Решения Международного суда по делу о храме Преа Вихеар (Продолжение)

Предыдущая страница

9. Правовая оценка Суда

Итак, в решении Суда 1962 года по существу спора указано, что вся территория выступа Преа Вихеар, как она определена в пункте 98 решения 1962 года, находится под суверенитетом Камбоджи. Однако все это время Таиланд отказывался вывести размещенные там тайские военные и полицейские силы и других охранников и смотрителей. В связи с этим Камбоджа 28 апреля 2011 года была вынуждена обратиться в Суд с просьбой о толковании решения 1962 года.

В своем решении 2013 года Суд указал, что при прочтении решения 1962 года особое внимание обращают на себя три позиции.

Во-первых, Суд в 1962 году посчитал, что он рассматривает спор о территориальном суверенитете над районом, где расположен храм, а не о делимитации границы. В резолютивной части решения нет упоминания ни о карте, ни о линии прохождении границы. Несмотря на то что карта являлась приложением I к материалам дела Суда, к решению Суда она так и не была приложена. В 1962 году Суд никак не комментировал трудности проведения на местности линии границы, обозначенной на карте. Этот вопрос Стороны обсуждали в ходе разбирательства дела в 1962 году, и он имел бы бесспорную важность для решения о делимитации границы (пункт 76 — здесь и далее, если не оговорено иное, приводятся пункты решения Суда 2013 года). С учетом изложенного в своем решении 2013 года Суд не счел необходимым рассматривать вопрос о том, имеет ли положение о линии границы между Камбоджей и Таиландом в решении 1962 года обязательную силу. Суд определил, что предметом спора является только суверенитет над выступом Преа Вихеар, и установил, что этот выступ простирается на север до линии на карте, приведенной в приложении I, но не выходит за эту линию, следовательно, выступ Преа Вихеар находится под суверенитетом Камбоджи. Именно вопрос о принадлежности Преа Вихеар вызвал разногласия между Камбоджей и Таиландом в 1962 году. В 2013 году Суд счел этот вопрос также существом спора о толковании решения 1962 года (пункт 104).

Во-вторых, несмотря на то что карта не была приложена к решению Суда 1962 года, она тем не менее играла центральную роль в аргументации Суда в этом его решении (пункт 77). Поэтому Суд указал, что «признание карты приложения I Сторонами было причиной того, что карта стала элементом урегулирования договора и его неотъемлемой частью» (пункт 33 решения 1962 года). На этом основании в своем решении 1962 года Суд пришел к выводу, что он «в связи с этим считает себя обязанным в порядке толкования договора высказаться в пользу признания линии, нанесенной на карте спорного района» (пункт 35 решения 1962 года).

В-третьих, в 1962 году при определении существа рассматриваемого им спора Суд дал ясно понять, что он занимается только вопросом суверенитета в «регионе храма Преа Вихеар». Во всяком случае, из решения 1962 года ясно следует: Суд полагал, что спорный район является небольшим по площади (пункт 78).

Выводы, изложенные в пунктах 2 и 3 резолютивной части решения 1962 года, вытекают из решения в пункте 1 резолютивной части. Отсюда следует, что все три пункта резолютивной части нужно рассматривать в совокупности. Задача установления их смысла и сферы действия не может сводиться к трактовке отдельных слов или фраз в отрыве друг от друга (пункт 79).

  1. Основной вопрос спора: что такое «поблизости»?

Основной спор между сторонами возник вокруг пункта 2 резолютивной части решения 1962 года об обязанности Таиланда вывести свои военные и полицейские силы и других охранников или смотрителей, «размещенных им в храме либо поблизости от него на камбоджийской территории». Проблема состояла в том, что в этом пункте не были прямо указаны ни камбоджийская территория, с которой Таиланд обязан был вывести свой персонал, ни место, куда этот персонал должен быть передислоцирован (пункт 81).

