Постановление ЕСПЧ от 16.06.2015 «Дело «Саргсян (Sargsyan) против Азербайджана» (жалоба N 40167/06) Часть 10

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  1. Практика ООН ясна: если права человека преобладают над суверенитетом и территориальной целостностью для освобождения колониального населения от угнетения и тирании, то же применимо к неколониальному населению, которое сталкивается с правительством, не представляющим его и проводящим политику дискриминации и нарушений прав человека. Принцип равенства требует данного заключения. В обеих ситуациях на первое место выходят защита прав человека, достоинство женщин и мужчин, являющихся жертвами такой политики, которые превосходят интересы государства. Хотя мир — основная забота международного сообщества и Организации Объединенных Наций, которые стремятся «избавить грядущие поколения от бедствий войны», это не должен быть непрочный мир, установленный и поддерживаемый на основе систематического принесения в жертву прав человека населения государства или его части его собственному правительству. В таких случаях международное сообщество имеет обязанность защищать жертвы всеми строго необходимыми средствами.

(b) Государственная практика

  1. Более давняя международная практика военной интервенции в пользу неколониального населения включает такие примеры, как военное вмешательство Великобритании, Франции и России для защиты греческих националистов в 1827 году, французское военное вмешательство в Сирии в пользу христиан-маронитов в 1860 — 1861 годах, вмешательство США на Кубе в 1989 году <2> и совместное военное вмешательство Австрии, Франции, Великобритании, Италии и России на Балканах в пользу македонских христиан в 1905 году. Недавняя практика включает примеры военной интервенции Вьетнама в Кампучии в 1978 — 1979 годах, танзанийской в Уганде в 1979 году или США, Соединенного Королевства, Франции и других в пользу курдского населения в Ираке в 1991 году.

———————————

<2> Трудно сказать, что имеется в виду, возможно, вторжение США в Панаму в 1989 году (примеч. переводчика).

 

В контексте сецессии военное вмешательство Индии в конфликте с Пакистаном является наиболее известным примером, поскольку Пакистан не только отрицал право на внутреннее самоопределение восточно-бенгальского населения, но и нарушал его права человека <3>. Ни Резолюция Совета Безопасности 307(1971) от 21 декабря 1971 г. (S/RES/307(1971)), ни Резолюция Генеральной Ассамблеи 2793(XXVI) от 7 декабря 1971 (A/RES/2793(XXVI)) не рассматривали Индию как «агрессора» или «оккупанта», они также не требовали немедленного вывода войск <4>.

———————————

<3> По этой конкретной ситуации см. International Commission of Jurists. «The events in East Pakistan», Geneva, 1972.

<4> В этом отношении важно отметить, что современная концепция обычного международного права, особенно в таких сферах, где отсутствует государственная практика как в части государственной сецессии, признает значение необязательных резолюций, таких как Генеральной Ассамблеи, для образования обычной нормы (консультативное заключение Международного суда относительно законности угрозы ядерным оружием или его применения (Legality of the Threat or Use of Nuclear Weapons, Advisory Opinion, ICJ Reports 1996), pp. 255 — 256, §§ 70 — 73).

 

  1. Смещение парадигмы в конце XX века знаменательно, особенно в Африке. Со свежим воспоминанием о геноциде в Руанде и нескоординированной реакцией на трагедию международного сообщества африканские лидеры решили принять меры для создания механизмов гуманитарной интервенции и военных операций принуждения в межгосударственных конфликтах, включая геноцид, преступления против человечности, этнические чистки, грубые нарушения прав человека и военные перевороты, следующим образом:

(a) что касается Экономического сообщества государств Западной Африки, см. пункты «d» и «h» статьи 3 и статью 22 Протокола ЭКОВАС 1999 года, устанавливающие Механизм по предотвращению, урегулированию, разрешению конфликтов, поддержанию мира и безопасности:

«ЭКОМОГ поручаются, в частности, следующие миссии: … b) миротворчество и восстановление мира; c) гуманитарная интервенция в поддержку гуманитарной катастрофы; d) исполнение санкций, включая эмбарго; e) превентивное развертывание; f) миростроительство, разоружение и демобилизация»;

(b) что касается Экономического сообщества центральноафриканских государств, см. пункт «b» статьи 5 Протокола 2000 года об учреждении взаимного договора о безопасности в Центральной Африке:

«Aux fins  ci-dessus, le COPAX: …b) peut  engager toute action civile et militaire de , gestion et de reglement de conflits» <1>;

———————————

<1> На французском языке в тексте оригинала. «Для достижения целей, изложенных выше, COPAX: …b) может также применять любую гражданскую или военную акцию по предотвращению, управлению и урегулированию конфликтов» (примеч. переводчика).

 

(c) что касается Сообщества развития юга Африки, см. подпункты «e» и «f» пункта 2 статьи 3 и статью 11 Протокола САДК 2001 года о сотрудничестве в политике, обороне и безопасности:

«Орган может пытаться разрешить любой значимый внутригосударственный конфликт в пределах территории государства-участника, и «значимый внутригосударственный конфликт» включает: (i) широкомасштабное насилие между частями населения или между государством и частями населения, включая геноцид, этнические чистки и грубое нарушение прав человека; (ii) военный переворот или иную угрозу законной власти государства; (iii) состояние гражданской войны или мятежа; (iv) конфликт, угрожающий миру и безопасности в регионе или на территории другого государства-участника»;

(d) для Организации Африканского Единства см. пункт «h» статьи 4 Акта Африканского Союза и пункт «j» статьи 4 и подпункт «f» пункта 1 статьи 7 протокола 2002 года об учреждении Совета мира и безопасности Африканского Союза:

«…Совет мира и безопасности руководствуется принципами, воплощенными в Учредительном акте, Уставе ООН и Всеобщей декларации прав человека. Он, в частности, руководствуется следующими принципами: …j) право Союза вмешаться в дела государства-члена в соответствии с решением Ассамблеи в связи с серьезными обстоятельствами, а именно военные преступления, геноцид и преступления против человечности, в соответствии с пунктом «h» статьи 4 Учредительного акта…».

Согласно так называемому консенсусу Эзулвини одобрение Совета Безопасности может быть получено «после факта» при обстоятельствах, требующих «срочных действий», и, таким образом, пункт 1 статьи 53 Устава не всегда применим <2>. Передавая свои учредительные полномочия консенсусу Эзулвини, Резолюция Африканской комиссии по правам человека и народов 117(XXXXII) от 28 ноября 2007 г. об «Укреплении обязанности защищать в Африке» («Strengthening the Responsibility to Protect in Africa»), дополнительно укрепила законность этого толкования.

