Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 10.12.2015 по делу N 205-АПУ15-13

Приговор: По ст. 317 УК РФ, ч. 3 ст. 162 УК РФ, ч. 2 ст. 162 УК РФ за посягательство на жизнь сотрудников правоохранительного органа в целях воспрепятствования их законной деятельности, два разбойных нападения на потерпевших в целях хищения чужого имущества, совершенных с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия и предмета, используемого в качестве оружия, в крупном размере.

Определение: Приговор оставлен без изменения.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 10 декабря 2015 г. по делу N 205-АПУ15-13

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Крупнова И.В.,

судей Дербилова О.А. и Замашнюка А.Н.

при секретаре Замолоцких В.А.

с участием прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры Бойко С.И., осужденного Миусова С.С. — путем использования систем видеоконференц-связи, его защитника — адвоката Придворова В.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного Миусова С.С, его защитника — адвоката Придворова В.В. на приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 2 сентября 2015 г., согласно которому бывший военнослужащий отдела ФСБ — войсковая часть <…> капитан запаса

Миусов С.С. <…> несудимый,

осужден по ст. 317 УК РФ к лишению свободы сроком на 18 лет без ограничения свободы и с применением ст. 48 УК РФ лишен воинского звания «капитан запаса», по ч. 3 ст. 162 УК РФ к лишению свободы сроком на 8 лет без штрафа и ограничения свободы, по ч. 2 ст. 162 УК РФ к лишению свободы сроком на 5 лет без штрафа и ограничения свободы.

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний Миусову С.С. назначено наказание в виде 22 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с лишением воинского звания «капитан запаса».

По делу решены вопросы о вещественных доказательствах и процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Замашнюка А.Н., изложившего содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, выступления осужденного Миусова С.С, защитника — адвоката Придворова В.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Бойко С.И., возражавшего против этих доводов и полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника без удовлетворения, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

установила:

согласно приговору суда Миусов С.С. признан виновным в посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительного органа — офицеров полиции П. и Р. в целях воспрепятствования их законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а также в двух разбойных нападениях на потерпевших К. и С. в целях хищения чужого имущества, совершенных в каждом случае с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением оружия — пистолета Макарова (далее — ПМ), а в отношении С. еще и с применением предмета, используемого в качестве оружия — кухонного ножа, в крупном размере в отношении К.

Как указано в приговоре, в 16 часу 22 октября 2014 г. Миусов, находясь в квартире <…> в доме <…> по проспекту <…> города <…>, в целях завладения чужим имуществом, угрожая применением насилия, опасного для жизни и здоровья, используя заряженный пистолет ПМ и кухонный нож в качестве оружия, напал на проживающую в указанной квартире гражданку С., связал потерпевшую и завладел принадлежащими ей деньгами и имуществом на общую сумму <…> рублей, после чего скрылся с места происшествия.

В 18 часу тех же суток Миусов, находясь в квартире <…> в доме <…> по проспекту <…> города <…>, в целях завладения чужим имуществом, угрожая применением насилия, опасного для жизни и здоровья, используя заряженный пистолет ПМ, напал на проживающего в указанной квартире гражданина К. и завладел принадлежащими ему деньгами и имуществом на общую сумму <…> рублей <…> копеек, причинив потерпевшему ущерб в крупном размере.

В момент, когда Миусов, угрожая пистолетом, стал привязывать потерпевшего К. к батарее, в указанную квартиру в связи с поступившим в отдел полиции сообщением о разбойных нападениях прибыли находившиеся на дежурстве по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности старший лейтенант полиции П. и младший лейтенант полиции Р., одетые в форменное обмундирование. Будучи застигнутым на месте преступления, Миусов, желая скрыться и осознавая, что перед ним находятся сотрудники полиции при исполнении своих должностных обязанностей, в целях лишения жизни сотрудников правоохранительного органа произвел из пистолета ПМ с близкого расстояния не менее пяти выстрелов в П. и не менее трех выстрелов в Р., в результате чего П. были причинены два огнестрельных ранения головы, одно из которых сквозное с повреждением вещества головного мозга, а второе — слепое с повреждением органов шеи, общей сонной артерии, внутренней яремной вены, расценивающиеся как тяжкий вред здоровью, от которых П. скончался на месте происшествия, а Р. причинен тяжкий вред здоровью в виде одного огнестрельного пулевого слепого ранения живота, проникающего в брюшную полость.