В 2013 году при рассмотрении просьбы Камбоджи о толковании решения 1962 года Суд счел необходимым начать разбирательство с изучения имевшихся у него свидетельств 1962 года о фактах размещения тайского персонала (пункт 85).

Единственные подобного рода фактические свидетельства были представлены профессором Аккерманом: в 1962 году Таиланд вызывал его в Суд в качестве эксперта и свидетеля. Аккерман посещал храм Преа Вихеар в течение нескольких дней в июле 1961 года для подготовки доклада, чтобы затем представить его в ходе разбирательства в Суде. В 1962 году Аккерман заявил Суду, что во время посещения им храма единственными людьми, которых он видел на выступе Преа Вихеар, были военнослужащие тайского пограничного подразделения и один охранник храма. Он также пояснил, что полицейские размещались в блокгаузах в лагере к северо-востоку от храма, а охранник — в отдельном домике к западу неподалеку от лагеря полицейских (пункт 86).

Место размещения полицейских было впоследствии подтверждено адвокатом, представлявшим Таиланд в Суде: по его словам, лагерь полицейских находился к югу от линии, обозначенной на карте в приложении I, но к северу от линии, которая, как утверждала Камбоджа, является линией водораздела. Таким образом, по мнению Камбоджи, лагерь полицейских Таиланда оказался на ее территории (пункт 87).

Когда в 1962 году Суд обязал Таиланд вывести военные и полицейские силы, охранников и смотрителей, размещенных в храме либо поблизости от него на камбоджийской территории, Суд, вероятно, имел в виду, что это обязательство распространяется на полицейское подразделение, о котором упоминал профессор Аккерман. Этот вывод напрашивается по той причине, что, помимо единственного охранника храма, не было свидетельств присутствия какого-либо другого тайского персонала где бы то ни было поблизости от храма. Таким образом, термин «поблизости от него на камбоджийской территории» следует толковать как относящийся по меньшей мере к району размещения полицейского подразделения во время первоначального разбирательства дела в 1962 году. Этот район находится к северу от линии, обозначенной в Резолюции Совета министров Таиланда. Поэтому Суд указал, что эта линия не может, вопреки аргументации Таиланда, служить основанием для правильной интерпретации территориальной сферы применения пункта 2 резолютивной части решения 1962 года (пункт 88).

Этот вывод подтверждается рядом других факторов. Как подчеркивал Суд в своем описании района вокруг храма, храм расположен в пункте с особым рельефом местности, а именно на выступе. На востоке, юге и юго-западе выступ круто обрывается к камбоджийской равнине. На западе и северо-западе склон выступа, как отметил профессор Аккерман в своих показаниях, спускается в «долину… между горой Пном Трап и горой Пхра Вихарн». Именно через эту долину проходит самая удобная дорога с камбоджийской равнины к храму. Гора Пном Трап возвышается над западной стороной этой долины. Поэтому естественной трактовкой понятия «поблизости» от храма было бы, по мнению Суда, распространение сферы его охвата на весь выступ Преа Вихеар (пункт 89).

Кроме того, еще в 1962 году Суд посчитал, что территория Камбоджи простиралась на севере вплоть до, но не дальше линии, обозначенной на карте в приложении I (пункт 90). Ввиду этого предметом рассмотрения Суда был небольшой район с четко очерченными географическими границами к востоку, югу, западу и северо-западу. На севере этот район представляет собой крайнюю оконечность камбоджийской территории. С учетом этих обстоятельств Суд счел, что территориальную сферу применения пункта 2 резолютивной части следует толковать как распространяющуюся на весь выступ, а не на его часть (как это было истолковано Советом министров Таиланда в 1962 году) (пункт 91).

Камбоджа дала свою трактовку понятия «поблизости». В частности, в своем ответе на вопрос члена Суда Камбоджа настаивала, что сфера охвата этого понятия включает не только выступ Преа Вихеар, но и гору Пном Трап (пункт 92). Однако Суд по нескольким причинам пришел к выводу, что это неправильная интерпретация пункта 2 резолютивной части.

