Постановление ЕСПЧ от 31.07.2014 «Дело «ОАО «Нефтяная компания «Юкос» (OAO Neftyanaya Kompaniya «Yukos») против Российской Федерации» (жалоба N 14902/04) [рус., англ.]

ОАО «НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ «ЮКОС» ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

(OAO NEFTYANAYA KOMPANIYA «YUKOS» V. RUSSIA)

(жалоба N 14902/04)

АННОТАЦИЯ ДЕЛА

Компания-заявительница, ОАО «Нефтяная компания «Юкос», являлась частным открытым акционерным обществом, ценные бумаги которого котировались на бирже. Компания — заявительница была учреждена в соответствии с российским законодательством и зарегистрирована в г. Нефтеюганске. Она была создана Правительством Российской Федерации в 1993 году в качестве холдинговой компании для приобретения и контроля над автономными организациями, занимающимися добычей нефти. Компания полностью принадлежала государству до середины 1990-х годов, когда она была приватизирована посредством проведения ряда конкурсов и аукционов. Дело было инициировано по жалобе компании-заявительницы на то, что власти Российской Федерации подвергли ее налоговым и исполнительным процедурам, повлекшим ее ликвидацию в ноябре 2007 года.

В основном Постановлении от 20 сентября 2011 г. Европейский Суд установил, что имели место нарушение пункта 1 и подпункта «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) в отношении разбирательства о начислении налогов за 2000 год в части непредоставления достаточного времени для подготовки компании-заявительницы к рассмотрению дела в суде первой и апелляционной инстанций, а также нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции (защита имущества), что касается разбирательства о начислении налогов за 2000 — 2001 годы в отношении применения и расчета санкций, но по делу требования статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции нарушены не были, что касается остальной части разбирательства о начислении налогов за 2000 — 2003 годы. Европейский Суд также решил, что по делу имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части непропорциональности исполнительного производства и что по делу требования статьи 14 Конвенции (запрет дискриминации) во взаимосвязи со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции нарушены не были в части иного обращения с «Юкосом» по сравнению с другими компаниями, и что по делу требования статьи 18 Конвенции (ограничение применения ограничений прав) во взаимосвязи со статьей 1 Протокола N 1 к Конвенции нарушены не были в отношении вопроса о том, злоупотребляли ли власти Российской Федерации юридическими процедурами для ликвидации «Юкоса» и изъятия его активов.

Европейский Суд также посчитал, что вопрос о применении статьи 41 Конвенции (справедливая компенсация) не готов к разрешению. Он рассмотрел этот вопрос в Постановлении от 31 июля 2014 г.

[неофициальный перевод] <1>

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

БЫВШАЯ ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ОАО «НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ «ЮКОС» (OAO NEFTYANAYA KOMPANIYA «YUKOS») ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>

(Жалоба N 14902/04)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

(Справедливая компенсация)

(Страсбург, 31 июля 2014 года)

———————————

<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.

<2> Настоящее Постановление вступит в силу в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции. Информация о вступлении Постановления в силу будет опубликована в следующих выпусках журнала (примеч. редактора).

По делу «ОАО «Нефтяная компания «Юкос» против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Бывшая Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
Дина Шпильманна,
Нины Ваич,
Ханлара Гаджиева,
Сверре-Эрика Йебенса,
Джорджио Малинверни, судей,
Андрея Бушева, судьи ad hoc,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 24 июня 2014 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА

 

  1. Дело было инициировано жалобой N 14902/04, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) ОАО «Нефтяная компания «Юкос» (далее — компания-заявительница) 23 апреля 2004 г.
  2. В Постановлении от 20 сентября 2011 г. <3> (далее — основное Постановление) Европейский Суд указал, что в разбирательстве 2000 года о начислении налогов компания-заявительница не имела достаточного времени для подготовки дела в судах первой и апелляционной инстанций в нарушение статьи 6 Конвенции (см. §§ 534 — 551 основного Постановления), что оценка санкций за 2000 год и удвоение санкций за 2001 год были незаконными и нарушающими статью 1 Протокола N 1 к Конвенции (см. §§ 563 — 575 основного Постановления) и что в исполнительном производстве против компании-заявительницы национальные власти не установили справедливого равновесия между законной целью этого разбирательства и примененными мерами в нарушение того же конвенционного положения (см. §§ 645 — 658 основного Постановления). Европейский Суд отклонил остальные жалобы компании-заявительницы.

