РЕАЛИЗАЦИЯ ПРИНЦИПА НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ ЖИЛИЩА ПРИ ПРОИЗВОДСТВЕ СЛЕДСТВЕННОГО ОСМОТРА

Л.В.Смешкова

Выполнение ряда следственных действий при проведении предварительного расследования подразумевает использование таких инструментов государственного принуждения, которые вынуждают граждан претерпевать ограничение своих прав. Автор анализирует особенности производства следственного осмотра места происшествия в жилых помещениях, которые могут вызвать необоснованное ограничение прав граждан на неприкосновенность жилища. На основе результатов исследования статистических данных и процессуальных актов, фиксирующих результаты следственного осмотра, выявляется ряд проблем, связанных с регламентацией оснований и порядка осмотра в жилище. Предлагаются соответствующие изменения, подлежащие внесению в Уголовно-процессуальный кодекс РФ, в части закрепления процедуры производства указанного следственного действия.

Ключевые слова: уголовный процесс, неприкосновенность жилища, следственное действие, осмотр места происшествия, осмотр жилища.

 

О действии принципа неприкосновенности жилища написано множество трудов, принадлежащих весьма компетентным правоведам, специализирующимся в различных сферах правовой науки. Вопросы толкования понятия «неприкосновенность жилища» обсуждались не только в области уголовно-процессуального и оперативно-розыскного, но и международного, конституционного и гражданского права. Не умаляя значения исследований сущности неприкосновенности жилища в сфере частноправовых отраслей, считаем, что повышенное внимание к реализации этого принципа должно уделяться и уголовно-процессуальной наукой, и теорией оперативно-розыскной деятельности.

Следуя предписанию, содержащемуся в ст. 25 Конституции РФ, законодатель предусмотрел ряд случаев, сопряженных с проникновением в жилище против воли проживающих в нем лиц. Все они связаны с осуществлением тех направлений деятельности государственных органов и должностных лиц, которые нацелены на защиту объектов уголовно-правовой охраны. Соответственно, наибольшие возможности для ограничения действия принципа неприкосновенности жилища существуют в сфере оперативно-розыскной и следственной практики.

Согласно статистическим данным, представленным на сайте Министерства внутренних дел РФ, на протяжении последних 5 лет (с 2010 по 2015 год) почти половину всех зарегистрированных преступлений неизменно составляют хищения чужого имущества. При этом каждая четвертая кража, каждый двадцать первый грабеж, каждое четырнадцатое разбойное нападение сопряжены с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище [2]. Такая ситуация вызывает необходимость проведения большого объема следственных действий в жилых помещениях, в том числе в принудительном порядке, т.е. при отсутствии согласия проживающих в таких помещениях лиц.

На первый взгляд законодатель в целом постарался учесть права граждан, в жилых помещениях которых необходимо проведение осмотра, обыска или выемки, обязав следователя и дознавателя ходатайствовать перед судом о получении разрешения на производство указанных следственных действий.

Тем не менее при более детальном анализе норм уголовно-процессуального закона и следственной практики выявляются некоторые вопросы, создающие область для научных дискуссий и вызывающие затруднения в работе органов предварительного расследования. По нашему мнению, в наибольшей степени это проявляется при производстве следственного осмотра.

В контексте ч. 1 ст. 176 Уголовно-процессуального кодекса РФ законодатель разграничивает осмотр в зависимости от его объектов, выделяя осмотр места происшествия и осмотр жилища. При этом УПК РФ умалчивает о нормативном разрешении ситуации, когда в качестве места происшествия выступает жилище. Должен ли в этом случае следователь (дознаватель) озадачиваться вопросом получения судебного разрешения? Исходя из буквального толкования норм УПК РФ — нет. Следственная практика свидетельствует о схожем мнении следователей и дознавателей.

При подготовке статьи нами было изучено 100 уголовных дел, расследованных в ряде районных следственных отделов Следственного управления Следственного комитета РФ по Новосибирской области. Результаты документального анализа показали, что в 53% случаев осмотров места происшествия в качестве такового выступает жилище. При этом при осмотре следователи руководствуются правилами, предусмотренными исключительно для осмотра места происшествия, не учитывая положение ч. 5 ст. 177 УПК РФ, согласно которому получение согласия на осмотр лиц, проживающих в помещении, обязательно; за неимением такового следователь (дознаватель) должен обратиться с ходатайством в суд.

В уголовно-процессуальной литературе высказаны полярные точки зрения по данному вопросу. Р.С. Яновский рассматривает возможность производства осмотра жилища как места происшествия без согласия проживающих в нем лиц, но в исключительных случаях. Он считает, что «нет необходимости получать согласие лица на осмотр его жилища в случае, если в нем [жилище] находится труп. В большинстве случаев убийства совершаются в жилище лицами, проживающими в данном жилище. В этой связи получать согласие на осмотр жилища у «лица, совершившего преступление», нецелесообразно» [8, с. 36].

Сходной точки зрения придерживается Ю.Ф. Францифоров. Он предлагает при совпадении места происшествия с жилым помещением оперировать нормой ч. 5 ст. 165 УПК РФ, согласно которой в исключительных случаях, когда производство осмотра жилища не терпит отлагательства, он может быть произведен на основании постановления следователя без получения судебного решения. Основанием для такого исключения является недопустимость промедления, связанная с утратой доказательственной базы, например в случае уничтожения следов сокрытия преступления [6, с. 63].

А.М. Феоктистов отрицательно относится к оформлению осмотра места происшествия (жилища) протоколом осмотра жилища, утверждая, что речь идет о двух разных следственных действиях. Эта точка зрения аргументируется спецификой осмотра места происшествия: наряду с доказательственной такой осмотр выполняет проверочную функцию, в то время как осмотр жилища направлен исключительно на фиксацию сведений о расследуемом преступлении [5, с. 48]. В.И. Рохлин и А.Ф. Бокаев придерживаются той же позиции и считают невозможным отождествление осмотра места происшествия и осмотра жилища [4, с. 59].

