ОРГАНИЗАЦИЯ РАСКРЫТИЯ И РАССЛЕДОВАНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ РЕШЕНИЯ

А.Ф.Волынский, профессор кафедры криминалистики Московского университета «МосУ» МВД России имени В.Я. Кикотя, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, заслуженный юрист РФ.

В статье доказывается ключевое значение взаимодействия в организации расследования преступлений, анализируются современные правовые и организационные проблемы его обеспечения.

Ключевые слова: организация, взаимодействие, следователь, оперативный работник, криминалистика.

 

1. Кратко об истории проблемы. В криминалистике нет сегодня, пожалуй, ни одной монографии, в том числе диссертации, посвященной проблемам тактики или методики раскрытия и расследования преступлений, в которой не рассматривалось бы взаимодействие субъектов этой деятельности. При этом отдается должное его значению, воспроизводится его общеизвестное определение или формулируется «авторское», перечисляются давно общеизвестные принципы, комментируются правовые основы и т.д. И все это, по существу, не отличается от того, что писали по этому поводу более полвека назад известный советский процессуалист И.М. Гуткин и его современники после того, как был принят УПК РСФСР 1960 г. .

———————————
См.: Гуткин И.М. Правовые вопросы взаимодействия следователей и органов дознания в уголовном процессе. М., 1967; Актуальные вопросы применения уголовно-процессуального и уголовного законодательства в процессе расследования преступлений (к 90-летию со дня рождения профессора И.М. Гуткина): Материалы Межвузовской научно-практической конференции. 23 — 24 апреля 2009 г. М.: Академия управления МВД РФ, 2009. Ч. 1.

Между тем следует заметить, что именно в этом УПК, в отличие от его предшественника — УПК РСФСР 1923 г., органы дознания, в том числе оперативно-разыскные аппараты, организационно и функционально более выраженно были обособлены от следствия, тем самым существенно осложнилась практика их отношений, приобретя в основе своей порученческо-бумажный, а проще говоря, бюрократический характер в форме переписки. Показательно в этом отношении содержание ст. 127 УПК РСФСР 1960 г., посвященной полномочиям следователя: «Следователь по расследуемым им делам вправе давать органам дознания поручения и указания о производстве розыскных и следственных действий и требовать от органов дознания содействия при производстве отдельных следственных действий. Такие поручения и указания следователя даются в письменном виде и являются для органов дознания обязательными».

Важно иметь в виду, что такая система взаимодействия субъектов раскрытия и расследования преступлений формировалась в то время и приобрела явно деструктивную форму под влиянием откровенно политизированной кампании так называемой борьбы с последствиями культа личности, которая в системе уголовного судопроизводства проявилась прежде всего в критике правоохранительных органов и осуществляемой ими оперативно-разыскной деятельности. При этом серьезный, деловой анализ идеологических и политических причин трагических событий отечественной истории сочетался с подменой понятий, искажением целей, методов и средств этой деятельности и с вульгаризацией ее роли в борьбе с общеуголовной преступностью.

Не менее абсурдная ситуация в тех же условиях и по той же причине проявилась в УПК РСФСР 1960 г. в решении вопросов взаимодействия следователей со специалистами-криминалистами. Например, дополнением к ст. 67 — п. 3а — вопреки реалиям следственной практики, крайне ограниченным организационным и штатным возможностям судебно-экспертных учреждений Минюста СССР и экспертно-криминалистических подразделений МВД СССР, запрещалось назначать экспертизу лицу, участвовавшему в качестве специалиста в осмотре места происшествия по тому же делу. На правовой авантюризм практика ответила правовым нигилизмом — следователи не отмечали в протоколах осмотров мест происшествий факты участия в этом следственном действии специалистов-криминалистов.

Показательно в этом отношении оказалось и «реформирование» союзного МВД — оно просто было ликвидировано, а его задачи и функции возлагались на республиканские министерства охраны общественного порядка. Ситуация напоминала исторический факт, когда за бунт стрельцов был сослан в г. Тобольск вещавший об этом колокол.

2. Задачи усложняются, взаимодействие затрудняется. Кто-то заметит, что все это история, прошлое. Смею возразить, что это как раз тот случай, когда прошлое во многом повлияло на настоящее и предопределяет будущее. Как ни странно, но сформировавшееся в те годы в общественном сознании искаженное мнение об оперативно-разыскной деятельности активно использовалось при разработке проекта действующего УПК РФ. Оно удачно сочеталось с идеями демократизации, либерализации и гуманизации отечественного уголовного судопроизводства, формально заимствованными из правовых систем зарубежных стран, без соответствующей правовой регламентации тех методов, средств и форм деятельности их правоохранительных органов, реализация которых там позволила подобные идеи воплощать в жизнь. Имеются в виду, прежде всего, возможности оперативно-разыскной деятельности .