———————————

<3> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» N 3/2012.

 

  1. В соответствии со статьей 41 Конвенции компания-заявительница требовала выплаты справедливой компенсации в размере 37 981 000 000 евро в качестве компенсации материального ущерба и полагала, что основное Постановление от 20 сентября 2011 г. составляет достаточную справедливую компенсацию морального вреда. Компания-заявительница также требовала выплаты 4 333 105 фунтов стерлингов и 762 148 долларов США в качестве компенсации гонораров, расходов и издержек.
  2. Поскольку вопрос о применении статьи 41 Конвенции не был готов к разрешению, Европейский Суд отложил его рассмотрение и предложил властям Российской Федерации и компании-заявительнице представить в течение трех месяцев свои письменные объяснения по этому вопросу и, в частности, уведомить Европейский Суд о любом соглашении, которого стороны могут достичь (там же, § 671 основного Постановления и пункт 10 резолютивной части).
  3. Компания-заявительница и власти Российской Федерации подали дополнительные письменные объяснения 13 июня 2012 г. Обе стороны представили дополнительные письменные объяснения и ответили на объяснения друг друга 31 июля 2012 г., 1 марта и 15 мая 2013 г.
  4. Состав Палаты был определен в соответствии с положениями пункта 3 статьи 23 Конвенции и пункта 4 правила 26 Регламента Суда. В соответствии с этими положениями Христос Розакис, Нина Ваич, Сверре-Эрик Йебенс и Джорджио Малинверни продолжали участвовать в рассмотрении дела по истечении срока их полномочий.

 

ПРАВО

 

  1. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Материальный ущерб

 

  1. Доводы сторон

(a) Доводы компании-заявительницы

  1. Компания-заявительница считала, что нарушения, установленные Европейским Судом в основном Постановлении, причинили ей значительный материальный ущерб. Конкретно компания-заявительница могла бы продолжать свою деятельность, если бы не нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части исполнительного производства, то есть если бы она не была обязана продать свое основное производственное предприятие ОАО «Юганскнефтегаз» и ей были бы предоставлены 90 дней для уплаты каждого долга и разрешено продать менее ценные активы.
  2. Со ссылкой на заключение экспертизы компания-заявительница утверждала, что нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в связи с уклонением властей страны от установления в исполнительном производстве справедливого равновесия между законной целью этого разбирательства и примененными мерами причинило ей прямой ущерб в размере 37 981 000 000 евро, что отражало экспертную оценку стоимости компании-заявительницы на 19 декабря 2004 г. Компания-заявительница не выдвигала требования о процентных платежах в связи с этой суммой.
  3. Компания-заявительница считала, что установлена причинная связь между нарушениями и указанной суммой ущерба. Однако она признала, что допущения и выводы экспертного заключения, оценившего вышеупомянутую сумму, несколько отличались от выводов Европейского Суда, сделанных в его основном Постановлении.
  4. Что касается вопроса о надлежащем методе распределения компенсации, компания-заявительница отмечала, что, поскольку она была ликвидирована в 2007 году и с учетом гибкой практики Европейского Суда в отношении выплаты компенсаций в соответствии со статьей 41 Конвенции, сумма должна быть выплачена фонду «Юкос интернэшнл». Эта организация была учреждена в Нидерландах компанией-заявительницей с целью распределения «после выплаты кредиторам… средств, получаемых и подлежащих получению ею, посредством схемы в пользу акционеров «Юкос ойл компани» <4>, в соответствии с применимым законодательством и принципами разумности и справедливости».

———————————

<4> По-видимому, имеется в виду нефтяная компания «Юкос» (примеч. переводчика).

