НОВЕЛЛЫ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СРОКА НАЛОЖЕНИЯ АРЕСТА НА ИМУЩЕСТВО В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Б.Б.Булатов, начальник Омской академии МВД России, заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук, профессор,

А.С.Дежнев, начальник факультета заочного обучения и повышения квалификации Омской академии МВД России, доктор юридических наук, доцент.

В статье дается анализ новелл правового регулирования порядка наложения ареста на имущество при производстве по уголовным делам. Определены проблемы установления срока применения указанной меры процессуального принуждения. Учитываются правовые позиции Конституционного Суда РФ по данному вопросу, высказываются предложения по совершенствованию законодательства и правоприменительной практики.

Ключевые слова: наложение ареста на имущество, разумные сроки, возмещение вреда, присуждение компенсации, меры процессуального принуждения.

 

Очередной этап оптимизации уголовно-процессуального законодательства связан с введением с 15 сентября 2015 г. нового порядка наложения ареста на имущество <1>. Его установление было вызвано неоднократными обращениями Конституционного Суда РФ к проблемам рассматриваемого института <2>. Используемый ранее механизм применения указанной меры принуждения не гарантировал эффективной защиты прав и интересов потерпевших и иных лиц. Создавались условия, при которых арест имущества из временной меры превращался в не установленное по срокам ограничение права собственности, сохраняя свое действие на весь период приостановления предварительного расследования, а в ряде случаев — до истечения сроков давности уголовного преследования. В этих условиях требование Конституционного Суда РФ о применении иного порядка ареста имущества выглядело логичным. Нужно было исключить или минимизировать убытки, связанные с такого рода ограничением права собственности. Перед законодателем стояла задача недопущения возможности бессрочного применения рассматриваемой меры уголовно-процессуального принуждения. В целом этого удалось добиться, вместе с тем отдельные проблемы остались неразрешенными. Часть из них еще до внесения соответствующих изменений были предметом внимания авторов настоящей статьи <3>. С учетом обновленного законодательства есть основания вернуться к некоторым вопросам для их оценки в новых правовых условиях.

———————————

<1> См.: Федеральный закон от 17 июня 2015 г. N 190-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2015. 6 июля.

<2> Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2011 г. N 1-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой, третьей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами ЗАО «Недвижимость-М», ООО «Соломатинское хлебоприемное предприятие» и гражданки Л.И. Костаревой» // Российская газета. 2011. 11 февраля; Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2014 г. N 25-П «По делу о проверке конституционности положений частей третьей и девятой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами ООО «Аврора малоэтажное строительство» и граждан В.А. Шевченко и М.П. Эйдлена» // Там же. 2014. 31 октября; Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10 декабря 2014 г. N 31-П «По делу о проверке конституционности частей шестой и седьмой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой ЗАО «Глория» // Там же. 2014. 24 декабря.

<3> См.: Булатов Б.Б., Дежнев А.С. Определение срока наложения ареста на имущество при производстве по уголовным делам (по материалам решений Конституционного Суда РФ) // Российский следователь. 2015. N 13. С. 8 — 13.

 

Благодаря введенным правилам любое основание приостановления производства по уголовному делу влечет необходимость решения вопроса о сроках ареста имущества лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или участниками, несущими материальную ответственность за их действия. Предусмотренный порядок заставляет задуматься о целесообразности самостоятельного определения сроков ареста имущества в случае приостановления уголовного дела. По смыслу сформулированных изменений решение о приостановлении производства по уголовному делу при сохранении оснований ареста имущества влечет необходимость обращения в суд независимо от того, истекли сроки применения ранее избранной меры принуждения или нет. При их распространении на период приостановления производства по уголовному делу данная обязанность воспринимается нами как избыточная. Двойной судебный контроль создает лишь дополнительное бюрократическое препятствие на пути реализации положений ст. ст. 115, 115.1, 208 УПК РФ. Помимо общего срока ареста имущества, фактически предусмотрен специальный срок на период приостановления производства по делу. Можно спрогнозировать, что в правоприменительной практике возникнут проблемы, связанные с их конкуренцией.

С определенной степенью условности к числу новелл законодательного регулирования ареста имущества можно отнести норму, сформулированную в ч. 7 ст. 115.1 УПК РФ. Она предусматривает право на обжалование судебного решения о продлении срока ареста имущества в порядке, установленном главами 45.1 и 47.1 УПК РФ. Между тем аналогичное по содержанию положение уже представлено в ст. 127 УПК РФ. Есть основания полагать, что введение фактически дублирующей нормы преследует цель подчеркнуть значимость данной процедуры в вопросах ареста имущества, с другой стороны, данный подход не ведет к приращению права.