———————————
См.: Ищенко Е.П. Реформой в России правит криминал? М.: Юрлитинформ, 2012; Волынский А.Ф. Кто в России «правит» судебной реформой? // Допрос: процессуальные и криминалистические проблемы (памяти профессора Н.И. Порубова). М.: Академия управления МВД России, 2014. Ч. 1. С. 137 — 148.

При этом, как ни странно, не придавалось должного значения даже серьезно «разгулявшейся» (это же были «лихие 1990-е») рыночной преступности. Исключительные возможности оперативно-разыскной деятельности в борьбе с ней признавали в дискуссиях по этому поводу и демократы, и либералы, но не более того. Консультируясь у наследников тех, кто в свое время, по выражению известного историка криминалистики Ю. Торвальда, формировал в США «экстремистский идеал свободы… политического, экономического и уголовного гангстеризма» , а фактически лоббируя в законодательном органе страны интересы зарождавшегося российского капитализма, создатели нового УПК РФ сделали все, чтобы не только сохранить в нем, но и усилить разобщение органов следствия с оперативно-разыскными аппаратами, еще больше усложнить их взаимодействие, и если не исключить, то хотя бы максимально затруднить использование в процессе доказывания данных, получаемых в результате этой самой деятельности.

———————————
Торвальд Ю. Век криминалистики. М.: Прогресс, 1990. С. 98.

Компромисс выражался только в том, что еще в 1993 г. впервые в нашей стране статус оперативно-разыскной деятельности определялся федеральным законом как государственно-правовой, соответственно, регламентировался порядок ее осуществления. Но ни в этом Законе, ни в более позднем его варианте (от 12.08.1995 N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»), по существу, не решен принципиально важный вопрос о доказательственном значении данных этой деятельности.

В настоящее время наша страна, пожалуй, единственная даже из бывших союзных республик, в уголовно-процессуальном законодательстве которой фактически создан искусственный барьер во взаимодействии следователя с оперативно-разыскными аппаратами. А как еще можно рассматривать редакцию ст. 89 УПК РФ, в которой основное положение (с этого начинается ее содержание) обозначается: «В процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности…»? Правда, далее говорится об условиях, при которых все-таки допускается исключение из этого «правила».

Сейчас остается только догадываться, что предопределило изложение данной статьи в такой редакции: элементарное недоразумение, игнорирование одного из принципов законотворческой техники, в соответствии с которым в правовой норме формулируется прежде всего основное, главное предписание, а затем возможные исключения из него и примечания, или исторически сложившееся предвзятое отношение к оперативно-разыскной деятельности, а возможно, и осознанные старания криминального лобби. Пока очевиден только один факт, в таком виде она дезориентирует следователей и оперативных работников, негативно сказывается на их взаимодействии, на позитивной мотивации их совместной деятельности, а соответственно, на ее результатах. Такого мнения, по данным различных исследователей этой проблемы, проводивших опрос названных субъектов взаимодействия, придерживаются более 60% следователей и около 80% оперативных работников .

———————————
Маслов О.В. Расследование в условиях противодействия разбоев, совершенных группой лиц: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 94; Травкин Е.А. Взаимодействие следователей Следственного комитета Российской Федерации с органами дознания при раскрытии и расследовании преступлений: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 112 — 118.

Конкретно и довольно категорично писал по этому поводу В.Ф. Статкус: «Формулировка ст. 89 УПК РФ лишила возможности органы, занимающиеся раскрытием и расследованием преступлений в России, повысить эффективность своей деятельности». Обосновывая этот вывод, автор ссылается на опыт зарубежных стран (Латвии, Франции, Германии), где оперативно-разыскные мероприятия в виде негласных или специальных следственных действий включены в их УПК, а результаты их осуществления в условиях жесткого судебного контроля составляют не менее 30% доказательств, фигурируемых в приговорах судов . Значит, проблема не в самой оперативно-разыскной деятельности, а в правовом и организационном обеспечении ее осуществления и использования получаемой таким образом розыскной и доказательственной информации.

———————————
Статкус В.Ф. Следователь по особо важным делам. М.: Интеркрим-пресс, 2007. С. 43.