———————————

<2> African Union, The Common African Position on the proposed Reform of the United Nations: The Ezulwini Consensus, Executive Council 7th Extraordinary Session, 7 — 8 марта 2005 г. (Ext./EX.CL./2(VII)).

 

Центральную роль в этих инициативах играет решающая политическая воля к избежанию трагического бездействия ООН в прошлом, если необходимо, путем замены его универсального механизма мира и безопасности региональным многосторонним действием <1>. Совет Безопасности реагировал позитивно и даже одобрил ex post facto <2> военные вмешательства, примененные в рамках этих региональных и субрегиональных механизмов. Например, он прямо сделал это при интервенции ЭКОВАС в Сьерра-Леоне и Либерии <3> и при интервенции Африканского Союза в Бурунди <4>, а также подразумеваемым образом при интервенции САДК в Демократической Республике Конго <5>. Эта связная и последовательная практика воплощает позитивную веру в то, что она востребована международным правом.

———————————

<1> О реакции ООН на события в Руанде см. доклад Карлсона от 15 декабря 1999 г. (S/1999/1257).

<2> Ex post facto (лат.) — после свершившегося факта, действие (закона) с обратной силой (примеч. переводчика).

<3> Резолюция Совета Безопасности 788(1992) от 19 ноября 1992 г. (S/RES/788(1992)), и Резолюция 1497 от 1 августа 2003 г. (S/RES/1497(2003)), обе о ситуации в Либерии, и Резолюция 1132(1997) от 8 октября 1997 г. (S/Res/1132/1997(1997)), и Резолюция 1315 от 14 августа 2000 г. (S/RES/1315(2000)), о ситуации в Сьерра-Леоне.

<4> Резолюция Совета Безопасности 1545(2004) (S/RES/1545(2004), которая воздала должное вмешательству Африканского Союза, призвала «поддерживать сильное присутствие в Бурунди, чтобы сопровождать усилия бурундийских сторон» и санкционировала развертывание операции ООН в Бурунди (ONUB) на первоначальный шестимесячный срок.

<5> Резолюция Совета Безопасности 1234 от 9 апреля 1999 г. (S/RES/1234(1999)), которая не поддержала и не осудила операцию.

 

(c) Opinio juris <6>

———————————

<6> Opinio juris (лат.) — выражение, которое применяется в международном праве для констатации признания субъектами правотворчества правил поведения как нормы права или убеждение субъектов международного права в юридической полноценности (действительности) нормы права (примеч. переводчика).

 

  1. Имея в виду геноцид армянского населения в Османской империи, Фенвик однажды указал, что юристы в целом считали, что должно быть право прекратить такую резню, но не могли определить, кто имеет обязанность вмешаться <7>. Сэр Герш Лаутерпахт дал правильный ответ <8>. Вспоминая урок Гроция, он признал, что вмешательство любого государства является законным, если правитель «причиняет своим подданным такое обращение, которое никто не вправе причинять», добавив:

«…Это на первый взгляд довольно поразительное правило, поскольку не так просто понять, почему он (Гроций) разрешает иностранному государству вмешаться в интересах угнетенных в то время, как он отказывает самим преследуемым в праве на сопротивление. Часть ответа, возможно, в том, что он считал такие интервенционные войны допустимыми только в крайних случаях, в значительной степени совпадающих с тем, в которых король разоблачает себя как врага своего народа и в которых сопротивление разрешено…».

———————————

<7> Fenwick. Intervention: individual and collective // American Journal of International Law, vol. 39 (1945), pp. 650 — 651. Данный вопрос уже был рассмотрен отцами — основателями международного права: Гроций. Три книги о праве войны и мира (Grotius. De jure belli ac pacis, Libri tres), 2.2.25; Vitoria. De jure belli, qt. 3, art. 5, § 15, и Ваттель. Право народов, или Принципы естественного права, применяемые к поведению и делам наций и суверенов (Vattel. Le droit des gens ou les principes de la loi naturelle appliquesa la conduite et aux affaires des nations et des Souverains), book II, chapter IV, § 56.

<8> H. Lauterpacht. The Grotian Tradition in International Law // British Year Book of International Law, vol. 23 (1946), p. 46.

 

В год падения коммунизма в Восточной Европе вопрос с большим шумом вновь всплыл в повестке международного сообщества. Когда Институт международного права одобрил статью 2 Резолюции 1989 года о «Защите прав человека и принципе невмешательства во внутренние дела государств» («The Protection of Human Rights and the Principle of Non-Intervention in Internal Affairs of States»), было признано, что государства, действуя индивидуально или коллективно, вправе принимать дипломатические, экономические и иные меры по отношению к любому другому государству, которое совершает серьезные нарушения прав человека, особенно широкомасштабные или систематические нарушения, а также нарушения, ущемляющие права, отступление от которых не допускается ни при каких обстоятельствах, при условии, что эти меры разрешаются международным правом и не влекут за собой применение вооруженной силы в нарушение Устава ООН. Напротив, инициатива в соответствии с Уставом для целей обеспечения прав человека в другом государстве может быть принята государствами, действующими индивидуально или коллективно, и не должна рассматриваться в качестве незаконного вмешательства во внутренние дела этого государства. Через несколько лет, довольно ограничительно, статья VIII Резолюции 2003 года о гуманитарной помощи переформулировала правило более осторожно следующим образом: если отказ принять добросовестное предложение о гуманитарной помощи или разрешить доступ к потерпевшим влечет угрозу международному миру и безопасности, Совет Безопасности может принять необходимые меры в соответствии с главой VII Устава ООН. Тем временем доктрины гуманитарной интервенции <1> и обязанности защищать <2> привлекли внимание и поддержку авторитетных ученых и опытных практиков.