  1. Почему Суд решил, что понятие «поблизости» включает только выступ Преа Вихеар, но не гору Пном Трап?

Во-первых, Пном Трап и выступ Преа Вихеар — это отличные друг от друга элементы рельефа местности. Они четко обозначены как отдельные географические объекты на картах, использовавшихся Судом при разбирательстве дела в 1962 году. В частности, это следует из карты в приложении I, а она была единственной картой, на которую Суд не раз ссылался в своем решении 1962 года (пункт 93).

Во-вторых, судя по некоторым данным из протоколов разбирательства в Суде в 1962 году, Камбоджа не считала, что Пном Трап относится к «региону храма» или «району храма» (пункт 94) (эти термины Суд использовал для определения предмета рассматриваемого Судом спора).

В-третьих, у Суда не было доказательств какого бы то ни было тайского военного или полицейского присутствия на Пном Трапе в 1962 году. Также не было и признаков того, что Пном Трап имеет какое-либо значение в связи с требованием Камбоджи обязать Таиланд вывести его силы (пункт 95).

Наконец, толкование Камбоджей договора зависит от установления местоположения точек, в которых линия на карте, приведенной в приложении I, пересекается с линией водораздела (Таиланд предлагал считать эту линию единственно правильной). В решении 1962 года Суд четко указал, что его не интересует местоположение водораздела и он не устанавливает, где должен проходить водораздел. Поэтому неверно было бы предполагать, что Суд имел в виду линию водораздела при употреблении термина «поблизости» (пункт 96).

Ни один из этих доводов не является неоспоримым сам по себе. Однако все они в совокупности дают основания Суду в 2013 году заключить, что в 1962 году Суд не имел в виду этот более обширный район. Следовательно, Суд также не имел намерения, чтобы термин «поблизости от [храма] на камбоджийской территории» охватывал также территорию за пределами выступа Преа Вихеар. Однако это вовсе не означает, что в решении 1962 года Пном Трап рассматривался Судом как часть Таиланда: Суд просто не касался вопроса о суверенитете над Пном Трапом (или любым другим районом за пределами выступа Преа Вихеар) (пункт 97).

В пункте 98 своего решения 2013 года Суд заявил следующее: если рассматривать обоснование в решении 1962 года с учетом материалов дела при первоначальном разбирательстве, то границы выступа Преа Вихеар к югу от линии, обозначенной на карте в приложении I, делимитированы природным рельефом. В частности, к востоку, югу и юго-западу выступ круто обрывается к камбоджийской равнине. Стороны согласились в 1962 году, что этот утес и земля у его подножия в любом случае находятся под суверенитетом Камбоджи. К западу и северо-западу выступ по откосу, более пологому, чем утес, но все же с отчетливой конфигурацией, спускается в долину, которая отделяет Преа Вихеар от соседней горы Пном Трап. В южной своей оконечности этот выступ ниспадает в камбоджийскую равнину. По уже указанным причинам Суд счел, что гора Пном Трап расположена вне спорного района и что в решении 1962 года не рассматривался вопрос о том, находится ли она на территории Таиланда или Камбоджи. В связи с этим Суд пришел к выводу, что выступ Преа Вихеар заканчивается у подножия горы Пном Трап, то есть там, где долина переходит в возвышенность. На севере границей выступа является линия, обозначенная на карте в приложении I, от точки к северо-востоку от храма (где эта линия примыкает к утесу) до точки на северо-западе (где долина переходит в возвышенность у подножия горы Пном Трап).

Суд заключил, что пункт 2 резолютивной части решения 1962 года содержит требование к Таиланду вывести со всей территории выступа, определенного, как описано выше, на территорию Таиланда, любой тайский персонал, размещенный на этом выступе (пункт 98).

  1. О какой территории говорится в резолютивной части решения 1962 года?