3. Взаимодействие по принуждению или принуждение к взаимодействию. Так по существу представляется сложившаяся к настоящему времени практика реализации следователем возможностей сотрудников оперативно-разыскной деятельности в раскрытии и расследовании преступлений. К работе в следственной группе, отмечается в ст. 163 УПК РФ, они «могут быть привлечены». Термин, по сути своей выражает неопределенность, непоследовательность, не исключает толкование от обратного: «А могут быть и не привлечены» и потому, конечно, не для текста правовой нормы.

Однако порочность, несостоятельность такой формулировки заключаются в ее несоответствии реалиям следственной практики, по существу в размежевании и противопоставлении двух видов деятельности, но теснейшим образом взаимосвязанных, взаимодополняемых, ориентируемых на единую конечную цель, составляющих основу в целом организации раскрытия и расследования преступлений. Неслучайно вопреки предписаниям указанной статьи на практике, как и прежде, до принятия УПК РФ 2001 г., при раскрытии и расследовании тяжких и особо тяжких преступлений создаются следственно-оперативные группы, ими разрабатываются общие планы следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий и т.д.

Нельзя признать случайностью и то, что после создания Следственного комитета России один из первых приказов этого ведомства был посвящен мерам по организации предварительного следствия (от 07.09.2007 N 6), в котором особое внимание обращалось на взаимодействие с оперативно-разыскными аппаратами в форме следственно-оперативных групп (СОГ) . В основе организации деятельности таких профессиональных объединений (СОГ) — общая мотивация и ориентация его сотрудников на конечный результат и, что чрезвычайно важно, их психологическая совместимость. Но СОГ, как следует из результатов изучения следственной практики, создаются при раскрытии и расследовании примерно 20% регистрируемых в стране тяжких и особо тяжких преступлений. А остальные 80%?

———————————
Травкин Е.А. Указ. соч. С. 40 — 41.

В раскрытии и расследовании именно этой основной массы преступлений взаимодействие следователей с оперативными работниками осуществляется в порядке реализации права следователя (п. 2 ст. 38 УПК РФ) «давать органу дознания. обязательные для исполнения письменные поручения о проведении оперативно-разыскных мероприятий». На письменные поручения следуют письменные ответы, зачастую (по трем из четырех уголовных дел) представляющие собой формальные отписки. Критическое в этом отношении положение подтверждают и результаты опросов следователей и оперативных работников. Как общее правило, при этом проявляются взаимные упреки, с одной стороны, в недобросовестном, формальном отношении оперативных работников к выполнению письменных поручений, а с другой — в стремлении следователей переложить свои обязанности на этих самых оперативных работников.

Впрочем, бюрократическая система взаимодействия следователей с оперативными работниками (путем переписки) не могла дать другой результат, вместе с тем остроту лично-служебных отношений его субъектов, чему в немалой мере способствуют формально-административный контроль и, соответственно, применение дисциплинарных мер воздействия при отсутствии в уголовном деле последствий взаимодействия, т.е. переписки его субъектов. Чтобы уберечься от «гнева начальства» по этому поводу, следователи пишут поручение оперативным работникам и одновременно ответ на него. А получить требуемую подпись — дело техники. Причем результаты проведенного нами пилотажного опроса следователей и оперативных работников свидетельствуют, что такая практика приобрела системный характер — девять из десяти респондентов отметили, что использовали этот прием в своей работе.

Кстати, заметим, что аналогичное положение сложилось и во взаимодействии следователей со специалистами-криминалистами экспертно-криминалистических подразделений (ЭКП) системы МВД России. Ранее нами уже публиковались результаты анализа организации деятельности этих подразделений, отмечались ее несоответствие современному уровню развития криминалистической техники, иррациональность совмещения в одном лице функций эксперта и специалиста-криминалиста, а соответственно, крайне низкая результативность деятельности последних, в частности при осмотрах мест происшествий .

———————————
Волынский А.Ф. Судебно-экспертная и криминалистическая деятельность: общее и особенное // Эксперт-криминалист. 2013. N 2. С. 18 — 20; Он же. Судебно-экспертная и технико-криминалистическая деятельность: современное состояние, перспективы совершенствования // Вестник Московского университета МВД России. 2013. N 3. С. 8 — 12. См. также: Аминев Ф.Г. Современный уровень развития криминалистической техники требует совершенствования организации ее применения // Эксперт-криминалист. 2013. N 4. С. 30 — 33.

