ПОСТАНОВЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ КАК ИСТОЧНИКИ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОГО И УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРАВА И КАК ОСНОВА СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О РОЗЫСКЕ БЕЗВЕСТНО ИСЧЕЗНУВШИХ ЛИЦ

Ч.М.Исмаилов, старший помощник прокурора г. Махачкалы, кандидат юридических наук.

В статье исследованы проблемы признания постановлений Конституционного Суда РФ источниками уголовно-процессуального и оперативно-розыскного права. Обосновывается тезис о том, что они являются источниками правовых решений о розыске безвестно исчезнувших лиц. Отмечено, что законы, постановления Конституционного Суда РФ и доктринальное начало при их совокупном применении повышают обоснованность принимаемых решений (процессуальных, оперативно-розыскных и управленческих). Показана необходимость разъяснения и толкования позиций Конституционного Суда РФ.

Ключевые слова: постановление Конституционного Суда РФ как источник права, совершенствование законодательства о розыске безвестно исчезнувших лиц, толкование и разъяснение правовых позиций Конституционного Суда РФ, УПК РФ, Закон об ОРД.

 

В соответствии со ст. 10 Конституции РФ государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Они самостоятельны, то есть не могут совмещать «свои» и «чужие» функции и вмешиваться в компетенцию друг друга, и, создавая систему «сдержек и противовесов», являются надежной гарантией защиты в первую очередь прав граждан. В этой связи дискуссионными являются вопросы признания определений и постановлений (далее — судебные постановления) Конституционного Суда РФ в качестве источников права.

Как верно замечено в юридической литературе, «теоретическое осмысление источников права и развития их форм во всем их многообразии, изучение методологии и методики работы с нормативно-правовой информацией, понятия и классификации» <1> являются актуальными для юридической науки. Право как элемент надстройки объективно, должно непрерывно развиваться, так как дает простор развитию базиса. Поэтому источники права не являются постоянной категорией, они также развиваются. Мы разделяем позицию Г.А. Гаджиева о том, что появление новых источников права, таких как правовые позиции Конституционного Суда РФ, — это закономерный процесс <2>.

———————————
<1> Баженова Т.М. Источники права и источники познания права: обзор докладов и сообщений круглого стола (21, 22 июня 2013 г., УрГЮА, Екатеринбург) // Российский юридический журнал. 2013. N 5 // СПС «КонсультантПлюс».
<2> См.: Гаджиев Г.А. Правовые позиции Конституционного Суда РФ как новый источник российского гражданского права // Закон. 2006. N 11 // СПС «КонсультантПлюс».

Правомерным является вопрос, выполняют ли судебные постановления правотворческую функцию? Если да, то не нарушает ли это самостоятельность других ветвей власти, предусмотренных в ст. 10 Конституции РФ? Подчеркивая политическую и правотворческую составляющую решений судов, юристы отмечают: «Суд, контролирующий нормотворческую деятельность парламента, оказывается в результате над законодательным органом… Аннулируя законы, он может корректировать и в определенном смысле направлять его политику» <3>.

———————————
<3> Нудель М.А. Конституционный контроль в капиталистических государствах. М., 1968. С. 42, 43.

С учетом того, что невозможно отрицать правотворческую направленность, составляющую (потенциал) судебных постановлений Конституционного Суда РФ, А.Н. Кокотов считает, что они являются своеобразными источниками права. Своеобразие их заключается в том, что Конституционным Судом РФ нормы не устанавливаются, а выявляются в процессе толкования им Конституции РФ, а правотворчество является производным, поскольку формируется в рамках действующего законодательства, при этом широко используются доктринальные начала. Правотворчество также проявляется в привнесении в закон нового конституционного содержания <4>.

———————————
<4> См.: Кокотов А.Н. О правотворческом содержании решений Конституционного Суда Российской Федерации // Российская юстиция. 2014. N 4. С. 21 — 24.