Осужденный Миусов в апелляционной жалобе, считая приговор необоснованным и несправедливым, просит переквалифицировать содеянное им и смягчить назначенное ему наказание.

Адвокат Придворов В.В., уточнив свою позицию в суде апелляционной инстанции, просит приговор изменить, переквалифицировать содеянное Миусовым и смягчить назначенное ему наказание, полагая, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, судом допущено существенное нарушение уголовно-процессуального закона, а осужденному назначено чрезмерно суровое наказание.

Приводя свою оценку доказательствам, адвокат утверждает о том, что виновность Миусова в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 162 УК РФ, своего подтверждения в суде не получила, а изложенные в приговоре обстоятельства совершенных Миусовым действий по данному эпизоду не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Защитник считает, что при доказанности корыстной цели действия Миусова в отношении потерпевшей С. надлежало квалифицировать по ч. 1 ст. 158 УК РФ, как кражу чужого имущества на общую сумму <…> рублей, поскольку в момент изъятия имущества потерпевшая притворилась спящей и Миусов полагал, что действует тайно, когда забрал принадлежащие ей телефоны и другие предметы, которые находились в коридоре. С. не могла видеть, что делает Миусов и о пропаже вещей узнала только после его ухода. Пистолетом и кухонным ножом он С. не угрожал и требований о передаче имущества не предъявлял, а лишь демонстрировал пистолет в момент оказания ему интимных услуг. Ножом он только срезал бельевую веревку, которой связал руки и ноги потерпевшей. Суд необоснованно вменил Миусову хищение <…> рублей, предназначавшихся в качестве платы потерпевшей за оказанные услуги, которые Миусов, будучи недовольным качеством этих услуг, забрал обратно.

По мнению защитника, потерпевший К. после оказания интимных услуг Миусову в ответ на демонстрацию пистолета сам отдал Миусову принадлежащие ему деньги и вещи и поэтому в действиях Миусова нет состава хищения. Миусов потерпевшему угроз не высказывал, пистолет не перезаряжал и К. не было известно, является ли данный пистолет боевым оружием и был ли он заряжен, в связи с чем квалифицирующий признак «с применением оружия» по этому эпизоду вменен необоснованно. Необоснованным является также вывод суда о наличии в действиях Миусова квалифицирующего признака разбоя, «совершенного в крупном размере» в отношении К. Из суммы ущерба, которую суд посчитал доказанным в размере <…> рублей <…> копеек, подлежат исключению <…> рублей, предназначавшихся в качестве платы К. за оказание им интимных услуг Миусову, которые тот забрал, будучи недовольным качеством этих услуг. Миусов забрал из квартиры К. только <…> рублей, а не <…> рублей, поскольку из <…> рублей, обнаруженных у него при задержании, <…> рублей принадлежали ему лично, а <…> рублей являются теми деньгами, которые он забрал по причине ненадлежащего качества оказанных ему услуг. Миусов не похищал принадлежащие К. деньги в сумме <…> рублей <…> копейки, которые находились на банковской карте. Суд необоснованно отказал в проведении повторной судебной товароведческой экспертизы для определения стоимости имущества, принадлежащего потерпевшим С. и К., а выводы экспертов, изложенные в заключении N 1026, противоречивы, поскольку эксперты указали, что смартфоны, не прошедшие сертификацию в Российской Федерации, не подлежат товароведческой оценке, однако определили стоимость двух принадлежащих К. смартфонов, которые были приобретены за пределами России и не прошли обязательную сертификацию в России. Допрошенный в суде эксперт С. пояснил, что смартфоны оценивались как оригинальные, хотя среднерыночная стоимость смартфонов, не имеющих российской сертификации, ниже стоимости сертифицированных изделий. Однако суд не принял это во внимание.

