ДИСКРЕЦИОННЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ ПРОКУРОРА ПРИ ПРИМЕНЕНИИ МЕРЫ ПРЕСЕЧЕНИЯ В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПОД СТРАЖУ

С.П. ЩЕРБА, А.В. ПОПОВА

В статье рассматривается опыт нормативного регулирования и реализации дискреционных полномочий прокурора при решении вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, вносятся предложения по совершенствованию УПК РФ.

Ключевые слова: заключение под стражу как мера пресечения; роль и полномочия прокурора при избрании меры пресечения.

Discretionary powers of a public prosecutor for application of a measure of restraint in the form of custodial placement

S.P. Shcherba, A.V. Popova

The article deals with the experience of legal regulatory and implementation of discretionary powers of the prosecutor in deciding the application of preventive measures as a remand in custody, and make proposals for improvement of the Code of criminal procedure of the Russian Federation.

Keywords: detention as a preventive measure; role and powers of prosecutor at its application.

 

Конституция РФ и нормы международного права закрепляют основополагающие права и свободы человека и гражданина, а также основания и пределы их ограничения. В частности, Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. гарантирует каждому человеку права на свободу и личную неприкосновенность, детально регламентирует, при каких условиях возможно их ограничение (ст. 5 КПЧ). Эти фундаментальные правила стали общепризнанными во всех европейских странах, что неслучайно.

Заключение под стражу — наиболее суровая мера пресечения, которая ограничивает на определенное время основополагающие права и свободы человека и предполагает строгую изоляцию в специальных учреждениях лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Именно поэтому при ее применении требуется неукоснительное соблюдение положений уголовно-процессуального закона с учетом индивидуального подхода в каждом конкретном случае ее избрания.

В связи с этим в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2013 г. N 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» отдельное внимание обращено на то, что при разрешении вопросов, связанных с применением законодательства о мерах пресечения, судам, исходя из презумпции невиновности, следует соблюдать баланс между публичными интересами, связанными с применением мер процессуального принуждения, и правом на свободу личности. С учетом этого меры пресечения, ограничивающие свободу, — заключение под стражу и домашний арест — применяются исключительно по судебному решению и только в том случае, когда применение более мягкой меры пресечения невозможно.

Однако в России до сих пор имеет место избыточное применение меры пресечения в виде заключения под стражу.

Так, только в Москве, по сведениям столичного управления ФСИН, в 2014 г. число арестантов в московских следственных изоляторах превышало расчетную вместимость почти на 25% <1>.

———————————

<1> INTERFAX.RU. Архив новостей, 2015, 21 января.

 

Практика показывает, что переполненность следственных изоляторов приводит к нарушению условий содержания лиц, заключенных под стражу, к их обоснованным жалобам в Европейский суд по правам человека.

Как известно, решить эту проблему в свое время предлагал Генеральный прокурор РФ, который приводил данные о том, что альтернативная мера пресечения могла быть применена как минимум к 25% лиц, содержащихся под стражей <2>.

———————————

<2> Новые известия, 2007, 6 февраля.

 

Очевидно, что характер самой меры пресечения — заключения под стражу, сложности и последствия, возникающие в связи с ее необоснованным применением, свидетельствуют о необходимости взвешенного подхода при решении вопроса о ее применении в каждом конкретном случае.

Весомая роль в обеспечении верховенства закона при применении меры пресечения в виде заключения под стражу на основе соблюдения требований Конституции РФ и УПК РФ, а также оценки всех фактических обстоятельств дела при ее избрании принадлежит прокурорам, осуществляющим надзор посредством реализации дискреционных полномочий.

Неслучайно поэтому в решении коллегии Генеральной прокуратуры РФ от 24 марта 2015 г. «Об итогах работы органов прокуратуры за 2014 год и задачах по укреплению законности и правопорядка на 2015 год» прокурорам предписано принять дополнительные меры по усилению надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве при привлечении к уголовной ответственности лиц и применении к ним мер процессуального принуждения. Также предписано проявлять принципиальность при рассмотрении ходатайств органов следствия и дознания об избрании и о продлении срока содержания под стражей, тщательно исследуя все обстоятельства, значимые для принятия решения, при наличии оснований активнее поддерживать использование альтернативных аресту мер пресечения.