———————————

<1> В XX веке заслуживают внимания: Rougier. La the orie de l’intervention d’humanite // Revue Generale de Droit International Public, 17 (1910), pp. 468 — 526; Stowell. Intervention in International Law. Washington, 1921; Franck and Rodley. After Bangladesh: the law of humanitarian intervention by military force // American Journal of International Law, vol. 67 (1973), pp. 275 — 303; Fonteyne. The customary international law doctrine of humanitarian intervention: its current validity under the UN Charter // California Western International Law Journal, vol. 4 (1974), pp. 203 — 270; Klintworth. Vietnam’s Intervention in Cambodia in International Law. Canberra, 1989; Benjamin. Unilateral humanitarian intervention: Legalizing the Use of Force to Prevent Human Rights Atrocities // Fordham International Law Journal, vol. 16 (1992), pp. 120 — 158; Torrelli. De l’assistance l’ingerence humanitaires // International Review of the Reda Cross, vol. 74 (1992), pp. 238 — 258; Forbes and Hoffman (eds.). Political Theory, International Relations and the Ethics of Intervention. London, 1993; Teson. Humanitarian intervention: an inquiry into law and morality, second edition. Irvington-On-Hudson, 1997; Cassesse. Ex inuria ius oritur: Are we moving towards international legitimation of forcible humanitarian countermeasures in world community // European Journal of International Law, vol. 10 (1999), pp. 23 — 30; Independent International Commission on Kosovo, «The Kosovo Report», 2000, pp. 167 — 175; Wheeler. Legitimating humanitarian intervention: principles and procedures // Melbourne Journal of International Law, vol. 2 (2001), pp. 550 — 567; Saving Strangers: Humanitarian intervention в International Society. Oxford, 2002; Terry. The Paradox of Humanitarian Action: Condemned to Repeat. New York, 2002; Lepard. Rethinking humanitarian intervention. Penn State University Press, 2002; Welsh. Humanitarian intervention and International Relations. Oxford, 2006; Thakur. Humanitarian intervention // Weiss and Daws (eds.), The Oxford Handbook on the United Nations, Oxford, 2007, pp. 387 — 403.

<2> В числе прочих: Deng and Zartman. Sovereignty as Responsibility: Conflict Management in Africa. Washington, 1996; Weiss. Military-Civilian Interactions: Humanitarian Crises and the Responsibility to Protect. Lanham, 2005; Jutersonke and Krause (eds.). From Rights to Responsibilities: Rethinking Interventions for Humanitarian Purposes. Geneva, 2006; Societe Fran aise pour le Droit International (ed.), La Responsabilite de Proteger, Paris, 2008; Evans. The Responsibility to Protect: Ending mass atrocity crimes once and for all. Washington, 2008; Arbour. The responsibility to protect as a duty of care in international law and practice // Review of International Studies, vol. 34, pp. 445 — 458; Bellami. Responsibility to Protect. London, 2009; Global Politics and the Responsibility to Protect: From Words to Deeds. New York, 2010; Kuwali. The Responsibility to Protect, Implementation of Article 4 (h) Intervention, Leiden, 2011; Ferris. The Politics of Protection: The Limits of Humanitarian Action. Washington, 2011; Hoffmann and Nollkaemper (eds.), Responsibility to Protect From Principle to Practice, Amsterdam, 2012; Knight and Egerton (eds.). The Routledge Handbook of the Responsibility to Protect. New York, 2012; Francis et al. (eds.). Norms of Protection, Responsibility to Protect, Protection of Civilians and their Interaction. Paris, 2012; Genser and Cotler (eds.). The Responsibility to Protect, the Promise of Stopping Mass Atrocities in our Time. Oxford, 2012; Zyberi (ed.). An Institutional Approach to the Responsibility to Protect. Cambridge, 2013; Hajjami. La Responsabilite de Proteger. Brussels, 2013; The Sphere Project, Humanitarian Charter and Minimum Standards in Humanitarian Response, 2011, The Core Humanitarian Standard on Quality and Accountability, 2014.

 

  1. С учетом практики и opinion, упомянутых выше, норма об обязанности защищать содержит некоторые важные отличия от «права на гуманитарную интервенцию»: во-первых, обязанность защищать предполагает первичную обязанность государства соблюдать и защищать права человека его населения, что подчеркивает субсидиарную превентивную и защитную роль международного сообщества, во-вторых, обязанность защищать отступает от концепции «права» каждого государства на вмешательство во внутренние дела другого государства путем установления особых условий для вмешательства и, следовательно, ограничения дискреции государства на принятие мер против другого государства, в-третьих, обязанность защищать смещает акцент с «права» целевого государства на территориальную целостность на права потерпевших, находящихся в опасности, и, в-четвертых, что самое важное, суверенитет становится инструментом благосостояния населения, а не самоцелью, применение силы является последним инструментом для обеспечения основных прав и свобод виктимизированного населения в целевом государстве.
  2. Таким образом, обязанность защищать соответствует обычной норме, которая вытекает из трех различных, но сходящихся линий развития международного права: во-первых, права человека не принадлежат к ограниченной сфере суверенитета государств (пункт 7 статьи 2 Устава ООН) <1>, который исключает из этой сферы «запрещение актов агрессии и геноцида» и «принципы и нормы по поводу основных прав человека, включая защиту от рабства и расовой дискриминации», соблюдение которых составляет обязательство государства erga omnes <2>, <3> и где несоблюдение может составлять угрозу международному миру. Во-вторых, должностные лица государства имеют личную обязанность защищать население, находящееся под их политической властью, под страхом международной уголовной ответственности за delicta juris gentium <4>: геноцид, преступления против человечности и военные преступления (статьи I, IV — VI и VIII Конвенции о геноциде и статьи 6 — 8 Римского статута Международного уголовного суда), предотвращение и преследование которых также составляют обязательства erga omnes <5>. В-третьих, защита гражданского населения в вооруженных конфликтах является обязанностью международного сообщества, требующей от государств принимать меры совместно или индивидуально для пресечения серьезных нарушений Женевских конвенций или Протокола I к ним (статья 89 Дополнительного протокола I), а также любых других серьезных нарушений международного гуманитарного права, воплощающего элементарные соображения гуманности, с эффектом erga omnes, в том числе в немеждународных вооруженных конфликтах между правительством государства и «антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами» (пункт 1 статьи 1 Дополнительного протокола II к четырем Женевским конвенциям) и между правительством и неорганизованными силами и даже междоусобице вне вооруженного конфликта (общая статья III Женевских конвенций) <6>. Эта обычная норма применяется к действиям государства на иностранных территориях под его эффективным контролем и к поведению частных лиц на национальных или иностранных территориях, где они действуют под контролем государства <7>.

———————————

<1> Ограниченная сфера — это развивающаяся концепция, определенная негативно отсутствием международных норм, регулирующих вопрос, а не позитивно включением в закрытый каталог вопросов (Aegean Sea Continental Shelf, Judgment, ICJ Reports 1978, p. 25, § 59, и Институт международного права, Резолюция 1954 года «La determination du domaine reserve et ses effets»).

