Постановление ЕСПЧ от 16.06.2015 «Дело «Саргсян (Sargsyan) против Азербайджана» (жалоба N 40167/06) Часть 6

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

(b) Характер предполагаемого нарушения

  1. Существенной целью статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции является защита лица от неоправданного вмешательства государства в право на уважение его или ее собственности. Однако в силу статьи 1 Конвенции каждое государство-участник «обеспечивает каждому, находящемуся под [его] юрисдикцией, права и свободы, определенные в… Конвенции». Исполнение этой обязанности общего характера может повлечь позитивные обязательства, присущие обеспечению эффективного осуществления прав, гарантированных Конвенцией. В контексте статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции эти позитивные обязательства могут требовать от государства принятия мер, необходимых для защиты права собственности (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Броневский против Польши», § 143, Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Совтрансавто холдинг» против Украины» (Sovtransavto Holding v. Ukraine), жалоба N 48553/99, § 96, ECHR 2002-VII).
  2. Вместе с тем позитивные и негативные обязательства государства по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции не поддаются точному разграничению. Тем не менее применимые принципы являются аналогичными. Рассматривается ли дело с точки зрения позитивного обязательства государства или с точки зрения вмешательства публичного органа, которое должно быть оправданным, применимые критерии по существу не отличаются. В обоих случаях необходимо принимать во внимание справедливое равновесие, которое должно быть достигнуто между конкурирующими интересами лица и общества в целом. Цели, упомянутые в этом положении, могут иметь определенное значение при оценке того, было ли достигнуто справедливое равновесие между требованиями общего интереса и фундаментальным правом заявителя на имущество. В обоих контекстах государство пользуется определенной свободой усмотрения при определении мер, которые должны быть приняты для обеспечения соблюдения Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Броневский против Польши», § 144).
  3. Европейский Суд отмечает, что заявитель жалуется на то, что он лишен доступа к своей собственности в селе Гюлистан, и на то, что государство-ответчик не предоставило ему какой-либо компенсации за вмешательство в его права. Заявитель, таким образом, сформулировал свою жалобу с точки зрения вмешательства в его права. Аналогично власти Азербайджана в том случае, если Европейский Суд сочтет необходимым отклонить их довод о том, что они несли лишь ограниченную ответственность на основании статьи 1 Конвенции, обращались к жалобам заявителя как к жалобам, направленным против вмешательства в его имущественные права.
  4. В ряде сравнимых дел Европейский Суд рассматривал жалобы беженцев или перемещенных лиц на отсутствие доступа к имуществу и невозможность использования ими жалобы на вмешательство в их права на основании статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (существо жалобы), § 63, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу «Кипр против Турции», § 187, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции», § 143). В настоящем деле Европейский Суд не считает целесообразным использование данного подхода по следующим причинам.
  5. Настоящее дело отличается от дел, касающихся Северного Кипра, в которых на власти Турции была возложена ответственность в связи с отказом в доступе греко-киприотским собственникам к их имуществу, которое было расположено в «ТРСК» и находилось под эффективным контролем властей Турции в результате оккупации и учреждения подчиненной местной администрации. В этих делах вмешательство в имущественные права греко-киприотских собственников было тесно связано с фактом оккупации и создания «ТРСК» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции», §§ 52 — 56 и 63, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», §§ 75 — 80 и 187). Напротив, предметом рассмотрения в настоящем деле являются действия или бездействие государства-ответчика на его собственной международно признанной территории.
  6. Настоящее дело является первым делом, в котором Европейский Суд должен рассмотреть по существу жалобу против государства, которое утратило контроль над частью своей территории в результате войны и оккупации, но в отношении территории, остающейся под его контролем, как утверждается, несет ответственность за отказ перемещенным лицам в доступе к имуществу. С настоящим делом сравним лишь ряд дел по жалобам против Республики Кипр, поданным турками-киприотами, также ссылающимися на отсутствие доступа к имуществу и дому, расположенным на территориях, остающихся под контролем властей Кипра. Однако данные жалобы не дошли до стадии рассмотрения по существу, поскольку они были либо урегулированы путем мирового соглашения (см. Решение Европейского Суда по делу «Софи против Кипра» (Sofi v. Cyprus) от 14 января 2010 г., жалоба N 18163/04) либо отклонены в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты, предусмотренных Республикой Кипр в отношении оставленного имущества (см., в частности, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Ниази Казали и Хакан Казали против Кипра», §§ 152 — 153).
  7. В деле Доана и других (упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции») жителям деревни, расположенной в зоне чрезвычайной ситуации на юго-востоке Турции, выселенным из нее в обстановке насильственных столкновений между силами безопасности и членами Рабочей партии Курдистана (PKK), власти около девяти лет не разрешали вернуться в связи с террористическими инцидентами в деревне и ее окрестностях (см. там же, §§ 142 — 143). Следует отметить, что Европейский Суд, хотя и рассматривал жалобу жителей деревни на отказ в доступе к имуществу, расположенному в деревне, с точки зрения вмешательства, в конечном счете, оставил открытыми вопросы о том, было ли вмешательство в их право на уважение собственности законным, и преследовало ли оно законную цель, и сосредоточился на рассмотрении вопроса пропорциональности (см. там же, §§ 147 — 149).
  8. Принимая во внимание обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд находит целесообразным рассмотреть жалобу заявителя с целью установления того, соблюдены ли государством-ответчиком его позитивные обязательства по статье 1 Протокола N 1 к Конвенции. Таким образом, он сосредоточится на рассмотрении вопроса о том, было ли достигнуто справедливое равновесие между требованиями публичного интереса и фундаментальным правом заявителя на имущество.