Исходя из основополагающих принципов уголовного судопроизводства, а также целей и задач, стоящих перед органами прокуратуры в рассматриваемой сфере, право свободного усмотрения (дискрецию) прокурора можно определить как разумный, обоснованный и справедливый выбор законных вариантов его поведения и принимаемых им решений с учетом конкретной обстановки при осуществлении уголовного преследования и надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия <3>.

———————————

<3> См.: Оксюк Т. Усмотрение прокурора в уголовном процессе // Законность. 2010. N 3.

 

В Российской Федерации применение меры пресечения в виде заключения под стражу возможно только по судебному решению в соответствии с требованиями национального законодательства. При этом в п. 8 ч. 2 ст. 37 и ч. 4 ст. 108 УПК РФ предусмотрено участие прокурора в судебном заседании при рассмотрении ходатайств об избрании этой меры пресечения.

В Приказе Генерального прокурора РФ от 2 июня 2011 г. N 162 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» закреплена обязанность прокурора участвовать в судебном заседании при рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения и составлять письменное заключение об обоснованности заявленного ходатайства, которое необходимо согласовывать с соответствующим руководителем либо его заместителем.

С учетом указанных нормативных положений на практике судебное заседание при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу проводится с обязательным участием прокурора.

Однако согласно п. 4 ч. 1 ст. 39 УПК именно руководитель следственного органа уполномочен давать согласие следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Прокурору же в этой ситуации предоставлено право дать заключение по заявленному следователем ходатайству, что свидетельствует о расширении полномочий руководителя следственного органа <4>, а также об ограничении сферы надзорной деятельности прокурора и его полномочий в досудебном производстве.

———————————

<4> См.: Конярова Ж.К. Реализация дискреционных полномочий прокурора при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по ходатайству следователя // Вестник Оренб. ун-та. 2008. N 3. С. 42.

 

Именно поэтому, на наш взгляд, ситуация с обеспечением прав и свобод человека и гражданина ухудшилась после того, как следователь законодательно был наделен правом направлять в суд ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (о продлении срока содержания под стражей) без согласия прокурора, получив лишь согласие руководителя следственного органа.

Есть достоверные данные о том, когда судьи удовлетворяли эти ходатайства вопреки позиции прокурора, участвовавшего в судебном заседании и заявившего, что оснований для ареста нет. Так, в 2013 г. судами удовлетворено 193 (2011 г. — 186, 2012 — 207) ходатайства, которые не были поддержаны прокурорами.

Для разрешения этих болезненных проблем считаем обоснованным предложить следующие механизмы: предоставить прокурору право давать согласие следователю на возбуждение перед судом ходатайства об избрании, отмене или изменении меры пресечения либо о производстве процессуального действия, которое допускается на основании судебного решения (в первую очередь меры пресечения в виде заключения под стражу).

В качестве альтернативы полагаем целесообразным наделить прокурора, участвующего в судебном заседании при рассмотрении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, правом отзывать ходатайство следователя с рассмотрения суда либо заявлять о прекращении рассмотрения ходатайства. В таком случае суд должен прекращать производство по заявленному ходатайству <5>.

———————————

<5> См. об этом подробно: Щерба С.П., Ережипалиев Д.И. Прокурор в досудебном производстве по уголовным делам: функции, правовой статус, полномочия: Монография / Под общ. и науч. ред. проф. С.П. Щербы. М.: Юрлитинформ, 2015, с. 107 — 116.

 

Суды должны неукоснительно исполнять требования Конституционного Суда РФ о недопустимости произвольного решения вопроса, связанного с заключением подозреваемого, обвиняемого под стражу, исходя из каких-либо формальных условий.

Прокурор, принимая участие в рассмотрении судом ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, как правило, выступает на стороне обвинения, выполняет прежде всего надзорную функцию, направленную на соблюдение требований закона при применении указанной меры пресечения, а также на реализацию дискреционных полномочий при оценке фактических обстоятельств дела и обосновании необходимости применения альтернативных мер пресечения.

Следовательно, позиция прокурора в процессе может выражать как интересы следствия при поддержании соответствующего ходатайства, так и интересы стороны защиты, в том случае когда прокурор дает заключение об отсутствии оснований для избрания (продления) меры пресечения в виде заключения под стражу или ходатайствует об избрании иной меры пресечения, например домашнего ареста или залога.