<2> «Барселона тракшн, лайт энд пауэр компании лимитед» (Barcelona Traction, Light and Power Company, Limited), решение, ICJ Reports 1970, p. 33, §§ 33 — 34, и Институт международного права, статья 1 Резолюция 1989 года «Защита прав человека и принцип невмешательства во внутренние дела государств».

<3> Erga omnes (лат. относительно всех) — концепция международного права, согласно которой у любого суверенного государства как участника международных отношений существует определенный ряд обязательств перед всем мировым сообществом в целом, имеющие универсальный характер, и в обеспечении которых заинтересовано каждое государство (примеч. переводчика).

<4> Delicta juris gentium (лат.) — преступления против международного права (примеч. переводчика).

<5> Application of the Convention on the prevention and Punishment of the Crime for Genocide (Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro), ICJ Reports 2007, p. 221, § 430 («обязанность государств-участников заключается в применении всех средств, разумно доступных им, чтобы предотвратить геноцид, насколько возможно»); «Барселона тракшн, лайт энд пауэр компании лимитед», упоминавшееся выше, p. 32, § 34; Reservations to the Convention on the Prevention and Punishment of the Crime of Genocide, Advisory Opinion, ICJ Reports 1951, p. 23; и Резолюция ICC-ASP/5/Res.3, принятая на 7-м пленарном заседании 1 декабря 2006 г. консенсусом. Как указал Международный суд, говоря о геноциде, государства должны сотрудничать, «чтобы освободить человечество от такого отвратительного бедствия». Обязанность предотвращать и преследовать военные преступления уже следовала из Женевского договора и обычного права. Обязанность поступать так же относительно преступлений против человечности является прямым следствием Римского статута. Этнические чистки могут наказываться и как военное преступление, и как преступление против человечности.

<6> См.: Legal Consequences of the Construction of a Wall in the Occupied Palestinian Territory, консультативное заключение, ICJ Reports 2004, pp. 199 — 200, §§ 155 — 158, и Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), решение, ICJ Reports 2005, p. 60, § 178. Большая часть права всех ратифицированных Женевских договоров кодифицирует обычное право, что означает, что каждое государство, являющееся или нет стороной конкретного конфликта, обязано обеспечивать соблюдение этих норм и принимать меры, совместно и индивидуально, для защиты гражданских лиц в вооруженном конфликте. По общему признанию, данное обязательство требует от государств обеспечить, чтобы никакое другое государство не совершало геноцида, военных преступлений или преступлений против человечности. Предпринятые действия должны соответствовать обязательствам государства в соответствии с Уставом ООН (статья 109).

<7> Military and Paramilitary Activities in and against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America), Merits, решение, ICJ Reports 1986, p. 62, §§ 109 — 110; Democratic Republic of the Congo v. Uganda, упоминавшееся выше, p. 231, §§ 178 — 180; Bosnia and Herzegovina v. Serbia and Montenegro, упоминавшееся выше, pp. 207 — 211, §§ 399 — 406; см. также статью 8 Проекта статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния Комиссии международного права. Пределы теста эффективного контроля не рассматриваются в этом мнении.

 

  1. В международном праве государства имеют обязанность сотрудничать с целью положить конец правомерными средствами любому серьезному нарушению государством обязательства, вытекающего из императивной нормы общего международного права (см. пункт 1 статьи 41 Проекта статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния Комиссии международного права (ILC)). Любое государство, иное, чем потерпевшее государство, вправе призвать к ответственности другое государство, если «нарушенное обязательство является обязательством в отношении международного сообщества в целом» и требовать от ответственного государства прекращения международно-противоправного деяния (там же, подпункт «b» пункта 1 статьи 48) <1>.

———————————

<1> Как пояснила Комиссия международного права, в подпункте «b» пункта 1 статьи 48 «нашло отражение заявление Международного суда по делу «Барселона трэкшн», в котором Суд провел «существенное различие» между обязательствами перед конкретными государствами и обязательствами «перед международным сообществом в целом».

Что касается последних, Суд заявил, что «с учетом важности затрагиваемых прав можно считать, что все государства законным образом заинтересованы в их защите, эти обязательства являются обязательствами erga omnes» (см. Проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния Комиссии международного права с комментариями, упоминавшийся выше, p. 127). Этот проект статей применяется к нарушениям межгосударственных обязательств двустороннего характера, а также к международной ответственности за нарушения обязательств государства перед лицом, группами лиц или международным сообществом в целом.

 

Массовые жестокости, совершенные или допускаемые правительством против собственного населения, влекут за собой подобные правовые последствия в силу императивной правовой нормы характера этих преступлений и природы erga omnes соответствующего обязательства защиты прав человека. В этом контексте правовой статус коллективной государственной ответственности и экстратерриториальной ответственности отдельного государства за предотвращение и пресечение преступлений jus cogens однозначен. В принципе все государства должны считаться «потерпевшими государствами» в случае delicta juris gentium, совершившие которые считаются hostis human generis <2>, <3>. Как говорил Лаутерпахт, «исключительность национальной юрисдикции прекращается там, где начинается надругательство над человечностью» <4>.

———————————

<2> Hostis human generis (лат.) — враг рода человеческого (примеч. переводчика).

<3> Резолюция Генеральной Ассамблеи 2840(1971) от 12 декабря 1971 г. по вопросу о наказании военных преступников и лиц, совершивших преступления против человечности (A/RES/2840(XXVI)) и ее Резолюция 3074(1973) от 3 декабря 1973 г. «Принципы международного сотрудничества в отношении обнаружения, ареста, выдачи и наказания лиц, виновных в военных преступлениях и преступлениях против человечества» (A/RES/3074(XXVIII)) подчеркивают обязанность государств принимать меры к аресту, выдаче, суду и наказанию этих преступников.

<4> См.: H. Lauterpacht. The Grotian Tradition, упоминавшееся выше, p. 46.

 

  1. Международное право прав человека, международное уголовное право и международное гуманитарное право развивались таким образом, что они сходятся в признании правового обязательства принимать, коллективно и индивидуально, предупредительные и принудительные меры против государства, которое систематически нападает или допускает нападения на все свое население или его часть <5>. Интервенция, основанная на правах человека, строго ограничена предупреждением или пресечением массовых жестокостей в форме геноцида, преступлений против человечности, военных преступлений и этнических чисток и не подразумевает изменений в конституционной системе целевого государства <6>.