Следует иметь в виду, что в случае признания постановлением суда положений закона неконституционными, по сути, вносятся изменения в закон, а законотворческая деятельность — функция законодательной ветви власти. Хотя целью судебной проверки конституционности закона является не правотворческая деятельность, в результате создается сопутствующее и дополнительное правовое регулирование. В практической плоскости, когда нормы закона признаны не соответствующими Конституции РФ, при обосновании решения ссылка на них является необходимой, как на акт, равнозначный закону, то есть в определенной мере они осуществляют промежуточное регулирование (до внесения изменений в закон). Обычными и устоявшимися в практике правоохранительных органов и судов являются ссылки на решения Конституционного Суда РФ. Это еще один аргумент в пользу того, что правовые позиции последнего являются источниками права.

По мнению П.А. Гука, судебная власть реализуется в форме правосудия и судебного правотворчества <5>. В соответствии со ст. 3 ФКЗ N 1 «О Конституционном Суде Российской Федерации» к полномочиям Конституционного Суда РФ относятся разрешение дел о соответствии Конституции РФ, проверка конституционности закона и толкование норм Конституции РФ <6>. Поэтому сопутствующее и дополнительное правовое регулирование, обусловленное судебной проверкой конституционности закона, — другими словами судебную практику — необходимо расценивать не как совмещение полномочий, а как их реализацию в связи с рассмотрением конкретных дел, то есть исполнение функций по осуществлению конституционного судопроизводства (своеобразное делегирование законотворческих функций). В истории государства и права советского периода известны и другие достаточно нетрадиционные источники права, к примеру совместные постановления правительства и коммунистической партии, центральных органов управления профсоюзов и правительства и др.

———————————
<5> Гук П.А. Судебный прецедент как источник права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 30.
<6> См.: ФКЗ 21.07.1994 N 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

Исследовав дискуссионные положения теории источников права, М.В. Кузнецова делает вывод о том, что источником права необходимо считать правотворческую деятельность, а нормативные правовые акты — формами выражения этой деятельности <7>. С учетом этого можно предположить, что правотворческая деятельность представляет собой мыслительную деятельность в сфере «творения права», в том числе в процессе конституционного судопроизводства, материальными носителями которой являются различные нормативные правовые и судебные акты. В литературе отмечается, что в США суд, осуществляя конституционный контроль, выполняет правотворческую функцию <8>.

———————————
<7> См.: Кузнецова М.В. Понятие и сущность источников права // История государства и права. 2014. N 12. С. 18.
<8> См.: Burger W. Views from the bench. The judiciary and constitutional politics. New Jersey, 1985. P. 147.

Из ФКЗ «О Конституционном Суде РФ» усматривается, что в его компетенцию входят исключительно вопросы права, но А. Медушевский верно заметил, что разграничить политику и право при толковании норм Конституции РФ в процессе конституционного судопроизводства весьма сложно <9>. Классиками марксизма-ленинизма было замечено, что закон «есть политика, есть политическая мера». Поэтому нельзя исключать политическую составляющую при их толковании, в том числе и Конституции РФ.

———————————
<9> См.: Медушевский А. Конституционное правосудие как политический институт в системе разделения властей // Конституционный суд как гарант разделения властей: Сб. докл. М., 2004. С. 230 — 234.

Таким образом, правотворческий аспект постановлений Конституционного Суда РФ является их свойством, а «каждое свойство элемента потенциально является функцией» <10>, стало быть, Конституционный Суд РФ изначально, исходя из своих полномочий, в определенной мере является и «законотворцем», а его решения — источниками права (правовой системы).

———————————
<10> Проблемы методологии системного исследования / Ред. кол. И.В. Блауберг и др. М.: Мысль, 1970. С. 53.

Следует отметить, что, несмотря на существующие дефиниции источников права, определение их понятия «принадлежит к числу наиболее неясных в теории права, поскольку не только нет общепринятого определения этого понятия, но даже спорным является самый смысл, в котором определяются слова «источник права» <11>.

———————————
<11> Кечекьян С.Ф. О понятии источника права // Ученые записки: труды юрид. факультета. Ученые записки МГУ. М., 1946. Кн. 2. С. 3.