На наш взгляд, данная проблема требует законодательного разрешения. Отсутствие четких предписаний законодателя о порядке действий лица, проводящего осмотр жилого помещения, являющегося местом совершения преступления, позволяет игнорировать требования ст. 25 Конституции РФ и существенно снижает эффективность действия принципа неприкосновенности жилища, реализация которого наиболее важна в сфере уголовного судопроизводства.

Изученные протоколы следственных осмотров содержат еще одну интересную деталь, с помощью которой при умелой интерпретации можно поставить под удар допустимость результатов осмотра, включая объекты, изъятые при его проведении. Речь идет об отсутствии отметки о получении согласия жильцов на производство осмотра. В 93% исследованных протоколов факт получения такого согласия не фиксировался, в остальных 7% случаев в тексте протоколов фигурируют записи следователя «с осмотром согласен» либо «против осмотра не возражаю», которые можно считать голословными по причине отсутствия подписи лиц, давших согласие на производство осмотра в своем жилом помещении.

Справедливости ради нужно отметить, что существует некая недоговоренность уголовно-процессуального закона, несколько осложняющая ситуацию для следователей: чьего именно согласия должен добиться следователь; кого можно считать лицом, проживающим в жилище? Многих процессуалистов интересуют ответы на эти вопросы. По мнению С.Д. Долгинова, под лицами, проживающими в жилище, «подразумеваются совершеннолетние лица, постоянно или временно проживающие в подлежащем осмотру жилом помещении или владеющие им на правах частной собственности, независимо от факта их регистрации в этом жилище» [1, с. 58].

В.М. Харзинова под проживающими в жилище лицами понимает постоянно или временно проживающих в нем собственников; нанимателей помещения по договору социального найма или по договору аренды; граждан, а также проживающих совместно с ними совершеннолетних членов их семей (супруга, детей, родителей и др.) и других родственников, не являющихся членами их семей; нетрудоспособных иждивенцев, опекунов, попечителей и иных лиц, вселенных в помещение в установленном законом порядке [7, с. 49].

В уголовно-процессуальной литературе достаточно распространено мнение о том, что если в жилище проживают недееспособные граждане или несовершеннолетние, следует испрашивать согласие на проведение осмотра жилища у их законных представителей.

А.В. Писарев отмечает, что в исключительных случаях проведение осмотра допустимо с согласия несовершеннолетних жильцов (например, когда единственными проживающими в помещении являются лица 16 — 17 лет). Если же в помещении находятся и взрослые, и несовершеннолетние, то волеизъявление последних не должно учитываться при получении согласия на осмотр [3, с. 76].

Анализ теоретических аспектов данной проблемы позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, если местом происшествия является жилое помещение, при его осмотре считаем недопустимым применение норм, предусмотренных для производства осмотра места происшествия и не предполагающих реализацию гарантий, обеспечиваемых конституционным принципом неприкосновенности жилища. Уголовно-процессуальный закон должен содержать специальную норму, предписывающую порядок действий следователя (дознавателя) в подобной ситуации.

Во-вторых, УПК РФ нуждается в закреплении нормы о субъектах, согласие которых является условием внесудебного проведения осмотра в жилище, и о процессуальной форме получения такого согласия.

С этой целью предлагаем внести изменения в содержание ч. 5 ст. 177 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции:

«Осмотр жилища, в том числе являющегося местом происшествия, производится только с согласия проживающих в нем лиц или на основании судебного решения. Согласие на осмотр жилого помещения истребуется у совершеннолетних лиц, проживающих в жилище на основаниях, предусмотренных законом. Если лица, проживающие в жилище, являются несовершеннолетними или в силу психического или иного тяжкого заболевания не могут защищать свои права и законные интересы или возражают против осмотра, следователь с согласия руководителя следственного органа и дознаватель с согласия прокурора возбуждают перед судом ходатайство о производстве осмотра в соответствии со статьей 165 настоящего Кодекса. Согласие на производство осмотра фиксируется путем внесения соответствующей записи и подписи лица, проживающего в жилище, в протокол следственного действия».

 

Список литературы

  1. Долгинов С.Д. Осмотр жилища: уголовно-процессуальные аспекты // Вестник Пермского университета. 2009. N 3(5). С. 58 — 62.
  2. Официальный сайт МВД России. Состояние преступности. URL: https://mvd.ru/Deljatelnost/statistics (дата обращения: 09.06.2015).
  3. Писарев А.В. Актуальные проблемы правового регулирования производства осмотра жилища // Уголовное досудебное производство: проблемы теории и практики: Материалы межвузовской научн.-практ. конференции. Омск: Омский юридический институт, 2004. С. 75 — 79.
  4. Рохлин В.И., Бокаев А.Ф. Осмотр жилища (теоретический и практический аспекты) // Мир юридической науки. 2012. N 5. С. 58 — 62.
  5. Феоктистов А.М. Осмотр места происшествия — жилища подозреваемого // Уголовный процесс. 2006. N 2. С. 48 — 49.
  6. Францифоров Ю.В. Проблемы следственного осмотра // Уголовный процесс. 2008. N 6. С. 63 — 64.
  7. Харзинова В.М. Проблемы производства следственного осмотра // Вестник Краснодарского университета МВД России. 2013. N 1(19). С. 48 — 51.
  8. Яновский Р.С. Следственный осмотр в уголовном судопроизводстве // Законность. 2012. N 5. С. 35 — 39.

Современное право. — 2015. — № 12

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code