———————————

<5> Это не следует смешивать с правом на продемократическую интервенцию государственного строительства, направленную на расширение определенной модели политического управления (см. Nicaragua v. United States of America, упоминавшееся выше, pp. 109 — 110, § 209). Международный суд допускал гуманитарную интервенцию для «предотвращения и облегчения человеческих страданий и для защиты жизни и здоровья людей и обеспечения уважения к человеческой личности без дискриминации всем нуждающимся» в Никарагуа, а не только контрас и зависимым от них (p. 125, § 243). Тем не менее было бы явно нереалистично полагать, что возможно искоренить политику систематического нарушения прав человека без некоторых изменений в части политического режима в целевом государстве.

<6> Это не следует смешивать с правом на интервенцию, основанным на общей негативной оценке ситуации с правами человека в конкретной стране (см. противоположный пример в Nicaragua v. United States of America, упоминавшемся выше, pp. 134 — 135, § 268). Должен быть элемент систематичности в нарушении прав человека (см. по поводу элемента систематичности мое особое мнение к упоминавшемуся выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии»). Такой элемент присутствует в видах преступлений, которые инициируют обязанность защищать.

 

В качестве механизма ultimum remedium <1> интервенция, основанная на правах человека, предполагает, что, если права человека защищены международными конвенциями, эта защита не приняла регулярную форму таких мер мониторинга или обеспечения соблюдения прав человека, которые предусмотрены самими конвенциями. Следовательно, применение силы международным сообществом ограничено двойной субсидиарностью ввиду отказов национальных механизмов защиты прав человека и общих механизмов международных правозащитных договоров.

———————————

<1> Ultimum remedium (лат.) — последнее средство (примеч. переводчика).

 

Субсидиарная реакция международного сообщества может иметь место в убывающем порядке на основании резолюции Совета Безопасности <2>, рекомендации Генеральной Ассамблеи <3>, действия региональной организации, уполномоченных или нет заранее в соответствии со статьей 53 Устава ООН, ad intra и ad extra <4>, и действия государств-единомышленников или индивидуального государства <5>. Если более авторитетное средство реагирования заблокировано или есть серьезные основания полагать, что это произойдет, может быть использовано менее авторитетное. Бездействие не является выходом перед лицом угрозы или действительной трагедии, ставящей под угрозу жизнь огромного количества жертв. Устав ООН не только охватывает всю сферу регулирования применения силы <6>, сам Устав ООН также преследует другие цели, такие как защита прав человека (пункт 2 статьи 1, пункт 3 статьи 1 и статья 55), и систематическое попрание этих прав государством в пределах собственных границ ставит под угрозу также международный мир и безопасность. При таких обстоятельствах государства должны принимать совместные и индивидуальные меры для обеспечения соблюдения нарушенных прав человека потерпевшего населения (статья 56 Устава ООН).

———————————

<2> Итоговый документ Всемирного саммита 2005 года, § 139. Положение, призывающее пять постоянных членов Совета Безопасности не применять вето, направленное на предотвращение или прекращение геноцида или этнических чисток, не было включено в окончательную версию. Доклад ICISS («Обязанность защищать», упоминавшийся выше, § 6.21), доклад Группы высокого уровня («Более безопасный мир», упоминавшийся выше, § 256) и Генеральный секретарь ООН («Выполнение обязанности защищать», упоминавшийся выше, § 61) выразили свое согласие с этим ограничением права вето.

<3> Резолюция Генеральной Ассамблеи 377(V)A от 3 ноября 1950 г., или «Резолюция Единство в пользу мира» (A/RES/377, см. также A/1775(1951)). О роли данной резолюции см. ICISS, «Обязанность защищать», упоминавшийся выше, § 6.30, Independent International Commission on Kosovo, «The Kosovo Report». Oxford, 2000, p. 166, и доклад Генерального секретаря «Выполнение обязанности защищать», упоминавшийся выше, § 56. Фактически Генеральная Ассамблея уже применила значительное использование этой резолюции, такое как призыв ко всем государствам и властям «продолжать оказывать поддержку действиям ООН в Корее», что означало военную помощь (Резолюция 498(V) от 5 ноября 1951 г. (A/RES/498(V)), «установление» миротворческих операций в Египте (резолюция 1000 (ES-I) от 5 ноября 1956 г. (A/RES/1000 (ES-I)), «просьба» к генеральному секретарю «принять энергичные меры… для содействия центральному правительству Конго в восстановлении и поддержании законности и порядка на всей территории Республики Конго», что означало подтверждение мандата операции ООН в Конго (Резолюция 1474(ES-IV) от 16 сентября 1960 г. (A/RES/1474(ES-IV)), и осуждение Южной Африки за оккупацию Намибии и призыв к иностранной военной помощи в освободительной борьбе (резолюция ES-8/2, упоминавшаяся выше). Так называемые «меры главы VI 1/2» ссылались на согласие целевого государства, но ни текст, ни дух Резолюции 377 не исключает ее использование для рекомендации применения силы в ситуациях нарушения мира, даже когда согласие отсутствует.

<4> ICISS, «Обязанность защищать», упоминавшийся выше, §§ 6.31 — 6.35 («есть недавние дела, в которых за одобрением обращались ex post facto или после событий (Либерия и Сьерра-Леоне), и может быть определенная свобода для будущих действий в этом отношении»), упоминавшийся выше доклад «Более безопасный мир», § 272, доклад рабочей группы Совета Безопасности Ad Hoc по предупреждению и разрешению конфликта в Африке от 30 декабря 2005 г. (S/2005/833), § 10, и «Четвертый доклад об ответственности международных организаций» специального докладчика Джорджо Гая, § 48 (A/CN.4/564). Упоминавшийся выше доклад Генерального секретаря «Выполнение обязанности защищать», § 56, ссылался на применение силы региональными или субрегиональными мерами «с предварительного разрешения Совета Безопасности». Итоговый документ Всемирного саммита предусматривает сотрудничество между Советом Безопасности и «соответствующей» региональной организацией, имея в виду из географической зоны конфликта. Но практика показала, что Совет Безопасности может сделать иной выбор. Например, Резолюция 1484(2003) от 30 мая 2003 г. санкционировала руководимую Европейским союзом операцию «Артемис» в Демократической Республике Конго во время Итурийского конфликта.

<5> Итоговый документ Всемирного саммита не исключил такие возможности. Как объяснялось выше, они происходят не только из императивной правовой нормы характера этих преступлений, но и природы erga omnes обязательства защиты прав человека.