Согласно действующей редакции ст. ст. 115, 115.1 УПК РФ срок вводимых ограничений должен устанавливаться сразу при принятии решения о применении соответствующей меры принуждения, указываться в постановлении суда и в случае необходимости продлеваться. Соответствующий подход обусловлен тем, что негативные последствия, вызванные чрезмерно длительным арестом имущества, могут возникнуть не только в связи с приостановлением производства по уголовному делу, но и при длительном расследовании последнего. Участники экономических отношений в этом случае также не застрахованы от рисков, вызванных арестом имущества. При этом определение периода времени, на который допускается арест имущества, отдается на усмотрение судьи. Причем законодатель использует две категории — «срок» (при вынесении решения о наложении ареста на имущество — ч. 3 ст. 115 УПК РФ) и «разумный срок» (при продлении первоначально установленного срока ареста имущества — ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ). Данная правовая ситуация приводит к следующим выводам.

Несмотря на общее смысловое сходство указанных категорий, полагаем, что они имеют и отличительные черты, в противном случае их раздельное закрепление в ст. 6.1 и главе 17 УПК РФ не имело бы смысла. Указание на разумность срока, на наш взгляд, предполагает использование расширенных возможностей усмотрения правоприменителя, поэтому и конкретные цифровые величины при определении разумного срока, как правило, законодателем не используются. Они устанавливаются следователем, дознавателем или судом с учетом внутреннего убеждения.

При применении схожей категории «срок» акценты меняются, и, как правило, в законе используются конкретные цифровые величины, а пределы усмотрения не так велики. Это видно, например, по срокам задержания (п. 11 ст. 5, ст. 94 УПК РФ), домашнего ареста (ч. ч. 2, 2.1 ст. 107 УПК РФ), заключения под стражу (ст. 109 УПК РФ) и др. Данные рассуждения приводят к выводу о непоследовательной позиции законодателя при определении сроков наложения ареста на имущество. В одном случае он ориентирует правоприменителя на содержание главы 17 УПК РФ (ч. 3 ст. 115 УПК РФ), в другом — на содержание ст. 6.1 УПК РФ (ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ). Соответственно, и пределы усмотрения при принятии решения, видимо, должны учитываться в разных объемах. Полагаем, что это не совсем оправданно.

Проблемность видна еще и в том, что положения ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ при продлении срока ареста имущества ориентируют нас на критерии разумности, указанные в ч. 3.2 ст. 6.1 УПК РФ. В случае же установления первоначального срока ареста имущества этого не сделано. Из содержания ст. 115 УПК и ч. 3.2 ст. 6.1 УПК РФ не вытекает однозначный вывод о возможности использования указанных требований при установлении первоначального срока ареста имущества. Выходит, что на этом этапе и при последующем продлении срока ареста имущества должны использоваться разные критерии определения периода времени применения соответствующей меры процессуального принуждения. Представляется, что этот подход не охватывался общим замыслом законодателя. В обоих случаях более целесообразно опираться на категорию «разумный срок». К данному выводу подводят общий контекст упомянутых решений Конституционного Суда РФ и практика Европейского суда по правам человека, которая в таких случаях делает акцент на разумности срока, указывая, что он должен оцениваться с учетом сложности дела, поведения заявителя и должностных лиц <4>.

———————————

<4> Постановление ЕСПЧ от 22 января 2009 г. «Дело «Боржонов (Borzhonov) против Российской Федерации» // Российская хроника Европейского суда. 2010. N 4. С. 24 — 36; Постановление ЕСПЧ от 7 апреля 2005 г. «Дело «Рохлина (Rokhlina) против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 6. С. 53 — 68; и др.

 

Принятие судьей решения об установлении срока ареста имущества должно сопровождаться оценкой экономических последствий принимаемой меры принуждения. Как показывает практика, следователь (дознаватель), возбудивший перед судом соответствующее ходатайство, не всегда располагает объективными сведениями, содержащими полную характеристику арестовываемого имущества. Нередки случаи, когда резолютивная часть решений носит абстрактный характер, в них не видны индивидуальные признаки объектов, подвергаемых описи, их стоимость.

При регламентации оснований и порядка наложения ареста на имущество законодатель, по нашему мнению, исходил из того, что эта принудительная мера носит отчасти и поисковый характер. Требование об указании конкретного имущества, подлежащего аресту, в процессуальных документах выполнимо, когда арест налагается на денежные средства физических и юридических лиц, находящиеся на счетах и во вкладах или на хранении в банках и иных кредитных организациях, ценные бумаги. Что касается имущества в виде разного рода предметов, вещей, имеющих определенную ценность, их наличие у подозреваемого, обвиняемого может быть установлено дознавателем, следователем, как правило, лишь приблизительно, особенно когда решение о наложении ареста на имущество принимается на первоначальном этапе расследования.