В юридической науке дискуссионным является вопрос судебного правотворчества. Так, В.С. Нерсесянц полагает, что судебная деятельность — это правоприменительная деятельность, и отрицает ее правотворческую функцию <12>. Иной позиции придерживается Г.А. Гаджиев, который в качестве аргумента в пользу судейского правотворчества приводит следующие слова: «Всякое решение суда, если оно претендует на то, чтобы быть воспроизводимым в других решениях, является способом корректировки, обеспечения единообразия в судебной практике» <13>.

———————————
<12> См.: Нерсесянц В.С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источник права. М.: Юристъ, 2000. С. 107, 108.
<13> Гаджиев Г.А. Феномен судебного прецедента в России // Судебная практика как источник права. М.: Юристъ, 2000. С. 100.

М.С. Саликов, исходя из того, что законы и постановления Конституционного Суда РФ по своей юридической силе равны, утверждает, что последние больше защищены, чем законы, так как Конституционный суд вправе изменить закон и отменить свое судебное решение, а парламент — только закон <14>. Как представляется, суть проблемы здесь не в большей защите, ведь парламент вправе принять новый закон и внести в него изменения, не касаясь судебного решения и не отменяя его, а в соотношении правотворческих функций двух самостоятельных ветвей власти, в обосновании позиции о том, что постановления Конституционного Суда РФ являются источниками права.

———————————
<14> См.: Саликов М.С. Сравнительный федерализм США и России. Екатеринбург, 1998. С. 417.

Правовая позиция Конституционного Суда и есть источник права. Разделение единой государственной власти не исключает наличия в каждой из ее ветвей отдельных свойств, присущих «общей» государственной власти. Кроме того, равенство, самостоятельность и независимость ветвей власти обеспечивается и наличием у них единой функции — правотворческой, различающейся по субъекту, характеру деятельности, процедуре реализации (принятия) и юридической силе этой деятельности. Постановления Конституционного Суда РФ, как и законы, выносятся от имени Российской Федерации, подлежат официальному опубликованию и обязательны на всей территории РФ.

Судебное правотворчество, судебный прецедент в качестве источников права официально в РФ не признаны, а научные изыскания в рассматриваемой сфере и судебная практика показывают и доказывают возможность их официального признания. Мы разделяем точку зрения А.А. Малюшиной о том, что «в результате признания той реальной роли, которую играет судебное правотворчество в отечественной правовой системе, должны появиться предпосылки, позволяющие сделать правотворчество суда законным, открытым и прогнозируемым для общества» <15>.

———————————
<15> Малюшин А.А. Конституционно-судебное правотворчество в РФ: проблемы теории и практики: Монография. М.: Юрист, 2013 // СПС «КонсультантПлюс».

В проверке конституционности закона и толкования норм Конституции РФ и проявляется правотворческая деятельность Конституционного Суда, а в качестве источника права и материального носителя оформляется и публикуется судебное постановление. Конституционное правосудие, судопроизводство, юстиция и контроль, несмотря на различия в терминологии, посредством охраны и защиты Конституции РФ направлены на обеспечение защиты прав и правовой системы в целом в соответствии с содержанием, придаваемым им Конституцией РФ, и общепризнанными нормами международного права.

Таким образом, постановления Конституционного Суда РФ не нарушают самостоятельность других ветвей государственной власти, и, более того, они направлены на их укрепление посредством устранения противоречий, разночтений, преодоления пробелов, признания не соответствующими Конституции РФ правовых норм по смыслу, придаваемому им в правоприменительной практике. Данными постановлениями обеспечивается единообразие в применении норм в соответствии с Конституцией РФ и волей законодателя. Кроме того, судебные постановления в определенной мере носят характер промежуточного правового регулирования, то есть ими можно руководствоваться до момента внесения соответствующих изменений или дополнений в закон.