(c) Было ли достигнуто справедливое равновесие между требованиями публичного интереса и фундаментальным правом заявителя на уважение собственности

  1. Перенося принципы, разработанные в его прецедентной практике, на конкретные обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд полагает, что как вмешательство в право заявителя на уважение собственности, так и бездействие должны обеспечивать справедливое равновесие между соображениями безопасности, на которые ссылались власти Азербайджана, и требованиями защиты фундаментальных прав заявителя. Европейский Суд напоминает, что важность достижения такого равновесия отражена в структуре статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в целом. В частности, должно быть достигнуто разумное соотношение пропорциональности между применяемыми средствами и целью, преследуемой мерами, применяемыми государством, включая меры, которые лишают лица его имущества. В каждом деле, затрагивающем предполагаемое нарушение этой статьи, Европейский Суд должен, таким образом, определить, было ли вынуждено заинтересованное лицо нести непропорциональное и чрезмерное бремя в связи с действиями или бездействием государства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Броневский против Польши», § 150 с дополнительными отсылками). При оценке соблюдения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции Европейский Суд должен всесторонне рассмотреть различные затронутые интересы, принимая во внимание, что Конвенция призвана гарантировать права, являющиеся «практическими и эффективными». Он должен игнорировать внешние стороны и исследовать реалии обжалуемой ситуации (см. там же, § 151).
  2. Европейский Суд полагает, что жалоба заявителя затрагивает два вопроса, во-первых, несет ли государство-ответчик обязанность обеспечить ему доступ к его дому и земле в селе Гюлистан, во-вторых, имеет ли оно обязанность принимать какие-либо иные меры в целях защиты имущественных прав заявителя и/или предоставления ему компенсации в связи с утратой возможности пользования ими.
  3. Что касается вопроса о доступе к имуществу заявителя в селе Гюлистан, Европейский Суд отмечает, что общая ситуация неразрешенного конфликта между Арменией и Азербайджаном может сделать очень сложной, если не невозможной, поездку в Азербайджан, не говоря уже о доступе к имуществу, для лиц, находящихся в ситуации заявителя. Вместе с тем доводы сторон были сосредоточены на конкретной ситуации в селе Гюлистан. Европейский Суд также сосредоточится на рассмотрении этого пункта.
  4. Власти Азербайджана утверждали, в частности, что отказ в доступе любым гражданским лицам в село Гюлистан был оправдан состоянием в сфере безопасности в селе и его окрестностях. Упомянув кратко свои обязательства на основании международного гуманитарного права, власти Азербайджана в основном ссылались на интересы обороны и национальной безопасности и на их обязательство согласно статье 2 Конвенции по защите жизни от опасностей, обусловленных минами или военной деятельностью.
  5. Власти Азербайджана не представили подробных доводов в отношении своего утверждения о том, что их отказ разрешить доступ гражданских лиц в село Гюлистан был основан на международном гуманитарном праве. Европейский Суд отмечает, что международное гуманитарное право содержит нормы относительно принудительного перемещения на оккупированной территории, но не обращается прямо к вопросу доступа перемещенных лиц к дому или иному имуществу. Статья 49 Четвертой Женевской конвенции (см. § 95 настоящего Постановления) запрещает индивидуальный или массовый угон или депортирование лиц на или из оккупированной территории, допуская эвакуацию какого-либо определенного района, если этого требуют безопасность населения или особо веские соображения военного характера, эвакуированное в таком порядке население будет возвращено обратно немедленно после того, как боевые операции в этом районе будут закончены. Однако эти правила не применимы в настоящем контексте, так как они применяются лишь в отношении оккупированной территории, тогда как село Гюлистан расположено на собственной международно признанной территории государства-ответчика.
  6. В настоящем деле скорее имеет значение право перемещенных лиц на добровольное безопасное возвращение в свои жилища или места обычного проживания, как только причины их перемещения перестают существовать, которое считается нормой обычного международного гуманитарного права, применимой к любой территории, «оккупированной» или «собственной» (норма 132 Исследования МККК об обычном международном гуманитарном праве — см. § 95 настоящего Постановления). В то же время вопрос о том, отпали ли причины перемещения заявителя, может быть открыт для обсуждения. В итоге Европейский Суд отмечает, что международное гуманитарное право, как представляется, не дает исчерпывающего ответа на вопрос о том, обоснованно ли власти Азербайджана отказывают заявителю в доступе в село Гюлистан.
  7. На основе представленных ему доказательств Европейский Суд установил, что село Гюлистан расположено в зоне военной деятельности. Как минимум местность вокруг него заминирована, и часто имеют место нарушения соглашения о прекращении огня. Не утверждалось, и нет признаков того, что эта ситуация как-либо значительно изменилась в период со вступления в силу Конвенции до настоящего дня. В любом случае отсутствуют признаки того, что ситуация улучшилась. Доказательства, представленные Европейскому Суду, скорее указывают на рост военной деятельности в данной зоне. Европейский Суд признает, что отказ гражданским лицам, включая заявителя, в доступе в село Гюлистан оправдан соображениями безопасности, в частности, ограничения доступа к заминированной местности и защиты гражданских лиц от опасностей, существующих в этой местности (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Орук против Турции» (Oruk v. Turkey) от 4 февраля 2014 г., жалоба N 33647/04, §§ 58 — 67, касающееся обязательства государства на основании статьи 2 Конвенции принимать адекватные меры для защиты гражданских лиц, проживающих возле зоны боевой стрельбы, от опасностей, обусловленных неразорвавшимися боеприпасами). Было бы нереалистичным в настоящее время ожидать, что власти Азербайджана обеспечат доступ заявителя или восстановление его во владении имуществом в селе Гюлистан независимо от того факта, что он расположен в зоне, чувствительной в военном отношении (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции», § 112).