Анализируя доказательства по обвинению Миусова в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, адвокат утверждает, что данные протоколов осмотра места происшествия от 22 — 23 октября 2014 г., следственных экспериментов и проверки показаний на месте с участием потерпевшего Р. от 2 апреля 2015 г., а также заключение судебно-медицинского эксперта подтверждают показания Миусова о том, что, находясь в спальне квартиры К. Миусов не мог видеть, что происходит за его спиной у входной двери в комнату, а поэтому, будучи ослеплен перцовым газом, полагал, что стреляет не в сотрудников полиции, а в охранников девушек, оказывающих интимные услуги, которые были в черной одежде и в кепках, а не в шлемах, о чем утверждал Р. Характер и локализация повреждений, обнаруженных у П. и на его бронежилете, направление раневого канала подтверждают показания Миусова, что все четыре выстрела в П. он произвел последовательно друг за другом, когда потерпевший пытался обхватить его за поясницу, чтобы повалить на пол, «контрольных выстрелов» в П. и Р. он не производил.

Защитник считает противоречивыми показания Р. и К. относительно взаимного расположения Миусова и потерпевших П. и Р. в момент выстрелов и последовательности их действий, в том числе наличия команды со стороны сотрудников полиции «Стоять, полиция!» и кто из них подавал такую команду, высказывает сомнения в возможности применения Р. газового баллончика после получения пулевого ранения, так как от произведенного выстрела потерпевшего отбросило в другую комнату, в которой он остался лежать на полу, пока Миусов не покинул квартиру.

По мнению адвоката, потерпевший К. в силу психологических особенностей личности и нахождения в день происшествия под воздействием лекарственного препарата «Баклосан» не был способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, однако в нарушение ч. 4 ст. 196 УПК РФ психолого-психиатрическая экспертиза К. не проведена, хотя его показания положены в основу приговора. Следственные эксперименты проведены без моделирования реальных событий, произошедших 22 октября 2014 г. По делу не проведены ситуационно-криминалистическая и ситуационно-психологические судебные экспертизы, которые могли бы достоверно установить наличие у Миусова объективной возможности располагать сведениями о том, что он производит выстрелы именно в сотрудников полиции, поэтому Миусов необоснованно осужден по ст. 317 УК РФ. При назначении наказания суд не учел, что Миусов впервые привлечен к уголовной ответственности и явился с повинной, поскольку до заявления Миусова о том, что это он совершил преступления, правоохранительным органам достоверно не было известно о лице, совершившем эти преступления, и проверялись версии о причастности к ним других лиц. Утверждение в приговоре о непризнании Миусовым своей вины не соответствует действительности, поскольку в судебном заседании и в последнем слове он признал вину и раскаялся в содеянном, извинился перед потерпевшими.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника осужденного государственный обвинитель Кудаев К.А. указывает на несостоятельность приведенных в ней доводов и просит приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу — без удовлетворения.

Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав стороны, Судебная коллегия приходит к выводу о том, что Миусов обоснованно осужден за совершение вмененных ему преступлений, а постановленный в отношении его приговор является законным, обоснованным и справедливым и отмене либо изменению не подлежит.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступлений, а сторонам суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

Сведений о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

В судебном заседании полно и объективно исследовались показания Миусова, потерпевших, свидетелей, экспертов, специалистов, в том числе по ходатайствам сторон оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного расследования.

В приговоре дана надлежащая правовая оценка всем исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в совокупности, указано, какие из них суд положил в его основу, а какие отверг, приведены убедительные аргументы принятых решений по данным вопросам, с которыми Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.

Приговор соответствует требованиям ст. 304, 307 — 309 УПК РФ.

Выводы суда первой инстанции о виновности Миусова в инкриминируемых ему деяниях соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на согласующихся между собой и дополняющих друг друга показаниях потерпевших С. К. Р. свидетелей К. А. К. об известных им обстоятельствах совершения Миусовым разбойных нападений на С. и К. и посягательства на жизнь сотрудников полиции П. и Р., а также на заключениях экспертов и содержащихся в письменных документах и в протоколах следственных действий сведениях, имеющих доказательственное значение по делу, которые подробно приведены в приговоре.

Положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, оценены судом с соблюдением требований ст. 88 УПК РФ и сомнений в своей достоверности не вызывают.

Каких-либо существенных противоречий в этих доказательствах, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности осужденного в содеянном, Судебная коллегия не усматривает, а оснований не доверять им у суда не имелось.

Вопреки утверждениям защитника, в судебном заседании Миусов фактически не признал себя виновным в предъявленном ему обвинении и заявил об отсутствии у него корыстных намерений при завладении имуществом потерпевших С. и К. которым он применением насилия не угрожал. На жизнь сотрудников полиции П. и Р. он не посягал, а, производя в них выстрелы из пистолета, не знал, что они являются полицейскими, так как был ослеплен газом и находился под воздействием лекарственного препарата «Баклосан», то есть был в неадекватном состоянии (т. 17, л.д. 129, 226).

При этом Миусов изложил свою версию произошедшего, утверждая о применении им пистолета в порядке самообороны в отношении неизвестных ему лиц, силуэты которых он не успел рассмотреть (т. 17, л.д. 166, 224).

Эти доводы осужденного, также приведенные адвокатом в его апелляционной жалобе, всесторонне, полно и объективно проверялись судом первой инстанции и своего подтверждения не получили, а показания Миусова в судебном заседании были отвергнуты, как не соответствующие действительности и противоречащие совокупности исследованных по делу доказательств, в том числе его же личным показаниям, данным во время предварительного расследования и подтвержденным в судебном заседании (т. 17, л.д. 223), согласно которым Миусов, будучи допрошенным в качестве обвиняемого 5 ноября, 9 и 12 декабря 2014 г., подтверждал, что под угрозой пистолета он потребовал от потерпевших С. и К. вернуть заплаченные ранее им за интимные услуги <…> рублей, а также забрал принадлежащие потерпевшим вещи и ценности, в квартире К. он сначала увидел подходящих к нему двух мужчин в темной одежде и кепках, а только потом один из них, который был позади, брызнул ему в лицо из газового баллончика.

Мотивированные выводы об этом приведены в приговоре, с которыми Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.

Не соответствует действительности и довод защитника о недоказанности виновности Миусова в совершении инкриминируемых ему деяний и необходимости иной правовой оценки действий осужденного.

Так, вопреки утверждениям автора жалобы, потерпевшая С. в суде подробно пояснила обстоятельства нападения на нее Миусова, совершенного с угрозой применения пистолета и кухонного ножа, и подтвердила свои показания, данные при производстве предварительного расследования, в том числе о том, что угрозы кухонным ножом и пистолетом она восприняла реально, опасаясь за свою жизнь, так как понимала, что если Миусов применит нож, то это произойдет тихо и соседи не услышат, в связи с чем просила не убивать ее, а пистолет Миусов все время направлял на нее. Миусов сначала поинтересовался у нее, где она хранит деньги и ценные вещи, а потом связал ее веревкой, обыскал квартиру и забрал принадлежащие ей имущество и деньги, в том числе <…> рублей, которые заплатил ей ранее за оказанные услуги, которые она считает своими. Похищенное имущество и деньги он сложил в ее же спортивную сумку. До этого он дал ей таблетки, чтобы она уснула, хотя таблетки она сумела выбросить и, притворившись, что засыпает, наблюдала за осужденным, понимая характер его действий. Перед уходом из квартиры Миусов поинтересовался у нее, где ключи от квартиры, на которые она указала, что полностью опровергает довод защитника о якобы тайном завладении Миусовым имуществом потерпевшей и неосведомленности последней о совершении хищения. Потерпевшая С. подробно описала поведение и внешний вид Миусова, пояснив при этом, что он не находился в состоянии наркотического или алкогольного опьянения, вел себя адекватно и сам таблетки, которые дал ей, не принимал (т. 8, л.д. 1-6, 25-34, 36-54, 55-60, 61-69; т. 17, л.д. 135-139, 141-143).

Этим показаниям С. в приговоре дана правильная юридическая оценка.

Более того, Миусов подтвердил оглашенные в судебном заседании показания потерпевшей С. (т. 17, л.д. 138).