 

(b) Доводы властей Российской Федерации

  1. Власти Российской Федерации полностью отвергали требования компании-заявительницы. Они утверждали, что в настоящем деле отсутствует потерпевший и что отсутствует необходимость присуждать компенсацию, поскольку, в частности, из нарушений, установленных Европейским Судом, не следует наличие финансовых потерь. В последнем отношении власти Российской Федерации полагали, что продажа ОАО «Юганскнефтегаз» являлась необходимой даже в случае принятия государством более гибкого подхода к исполнению решения, как предположил Европейский Суд в основном Постановлении. Результат исполнительного производства не был бы иным, даже если бы исполнительский сбор был уменьшен и власти провели полную и обоснованную оценку последствий исполнения.
  2. Что касается статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в ее применении к исполнительному производству, власти Российской Федерации полагали, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, компания-заявительница не могла погасить свою задолженность. Позиция компании-заявительницы заключалась в отрицании существования какой-либо налоговой задолженности и в отказе от ее уплаты. При таких обстоятельствах даже мотивированный пересмотр всех вариантов исполнения не дал бы компании-заявительнице больше времени. Власти Российской Федерации подробно прокомментировали все относимые факторы, отмеченные Европейским Судом в основном Постановлении, и приложили экспертное заключение главного юрисконсульта службы судебных приставов Российской Федерации <5>, рассматривавшего эти вопросы. Власти Российской Федерации заключили, что результат исполнительного производства был бы таким же.

———————————

<5> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Федеральная служба судебных приставов Российской Федерации (примеч. переводчика).

 

  1. Власти Российской Федерации особенно не согласились с рабочими предположениями экспертного заключения, представленного компанией-заявительницей. По мнению властей Российской Федерации, заключение ошибочно предположило увеличенное производство нефти, несмотря на необходимость продажи активов и уменьшения затрат на инвестиции, в нем не делалось скидки, отражающей спешные обстоятельства продажи активов компании-заявительницы, а также отводило компании чрезмерно длительные сроки для уплаты, не имеющие основы во внутригосударственном законодательстве или практике. Власти Российской Федерации представили собственное экспертное заключение, позволяющее предположить, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, компания-заявительница не имела какой-либо стоимости ввиду мошеннического характера ее налогового управления и связанных с этим правовых рисков. В целом со ссылкой на дело «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) (Постановление Европейского Суда от 27 сентября 1995 г., Series A, N 324) власти Российской Федерации полагали, что с учетом мошеннического характера деятельности, масштаба и серьезности внутригосударственного дела против компании-заявительницы любая компенсация материального ущерба была бы нецелесообразной при данных обстоятельствах.
  2. Что касается вопроса о возможном получателе платежа в соответствии со статьей 41 Конвенции, власти Российской Федерации подчеркнули, что компания-заявительница более не существует и что организация, указанная компанией-заявительницей, не может быть надлежащей получательницей, поскольку Европейский Суд не обладает юрисдикцией для передачи третьему лицу полномочий для получения справедливой компенсации. Власти Российской Федерации также отмечали, что бенефициары фонда «Юкос интернэшнл» были анонимными и что имелась угроза двойной компенсации, так как некоторые акционеры компании-заявительницы возбуждают разбирательства в других органах и отсутствуют гарантии того, что в распределении компенсаций этим лицом будут отражены интересы всех акционеров, а не их части, которая может быть «наименее достойной».
  3. В последнем отношении власти Российской Федерации считали, что возможная выплата любой компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции прямо или косвенно определенным акционерам и управляющим, которые в период, относящийся к обстоятельствам дела, занимались налоговым мошенничеством в компании-заявительнице и извлекали выгоду из дивидендов, выплаченных в результате налогового мошенничества, была бы несправедливой. По мнению властей Российской Федерации, угроза возможного злоупотребления при распределении средств являлась реальной. Они привели в качестве примера то, как одна из оставшихся организаций, учрежденных компанией-заявительницей, которая была зарегистрирована в Нидерландах и была схожей по природе с фондом «Юкос интернэшнл», выплатила деньги аффилированному лицу бывшего мажоритарного акционера вместо их распределения между всеми акционерами.
  4. Что касается ущерба, предположительно следующего из признания недействительности санкций Европейским Судом, власти Российской Федерации предположили, что он не подлежит возмещению, поскольку в момент ликвидации компании-заявительницы у нее оставался огромный непогашенный долг, включая неуплаченные налоги. Даже если данные санкции подлежали возвращению компании-заявительницы в период, относящийся к обстоятельствам дела, суммы должны были быть возвращены государству для погашения задолженности компании-заявительницы в размере примерно 8 млрд. долларов США.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