  8. Однако Европейский Суд полагает, что, пока доступ к имуществу невозможен, государство обязано принять альтернативные меры для обеспечения имущественных прав. Европейский Суд ссылается в этом отношении на дело Доана и других, касающееся внутреннего перемещения жителей деревни, в котором он подробно исследовал меры, принятые властями Турции с целью содействовать возвращению в деревни либо обеспечить внутренне перемещенных лиц альтернативным жильем или иными формами помощи (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции», §§ 153 — 156). Европейский Суд подчеркивает, что обязанность принимать альтернативные меры не зависит от того, может ли на государство возлагаться ответственность за само перемещение. В деле Доана и других Европейский Суд отметил, что он не мог определить точную причину перемещения заявителей и, таким образом, вынужден был ограничить свой анализ рассмотрением их жалоб на отказ в доступе к имуществу (см. там же, § 143). Характер мер, которые необходимо принять, зависит от обстоятельств дела.
  9. Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, приняли ли власти Азербайджана меры для защиты имущественных прав заявителя. Власти Азербайджана утверждали, в частности, что они участвовали в мирных переговорах. Кроме того, они отметили, что им приходится удовлетворять нужды огромного числа внутренне перемещенных лиц. Поскольку заявитель более не находится в Азербайджане, они не могли оказать ему какую-либо помощь. Со своей стороны, заявитель утверждал, что власти Азербайджана не предприняли никаких мер, которые они должны были предпринять для защиты или восстановления его имущественных прав, если бы они действовали в соответствии с международными стандартами, касающимися возвращения жилья и имущества внутренне перемещенным лицам и беженцам.
  10. Поскольку власти Азербайджана утверждали, что они участвовали в мирных переговорах, Европейский Суд отмечает, что право всех внутренне перемещенных лиц и беженцев на возвращение к их прежним местам жительства является одним из элементов, содержавшихся в мадридских Основных принципах 2007 года, которые были разработаны в рамках Минской группы ОБСЕ (см. § 26 настоящего Постановления) и формируют основу мирных переговоров. Следовательно, возникает вопрос о том, достаточно ли для властей Азербайджана участвовать в этих переговорах, чтобы исполнить свою обязанность по достижению справедливого равновесия между конкурирующими публичными и индивидуальными интересами. Хотя Европейский Суд может лишь подчеркнуть значение этих переговоров, он уже отмечал, что они продолжались более 20 лет после подписания соглашения о прекращении огня в мае 1994 года и более 12 лет после вступления в силу Конвенции в отношении Азербайджана и до сих пор не привели к каким-либо ощутимым результатам.
  11. Европейский Суд полагает, что один лишь факт продолжения мирных переговоров не освобождает власти Азербайджана от принятия иных мер особенно, если переговоры продолжаются в течение столь длительного времени (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции», § 64, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», § 188). В этой связи Европейский Суд ссылается на Резолюцию N 1708(2010) «Решение вопросов, касающихся имущества беженцев и перемещенных лиц» Парламентской Ассамблеи Совета Европы, которая, основываясь на относимых международных стандартах, призывает государства-члены «гарантировать своевременное и реальное возмещение ущерба в связи с утратой жилища, земли и иного имущества, оставленного беженцами и ВПЛ, или прав на владение ими, вне зависимости от ведущихся переговоров о разрешении вооруженных конфликтов или статуса конкретной территории» (см. § 98 настоящего Постановления).
  12. Указания относительно того, какие меры государство-ответчик могло и должно принять для защиты имущественных прав заявителя, могут быть получены из относимых международных стандартов, в частности, из Принципов Пиньейру ООН (см. § 96 настоящего Постановления) и вышеупомянутой резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы. На настоящей стадии и до подписания всестороннего мирного соглашения представляется особенно важным установить механизм предъявления имущественных требований, который должен быть легкодоступен и обеспечивать процедуры, предусматривающие гибкие стандарты доказывания, позволяющие заявителю и иным лицам в его положении восстановить свои имущественные права и получить компенсацию в связи с утратой возможности пользоваться ими.
  13. Европейский Суд полностью осведомлен о том, что государство-ответчик вынуждено оказывать помощь сотням тысяч внутренне перемещенных лиц, а именно азербайджанцам, которые были вынуждены бежать из Армении, Нагорного Карабаха и семи оккупированных прилегающих районов. Действительно, власти Азербайджана отметили, что они предприняли значительные усилия, чтобы обеспечить внутренне перемещенных лиц жильем и иными мерами поддержки. Единственной мерой, указанной властями Азербайджана, которой потенциально могли воспользоваться армянские беженцы, является постановление 1991 года, легализующее имущественные обмены между гражданами. Даже допуская, что подобные имущественные обмены являются приемлемыми с точки зрения Конвенции, Европейский Суд отмечает, что заявитель не участвовал в них.
  14. Европейский Суд полагает, что, хотя необходимость обеспечивать потребности большого количества внутренне перемещенных лиц является важным фактором, который должен быть учтен при установлении равновесия, защита этой группы не освобождает полностью власти Азербайджана от их обязательств по отношению к иной группе, а именно по отношению к армянам, подобным заявителю, которые вынуждены были бежать в ходе конфликта. В этом отношении Европейский Суд ссылается на принцип недискриминации, заложенный в статье 3 вышеупомянутых Принципов Пиньейру. Наконец, Европейский Суд отмечает, что сложившаяся ситуация продолжала существовать в течение очень длительного периода.
  15. В заключение Европейский Суд полагает, что невозможность для заявителя получить доступ к своему имуществу в селе Гюлистан притом, что власти Азербайджана не принимают никаких альтернативных мер для восстановления его имущественных прав или предоставления ему компенсации за утрату возможности использовать их, возлагала и возлагает на него чрезмерное бремя.
  16. Следовательно, имело место длящееся нарушение прав заявителя, предусмотренных статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции

 

  1. Заявитель жаловался на то, что отказ в праве возвращения в село Гюлистан и доступа к жилищу и могилам его родственников составляет длящееся нарушение статьи 8 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

  1. 2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

 

  1. Доводы сторон
  1. Заявитель

 

  1. Заявитель утверждал, что он родился и вырос в селе Гюлистан и проживал там в своем доме с начала 1960-х годов до июня 1992 года. Он ссылался на данные, предоставленные им в поддержку своей жалобы в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции. Кроме того, он ссылался на копию своего бывшего советского паспорта, который подтверждал, что он родился в селе Гюлистан в 1929 году, и на свидетельство о браке, которое показывало, что он женился в селе Гюлистан в 1955 году, и подчеркивал, что предоставил оба документа, когда подавал жалобу. Вместе с тем он указывал, что не может предоставить полную копию своего бывшего советского паспорта (включая страницу со штампом о прописке, свидетельствующим, что он проживал в селе Гюлистан), поскольку этот паспорт был уничтожен в 2002 году, когда он получил армянский паспорт.
  2. Заявитель утверждал, что применимость статьи 8 Конвенции зависела от существования «достаточных и длительных связей с соответствующим имуществом», критерия, который был им достигнут в отношении его жилища в селе Гюлистан. Как следует из прецедентной практики Европейского Суда в отношении Северного Кипра, эти связи не прерывались его длительным недобровольным отсутствием. Он добавил, что оценка и, таким образом, применимость статьи 8 Конвенции не зависели от вопроса собственности на данное «жилище». В отношении могил его родственников он утверждал, что отказ в праве доступа к ним нарушил его право на уважение «личной и семейной жизни», гарантированной статьей 8 Конвенции. Он отмечал, что помимо факта невозможности посещения могил его родственников, он страдал, в частности, от неопределенности относительно их судьбы.
  3. В итоге заявитель считал, что отказ в доступе к его жилищу или в присуждении ему компенсации и отказ в доступе к могилам его родственников и последующая неопределенность по поводу их судьбы составили длящиеся нарушения статьи 8 Конвенции.