Правильно оценил суд показания потерпевшего К. который, вопреки доводу адвоката об обратном, пояснил о том, что Миусов под угрозой пистолета потребовал отдать ему деньги и ценные вещи и написать ПИН-код от банковской карточки. Часть вещей Миусов собирал сам. Угрозы ему пистолетом К. воспринял реально, опасаясь за свою жизнь и здоровье, так как до указанных действий Миусова свидетель К. по телефону сообщила ему об аналогичном нападении на другую девушку и описала приметы Миусова. Под угрозой пистолета осужденный обыскал его квартиру, после чего провел его в спальную комнату, где стал пристегивать наручниками к батарее. Прибывшие в квартиру сотрудники полиции со словами «Стоять, полиция!» попытались задержать Миусова, однако тот несколько раз целенаправленно выстрелил из пистолета в П. и находящегося позади него Р., несмотря на то, что П. и Р. были в форме и в бронежилетах, у них были нашивки «Полиция», а в комнате было включено освещение и сотрудников полиции было хорошо видно. Действия Миусова были четкими и продуманными. Таблетки, которые потребовал принять Миусов, еще не подействовали на К. поэтому он все хорошо рассмотрел.

Подтвердил в суде К. и свои показания, данные при производстве предварительного расследования, об обстоятельствах нападения на него Миусова и последующего посягательства на жизнь сотрудников полиции, которые находились в форменном обмундировании и в бронежилетах. Когда сотрудники полиции со словами «Стоять, полиция!» попытались задержать Миусова, тот из пистолета сначала выстрелил в П. а после того, как Р. распылил газ из баллончика в Миусова, осужденный несколько раз выстрелил в Р. и потом еще по несколько раз выстрелил в сотрудников полиции. Наряду с золотыми украшениями, телефонами и иным имуществом Миусов похитил принадлежащие К. деньги, в том числе <…> рублей, которые заплатил ранее за оказанные услуги (т. 8, л.д. 99-100, 144-145, 163; т. 17, л.д. 145-156).

Показания потерпевших С. и К. согласуются с показаниями свидетелей К. и А. об известных им обстоятельствах разбойных нападений Миусова на С. и К.

Кроме того, показания потерпевшего К. об обстоятельствах посягательства Миусова на жизнь сотрудников правоохранительного органа подтверждаются показаниями потерпевшего Р., который описал последовательность своих действий и действий П. находящихся в форменном обмундировании сотрудников полиции и в бронежилетах и прибывших в составе наряда полиции по вызову о совершаемом преступлении в квартиру К., где они застигли Миусова за совершением преступления. В ответ на команду «Стоять, полиция!» осужденный с близкого расстояния несколько раз выстрелил из пистолета сначала в П. а когда тот упал и Р. из баллончика распылил газ в направлении Миусова, осужденный еще несколько раз выстрелил в П. и Р., попав последнему в живот. Р. в спальную комнату, где в это время находился Миусов, не заходил и от выстрелов его никуда не отбрасывало (т. 17, л.д. 164-169).

Вопреки выдвинутой стороной защиты версии, потерпевшие К. и Р. не утверждали о том, что Р. и П. были в шлемах и что П. пытался обхватить Миусова за поясницу, чтобы повалить его на пол, а напротив, заявили, что Миусов в ответ на команду «Стоять, полиция!» сразу же стал стрелять в полицейских, находящихся на близком расстоянии от него в освещенной комнате, в связи с чем их принадлежность к полиции было легко идентифицировать.

Отдельные незначительные неточности в первичных показаниях К. и Р., на которые обращает внимание защитник осужденного, относительно наличия у сотрудников полиции шлемов, взаимного расположения П. Р. и Миусова, кто из сотрудников полиции первым произнес команду «Стоять, полиция!» были устранены в ходе судебного разбирательства, а соответствующие аргументы стороны защиты получили надлежащую оценку в приговоре суда первой инстанции, с которой Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Г. и К. подтвердили соблюдение требований ст. 181 УПК РФ, предъявляемых к порядку проведения следственных экспериментов, протоколы которых, а также показания данных свидетелей позволили суду сформулировать правильный вывод о реальной возможности отчетливо разглядеть как при выключенном, так и при включенном освещении отличительные признаки и черты форменного обмундирования сотрудников полиции с места, на котором находился Миусов в квартире К. в момент совершения преступления в отношении П. и Р.