Таким образом, в постановлении о возбуждении перед судом соответствующего ходатайства арестовываемое имущество должно указываться по возможности таким, каким оно установлено на момент расследования уголовного дела. При этом его отражение в судебном решении не исключает, на наш взгляд, включения в опись изъятого имущества и дополнительно обнаруженного у подозреваемого, обвиняемого при исполнении данного документа.

В условиях неопределенности имущественного положения лица, к которому применяется соответствующая мера принуждения, этот шаг иногда оправдан и дает определенный простор для маневра, минимизируя возможности по сокрытию имущества. Вместе с тем он не позволяет судье оценить весь спектр вводимых имущественных ограничений для формирования своего усмотрения при определении сроков ареста имущества. Полагаем, что на данном этапе развития уголовно-процессуальных отношений эта проблема может решаться через институт обжалования. Изменение объема имущественных ограничений, на наш взгляд, может считаться достаточным основанием для пересмотра сроков ареста имущества.

Частным случаем принятия решения об аресте имущества является порядок, предусмотренный ч. 5 ст. 165 УПК РФ. Он предполагает определенную автономность действий следователя (дознавателя) по применению соответствующей меры принуждения. В этих условиях срок ограничительных мер не может быть установлен сразу ввиду внесудебной деятельности должностных лиц. Он должен определяться судьей в ходе проверки законности решения о его производстве, сопровождаемой вынесением соответствующего постановления. При этом, как представляется, срок ареста имущества должен исчисляться с момента ограничения соответствующих прав, т.е. с момента принятия решения следователем (дознавателем) в порядке ч. 5 ст. 165 УПК РФ. Полагаем, что данная процедурная особенность должна найти отражение в содержании ст. 115 УПК РФ.

В контексте исследуемой проблемы важно дать оценку кругу субъектов, чье имущество подвергается ограничениям. Законодатель делает акцент на лицах, не подвергаемых уголовному преследованию. Вместе с тем считаем, что нецелесообразно ограничиваться лишь этой категорией участников уголовного процесса. Реализация принципа презумпции невиновности позволяет распространить правовые позиции Конституционного Суда РФ на всех лиц, включенных в уголовный процесс и подвергнутых рассматриваемой мере принудительного характера. Однако это не будет исключать возможное влияние судебного усмотрения на продолжительность ареста имущества в зависимости от степени причастности лица к совершенному преступлению.

С установлением срока ареста имущества решается одна из проблем, поставленных Конституционным Судом РФ, — проблема возмещения вреда, причиненного чрезмерно длительным арестом имущества. Из современной редакции УПК РФ вытекают разные формы возмещения вреда, связанные с указанным нарушением. Одна из них основана на порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 133 УПК РФ, — при нарушении установленного судом срока ареста имущества. Удержание имущества органами, осуществляющими производство по уголовному делу, может рассматриваться как незаконное ограничение права собственности. Право на возмещение вреда в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 133 УПК РФ, предоставляется любым лицам, незаконно подвергнутым мерам процессуального принуждения. Эти вопросы авторы статьи уже поднимали на страницах юридической печати <5>. Были предложены механизмы возмещения вреда лицам, не подвергаемым уголовному преследованию, в том числе не имеющим определенного уголовно-процессуального статуса.

———————————

<5> Булатов Б.Б., Дежнев А.С. Возмещение вреда, причиненного незаконными действиями, связанными с наложением ареста на имущество членов семьи обвиняемого (подозреваемого) // Российский следователь. 2011. N 17. С. 6 — 10.

 

Другую форму возмещения вреда можно отнести к новеллам уголовно-процессуального законодательства. Она связана с нарушением разумного срока действия рассматриваемой меры принуждения (ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ). Ее применение должно осуществляться в целях покрытия определенных имущественных потерь, возникших при чрезмерно длительном аресте имущества, когда нарушение разумного срока отрицательно сказалось на материальном положении физического или юридического лица. В отличие от предыдущей формы возмещения вреда здесь предусмотрен гражданско-процессуальный порядок разрешения жалоб.