<6> Nicaragua v. the United States, упоминавшееся выше, p. 94, § 176, и Проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния Комиссии международного права, упоминавшийся выше, p. 85: «Однако в применении некоторых императивных норм согласие конкретного государства может иметь значение. Например, государство может на законном основании предоставить согласие на присутствие иностранных военных сил на своей территории для достижения законной цели. Определение того, при каких обстоятельствах предоставленное согласие являлось законным, вновь ставит вопрос, подлежащий урегулированию другими нормами международного права, а не вторичными нормами, касающимися ответственности государств».

 

(ii) Ответственность государства-ответчика

  1. Суверенные государства имеют право защищать свои национальные территории и защищать свое население. Это не только их право, но и их обязанность. Каждое правительство имеет обязанность поддержания или восстановления законности и порядка в государстве или защиты национального единства и территориальной целостности «всеми законными средствами» <1>. При исполнении этих обязательств принимаются «все практически возможные меры предосторожности» с тем, чтобы избежать случайных потерь жизни гражданского населения, ранения гражданских лиц и случайного ущерба гражданским объектам <2>. При абсолютной необходимости гражданские объекты могут быть уничтожены для военных целей <3>. Не должны отдаваться произвольные распоряжения о перемещении гражданского населения, если необходимость в этом не вызывается настоятельными причинами военного характера <4>. В случае перемещения гражданских лиц их права на возвращение и пользование жилищами и имуществом должны осуществляться, как только причины для их перемещения перестают существовать <5>.

———————————

<1> Статья 3 Дополнительного протокола II 1977 года к Женевским конвенциям.

<2> Статья 13 Дополнительного протокола II 1977 года к Женевским конвенциям и статья 57 Дополнительного протокола I 1977 года к Женевским конвенциям, и правила 1 — 10 и 15 Исследования об обычном международном гуманитарном праве Международного комитета Красного креста (ICRC), в Хенкертс и Досвальд-Бек, Обычное международное гуманитарное право. Нормы, Volume I, Geneva, 2005.

<3> Статья 52 Дополнительного протокола I 1977 года к Женевским конвенциям, статья 14 Дополнительного протокола II 1977 года к Женевским конвенциям, статья 53 IV Конвенции 1949 года о защите гражданского населения во время войны, статья 6 (b) Устава Международного военного трибунала, статьи 46 и 56 Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, и нормы 51 и 52 Исследования об обычном международном гуманитарном праве МККК.

<4> Статья 17 Дополнительного протокола II 1977 года к Женевским конвенциям, нормы 129 и 130 Исследования об обычном международном гуманитарном праве МККК и принцип 6 Руководящих принципов по вопросу о перемещении лиц внутри страны (E/CN.4/1/1998/53/Add.2) от 11 февраля 1998 г.

<5> Статья 49 IV Женевской конвенции и норма 132 Исследования об обычном международном гуманитарном праве МККК.

 

  1. В контексте сецессии военные действия материнского государства против сецессионистского движения и вмешавшихся третьих государств в принципе являются оправданными. Обязательство защищать территориальную целостность применяется, если сецессия не отвечает следующим требованиям: (1) сецессионистское население удовлетворяет монтевидеоским критериям государственности, а именно оно составляет постоянное население и имеет определенную территорию, правительство и способность вступать в отношения с другими государствами, (2) до сецессии сецессионистскому населению не разрешалось справедливое участие в правительстве, которое представляло все население бывшего государства, и (3) сецессионистское население подвергалось правительством или частью населения материнского государства, чьи действия поддерживались правительством, дискриминационному обращению или отношению, не соблюдающему их права человека <6>.

———————————

<6> См. мое особое мнение, приложенное к Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Чирагов и другие против Армении» (Chiragov and Others v. Armenia), жалоба N 13216/05.

 

Если сецессия отвечает указанным требованиям, военная акция правительства материнского государства против сецессионистского населения и вмешавшихся третьих государств не является законной. Государство теряет право защищать свою территорию, если оно систематически нарушает права человека части населения или поддерживает такие нарушения частных лиц.

(iii) Ответственность международного сообщества

  1. Суверенитет, равенство всех государств и запрет угрозы или применения силы против другого государства являются учредительными принципами Устава ООН. Данные принципы имеют практическое следствие, уже изложенное в хорошо известной статье 7 Декларации прав народов (1795), «Un peuple na’ pas le droit de s’immiscer dans le gouvernement des autres» («Народ не имеет права вмешиваться в дела правительства других»). Утверждение о нарушениях прав человека в другом государстве очевидно может давать удобный предлог для вмешательства в его внутреннюю политику и, даже хуже, для свержения законных правительств как «проявление политики силы такое, какое в прошлом порождало наиболее серьезные злоупотребления» <1>. Тем не менее то обстоятельство, что правом на вмешательство можно злоупотреблять, само по себе не является решающим для его существования или иного в международном праве. Следует помнить мудрость Гроция: «Нам, правда, известно из древней и новой истории, что жажда присвоения чужого достояния пользуется такого рода предлогами, но право не прекращается сразу же оттого, что им овладевает правонарушитель» <2>.

———————————

<1> О принципе невмешательства см. статью 15 (8) Устава Лиги Наций, статью 8 Монтевидеоской конвенции 1933 года о правах и обязанностях государств, статью 1 ее Дополнительного протокола 1936 года о невмешательстве и статью 3 Дополнительного Протокола II к Женевской конвенции. В практике ООН Резолюция Генеральной Ассамблеи 36/103 от 9 декабря 1981 г., принявшая Декларацию о недопустимости интервенции и вмешательства во внутренние дела государств (A/RES/36/103), Резолюция 2625(XXV) от 24 октября 1970 г., содержащая Декларацию о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций (A/8082 (1970)), и Резолюция 2131(XX) от 21 декабря 1965 г., принявшая Декларацию о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, и статья 4 Проект Декларации прав и обязанностей государств 1949 года (Комиссия международного права ООН). В прецедентной практике Международного суда см.: Nicaragua v. United States of America, упоминавшееся выше, p. 126, § 246, и Corfu Channel case, решение от 9 апреля 1949 г., ICJ Reports 1949, p. 35, откуда взята цитата в тексте.

<2> Гроций. Три книги о праве войны и мира. 2.2.25.

 

В первом десятилетии XXI века сформировалась нижеследующая норма обычного международного права.