(a) Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

  1. Прежде всего Европейский Суд хотел бы подчеркнуть, что в основном Постановлении он установил нарушение статьи 6 Конвенции в связи с поспешным проведением разбирательства о начислении налогов 2000 года против компании-заявительницы в первой и апелляционной инстанциях. Европейский Суд не может догадываться, каким мог быть исход этого разбирательства, если бы нарушение Конвенции не имело места (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany), жалоба N 54810/00, § 128, ECHR 2006-IX, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мартини против Франции» (Martinie v. France), жалоба N 58675/00, § 59, ECHR 2006-VI).
  2. Европейский Суд находит недостаточно доказанной причинную связь между установленным нарушением и материальным ущербом, который предположительно был причинен компании-заявительнице, поэтому отсутствуют основания для присуждения компенсации в этой части.

(b) Нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части ретроактивного применения штрафов за 2000 и 2001 годы

  1. Европейский Суд отмечает, что в основном Постановлении он решил, что штрафы в связи с начислением налогов за 2000 год и некоторые штрафы в связи с начислением налогов за 2001 год были незаконными и нарушавшими статью 1 Протокола N 1 к Конвенции. Данные суммы, 19 185 272 697 рублей (приблизительно 543 623 045 евро) за 2000 год и 19 556 570 413 рублей (приблизительно 569 898 525 евро) за 2001 год, были выплачены компанией-заявительницей в рамках исполнительного производства и, таким образом, представляли собой явный материальный ущерб, который, по мнению Европейского Суда, подлежит компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции.
  2. Несмотря на возражения властей Российской Федерации, Европейский Суд не усматривает оснований для отхода от принципа restitutio in integrum <6>, твердо установленного в его прецедентной практике, при оценке размера компенсации материального ущерба в настоящем деле. В основном Постановлении он установил нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в связи с применением штрафов за 2000 год и частично за 2001 год. Европейский Суд постановил, что санкции были незаконными как таковые и не являлись недостатками чисто процессуального характера (см. противоположный пример в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бывший король Греции и другие против Греции» (Former King of Greece and Others v. Greece) от 28 ноября 2002 г. (справедливая компенсация), жалоба N 25701/94, §§ 78 — 79, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy) от 28 мая 2002 г. (справедливая компенсация), жалоба N 33202/96, § 20).

———————————

<6> Restitutio in integrum (лат.) — полное восстановление положения, существовавшего до нарушения (примеч. переводчика).

 