 

  1. Власти Азербайджана

 

  1. Власти Азербайджана утверждали, что заявитель не предоставил достаточных данных, доказывающих, что он действительно проживал в селе Гюлистан или имел там жилище. Они пояснили, что в соответствии с советской системой регистрации по месту жительства (системой прописки), которая обязывала всех регистрироваться, регистрация фиксировалась во внутреннем паспорте гражданина регистрационным штампом и в архивах местных органов власти. В настоящем деле соответствующие архивы были уничтожены во время военных действий, а копия этих страниц бывшего советского паспорта заявителя, которую он предоставил, не содержала регистрационного штампа.
  2. Что касается применимости статьи 8 Конвенции, власти Азербайджана признали, что доступ к жилищу или могилам родственникам относится к понятиям «жилище» и «личная жизнь» и, таким образом, к сфере действия статьи 8 Конвенции. Однако со ссылкой на упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции» (§ 136) они утверждали, что статья 8 Конвенции не применяется, когда отпадает «сохраняющаяся связь» с данным имуществом. Власти Азербайджана придерживались мнения о том, что, даже если предположить, что заявитель проживал в селе Гюлистан и имел там дом, этот дом был разрушен во время военных действий в 1992 году. Следовательно, заявитель более не мог ссылаться на такую сохраняющуюся связь с «жилищем» в Гюлистане.
  3. Насколько жалоба заявителя относилась к могилам его родственников, власти Азербайджана отметили, во-первых, что он жаловался на предполагаемое разрушение армянских могил в Азербайджане, но не предоставил достаточных данных, свидетельствующих, что в селе Гюлистан имелись могилы его родственников и что они были разрушены. Соответственно, он не может считаться жертвой предполагаемого нарушения статьи 8 Конвенции. Если такие могилы действительно существовали, они скорее всего были разрушены во время военных действий, то есть до вступления в силу Конвенции, и эта часть жалобы несовместима с ее положениями ratione temporis.
  4. Если Европейский Суд все же придет к выводу о применимости статьи 8 Конвенции, поскольку заявитель имел жилище и могилы его родственников в селе Гюлистан, власти Азербайджана утверждали, что они не могут нести ответственность за предполагаемое вмешательство в его права. С учетом положения в сфере безопасности в районе они просто не могут обеспечить заявителю или любому другому гражданскому лицу доступ в село Гюлистан.

 

  1. Власти Армении, третья сторона

 

  1. Государство, вступившее в дело, согласилось с доводами, представленными заявителем. Власти Армении подчеркнули неоспоримость того, что заявитель не имел доступа к своему жилищу в селе Гюлистан и к могилам его родственников. На фоне масштабного разрушения армянских кладбищ (например, разрушение древнего армянского кладбища Джуга в Нахичеванском регионе Азербайджана), которое было осуждено международным сообществом, заявитель проживал в состоянии неопределенности и тревоги относительно могил его родственников.

 

  1. Мнение Европейского Суда
  1. Применима ли статья 8 Конвенции

 