Пытаясь как-то повлиять на эту ситуацию, руководители ЭКП ОВД стали более широко использовать дисциплинарные меры воздействия на «отстающих» в показателях их работы, вплоть до лишения премий. Результат: специалисты-криминалисты инициируют изъятие на местах происшествий ими же оставляемых следов, иных объектов, не выясняя наличие причинно-следственных связей с событием преступления. Для них главное «результативность участия в осмотре» (что отражается в отчете об их деятельности), а не раскрытие и расследование преступления. Они организационно и психологически не сориентированы на такой конечный результат совместной работы со следователями. Разумеется, среди них есть классные специалисты, патриоты своего дела, но в данном случае речь идет опять же о системе.

4. Без взаимодействия нет организации. Такой вывод следует из философского научно обоснованного, практически апробированного понятия «организация», безотносительно к виду деятельности. Читаем в Большой советской энциклопедии: организация (франц. — organization, лат. — organiso) — это:

1) внутренняя упорядоченность, согласованность взаимодействия (здесь и далее выделено нами. — А.В.) более или менее дифференцированных и автономных частей целого, обусловленного его строением;

2) совокупность процессов или действий, ведущих к образованию и совершенствованию взаимодействия между частями целого;

3) объединение людей, совместно реализующих определенную программу или цель и согласованно действующих на основе определенных процедур и правил .

———————————
Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 463.

Нетрудно заметить, что во всех приведенных выше вариантах определения понятия «организация» ключевым словом является взаимодействие. А в последнем из них довольно точно выражается суть организации применительно к раскрытию и расследованию преступлений как организационно-правовой категории в контексте субъектно-правовых отношений — это объединение людей (читай «следственно-оперативная группа»), совместно и согласованно действующих в определенных целях (в данном случае «раскрытия и расследования преступления») и на основе определенных процедур и правил (разумеется, изложенных в УПК РФ). С этих позиций, полагаем, вполне оправданно взаимодействие следователя, оперативного работника, специалиста-криминалиста рассматривать прежде всего как совместные, согласованные действия.

Структурно-содержательный анализ организации раскрытия и расследования преступлений как целого показывает, что в качестве его частей выступают такие виды деятельности, как процессуальная, оперативно-разыскная, судебно-экспертная, криминалистическая, административная; деятельность контрольно-надзорных органов. Каждая из них чрезвычайно сложна, специфична по своему содержанию, решаемым задачам, реализуемым при этом методам и средствам (гласным и негласным). Все они характеризуются своей иерархической системой управления, обусловливаемой многоуровневой структурой организации соответствующих служб, аппаратов, учреждений и подразделений. При этом каждая из них в отдельности не в состоянии обеспечить достижение цели «целого», т.е. раскрытие и расследование преступлений.

В этой связи нам представляется научно несостоятельным вычленение в учебниках по криминалистике в виде самостоятельного раздела организации раскрытия и расследования преступлений . Фактически содержание этого раздела составили главы, механически, без каких-либо изменений перенесенные из традиционных разделов криминалистики. При этом была допущена, что очевидно, подмена понятий «целого и части», «общего» и «частного», неизбежно влекущая ошибочное, а потому бесперспективное определение предмета и направлений соответствующих научных исследований. Неслучайно по прошествии уже около двадцати лет после этого изменения в системе криминалистики в новом разделе не появились не только новые темы, но и практически актуальные, требующие научной разработки идеи.

———————————
См., например: Криминалистика: Учебник / Под. ред. А.Г. Филиппова. М.: СПАРК, 1998; Криминалистика: Учебник / Под ред. А.Г. Филиппова. 4-е изд. М.: Высш. образ., 2009.

5. Изучая только «части», нельзя понять и освоить возможности «целого».

Исходя из вышеизложенного представления о понятии организации как целого и роли в ней взаимодействия, полагаем, что следует не в криминалистике вычленять «общие организационные вопросы», а в «целом» определять ту автономную, относительно обособленную «часть», которая характеризуется реализацией возможностей криминалистики и представляется рядом ученых-криминалистов как криминалистическая деятельность или криминалистическое обеспечение раскрытия и расследования преступлений. Однако в любом случае следует признать как факт несовершенство сложившейся еще в 30-е годы прошлого века системы этой науки, ее несоответствие объему и содержанию накопившихся с того времени знаний, а вместе с тем реальным потребностям следственной практики. То есть проблема систематизации криминалистических знаний, конечно, существует и требует своего решения, но не путем «перестановки слагаемых», отчего, как известно, «сумма не меняется».