Мы разделяем в юридической литературе точку зрения о равносильном влиянии разных ветвей власти на деятельность друг друга <16>, то есть вмешательство суда в деятельность других ветвей власти равнозначно обратному их влиянию на судебную власть. Представляется, что единым источником власти предопределено единство власти, разделенной на ветви во избежание ее абсолютизации (сосредоточения) в одних руках, отсюда производным является правотворчество, реализуемое, осуществляемое с учетом специфики каждой из ветвей власти.

———————————
<16> См.: Wellington H. Interpreting the Constitution. The Supreme court and the process of adjudication. New Haven and London. 1990. P. 144.

Обычными и устоявшимися в практике правоохранительных органов и судов являются ссылки на правовые позиции Конституционного Суда РФ, воспроизведение которых для обоснования решений по уголовным, гражданским и административным делам в определенных случаях является объективной необходимостью (в случаях признания закона неконституционным, отсутствия иного правового регулирования, пересмотра состоявшихся решений судов, признания примененной нормы закона не соответствующей Конституции РФ и т.д.). В таких случаях постановление Конституционного Суда РФ как источник права равнозначно закону.

В правоприменительной и судебной практике для обоснования и мотивирования принимаемых решений применяются закон, постановления суда и доктринальные начала не отдельно, а в их совокупности. При таком подходе убедительность и аргументированность принимаемых решений повышается. Это еще одно обоснование того, что судебные постановления необходимо отнести к источникам права. В правотворческой деятельности суда широко используются достижения юридической науки. Если в юридической науке имеет место дискуссия по поводу того, являются ли судебные постановления источниками права, что закономерно и необходимо для дальнейшего обогащения теории, то на практике они уже признаны таковыми.

К законам, предусматривающим регулирование розыска безвестно исчезнувших лиц, относится Закон об ОРД, в ст. 2 которого одной из его задач является розыск таких лиц, а также УПК РФ, когда под безвестном исчезновении сокрыто преступление или проводится проверка по сообщению о безвестном исчезновении в порядке, установленном в ст. 144, 145 УПК РФ. Поэтому постановления Конституционного Суда РФ, в которых содержатся правовые позиции, сформированные по результатам рассмотрения обращений о проверке конституционности законодательных актов, необходимо расценивать как источники уголовно-процессуального и уголовно-розыскного права. Принятые с учетом широкого научного видения рассматриваемой проблемы и на основании достижений отечественной юридической науки и правовой мысли зарубежных стран, а также заключений специалистов и экспертов они являются одним из основополагающих (фундаментальных) источников совершенствования законодательства о розыске безвестно исчезнувших лиц.

Так, с момента введения в действие УПК РФ (01.07.2002) Конституционным Судом РФ рассмотрены более 4000 обращений на предмет проверки конституционности различных норм УПК РФ, по результатам рассмотрения которых почти в 70 случаях приняты решения в форме постановлений и 4000 решений в форме определений.

Конституционным Судом РФ за последние 15 лет примерно по 150 обращениям о проверке конституционности норм Закона об ОРД приняты соответствующие решения, ценность которых заключается не только в признании конституционными оспариваемых норм закона или в отказе в таком признании, но и в правовой позиции, формируемой (выявляемой) при конституционно-правовом толковании содержания оспариваемого Закона при принятии решения, что способствует уяснению смысла, содержания и пониманию конституционно-правовой их сущности, а это, в свою очередь, способствует формированию единообразной правоприменительной практики.

С учетом сжатости норм Закона об ОРД, бланкетности их развития, отсутствия в этом Законе норм, раскрывающих понятийный аппарат, и регулирования значительного объема вопросов нормативными правовыми актами негласного характера, правовые позиции Конституционного Суда РФ в отношении положений рассматриваемого Закона особенно актуальны. Широкую известность в научном и правоприменительном плане, а также на законодательном уровне получило Определение Конституционного Суда РФ от 14.07.1998 N 86-О «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И.Г. Черновой» <17>. О неоднозначности, дискуссионности этих положений свидетельствует и то, что четверо судей Конституционного Суда РФ высказали особое мнение, которое может быть оценено как уровень самостоятельности и независимости судей и, безусловно, как доктринальное начало при дальнейшем совершенствовании законодательства подлежит учету.