  1. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя охватывает два аспекта: отсутствие доступа к его жилищу в селе Гюлистан и отсутствие доступа к могилам его родственников. Власти Азербайджана оспорили статус жертвы заявителя, насколько его жалоба касалась могил родственников. В решении по вопросу о приемлемости Европейский Суд отложил возражение властей Азербайджана относительно статуса жертвы заявителя до рассмотрения дела по существу (см. упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саргсян против Азербайджана», § 99).
  2. Европейский Суд напоминает свою последовательную прецедентную практику, согласно которой «жилище» есть автономное понятие, которое не зависит от классификации в соответствии с внутригосударственным законодательством. Составляет ли конкретное место пребывания «жилище», которое пользуется защитой пункта 1 статьи 8 Конвенции, зависит от фактических обстоятельств, а именно от существования достаточных и длительных связей с определенным местом (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Прокопович против Российской Федерации», § 36, Постановление Европейского Суда по делу «Гиллоу против Соединенного Королевства» (Gillow v. United Kingdom) от 24 ноября 1986 г., § 46, Series A, N 109).
  3. В сопоставимых делах Европейский Суд находил, что длительное недобровольное отсутствие не могло нарушать связь с жилищем перемещенного лица (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», §§ 173 — 175, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции», §§ 159 — 160). Однако прецедентная практика Европейского Суда требует, чтобы прежде всего существовала достаточно прочная связь: например, в деле Лоизиду (упоминавшемся выше, § 66) Европейский Суд не признал, что участок, на котором заявительница планировала построить дом для целей проживания, составлял «жилище» в значении статьи 8 Конвенции. В упоминавшемся выше Решении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции» (§§ 136 — 137) Европейский Суд не счел, что существовавший семейный дом семьи греков-киприотов может также считаться «жилищем» одной заявительницы, дочери, которая была еще очень юной, когда семья была вынуждена уехать.
  4. Кроме того, Европейский Суд напоминает, что в соответствии с прецедентной практикой по статье 8 Конвенции понятие «личной жизни» является широким и не подлежит исчерпывающему определению. В частности, оно включает право на установление и развитие отношений с другими людьми и внешним миром (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Притти против Соединенного Королевства» (Pretty v. United Kingdom), жалоба N 2346/02, § 61, ECHR 2002-III). Хотя указывалось, что осуществление прав, гарантированных статьей 8 Конвенции, включая личную и семейную жизнь, относится преимущественно к отношениям между живущими людьми, не исключается, что эти понятия могут распространяться на некоторые ситуации после смерти (см., в частности, Решение Европейского Суда по делу «Джонс против Соединенного Королевства» (Jones v. United Kindgom) от 13 сентября 2005 г., жалоба N 42639/04, относящееся к отказу властей разрешить заявителю поместить мемориальный камень с фотографией на могиле его дочери, и Постановление Европейского Суда по делу «Элли Полухас Дедсбо против Швеции» (Elli Poluhas v. Sweden), жалоба N 61564/00, § 24, ECHR 2006-I, относящееся к отказу властей разрешить заявительнице переместить урну с прахом ее умершего мужа с одного кладбища на другое, и Постановление Европейского Суда по делу «Адри-Вионне против Швейцарии» (Hadri-Vionnet v. Switzerland) от 14 февраля 2008 г., жалоба N 55525/00, § 52, относящееся к похоронам властями мертворожденного ребенка заявительницы без предоставления ей возможности присутствовать). В последнем случае Европейский Суд установил, что отказ властей возвратить тела родственников заявителя и порядок их захоронения в неизвестном месте, лишавший заявителей возможности знать место погребения и впоследствии посещать его, составляли вмешательство в их личную и семейную жизнь (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сабанчиева и другие против Российской Федерации» (Sabanchiyeva and Others v. Russia), жалоба N 38450/05 <1>, §§ 122 — 123, ECHR 2013 (извлечения)).

———————————

<1> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 1/2014.

 

  1. В настоящем деле заявитель предоставил документы, а именно копии его бывшего советского паспорта и свидетельства о браке, которые доказывали, что он родился в селе Гюлистан в 1929 году и женился там в 1955 году. Европейский Суд также нашел установленным, что заявитель владел домом в селе Гюлистан, который, хотя и сильно поврежден, до сих пор существует (см. § 197 настоящего Постановления). Его утверждение о том, что, построив свой дом в начале 1960-х годов, он проживал там с семьей до бегства в июне 1992 года, подкрепляется рядом свидетельских показаний. Наконец, карты села Гюлистан, представленные сторонами и третьей стороной, доказывают, что в селе имелось кладбище. Поскольку заявитель был родом из села Гюлистан и многие его родственники проживали там, также вероятно, что на сельском кладбище имелись могилы его умерших родственников.
  2. Европейский Суд, таким образом, признает, что заявитель имел «жилище» в селе Гюлистан, которое недобровольно покинул в июне 1992 года. Суть его жалобы заключается в том, что он более не мог вернуться туда. При таких обстоятельствах его длительное отсутствие не может считаться нарушающим длительную связь с его жилищем. Кроме того, Европейский Суд находит установленным, что заявитель прожил в селе Гюлистан большую часть своей жизни и, следовательно, имел там большую часть своих социальных связей. Соответственно, его неспособность возвратиться в село также затрагивает его «личную жизнь». Наконец, Европейский Суд полагает, что при обстоятельствах дела культурная и религиозная привязанность заявителя к могилам его покойных родственников в селе Гюлистан также может относиться к понятию «личной и семейной жизни». В итоге неспособность заявителя возвратиться в его бывшее место жительства затрагивает его «личную и семейную жизнь» и «жилище».
  3. В заключение Европейский Суд отклоняет возражение властей Азербайджана относительно статуса жертвы заявителя, что касается могил его родственников, и считает, что факты дела относятся к понятиям «личной и семейной жизни» и «жилища». Таким образом, статья 8 Конвенции применима.