Государства имеют правовое обязательство предупреждать и пресекать совершение, подготовку и подстрекательство к геноциду, военным преступлениям, этническим чисткам и преступлениям против человечности. Если государство совершает эти преступления, попустительствует совершению этих преступлений или явно не способно воспрепятствовать их совершению на национальной территории или на территориях под его эффективным контролем, международное сообщество имеет правовое обязательство реагировать всеми адекватными и необходимыми средствами, включая использование военных средств, чтобы защитить целевое население. Реакция должна быть своевременной, эффективной и пропорциональной. В порядке старшинства полномочия для принятия мер имеют следующие органы: Совет Безопасности в соответствии с главами VI и VII Устава ООН, Генеральная Ассамблея ООН в соответствии с Резолюцией «Единство в пользу мира» и региональные или субрегиональные организации в соответствии с их соответствующей правовой базой, ad intra или ad extra. Если первичные органы заблокированы или обоснованно представляется, что это случится, любое государство или группа государств приобретет компетенцию для действий.

  1. В контексте сецессии третьим государствам запрещено предпринимать военную акцию против материнского государства под предлогом того, что сецессионистское население имеет право на самоопределение. Территория государства не может быть объектом приобретения другого государства, ставшего результатом угрозы или применения силы, территориальное приобретение, ставшее результатом угрозы или применения силы, не будет признано законным, и каждое государство имеет обязанность воздержаться от организации, подстрекательства, содействия или участия в актах гражданских волнений или террористических актов в другом государстве <3>.

———————————

<3> Статья 11 Монтевидеоской конвенции 1933 года о правах и обязанностях государств, пункт 5 Декларации об укреплении международной безопасности, принятой Резолюцией Генеральной Ассамблеи 2734(XXV) от 16 декабря 1970 г. (A/RES/25/2734), и статья 5(3) Резолюции Генеральной Ассамблеи 3314(XXIX) от 14 декабря 1974 г. об определении агрессии (A/RES/3314(XXIX)).

 

Правило невмешательства в пользу сецессионистского населения имеет исключение, а именно ситуацию, когда правительство материнского государства не является представителем сецессионистского населения и систематически нарушает его права человека или попустительствует систематическому нападению на него частных агентов. В этой ситуации строго необходимая военная акция, предпринятая третьими государствами в пользу сецессионистского населения, является законной после того, как последнее установило контроль над своей территорией и провозгласило свою сецессию. Военная акция третьих государств до этого времени составляет запрещенное вмешательство во внутренние дела другого государства <1>.

———————————

<1> О запрете признания в качестве государства сецессионистской территории, которая является результатом незаконного применения силы третьим государством, см. дело «Турецкой Республики Северного Кипра» после вторжения Турции на Кипр (Резолюции Совета Безопасности 541(1983) от 18 ноября 1983 г. (S/RES/541(1983)), и 550(1984) от 11 мая 1984 г. (S/RES/550(1984)).

 

Если в дополнение к вышеупомянутым требованиям вмешательство предусматривает защиту сецессионистского населения, которое является этнически тем же, что и вмешивающееся третье государство, законность вмешательства еще менее спорна, поскольку это близко приравнивается к ситуации самообороны. В любом случае, что касается обязательств с точки зрения международного гуманитарного права и в отношении норм о правах человека, не допускающих отступлений, самооборона не препятствует противоправности поведения вмешивающегося третьего государства <2>.

———————————

<2> Проект статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния (Комиссии международного права), упоминавшийся выше, p. 74.

 

  1. Предварительное заключение: действительно ли расширен стандарт дела «Доан и другие против Турции»?

 

  1. Заявитель утверждает, власти Азербайджана в начале 1990-х годов установили блокаду Шаумяновского района. В июне 1992 года село Гюлистан подверглось прямому нападению азербайджанских сил, и население села, включая заявителя и его семью, было изгнано и бежало в Нагорный Карабах и Армению. Он жалуется на отказ в возможности возвращения к его жилищу и имуществу и пользования ими или получения компенсацию за их утрату.
  2. В § 32 настоящего Постановления большинство согласилось, что:

«В апреле — мае 1991 года Внутренние войска СССР и отряды милиции особого назначения (ОМОН) Азербайджанской ССР провели военную операцию с заявленной целью «проверки документов» и разоружения местных армянских боевиков в регионе. Однако согласно различным источникам правительственные силы, используя официальную цель операции в качестве предлога, изгнали армянское население из ряда сел Шаумяновского района, вынудив его покинуть свои дома и бежать в Нагорный Карабах или Армению. Высылки сопровождались задержаниями и насилием по отношению к гражданскому населению. В 1992 году, когда конфликт перерос в полномасштабную войну, Шаумяновский район подвергся нападению азербайджанских сил».

Большинство установило, что государство-ответчик напало на армянское население Шаумяновского района и вынудило его бежать, как утверждает заявитель, но, к сожалению, они нашли необязательным обсуждать вопрос о том, «отпали ли причины перемещения заявителя» (§ 232 настоящего Постановления).

Вместо того, чтобы рассматривать сложный вопрос о «причинах принудительного перемещения» и их сохранении, по крайней мере, с 2006 года до сегодняшнего дня, большинство сослалось на неясные «соображения безопасности» без какой-либо оценки шести классических обстоятельств, препятствующих противоправности поведения, которое в противном случае не соответствовало бы международным обязательствам данного государства: согласие (статья 20 Проекта статей об ответственности государств за международно-противоправные деяния Комиссии международного права), самооборона (статья 21), контрмеры (статья 22), форс-мажор (статья 23), бедствие (статья 24) и необходимость (статья 25). Более того, аргумент о «соображениях безопасности» подкреплен принудительной аналогией с делом Орук (упоминавшимся выше), делом, не имеющим ни малейшей связи с фактами настоящего дела.

  1. Даже хотя международные обязательства государства-ответчика в 1992 (году предполагаемого принудительного перемещения), в 2006 (году подачи жалобы) и в 2015 (году вынесения настоящего Постановления) развивались, тем не менее имеется континуум между его международными гуманитарными обязательствами и правозащитными обязательствами, которые оно приняло с принятием и вступлением в силу Конвенции в Азербайджане. Таким образом, Европейскому Суду не следовало разрешать вопрос о предполагаемом лишении прав заявителя без оценки «источника заявляемых прав» <1>.

———————————

<1> Упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Шилих против Словении», §§ 159 — 163.