  1. Европейский Суд находит, что 38 741 843 110 рублей, представлявших сумму штрафов за 2000 год и половину штрафов за 2001 год (см. § 20 настоящего Постановления), были выплачены компанией-заявительницей не позднее 12 ноября 2007 г. (см. § 303 основного Постановления). Данная сумма составляла 1 078 246 919 евро по действовавшему курсу обмена на эту дату.
  2. Кроме того, Европейский Суд также напоминает, что компания-заявительница была принуждена к уплате 7-процентного исполнительского сбора в отношении указанных незаконных штрафов. Европейский Суд считает, что, поскольку он признал первоначальные штрафы незаконными, уплата 7-процентного исполнительского сбора в отношении этих штрафов также была незаконной.
  3. Европейский Суд отмечает в этой связи, что компания-заявительница должна была уплатить исполнительский сбор в размере 1 342 969 088 рублей 79 копеек (приблизительно 37 353 983 евро) в отношении штрафов за 2000 год и исполнительский сбор в размере 1 368 959 928 рублей 91 копейку (приблизительно 36 636 218 евро) в отношении половины штрафов за 2001 год, и обе суммы были выплачены компанией-заявительницей не позднее 12 ноября 2007 г. (см. § 303 основного Постановления).
  4. Эти суммы представляли собой очевидный материальный ущерб, причиненный компании-заявительнице в нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции. Таким образом, они должны быть компенсированы в соответствии со статьей 41 Конвенции. Сумма в размере 2 711 929,017 рублей 07 копеек, состоящая из 1 342 969 088 рублей 79 копеек за 2000 год и 1 368 959 928 рублей 91 копейки за 2001 год, равна 75 477 284 евро по курсу обмена на эту дату.
  5. Принимая во внимание 12,62% инфляции евро от этой даты до настоящего времени, Европейский Суд оценивает сумму материального ущерба компании-заявительницы за нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части ретроактивного применения штрафов (см. § 22 настоящего Постановления) и уплаты исполнительского сбора по этим незаконным штрафам (см. § 25 настоящего Постановления) за 2000 и 2001 годы в размере 1 299 324 198 евро.

(c) Нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части исполнительного производства

  1. Европейский Суд ссылается на свой вывод в основном Постановлении о том, что внутригосударственные власти не установили справедливого равновесия между законной целью исполнительного производства в отношении компании-заявительницы и примененными средствами, не проявляя гибкость относительно сроков исполнительного производства, обязывая компанию уплачивать чрезмерные сборы и не учитывая надлежащим образом все относимые факторы. Вышеизложенные соображения вынудили Европейский Суд заключить, что имело место нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части исполнительного производства в отношении компании-заявительницы.
  2. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что рабочие предположения, использованные компанией-заявительницей в ее оценке перспектив сохранения компании-заявительницы и ее стоимости после событий, остаются по крайней мере частично спекулятивными (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Кредитный и индустриальный банк против Чехии» (Credit and Industrial Bank v. Czech Republic), жалоба N 29010/95, § 88, ECHR 2003-XI (извлечения)). В основном Постановлении Европейский Суд не заключал, как утверждала компания-заявительница, что компания-заявительница продолжила бы свою деятельность после исполнительного производства, если бы не вышеупомянутые недостатки разбирательства. Следовательно, Европейский Суд не может согласиться с доводом компании-заявительницы полностью (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Годди против Италии» (Goddi v. Italy) от 9 апреля 1984 г., § 35, Series A, N 76, Постановление Европейского Суда по делу «Компания «Тре трактерер АБ» против Швеции» (Tre AB v. Sweden) от 7 июля 1989 г., § 66, Series A, N 159, Постановление Европейского Суда по делу «Бомартен против Франции» (Beaumartin v. France) от 24 ноября 1994 г., § 44, Series A, N 296-B, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кингсли против Соединенного Королевства» (Kingsley v. United Kingdom), жалоба N 35605/97, § 43, ECHR 2002-IV, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эзех и Коннорс против Соединенного Королевства» (Ezeh and Connors v. United Kingdom), жалобы N 39665/98 и 40086/98, §§ 141 и 143, ECHR 2003-X, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мартини против Франции», § 59).
  3. Даже если нельзя утверждать, что вышеупомянутые недостатки сами по себе повлекли ликвидацию компании-заявительницы, они, тем не менее, серьезно этому способствовали, прямо обусловив причинение материального ущерба, удовлетворяющего критерию причинной связи для целей статьи 41 Конвенции.
  4. В этом отношении Европейский Суд напоминает, что в § 655 основного Постановления он указал, что данные недостатки серьезно способствовали ликвидации компании-заявительницы, и отметил следующее:

«…Фактор, серьезно затронувший ситуацию компании-заявительницы в рамках исполнительного производства. Она была обязана уплатить исполнительский сбор в размере 7%, исчисленный с общей суммы ее налоговых обязательств, что составляло дополнительную крупную сумму более чем в 43 млрд. рублей (1,16 млрд. евро), уплата которой не могла быть отложена или рассрочена (см. §§ 484 — 486 настоящего Постановления). Он представлял собой твердую сумму, размер которой власти, по-видимому, отказывались уменьшить, и он подлежал уплате еще до того, как компания-заявительница могла начать погашение основной задолженности (см. § 484 настоящего Постановления). Этот сбор по своей природе не был связан с фактическим размером расходов на исполнение, понесенных судебными приставами-исполнителями. Хотя Европейский Суд может согласиться с тем, что в принципе не являются неправомерными требование о возмещении должником расходов, связанных с взысканием задолженности, или угроза применения к должнику санкций, стимулирующих добровольное исполнение судебных решений, при обстоятельствах дела возникшая сумма была совершенно непропорциональна объему расходов на исполнение, которых можно было ожидать или которые в действительности были понесены судебными приставами-исполнителями. Из-за негибкого применения данный сбор вместо того, чтобы стимулировать к добровольному исполнению, оказал весьма серьезное влияние на ликвидацию компании-заявительницы…».

  1. Исполнительский сбор в размере 7% (начисленный на неуплаченные налоги, проценты и штрафы) в отношении компании-заявительницы составил:

— 6 848 291 175 рублей (приблизительно 190 481 640 евро) за 2000 год;

— 12 652 063 176 рублей (приблизительно 345 770 570 евро) за 2001 год;

— 13 477 590 451 рубль (приблизительно 360 688 386 евро) за 2002 год;

— 11 926 766 600 рублей (приблизительно 355 784 986 евро) за 2003 год.

Исполнительский сбор по налоговой ответственности за 2000 — 2003 годы составил в общей сложности 44 904 711 402 рубля 82 копейки (приблизительно 1 252 725 582 евро). Как указывалось выше, это вынуждает Европейский Суд заключить, что при обстоятельствах дела полученная сумма была «совершенно непропорциональной сумме расходов на исполнение, несения которых можно было ожидать или которые были действительно понесены судебными приставами» (см. § 655 в основном Постановлении).

  1. Осуществляя разумную оценку исполнительского сбора и принимая во внимание доводы сторон в этом отношении, Европейский Суд учитывает указание властей Российской Федерации на уместную ставку в размере 4%, которое содержалось в их объяснениях от 30 марта 2013 г. Европейский Суд, соответственно, приходит к выводу, что для удовлетворения требований пропорциональности исполнительский сбор должен быть уменьшен до 4%.
  2. Чтобы рассчитать сумму материального ущерба компании-заявительницы в этой связи, Европейский Суд вычитает сумму 2 711 929 017 рублей 07 копеек (75 477 284 евро), представляющую исполнительский сбор в размере 7%, уплаченный компанией-заявительницей за незаконную часть штрафов за 2000 и 2001 годы (см. § 25 настоящего Постановления), из общей суммы исполнительского сбора в размере 44 904 711 402 рубля 82 копейки (приблизительно 1 252 725 582 евро), указанной в § 31 настоящего Постановления, и получает цифру в 42 192 782 385 рублей 12 копеек (приблизительно 1 177 070 056 евро).
  3. Отсюда следует, что компании-заявительнице был причинен очевидный материальный ущерб на сумму 18 082 621 022 рубля, что представляет разницу между 42 192 782 385 рублями 12 копейками (см. § 33 настоящего Постановления) и суммой сбора, исчисленного по ставке 4% (24 110 161 362 рубля). Европейский Суд отмечает, что исполнительский сбор был выплачен компанией-заявительницей не позднее 12 ноября 2007 г. (см. § 303 основного Постановления). Указанная сумма равна 503 268 013 евро по курсу обмена на эту дату.
  4. Принимая во внимание уровень инфляции в 12,62% для евро между этой датой и настоящим временем, Европейский Суд оценивает сумму материального ущерба компании-заявительницы, вызванного нарушением статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части способа ведения властями исполнительного производства, в 566 780 436 евро.