В этой связи заметим, что понятие «организация», основу которой, как уже отмечалось, составляет взаимодействие «частей целого», употребляется в общем контексте с понятиями «система», «структура». При этом первое (организация) динамично, приспосабливаемо к условиям среды, вторые статичны и характеризуются рядом соподчиненных условий. Следовательно, не только дифференцированные, автономные «части целого», но и способы их организации, их состояние предопределяют свойства в целом организации . Иначе говоря, во-первых, состояние любого из вышеназванных видов деятельности, составляющих в целом организацию раскрытия и расследования преступлений, влияет на ее общее состояние, а во-вторых, каждая из них в своем развитии находится в соподчинении или во взаимодействии с другими видами деятельности.

———————————
Большая советская энциклопедия. 3-е изд. М.: Советская энциклопедия, 1970. Т. 18. С. 423.

Это значит, что узкопредметные научные исследования проблем «частей целого», организации раскрытия и расследования преступлений (уголовно-процессуальной, криминалистической, оперативно-разыскной и других видов деятельности) всего лишь ступени на пути к познанию «целого», которые должны найти продолжение в комплексных межкафедральных, междисциплинарных исследованиях. Их целью должно быть совершенствование правового регулирования, методического обеспечения и организации раскрытия и расследования преступлений как «целого», а вместе с тем разработка соответствующего комплексного учебного курса, которым и следовало бы завершать профессиональную подготовку будущих следователей и оперативных работников в высших учебных учреждениях, во всяком случае правоохранительных министерств и ведомств страны.

В настоящее время даже в учебных учреждениях системы этих министерств и ведомств профессиональная подготовка указанных специалистов завершается раздельным изучением «частей целого» и так называемой стажировкой на практике, где об этом самом «целом» совсем иные представления. Между тем сравнительный анализ учебных программ по дисциплинам «частей целого» свидетельствует о наличии в них значительного по объему и содержанию дублируемого материала, упорядочивание которого — реальный резерв для обеспечения учебным временем предлагаемого комплексного учебного курса.

Более серьезной проблемой представляется разработка такого учебного курса. По-нашему мнению, это возможно только объединенными усилиями кафедр уголовно-правового цикла наук при наличии основательно проработанной программы поэтапного проведения исследований. Нельзя исключать создание в этих целях межкафедральных научно-исследовательских лабораторий или даже межвузовских творческих групп.

Положительное решение данной проблемы, следует заметить, находится в контексте тенденций, характеризующих следственную практику и развитие наук уголовно-правового цикла в западноевропейских странах, примеру которых в последние годы последовали практически все бывшие советские республики, в том числе Республика Беларусь и Казахстан.

Литература

1. Аминев Ф.Г. Современный уровень развития криминалистической техники требует совершенствования организации ее применения // Эксперт-криминалист. 2013. N 4. С. 30 — 33.

2. Волынский А.Ф. Кто в России «правит» судебной реформой? // Допрос: процессуальные и криминалистические проблемы (памяти профессора Н.И. Порубова). М.: Академия управления МВД России, 2014. Ч. 1. С. 137 — 148.

3. Волынский А.Ф. Судебно-экспертная и криминалистическая деятельность: общее и особенное // Эксперт-криминалист. 2013. N 2. С. 18 — 20.

4. Волынский А.Ф. Судебно-экспертная и технико-криминалистическая деятельность: современное состояние, перспективы совершенствования // Вестник Московского университета МВД России. 2013. N 3. С. 8 — 12.

5. Гуткин И.М. Правовые вопросы взаимодействия следователей и органов дознания в уголовном процессе. М., 1967.

6. Ищенко Е.П. Реформой в России правит криминал? М.: Юрлитинформ, 2012.

7. Криминалистика: Учебник / Под общей ред. А.Г. Филиппова. 4-е изд. М.: Высшее образование, 2009.

8. Криминалистика: Учебник / Под ред. А.Г. Филиппова. М.: СПАРК, 1998.

9. Маслов О.В. Расследование в условиях противодействия разбоев, совершенных группой лиц: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2010. С. 94.

10. Статкус В.Ф. Следователь по особо важным делам. М.: Интеркрим-пресс, 2007. С. 43.

11. Торвальд Ю. Век криминалистики. М.: Прогресс, 1990. С. 98.

12. Травкин Е.А. Взаимодействие следователей Следственного комитета Российской Федерации с органами дознания при раскрытии и расследовании преступлений: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 40 — 41, 112 — 118.

Российский следователь, 2016, N 1

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code