———————————
<17> См.: Вестник Конституционного Суда РФ. 1998. N 6.

Кроме того, Конституционный Суд РФ в качестве источника права применяет свои собственные ранее сформированные правовые позиции при принятии последующих решений. Такая практика является достаточно распространенной. К примеру, при обосновании Определения Конституционного Суда РФ от 15.07.2004 N 304-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Трифоновой Валентины Степановны на нарушение ее конституционных прав пунктом 3 части первой статьи 6 и пунктом 1 части первой статьи 15 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» сделана ссылка на правовую позицию, содержащуюся в Определении КС РФ от 14.07.1998 N 86-О (по жалобе гражданки И.Г. Черновой). Постановления Конституционного Суда, как и законы, для того чтобы они могли быть правильно применены, нуждаются в разъяснении и соответствующем толковании.

Так, нормами уголовно-процессуального законодательства прямо не предусмотрена обязанность органов расследования получить согласие заинтересованного лица при отказе в возбуждении против него уголовного дела ввиду истечения срока давности, а при прекращении уголовного дела по указанному основанию согласие подозреваемого или обвиняемого является обязательным. Имеет место различное правовое регулирование фактически схожих ситуаций в зависимости от стадии принятия процессуального решения, что противоречит принципу законности.

В соответствии с ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования вследствие истечения срока давности не допускается, если подозреваемый или обвиняемый относительно этого возражает. А в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ при установлении оснований, предусмотренных ст. 78 УК РФ, уголовное дело не может быть возбуждено. В случае отказа в возбуждении уголовного дела УПК РФ не предусматривает обязательность получения согласия лица, в отношении которого принимается такое решение.

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ гражданин В.Г. Волошин оспаривал конституционность п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ о том, что орган предварительного расследования может принять решение об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования без согласия лица, в отношении которого принималось такое решение. Определением Конституционного Суда РФ от 21.04.2011 N 583-О-О указано, что отказ от возбуждения уголовного дела по рассматриваемому основанию исключает саму возможность уголовного преследования и не является актом, которым устанавливается виновность лица, и не порождает правовых последствий, связанных с судимостью, сделан вывод о том, что оспариваемый заявителем пункт не нарушает его права. Проблема заключается и в том, несмотря на отсутствие виновности и судимости, такое постановление учитывается для учета преступления (выставляя статистическую карточку), а для лица, в отношении которого принято такое решение, оно порождает общеправовое ограничение (при трудоустройстве педагогом, или при поступлении на службу в правоохранительные органы и т.д.).

Позиция Конституционного Суда РФ не внесла ясности и определенности в вопрос о необходимости получения согласия при отказе в возбуждении уголовного дела вследствие истечения срока давности, и этот вопрос нуждается в разъяснении для правильного применения спорной нормы на практике.

В связи с этим правоприменителями данная позиция воспринимается как норма, не требующая получения от лица согласия при отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Именно в связи с таким пониманием названного пункта гражданка С.В. Майорова в своей жалобе в Конституционный Суд РФ оспаривала его конституционность. Из представленных в суд материалов следовало, что 16 августа 2011 года участковым уполномоченным полиции было вынесено Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении С.В. Майоровой по нереабилитирующему основанию — ввиду истечения срока давности уголовного преследования за совершение преступления — без ее согласия. О данном факте она узнала случайно, в связи с отказом в принятии на службу в правоохранительные органы ее супруга. Решением Свердловского районного суда города Перми от 22.05.2013 в удовлетворении жалобы С.В. Майоровой на Постановление от 16.08.2011 было отказано, с чем согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.