(d) Метод распределения компенсации

  1. Европейский Суд пришел к выводу, что компании-заявительнице был причинен материальный ущерб вследствие нарушений статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в части ретроактивного применения санкций за 2000 и 2001 годы и уплаты исполнительского сбора в размере 7% по этим санкциям (см. раздел (b) в §§ 20 — 26 настоящего Постановления) и непропорционального характера исполнительного производства (см. раздел (c) в §§ 27 — 35 настоящего Постановления). Европейский Суд отклонил оставшиеся требования компании-заявительницы в этом отношении как необоснованные. Таким образом, общая сумма материального ущерба, включая компенсацию инфляционных потерь, причиненного компании-заявительнице в настоящем деле, составляет 1 866 104 634 евро (см. §§ 26 и 35 настоящего Постановления).
  2. Что касается целесообразного метода распределения этой компенсации, Европейский Суд не принимает предложение компании-заявительницы о выплате в пользу фонда «Юкос интернэшнл», поскольку материалы дела не содержат данных, позволяющих установить, кто в действительности при таких обстоятельствах извлечет выгоду из компенсации по настоящему делу.
  3. Ввиду того, что компания-заявительница перестала существовать (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Станков и Объединенная македонская организация «Илинден» против Болгарии» (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), жалобы N 29221/95 и 29225/95, § 121, ECHR 2001-IX, и Постановление Европейского Суда по делу «Капитал банк АД» против Болгарии» (Capital Bank AD v. Bulgaria), жалоба N 49429/99, § 80, ECHR 2005-XII (извлечения)), Европейский Суд считает, что вышеупомянутая сумма должна быть выплачена государством-ответчиком акционерам компании-заявительницы и их правопреемникам и наследникам, в зависимости от обстоятельств, пропорционально их номинальному участию в акционерном капитале компании (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда по делу «Священный синод Болгарской православной церкви (Митрополита Иннокентия) и другие против Болгарии» (Holy Synod of the Bulgarian Orthodox Church (Metropolitan Inokentiy) and Others v. Bulgaria) от 16 сентября 2010 г. (справедливая компенсация), жалобы N 412/03 и 35677/04, § 39, Постановление Европейского Суда по делу «София Андреу против Турции» (Sophia Andreou v. Turkey) от 22 июня 2010 г. (справедливая компенсация), жалоба N 18360/91, §§ 33 — 38, и Постановление Европейского Суда по делу «Лордос и другие против Турции» (Lordos and Others v. Turkey) от 10 января 2012 г. (справедливая компенсация), жалоба N 15973/90, §§ 61 — 70). В целях содействия властям Российской Федерации Европейский Суд ссылается на перечень акционеров компании-заявительницы на момент ликвидации компании, находящийся у ЗАО «ВТБ регистратор», которая являлась реестродержателем компании-заявительницы.
  4. Кроме того, с учетом характера установленного нарушения Европейский Суд не находит относимыми соответствующие ссылки властей Российской Федерации на предположительно мошенническое поведение руководства компании-заявительницы и некоторых ее акционеров. Компания-заявительница уже понесла ответственность за указанные действия в различных налоговых и исполнительных процедурах, и Европейский Суд не усматривает оснований для уменьшения суммы компенсации с учетом поведения, за которое компания-заявительница уже была наказана.
  5. Что касается ссылки властей Российской Федерации на предположительно неисполненные обязательства компании-заявительницы на сумму свыше 8 млрд. долларов США в момент ликвидации, Европейский Суд находит, что этот довод имеет сходство с оценкой компанией-заявительницей последствий нарушения статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции в отношении исполнительного производства (см. § 28 настоящего Постановления) и остается спекулятивным (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда от 16 апреля 2002 г. по делу «Данжвиль С.А.» против Франции» (S.A. Dangeville v. France), жалоба N 36677/97, § 70, ECHR 2002-III).

1   2   3   4   5

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code