 

  1. Имело ли место длящееся нарушение статьи 8 Конвенции

 

  1. Европейский Суд ссылается на изложенные выше соображения, которые привели к выводу о длящемся нарушении статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Он установил, что вследствие ситуации, сложившейся в селе Гюлистан, отказ заявителю или любому другому гражданскому лицу в доступе в село служил интересу защиты гражданских лиц от опасностей, существующих в регионе. Однако невозможность получения заявителем доступа к его имуществу в селе Гюлистан без принятия властями Азербайджана альтернативных мер для восстановления его имущественных прав или предоставления ему компенсации за их лишение возложила и продолжает возлагать на него чрезмерное бремя.
  2. Те же соображения применимы в отношении жалобы заявителя в соответствии со статьей 8 Конвенции. Невозможность получения заявителем доступа к его жилищу и могилам его родственников в селе Гюлистан без принятия властями Азербайджана мер для восстановления его прав или, по крайней мере, предоставления компенсации за их лишение возложило и продолжает возлагать на него чрезмерное бремя.
  3. Соответственно, Европейский Суд заключает, что имело место длительное нарушение прав заявителя, предусмотренных статьей 8 Конвенции.

 

  1. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции

 

  1. Заявитель жаловался на то, что не располагал эффективным средством правовой защиты в отношении всех вышеизложенных жалоб. Он ссылался на статью 13 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в… Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

 

  1. Доводы сторон
  1. Заявитель

 

  1. Заявитель ссылался, во-первых, на доводы в отношении исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Во-вторых, он утверждал более подробно, что полезные заключения относительно требований эффективных средств правовой защиты в сопоставимом контексте могут быть сделаны из прецедентной практики Европейского Суда, относящейся к имуществу греков-киприотов на Северном Кипре.
  2. В деле «Ксенидес-Арестис против Турции» (Xenides-Arestis v. Turkey) (Решение от 14 марта 2005 г., жалоба N 46347/99) Европейский Суд нашел, что средства правовой защиты, имеющиеся в «ТРСК» в отношении утраты доступа и пользования имуществом, были неэффективными по ряду оснований. В последующем упоминавшемся выше Решении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Демопулос и другие против Турции», §§ 104 — 129) Европейский Суд рассмотрел эффективность средств правовой защиты, которые были тем временем изменены. Проведя подробное рассмотрение, Европейский Суд признал, что разбирательство в Комиссии по недвижимому имуществу составляло эффективное средство правовой защиты. Он, в частности, отметил, что указанная комиссия, которая включала двух независимых международных членов, функционировала четыре года. Она рассмотрела 85 заявлений, и еще около 300 находились на ее рассмотрении, отсутствовали данные, устанавливающие, что разбирательство было неразумно длительным. Комиссия выплатила значительные суммы в порядке компенсации. Кроме того, могли также выдвигаться требования относительно морального вреда, включая аспекты утраты пользования жилищем, в нескольких делах осуществлялся обмен имуществом, и существовало право обжалования в суд. Решение по делу Демопулоса показало, что Европейский Суд требовал существенных данных об эффективности в практике предполагаемого средства правовой защиты.
  3. Другие примеры средств правовой защиты, которые Европейский Суд нашел эффективными в относительно сопоставимых ситуациях, относились к выселению селян в Юго-Восточной Турции (см. Решение Европейского Суда по делу «Ичьер против Турции» (v. Turkey), жалоба N 18888/02, ECHR 2006-I).
  4. Напротив, в настоящем деле средства правовой защиты, которые власти Азербайджана считали эффективными, не отвечали ни одному из этих требований.

 

  1. Власти Азербайджана

 

  1. Власти Азербайджана ссылались по существу на свои объяснения по поводу исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты. Они, в частности, указывали, что законодательство Азербайджана защищает собственность и владение имуществом и предусматривает адекватные процедуры, которые доступны гражданам и иностранцам, позволяя им обращаться в суды по поводу убытков или ущерба, понесенных на территории Азербайджана.