Из сочетания пунктов 1, 2 и 3 резолютивной части решения 1962 года следует, что на Таиланд налагаются обязательства в отношении территории, выходящей за пределы собственно храма. В частности, в пункте 2 резолютивной части прямо указано, что этот район является территорией Камбоджи. В пункте 3 резолютивной части этого не сделано. Однако Суд счел, что такая трактовка там подразумевалась, а обязательство Таиланда возвратить предметы искусства, вывезенные с «территории, примыкающей к храму», было бы логическим следствием вывода о суверенитете Камбоджи только в той мере, в какой указанный район попадает в сферу действия этого вывода (пункт 101).

Суд пришел к выводу, что термины «поблизости от [храма] на камбоджийской территории» (пункт 2 резолютивной части решения 1962 года) и «территория, примыкающая к храму» (пункт 3 там же) касаются одного и того же участка территории. Обязательства, которые Суд возложил на Таиланд в отношении этого участка территории, являются следствием вывода, сделанного в пункте 1 резолютивной части решения 1962 года. Однако эти обязательства, возложенные на Таиланд пунктами 2 и 3 решения 1962 года, были бы логическим следствием вывода о суверенитете Камбоджи только в том случае, если территория, указанная в пункте 1, соответствует территории, указанной в пунктах 2 и 3 (пункт 102).

Ввиду этого Суд заключил, что территориальная сфера действия всех трех пунктов резолютивной части является одинаковой: вывод в пункте 1 о том, что «храм Преа Вихеар расположен на территории, находящейся под суверенитетом Камбоджи», следует понимать как относящийся, подобно пунктам 2 и 3, к выступу Преа Вихеар в пределах, оговоренных в пункте 98 решения 2013 года (пункт 103).

  1. Преа Вихеар как объект Всемирного наследия ЮНЕСКО

В пункте 106 своего решения 2013 года Суд напомнил, что в соответствии со статьей 6 Конвенции об охране всемирного культурного и природного наследия <25> (ее сторонами являются как Камбоджа, так и Таиланд) оба государства должны сотрудничать друг с другом и с международным сообществом в охране храма Преа Вихеар как объекта всемирного наследия. Кроме того, каждое государство обязано не «предпринимать каких-либо преднамеренных действий, которые могли бы причинить прямо или косвенно ущерб» такому наследию. В контексте этих обязательств Суд подчеркнул важность обеспечения доступа к храму с камбоджийской равнины.

———————————

<25> См.: Сборник международных договоров СССР. Выпуск XLV. М., 1991. С. 482 — 492; Выпуск XLIV. М., 1990. С. 496 — 506.

  1. Выводы Суда

Таким образом, Суд единогласно постановил, что в пункте 1 резолютивной части решения 1962 года был признан суверенитет Камбоджи над всей территорией выступа Преа Вихеар, как она определена в пункте 98 решения 2013 года (пункты 107 и 108). Как следствие, в пункте 2 резолютивной части Суд единогласно обязал Таиланд вывести с этой территории размещенные там тайские военные и полицейские силы и других охранников или смотрителей (пункт 108).

Несмотря на единогласие, судьи Овада (Япония), Беннуна (Марокко) и Гайя (Италия) приложили свое совместное заявление, судья Кансаду Триндаде (Бразилия) <26> — отдельное мнение, а каждый из судей ad hoc (Гийом и Кот) — по заявлению.

———————————

<26> Судью Кансаду Триндаде считают «несносным ребенком» (франц. enfant terrible) Суда: практически на каждое решение Суда этот судья откликается пространными особыми и отдельными мнениями. См.: Вайпан Г.В., Ивлиева А.Г. Дело о юрисдикционных иммунитетах государства (Германия против Италии, при участии Греции): один шаг вперед — два шага назад? Решение Международного суда ООН от 3 февраля 2012 года // Международное правосудие. 2012. N 2. С. 18 — 31.

