доказыванию жалобу на нарушение конвенционного права, имел бы эффективное средство правовой защиты в рамках внутригосударственной правовой системы (см. там же, § 39).

 

  1. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

 

  1. Европейский Суд полагает, что с учетом его вывода о приемлемости жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции (см. § 19 настоящего Постановления) данная жалоба является подлежащей доказыванию. Таким образом, остается установить, имела ли заявительница эффективное средство правовой защиты, с помощью которого она могла обжаловать нарушения своих прав, закрепленных Конвенцией.
  2. Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды в настоящем деле не могли рассмотреть необходимость применения мер, указанных в пункте 1 статьи 14 Федерального закона «О погребении и похоронном деле» и Постановлении Правительства Российской Федерации от 20 марта 2003 г. N 164 (см. § 13 настоящего Постановления). Европейский Суд также напоминает свои недавние выводы, сделанные в отношении тех же законодательных актов в Постановлении Европейского Суда по делу «Сабанчиева и другие против Российской Федерации» (упоминавшееся выше, §§ 153 — 156) и Постановлении Европейского Суда по делу «Масхадова и другие против Российской Федерации» (упоминавшееся выше, §§ 244 — 246), о том, что законодательство «не предоставляло заявителям соответствующих процессуальных гарантий против произвола» как до, так и после принятия Конституционным Судом Российской Федерации Постановлений от 28 июня 2007 г. N 8-П и от 14 июля 2011 г. N 16-П. Данный вывод был сделан, в частности, в связи с ограниченной компетенцией судов по рассмотрению подобных постановлений по существу.
  3. При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации не смогли продемонстрировать, что внутригосударственная правовая система обеспечивала эффективный судебный надзор в отношении постановления от 26 апреля 2005 г. и что у заявительницы не было эффективного средства правовой защиты в связи с обжалуемыми ею нарушениями Конвенции.
  4. Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 8 Конвенции.

 

III. Предполагаемое нарушение статей 3 и 9 Конвенции

 

  1. Заявительница также утверждала в дополнение к своим жалобам на нарушение статьи 8 Конвенции, что отказ властей в выдаче ей тела сына противоречил статьям 3 и 9 Конвенции.
  2. Исходя из предоставленных материалов Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что данная часть жалобы не является неприемлемой и по другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
  3. Принимая во внимание особые обстоятельства настоящего дела и обоснование, которое привело Европейский Суд к выводу о нарушении статьи 8 Конвенции, а также о нарушении статьи 13 в совокупности со статьей 8 Конвенции, Европейский Суд полагает, что нет необходимости в отдельном рассмотрении тех же фактов с точки зрения статей 3 и 9 Конвенции (см. также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сабанчиева и другие против Российской Федерации», §§ 157 и 158, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Масхадова и другие против Российской Федерации», §§ 248 — 249).

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции в совокупности со статьей 8 Конвенции

 

  1. В заключение заявительница высказала мнение о том, что отказ властей выдать ей тело сына был дискриминационным, поскольку данное законодательство было направлено исключительно на последователей исламской веры. Она ссылалась на статью 14 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

  1. Власти Российской Федерации оспорили это утверждение и заявили, что рассматриваемое постановление не было дискриминационным.
  2. Рассмотрев предоставленные сторонами материалы, Европейский Суд не усматривает каких-либо признаков, которые позволили бы ему сделать вывод о том, что применимое законодательство было направлено исключительно против последователей исламской веры или что с заявительницей обращались иначе, чем с людьми, находившимися в примерно аналогичной ситуации, только на основании ее религиозной принадлежности или этнического происхождения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Сабанчиева и другие против Российской Федерации», § 162, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Масхадова и другие против Российской Федерации», § 253).
  3. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.

 

  1. Применение статьи 41 Конвенции
  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Ущерб

 

  1. Заявительница утверждала, что ей был причинен серьезный моральный вред, и просила компенсацию в размере 150 000 евро. Она также требовала, чтобы Европейский Суд обязал государство-ответчика передать останки ее сына или раскрыть информацию, касавшуюся обстоятельств его захоронения, в том числе о местонахождении его могилы, и объявить недействительным рассмотренное внутригосударственное законодательство.
  2. Власти Российской Федерации утверждали, что данные требования являлись необоснованными и чрезмерными.
  3. Европейский Суд считает, что при обстоятельствах настоящего дела факт установления нарушения статьи 8 Конвенции как отдельно, так и взятой в совокупности со статьей 13 Конвенции, является достаточной справедливой компенсацией для заявительницы.

 

  1. Судебные расходы и издержки

 

  1. Заявительница также требовала 6 289 евро в качестве компенсации судебных и иных расходов, понесенных в ходе рассмотрения дела в Европейском Суде.
  2. Власти Российской Федерации утверждали, что заявленная сумма являлась чрезмерной и неоправданной.
  3. Согласно правоприменительной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если доказано, что они были понесены в действительности и по необходимости, а также являются разумными по количеству. Принимая во внимание предоставленные ему материалы, Европейский Суд считает разумным присудить заявительнице требуемую сумму плюс любой налог, который может быть взыскан с этой суммы. Присужденная сумма, согласно требованию заявительницы, должна быть выплачена непосредственно организации «Правовая инициатива по России».

 

  1. Процентная ставка при просрочке платежа

 

  1. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

 

1) объявил, что жалобы заявительницы на нарушение статей 3 и 9 Конвенции, а также ее жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции как отдельно, так и в совокупности со статьей 13 Конвенции в связи с отказом выдать ей тело сына являются приемлемыми для рассмотрения по существу, а остальная часть жалобы — неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с постановлением от 26 апреля 2005 г.;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в совокупности со статьей 8 Конвенции в связи с отсутствием эффективного средства правовой защиты в отношении постановления от 26 апреля 2005 г.;

4) постановил, что, принимая во внимание предыдущие выводы относительно статей 8 и 13 Конвенции, нет необходимости в отдельном рассмотрении дела согласно статьям 3 и 9 Конвенции;

5) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице 6 289 евро (шесть тысяч двести восемьдесят девять евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любой налог, который может быть взыскан с заявительницы в связи с указанной суммой, подлежащие переводу на банковский счет в Нидерландах, указанный организацией, представляющей заявительницу;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должен начисляться простой процент, размер которого определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

6) отклонил оставшиеся требования заявительницы о справедливой компенсации.

 

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 января 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда Изабель БЕРРО-ЛЕФЕВР
Секретарь Секции Суда Серен НИЛЬСЕН

 

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 77 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи Дмитрия Дедова.

 

ОСОБОЕ МНЕНИЕ (ЗАЯВЛЕНИЕ) СУДЬИ ДМИТРИЯ ДЕДОВА

В отличие от обстоятельств, описанных в Постановлении Европейского Суда по делу «Сабанчиева и другие против Российской Федерации» (Sabanchiyeva and Others v. Russia) и Постановлении Европейского Суда по делу «Масхадова и другие против Российской Федерации» (Maskhadova and Others v. Russia), в настоящем деле отсутствовало свидетельство существования массовых беспорядков и насилия, связанных с террористической деятельностью. В связи с этим я считаю применимым подход Европейского Суда, касающийся соблюдения требования обоснованности и пропорциональности вмешательства в конкретных обстоятельствах дела.

1   2   3

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code