Поэтому довод защитника осужденного о производстве следственных экспериментов без моделирования реальных событий, произошедших 22 октября 2014 г., является надуманным и не соответствует исследованным по делу доказательствам.

Показания потерпевших К. и Р. согласуются между собой, с данными протоколов осмотра места происшествия, предметов, следственных экспериментов, заключениями экспертов и с другими, исследованными судом доказательствами, и полностью опровергают утверждения стороны защиты о невозможности применения Р. газового баллончика из-за полученного ранения, ином, чем установлено в суде, местонахождении потерпевших П. и Р. в момент производства Миусовым в них выстрелов и последовательности действий Миусова и сотрудников полиции, а также неспособности потерпевшего К. правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них объективные показания.

Каких-либо причин для оговора Миусова со стороны названных выше потерпевших и свидетелей не имелось.

Не приведено таких доводов и стороной защиты в их жалобах и при рассмотрении дела в суде апелляционной инстанции.

Несогласие осужденного и его защитника с показаниями потерпевших и свидетелей обвинения и положенными в основу приговора доказательствами, как и с приведенной в приговоре их оценкой, не может свидетельствовать о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного заседания, недоказанности виновности осужденного, мотива содеянного им и неправильном применении уголовного закона.

Все заявленные стороной защиты в ходе судебного разбирательства ходатайства, в том числе о назначении повторной судебной товароведческой экспертизы для определения стоимости имущества, принадлежащего потерпевшим С. и К. по доводам, фактически повторенным защитником в апелляционной жалобе, судом разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам, а также после допроса эксперта С. входившего в состав комиссии по проведению названной экспертизы, который ответил на все интересующие стороны вопросы о порядке проведения экспертизы и используемых экспертами методиках и пояснил причины, по которым экспертами не был оценен представленный на исследование телефон «<…>».

Вопреки утверждению защитника, в заключении экспертов N 1026 сформулирован четкий вывод о невозможности определения среднерыночной стоимости смартфона, схожего с «<…>», имеющего признаки контрафактной продукции, а эксперт С. подтвердил, что два других «<…>» являются оригинальной продукцией и их приобретение за пределами России не свидетельствует о невозможности их оценки в ходе проведения экспертизы, среднерыночная стоимость которых была определена правильно.

Поэтому суд обоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении по делу повторной судебной товароведческой экспертизы, о чем 20 августа 2015 г. вынес мотивированное постановление, с которым Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.

Суд учел мнение государственного обвинителя по данному вопросу и правильно исключил из объема обвинения Миусова указание на хищение им смартфона «<…>», снизив размер ущерба, причиненного К.

Ходатайств о назначении по делу ситуационно-криминалистической и ситуационно-психологической судебных экспертиз, а также психолого- психиатрической судебной экспертизы потерпевшего К. стороной защиты не заявлялось, а оснований для их проведения, предусмотренных ст. 196 УПК РФ, о чем утверждает адвокат, не имелось.

Исходя из материалов дела, сомнений в способности потерпевшего К. правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания у органов предварительного следствия и суда не возникло и вопрос об этом стороны не инициировали.

Правильно установил суд размер похищенного Миусовым имущества в ходе разбойных нападений на С. и К. обоснованно приняв во внимание, что деньги в суммах по <…> рублей осужденный в каждом случае передавал потерпевшим за оказанные ему услуги, а на момент завладения Миусовым денежными средствами они находились в собственности потерпевших.

Несогласие защитника осужденного с квалифицирующими признаками инкриминируемого Миусову разбоя, совершенного в отношении К., а также довод о меньшем размере похищенного им у названного потерпевшего, является несостоятельным и опровергается показаниями потерпевшего К. о характере угроз со стороны Миусова, свидетелей К. и А., а также самого Миусова о том, что, убегая от преследовавших его лиц, он бросил сумку с похищенным имуществом.