  1. Заключение

Решение, принятое Судом, эксперты назвали настолько компромиссным, насколько это вообще возможно при разрешении территориальных споров <27>. Выступ Преа Вихеар, на котором расположен храмовый комплекс, Суд признал территорией Камбоджи, обязав Таиланд вывести оттуда все армейские и полицейские посты. Поскольку решение Суда 2013 года касается большей части спорной территории, оно вполне удовлетворило Камбоджу.

———————————

<27> См.: Дорога к храму ведет через Камбоджу // Коммерсантъ Власть. 18 ноября 2013 года. N 45. С. 30.

Тем не менее Суд оставил нерешенной судьбу горы Пном Трап и местности вокруг нее — нескольких квадратных километров территории недалеко от храма. Видимо, судьба этой земли должна быть решена в ходе прямых переговоров между Камбоджей и Таиландом.

Именно это позволило властям Таиланда заявить о том, что и они вполне удовлетворены решением Суда 2013 года. «Это не то решение, которого боялась таиландская сторона. Если бы решение было полностью в пользу Камбоджи, оно усилило бы антиправительственные настроения и привело бы к тяжелым последствиям», — считает таиландский политолог Тхитинан Понгсудхирак.

Безусловно, такое бережное отношение Суда к позициям сторон, к их суверенитету, желание найти компромиссное и взаимоприемлемое решение в политизированном и застарелом споре вызывают уважение и доверие к Суду. Именно это объясняет, почему многие государства мира с самых разных континентов готовы обращаться в Суд с просьбой решить их территориальные споры (как сухопутные, так и морские).

Серия решений Суда (1961, 1962, 2011 и 2013 годов) по делу о храме Преа Вихеар представляет значительный интерес также и для отечественной науки международного права, и для российских юристов-международников, если принять во внимание потенциальные споры России со многими соседними государствами (с Латвией <28> и Эстонией <29> — относительно Пыталовского, Нарвского и Печерского районов, с Украиной — относительно Крыма <30>, с Японией — относительно Курильских островов, с Грузией — относительно Абхазии и Южной Осетии <31> и т.д.), а также то, что в 2009 году Суд вынес решение по делу о разграничении морских пространств в Черном море между Румынией и Украиной: ведь после присоединения Крыма к России это решение связывает и Россию (независимо от признания или непризнания другими государствами этого факта).

———————————

<28> В мае 2005 года в ответ на заявление некоторых латвийских парламентариев о том, что Россия должна вернуть Латвии Пыталовский район (принадлежавший до 1940 года Латвии), Президент РФ В.В. Путин сказал: «Не Пыталовский район они получат, а от мертвого осла уши». См., например: Вместо российской земли Путин пообещал Балтии «от мертвого осла уши». URL: http://lenta.ru/news/2005/05/23/putin/ (дата обращения: 01.11.15). Договор между Россией и Латвией о российско-латвийской государственной границе был ратифицирован Россией спустя почти 2,5 года после этого (Федеральный закон N 226-ФЗ «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Латвийской Республикой о российско-латвийской государственной границе» от 2 октября 2007 года).

<29> 18 мая 2005 года Россия и Эстония подписали в Москве два Договора: о российско-эстонской государственной границе и о разграничении морских пространств в Нарвском и Финском заливах. Однако в августе Президент РФ принял предложение Правительства РФ о направлении Эстонии уведомления о намерении РФ не становиться участником этих Договоров (распоряжение Президента РФ от 31 августа 2005 года N 394-рп). Это стало ответом на заявление парламента Эстонии о том, что парламент не признает российскими те территории, которые с 1920 по 1940 год были эстонскими, но отошли к России после этого. Тем не менее 26 сентября 2013 года Правительство РФ представило Президенту РФ предложение о подписании новых договоров, правда, с такими же названиями (Постановление Правительства от 26 сентября 2013 года N 848 о представлении Президенту Российской Федерации предложения о подписании договора между Российской Федерацией и Эстонской Республикой…). 5 ноября 2015 года на конференции в Министерстве юстиции Латвии под названием «Зачем рассчитывать ущерб от советской оккупации?» министры юстиции стран Балтии подписали декларацию о необходимости совместного расчета и взыскания с России этого ущерба. Однако Президент Эстонии Томас Ильвес заявил, что его страна никаких исков никому вчинять не собирается. Глава комиссии по подсчету ущерба от советской оккупации Латвии Янис Томелс объясняет это так: большинство политиков Эстонии считает, что сейчас неподходящий момент для подачи исков Эстонии к России, потому что Эстонии еще предстоит заключить с Россией договор о границе. Кугель М. Извинение важнее денег // Журнал «Огонек». N 45. 16 ноября. 2015. С. 22.