Помимо возмещения вреда, нарушение разумного срока ареста имущества образует право на присуждение компенсации для лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия (ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ). Новая законодательная конструкция призвана создать условия для восполнения морального вреда, причиненного длительным применением рассматриваемой меры принуждения, и не содержит жесткой увязки с наступлением каких-либо имущественных потерь. Косвенным подтверждением этого вывода служит формулировка ч. 4 ст. 1 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» <6>. В ней предусмотрено правило, согласно которому присуждение компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок лишает заинтересованное лицо права на компенсацию морального вреда за указанные нарушения. В этой же норме сказано, что присуждение соответствующей компенсации не препятствует возмещению вреда в соответствии со ст. ст. 1069, 1070 ГК РФ. Остается открытым вопрос о том, в каком режиме эта компенсация присуждается. По этому поводу УПК РФ содержит лишь упоминание о том, что соответствующий порядок предусмотрен федеральным законом. Анализ содержания Федерального закона от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» также не дает исчерпывающего ответа на этот вопрос. Исследование процессуального законодательства приводит к выводу о том, что присуждение права на компенсацию должно осуществляться в порядке административного судопроизводства. В ч. 1 ст. 250 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации <7> предусмотрено право лица на обращение в суд с административным исковым заявлением о присуждении компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок. Данная возможность распространяется и на случаи применения меры процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество.

———————————

<6> Российская газета. 2010. 4 мая.

<7> Российская газета. 2015. 11 марта.

 

Таким образом, можно заключить, что порядок восполнения имущественных потерь при нарушении срока или разумного срока наложения ареста на имущество, в зависимости от характера требований, может существенно отличаться. Он предусмотрен УПК РФ, ГПК РФ и Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации.

В этом ключе к числу проблемных относится вопрос о том, могут ли лица, не являющиеся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, претендовать на присуждение компенсации в связи с нарушением срока, установленного в порядке ч. 3 ст. 115 УПК РФ. Категория «разумный срок» в данной статье не используется. Исходя из названия ст. 115.1 УПК РФ она применяется в случаях продления срока ареста имущества. Установление первичного срока при избрании указанной меры принуждения ее замыслом не охватывается. Указанное обстоятельство заставляет нас обратить внимание на содержание ч. 3 ст. 4 Федерального закона от 29 июня 2015 г. N 190-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» <8>. В ней сказано, что вопросы не только продления, но и установления срока ареста имущества разрешаются судом в порядке, предусмотренном ст. 115.1 УПК РФ. Данный подход, хоть и распространяемый на правоотношения, возникшие до вступления в силу описываемых изменений, создает основание для корректировки содержания ч. 3 ст. 115 УПК РФ с целью более широкого применения категории «разумный срок».

———————————

<8> Российская газета. 2015. 6 июля.

 

Несмотря на наличие определенных проблем, следует признать, что законодатель реализовал основные правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросам наложения ареста имущества. Вместе с тем анализ внесенных в УПК РФ изменений говорит о необходимости дальнейшего совершенствования соответствующих норм уголовно-процессуального законодательства. С учетом результатов мониторинга имеющейся правоприменительной практики важно сформировать сбалансированный механизм ареста имущества, учитывающий интересы всех заинтересованных лиц.

 

Литература

  1. Булатов Б.Б., Дежнев А.С. Возмещение вреда, причиненного незаконными действиями, связанными с наложением ареста на имущество членов семьи обвиняемого (подозреваемого) // Российский следователь. 2011. N 17. С. 6 — 10.
  2. Булатов Б.Б., Дежнев А.С. Определение срока наложения ареста на имущество при производстве по уголовным делам (по материалам решений Конституционного Суда РФ) // Российский следователь. 2015. N 13. С. 8 — 13.
  3. Постановление ЕСПЧ от 22 января 2009 г. «Дело «Боржонов (Borzhonov) против Российской Федерации» // Российская хроника Европейского суда. 2010. N 4. С. 24 — 36.
  4. Постановление ЕСПЧ от 7 апреля 2005 г. «Дело «Рохлина (Rokhlina) против Российской Федерации» // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. N 6. С. 53 — 68.
  5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2011 г. N 1-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой, третьей и девятой статьи 115, пункта 2 части первой статьи 208 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и абзаца девятого пункта 1 статьи 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобами ЗАО «Недвижимость-М», ООО «Соломатинское хлебоприемное предприятие» и гражданки Л.И. Костаревой» // Российская газета. 2011. 11 февраля.
  6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2014 г. N 25-П «По делу о проверке конституционности положений частей третьей и девятой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами ООО «Аврора малоэтажное строительство» и граждан В.А. Шевченко и М.П. Эйдлена» // Российская газета. 2014. 31 октября.
  7. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 10 декабря 2014 г. N 31-П «По делу о проверке конституционности частей шестой и седьмой статьи 115 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой ЗАО «Глория» // Российская газета. 2014. 24 декабря.
  8. Федеральный закон от 17 июня 2015 г. N 190-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2015. 6 июля.
  9. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации // Российская газета. 2015. 11 марта.
  10. Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» // Российская газета. 2010. 4 мая.

«Российский следователь», 2015, N 13

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code