Кроме того, Миусов подтвердил в суде свои показания, которые дал во время предварительного расследования, о том, что помимо различных вещей и золотых украшений он забрал у К. его банковскую карточку, а также деньги, которые не пересчитывал.

При этом Судебная коллегия учитывает, что разбой является оконченным преступлением с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, что и имело место при совершении нападений на С. и К.

Довод стороны защиты о нахождении Миусова в момент совершения инкриминируемых ему деяний под воздействием лекарственного препарата «Баклосан» и неспособности в силу этого адекватно оценивать свои действия тщательно проверялся судом и своего подтверждения не получил.

Более того, данное утверждение стороны защиты полностью опровергается заключением экспертов от 3 марта 2015 г., на которое суд обоснованно сослался в приговоре, в соответствии с которым Миусов каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием не страдал и не страдает. В момент совершения инкриминируемых ему деяний у него не обнаруживалось признаков какого-либо временного психического расстройства (патологического аффекта, патологического опьянения, сумеречного расстройства сознания, реактивного или пароксизмального состояния), а также наркотического либо алкогольного опьянения, воздействия психотропных или одурманивающих веществ, он мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время он также может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела, и давать о них показания.

Решение о вменяемости Миусова основано на материалах дела, данных о его личности, сведениях о поведении до и после совершения им преступлений и принято судом с учетом выводов экспертов, оснований сомневаться в правильности которых не имеется.

Отсутствовали по делу и условия для признания в действиях Миусова явки с повинной, о чем безосновательно заявляет защитник осужденного, поскольку под явкой с повинной понимается добровольное правдивое сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в устном или письменном виде органу, осуществляющему уголовное преследование, а одного лишь факта сдачи Миусова сотрудникам правоохранительных органов, которые разыскивали его по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, недостаточно.

При этом суд располагал показаниями свидетелей Б. и К. об известной им информации о причастности Миусова к убийству сотрудника полиции в г. <…> а также о характере его действий после поступления данных сведений и обстоятельствах поиска и задержания Миусова сотрудниками пограничной службы вблизи участка границы России с <…>.

Как пояснил в суде свидетель К., он предложил Миусову поднять руки и бросить огнестрельное оружие на землю, что тот и исполнил, после чего Миусова задержали.

О том, что его задержали, а не он сам явился с повинной, суду подтвердил и сам Миусов (т. 17, л.д. 203).

Об этом же свидетельствует исследованный в суде протокол задержания подозреваемого от 25 октября 2014 г., в котором в качестве оснований для задержания указаны наличие у следствия данных, дающих основание подозревать Миусова в совершении преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, обнаружение на его одежде явных следов преступления, а также в связи с предпринятой им попыткой скрыться, в связи с чем довод адвоката о явке Миусова с повинной не основан на материалах дела и является ошибочным.

Таким образом, тщательный анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенных Миусовым преступлений и квалифицировать его действия по ч. 2 ст. 162, ч. 3 ст. 162, ст. 317 УК РФ, а также опровергнуть версию осужденного, приводимую им в свою защиту.

Наказание Миусову назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных им преступлений, конкретных обстоятельств дела, данных о его личности, в том числе тех, на которые ссылается сторона защиты, и влияния назначенного наказания на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание Миусова, суд признал наличие у него малолетнего ребенка.

Принял суд во внимание положительные характеристики Миусова и наличие у него ведомственной награды.

Были известны суду семейное положение, состояние здоровья осужденного и его материальное положение, а также иные, характеризующие его сведения, в том числе и то, что ранее он к уголовной ответственности не привлекался.

В то же время, суду было известно мнение потерпевших Р., С. и К. относительно предлагаемого наказания Миусову, которое С. просила назначить максимально строгое.

Нарушений норм уголовно-процессуального и уголовного закона, которые бы послужили основанием для отмены или изменения приговора суда, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства не допущено.

Руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20 и ст. 389.13, 389.14, 389.28 и 389.33 УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

определила:

приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 2 сентября 2015 г. в отношении Миусова С.С. оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного, его защитника — адвоката Придворова В.В. — без удовлетворения.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code