<30> Как известно, принятие Крыма в состав России в 2014 году не признано ни одним государством мира (100 при 11 голосах «против» и 58 воздержавшихся) // Резолюция 68/262 Генеральной Ассамблеи ООН от 27 марта 2014 года «Территориальная целостность Украины». URL: http://www.un.org/ru/documents/ods.asp?m=A/RES/68/262 (дата обращения: 16.07.2015). Пункт 10 главы 1 Хельсинкской декларации Парламентской Ассамблеи ОБСЕ от 5 — 9 июля 2015 года прямо характеризует действия России в отношении Украины как «агрессию, включая незаконную аннексию и оккупацию Крыма».

<31> С точки зрения России, между Россией и Грузией нет территориального спора как такового. Грузия считает территории Южной Осетии и Абхазии оккупированными Россией. Однако территориальный спор вполне может возникнуть в случае присоединения Южной Осетии к России. Барабанов И. У президента Южной Осетии назрел вопрос присоединения // Коммерсантъ. 20 октября. 2015.

Кроме того, учитывая это и другие решения Суда по территориальным спорам, России имело бы смысл подумать над тем, что территориальные споры со своими соседями можно было бы вполне эффективно решить в Международном суде ООН.

Decisions of the International Court of Justice in the Case Regarding the Temple of Preah Vihear

I.V. Rachkov

This article analyzes the resolution by the International Court of Justice of the long dispute between Cambodia and Thailand about ownership of the temple of Preah Vihear and areas in its vicinity. Uncertainty in this matter had resulted in armed clashes between the two States. The International Court of Justice addressed this dispute several times: in 1959 — 1962 and in 2011 — 2013. Under the Treaty of 1904, the boundary between then Siam (now Thailand) and French Indochina (now Cambodia) in the area of the temple of Preah Vihear in the  Mountains tracked the watershed line. If we follow this line, the temple is situated on the Siamese side of the watershed. The delimitation of the boundary on the basis of this principle was entrusted to a mixed Franco-Siamese Commission. The Commission met for the last time in 1907 but never finished its work. However, Siam ordered French cartographers to make maps of the area. The maps were compiled and published in 1907 showing the border running north of the temple of Preah Vihear, thus leaving the temple in Cambodia. After receiving these maps, Thailand did not object to them and used them. Thus Thailand acquiesced to the correctness of the maps and by virtue of the principle of estoppel lost the right to challenge it, according to a decision by the International Court of Justice in 1962. Subsequently, the principle of estoppel has been repeatedly applied by the Court in other cases. In addition, the Court formulated rules on the invalidity of an international Treaty by virtue of error. In 1969 these rules were codified. Finally, in 2013, the ICJ gave an interpretation of its decision of 1962, as the debate about what land «near the Church» should be considered Cambodian never stopped. The interpretation of its own decisions is a tool rarely used by the Court. Unfortunately, the Court left unresolved the fate of Phnom Trap Mountain and the area around it.

Key words: sovereignty; International Court of Justice; state borders; international treaties; interpretation of treaties; error as a cause of invalidity of treaties; estoppel.

«Международное правосудие», 2015, N 4

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code