 

  1. Власти Армении, третья сторона

 

  1. Власти Армении поддержали доводы заявителя. Они настаивали на своей позиции о существовании в Азербайджане административной практики, препятствующей принудительно высланным армянам и в целом лицам армянского происхождения в возвращении или даже посещении Азербайджана.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд уже установил длящиеся нарушения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции и статьи 8 Конвенции. Таким образом, жалобы заявителя являются «доказуемыми» для целей статьи 13 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Доан и другие против Турции», § 163).
  2. Жалоба заявителя по этому основанию в значительной степени отражает те же или сходные элементы, которые уже были рассмотрены в контексте возражения об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты. Кроме того, заявитель утверждал, что прецедентная практика Европейского Суда содержит указания относительно конкретных требований, которым средства правовой защиты, предназначенные для устранения нарушений имущественных прав беженцев или перемещенных лиц, должны удовлетворять, чтобы быть эффективными.
  3. Европейский Суд напоминает вышеизложенный вывод о том, что государство-ответчик не исполнило бремя доказывания доступности средства правовой защиты, способного предоставить заявителю возмещение в отношении его конвенционных жалоб и представляющего разумные перспективы успеха (см. § 119 настоящего Постановления).
  4. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что его выводы в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции и статьей 8 Конвенции относятся к уклонению государства-ответчика от создания механизма, который позволял бы заявителю и другим лицам в сопоставимой ситуации восстановить права относительно имущества и жилища и получить компенсацию понесенных убытков. Таким образом, Европейский Суд усматривает в настоящем деле тесную связь между нарушениями, установленными в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции и статьей 8 Конвенции, с одной стороны, и требованиями статьи 13 Конвенции, с другой стороны.
  5. В заключение Европейский Суд находит, что отсутствовало и отсутствует эффективное средство правовой защиты в отношении нарушения прав заявителя в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции и в соответствии со статьей 8 Конвенции.
  6. Соответственно, имело место длящееся нарушение статьи 13 Конвенции.

 

VII. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции

 

  1. Наконец, заявитель жаловался в связи с изложенными выше жалобами на то, что он подвергся дискриминации по признаку его этнического происхождения и религиозной принадлежности. Он ссылался на статью 14 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Пользование правами и свободами, признанными в… Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

 

  1. Доводы сторон
  1. Заявитель

 

  1. По мнению заявителя, дискриминационное обращение с армянами являлось фундаментальным аспектом этого дела. Он настаивал на том, что только этнические армяне принуждались азербайджанскими военными к оставлению имущества и жилищ в контексте Нагорно-Карабахского конфликта. Они до сих пор не могут вернуться или использовать эффективные средства правовой защиты. В то время как внутренне перемещенные азербайджанцы пользовались поддержкой правительства, для армян, находящихся в положении заявителя, ничего не было сделано.

 

  1. Власти Азербайджана

 

  1. Власти Азербайджана отклонили утверждение заявителя о том, что он подвергся дискриминационным мерам в связи с его этническим происхождением или религиозной принадлежностью. Что касается его возвращения в село Гюлистан, они утверждали, что состояние в сфере безопасности в регионе не допускает присутствия гражданских лиц. Наконец, власти Азербайджана считали, что они достаточно проявили свою политическую волю для урегулирования конфликта способом, который позволял всем беженцам и внутренне перемещенным лицам возвратиться в свои бывшие места проживания.

 

  1. Власти Армении, третья сторона

 

  1. Власти Армении согласились с заявителем, подчеркнув, что его жалоба должна рассматриваться на фоне Нагорно-Карабахского конфликта в целом: только этнические армяне подверглись принудительному перемещению из Азербайджана, и отказ заявителю в праве на возвращение также был связан с его этническим происхождением.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Европейский Суд полагает, что жалобы заявителя в соответствии со статьей 14 Конвенции в значительной степени являются теми же, которые Европейский Суд уже рассмотрел в соответствии со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции и статьями 8 и 13 Конвенции. С учетом выводов о нарушениях указанных статей Европейский Суд полагает, что не возникают обособленные вопросы с точки зрения статьи 14 Конвенции (см., например, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кипр против Турции», § 199, Постановление Европейского Суда по делу «Ксенидес-Арестис против Турции» (Xenides-Arestis v. Turkey) от 22 декабря 2005 г., жалоба N 46347/99, § 36, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу «Катан и другие против Молдавии и Российской Федерации», § 160).

 

VIII. Применение статьи 41 Конвенции

 

  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

  1. Прежде всего заявитель просил о реституции имущества, включая право на возвращение имущества и жилища в селе Гюлистан. Кроме того, он предполагал, что было бы целесообразно указание Европейским Судом мер общего характера в соответствии со статьей 46 Конвенции властям Азербайджана. Заявитель требовал компенсации материального ущерба в размере 374 814 евро. Кроме того, он требовал компенсации морального вреда в размере 190 000 евро. Наконец он требовал компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском Суде.
  2. Власти Азербайджана оспаривали эти требования.

283. С учетом исключительного характера настоящего дела Европейский Суд полагает, что вопрос о применении статьи 41 Конвенции не готов к разрешению. Соответственно, рассмотрение вопроса откладывается, и разбирательство дела будет возобновлено с учетом любого соглашения, которое может быть достигнуто между властями Азербайджана и заявителем.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code