 

Для полного выяснения существования «источника» заявляемых прав следует разрешить следующие существенные вопросы: напали ли азербайджанские власти на армянское население и изгнали ли его из Шаумяновского района в июне 1992 года, и если да, имелось ли оправдание этих действий? Отвечали ли нападение и изгнание армянского населения гуманитарным обязательствам государства-ответчика? Действовали ли причины изгнания армянского населения в 2006 году, когда заявитель подал свою жалобу? Сохранялись ли ограничения, наложенные на возвращение заявителя в село Гюлистан, с учетом обязанности государства-ответчика защищать жизни гражданских лиц в селе Гюлистан и его окрестностях?

Село Гюлистан может быть ничьей землей, но это не правовой вакуум в Европе. Существует закон, регулирующий границу между двумя армиями, противостоящими друг другу, и этот закон — международное гуманитарное право, включая обязанность защиты гражданских лиц, а также обязанность защищать. Статья 1 Протокола N 1 к Конвенции ссылается на общие принципы международного права как на основание для ограничения права собственности, и принципы военной необходимости, защиты гражданских лиц и обязанность защищать являются такими принципами.

  1. Хотя большинство нашло лишение права доступа к дому, имуществу, земле и селу «оправданным», оно намеревалось возложить позитивные обязательства на государство-ответчика, такие как создание механизма имущественных требований для обеспечения восстановления имущественных прав и компенсации за утрату пользования. Было привлечено Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции» <2>. Вновь ссылка неуместна. По двум причинам: во-первых, в отличие от заявителей в деле «Доан и другие против Турции» заявитель в настоящем деле не являлся внутренне перемещенным лицом, поскольку он проживал в Армении, во-вторых, в деле Доана и других Европейский Суд оставил открытым вопросы о том, был ли отказ в доступе в село Бойдаш до 22 июля 2003 г. на основании террористических актов в селе и вокруг него законным, и преследовал ли он законную цель, сосредоточив свое рассмотрение на вопросе пропорциональности, тогда как в настоящем деле большинство прямо признало поведение властей Азербайджана «оправданным соображениями безопасности», то есть оно решило, что правительственное решение об ограничении доступа в село Гюлистан преследовало законную цель.

———————————

<2> Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции (Dogan and Others v. Turkey), жалобы N 8803 — 8811/02, 8813/02 и 8815 — 8819/02, ECHR 2004-VI, цитируемое в § 234 настоящего Постановления.

 

  1. Кроме того, армянские беженцы, как и заявитель, могли воспользоваться постановлением 1991 года о легализации имущественных обменов между лицами. Большинство отметило данный факт, но отклонило его как не имеющий значения, указав, что «заявитель не участвовал в нем» (§ 239 настоящего Постановления). Косвенно большинство предполагало, что власти Азербайджана имели обязанность установить и выявить всех перемещенных лиц конфликта, которые утратили свое имущество, включая проживающих за границей, чтобы «привлечь» их к механизму имущественного обмена. Подобное предположение возлагает неразумное бремя на власти Азербайджана. Кроме того, большинство даже не пыталось проверить, проявлял ли заявитель инициативу по привлечению к такому имущественному обмену, и было ли ему отказано в этой возможности. Наконец, большинство не привело объективных оснований, относящихся к самому механизму обмена, чтобы отклонить его в качестве удовлетворительного средства исполнения обязательства властей Азербайджана по принятию административных мер для обеспечения индивидуальных прав заявителя <1>.

———————————

<1> Упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации», § 346.

 

В любом случае, если большинство намеревалось расширить стандарт дела «Доан и другие против Турции» на позитивные обязательства в случае требований международно перемещенных лиц на основании статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции, это ему не удалось <2>. Сознавая отсутствие правовой основы для «альтернативных мер», большинство не только придало им гипотетическую формулировку (§ 238: «представляется особенно важным»), но также низвело их до простых obiter dicta <3>, не охватываемых мерой в соответствии со статьей 46 Конвенции в резолютивной части Постановления. В этом контексте упоминание этих мер звучит как принятие желаемого за действительное, чем как юридически обязывающее обязательство.

———————————

<2> Существенно, что в § 226 настоящего Постановления большинство нашло целесообразным рассмотреть жалобу заявителя с целью установления того, соблюдены ли государством-ответчиком его «позитивные обязательства» в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции, но в последующем тексте больше не использовало это выражение, используя вместо этого выражение «альтернативные меры».

<3> Obiter dicta (лат.) — попутных замечаний (примеч. переводчика).

 

  1. Окончательное заключение

 

  1. Вестфальское государство устарело. Суверенитет уже не то, чем он был в XVII веке. После столетия убийств, совершенных политическими лидерами против собственных народов, таких как армяне при Талаат-паше, украинцы при Сталине, евреи при Гитлере, камбоджийцы при Пол Поте, тутси в руках хуту, международное сообщество пришло к двоякой реакции: с одной стороны, в г. Риме оно установило правила международной уголовной ответственности политических и военных лидеров, и, с другой стороны, в г. Вене оно подтвердило суверенитет как обязанность защищать права человека и субсидиарную обязанность международного сообщества защищать население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности перед лицом явного уклонения национальных властей от обеспечения его защиты. Находясь в точке соприкосновения международного права прав человека, международного уголовного права и международного гуманитарного права, обязанность защищать является не просто политическим катализатором международного действия. Это норма обычного международного права, которая создает для государств обязательства по защите прав человека. Таким образом, действие, направленное на их исполнение, также подчинено международному верховенству права, включая Конвенцию. Следовательно, при исполнении государствами — участниками Конвенции обязанность защищать подлежит контролю этого Суда. Те, кто стремятся исполнять международное право, должны быть полностью подотчетными.
  2. В то время как в деле Чирагова и других большинство не разъяснило, действительно ли власти Азербайджана не исполнили своего обязательства по защите прав человека своего населения армянского происхождения и тем самым создали основания для ответной сецессии «Нагорно-Карабахской республики» и, наконец, для вмешательства иностранного государства в открытии гуманитарного коридора в Лачине с длящимися негативными последствиями для заявителей, большинство в настоящем деле вновь уклонилось от рассмотрения международного обязательства государства-ответчика по предотвращению и пресечению нарушений прав человека армянского населения Шаумяновского района и последующих длящихся ограничений на линии прекращения огня между собственной армией и армией «Нагорно-Карабахской республики». Я сожалею, что большинство не смогло в обоих делах дать принципиальный ответ на вопросы такой значимости.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code