В Определении Конституционного Суда РФ от 05.06.2014 N 1309-О четко сформулирована позиция, согласно которой получение от заинтересованного лица согласия на отказ в возбуждении против в отношении него уголовного дела при решении вопроса о принятии постановления в связи с истечением срока давности уголовного преследования является обязательным. В любом случае постановление органов расследования об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с истечением срока давности является нереабилитирующим процессуальным решением. Поэтому обязательность получения такого согласия до принятия соответствующего решения является логичным и обоснованным независимо от стадии его принятия. В случаях принятия его в отношении преступлений, «замаскированных» под безвестное исчезновение (ст. 127 «Незаконное лишение свободы» УК РФ), данное решение является процессуальным документом, подтверждающим совершение действий по разысканию безвестно исчезнувшего лица и что лицо стало жертвой преступления. Кроме того, такое решение может быть вынесено и до того, как будет заведено розыскное дело по сообщению о безвестном исчезновении.

По оценкам экспертов, примерно половина лиц по зарегистрированным сообщениям о безвестном исчезновении устанавливается без возбуждения уголовных и розыскных дел, а 20 — 25 процентов из объявленных в розыск безвестно исчезнувших лиц являются жертвами преступлений — убийств, изнасилований, причинения тяжкого вреда здоровью, похищений, принуждения к занятию проституцией и использования рабского труда и т.д. Это еще один аргумент в пользу того, что процессуальные решения органов расследования являются документами, подтверждающими совершение действий по разысканию таких лиц.

Принимаемые субъектами розыска безвестно исчезнувших лиц уголовно-процессуальные, оперативно-розыскные и управленческие решения в необходимых случаях основываются на правовых позициях Конституционного Суда РФ, следовательно, постановления КС РФ являются источниками права в сфере розыска безвестно исчезнувших лиц.

Таким образом, решения Конституционного Суда РФ по вопросам проверки конституционности норм УПК РФ и Закона об ОРД как источники права являются документами, в которых содержатся нормы, направленные как на регулирование действий по розыску безвестно исчезнувших лиц, так и на совершенствование законодательства о розыске безвестно исчезнувших лиц. Они приобретают особую ценность и актуальность с учетом отсутствия в РФ специального закона «О розыске безвестно исчезнувших лиц».

Литература

  1. Баженова Т.М. Источники права и источники познания права: обзор докладов и сообщений круглого стола (21, 22 июня 2013 г., УрГЮА, Екатеринбург) // Российский юридический журнал. 2013. N 5.
  2. Гаджиев Г.А. Правовые позиции Конституционного Суда РФ как новый источник российского гражданского права // Закон. 2006. N 11.
  3. Гаджиев Г.А. Феномен судебного прецедента в России // Судебная практика как источник права. М.: Юристъ, 2000. С. 100.
  4. Гук П.А. Судебный прецедент как источник права: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2002. С. 30.
  5. Кечекьян С.Ф. О понятии источника права // Ученые записки: труды юрид. факультета. Ученые записки МГУ. М., 1946. Кн. 2. С. 3.
  6. Кокотов А.Н. О правотворческом содержании решений Конституционного Суда РФ // Российская юстиция. 2014. N 4. С. 21 — 24.
  7. Кузнецова М.В. Понятие и сущность источников права // История государства и права. 2014. N 12. С. 18.
  8. Малюшин А.А. Конституционно-судебное правотворчество в РФ: проблемы теории и практики: монография. М.: Юрист, 2013.
  9. Медушевский А. Конституционное правосудие как политический институт в системе разделения властей // Конституционный суд как гарант разделения властей: сб. докл. М., 2004. С. 230 — 234.
  10. Нерсесянц В.С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источник права. М.: Юристъ, 2000. С. 107, 108.
  11. Нудель М.А. Конституционный контроль в капиталистических государствах. М., 1968. С. 42, 43.
  12. Проблемы методологии системного исследования / ред. кол. И.В. Блауберг [и др.]. М.: Мысль, 1970. С. 53.
  13. Саликов М.С. Сравнительный федерализм США и России. Екатеринбург, 1998. С. 417.

References

  1. Burger W. Views from the bench. The judiciary and constitutional politics. New Jersey, 1985. P. 147.
  2. Wellington H. Interpreting the Constitution. The Supreme court and the process of adjudication. New Haven and London, 1990. P. 144.

Российский следователь. -2015. — № 24.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code