Так, Пресненский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении С., подозреваемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 228.1 УК. Суд согласился с обоснованной позицией прокурора и избрал в отношении С. меру пресечения в виде домашнего ареста по месту его регистрации в г. Москве <6>.

———————————

<6> Архив Пресненского районного суда г. Москвы за 2014 г.

 

Роль прокурора в рассмотрении судом ходатайств следователей об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о продлении сроков содержания под стражей отмечается и в Приказе Генерального прокурора РФ от 27 ноября 2007 г. N 189 «Об организации прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве», в котором установлена обязанность прокурора при выявлении нарушений прав граждан занимать принципиальную позицию по устранению допущенных нарушений, ориентировать суд на принятие законного решения.

Позиция прокурора при рассмотрении соответствующих ходатайств может измениться в суде при представлении стороной защиты дополнительных доказательств, указывающих на отсутствие необходимости в избрании (продлении) наиболее строгой меры пресечения (например, документа, подтверждающего наличие тяжелой болезни у подозреваемого, обвиняемого, документа о необходимости осуществлять уход и надзор за малолетними детьми и др.).

Участвуя в процессе и оценивая как имеющиеся, так и дополнительно представленные материалы, прокурор вырабатывает соответствующую позицию по реализации дискреционных полномочий относительно рассматриваемых ходатайств на основе закона, внутреннего убеждения и совести (ст. 17 УПК).

Вместе с тем суд, выполняя отведенную ему функцию независимого арбитра, не связан в своем решении с позицией прокурора.

Так, следователь СО ОМВД России по Пресненскому району г. Москвы обратился в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении М., обвиняемого по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК. Свое ходатайство следователь обосновал характером инкриминируемого М. преступления, а также тем, что М. не имеет постоянного места жительства на территории Москвы и Московской области, по месту постоянной регистрации не проживает, не трудоустроен, т.е. не имеет официального источника дохода. В связи с этим следователь полагал, что М. может скрыться от суда и следствия, иным способом воспрепятствовать производству по уголовному делу. Прокурор, участвующий в судебном заседании, не поддержал заявленное следователем ходатайство на том основании, что М. обвиняется в совершении преступления средней тяжести, которое не обладает повышенной степенью общественной опасности (украл велосипед), по имеющимся сведениям, к уголовной ответственности привлекается впервые, полностью признал вину, имеет постоянную регистрацию и проживает в Москве. Кроме того, стороной защиты в суд была представлена справка с работы, согласно которой М. трудоустроен в Москве. Однако суд посчитал, что ходатайство следователя подлежит удовлетворению и избрал в отношении М. меру пресечения в виде заключения под стражу <7>.

———————————

<7> Архив Пресненского районного суда г. Москвы за 2014 г.

 

В уголовно-процессуальном законодательстве РФ, в отличие от других стран СНГ, роль прокурора при рассмотрении ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу имеет свою специфику, обусловленную строгим разграничением процессуальных функций между следователем, руководителем следственного органа и прокурором.

Законодательный опыт некоторых стран СНГ показывает, что дискреционные полномочия прокурора при решении вопроса о применении к лицу меры пресечения в виде заключения под стражу предопределены его функциями как лица, руководящего уголовным преследованием или осуществляющего его, и реализуются посредством санкционирования ходатайств следователя (дознавателя) об аресте обвиняемого, подозреваемого (Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Республика Таджикистан, Республика Узбекистан) либо самостоятельного обращения в суд с ходатайством (представлением) об избрании этой меры пресечения (Республика Молдова, Азербайджанская Республика).

Так, в ст. 183 УПК Украины предусмотрено, что содержание под стражей является исключительной мерой пресечения, которая применяется в случае, если прокурор докажет, что ни одна из более мягких мер пресечения не сможет предотвратить риски, предусмотренные ст. 177 УПК Украины, т.е. попытки:

1) скрыться от органов досудебного расследования и/или суда;

2) уничтожить, спрятать или испортить любую из вещей или документов, имеющих существенное значение для установления обстоятельств уголовного правонарушения;

3) незаконно воздействовать на потерпевшего, свидетеля, иного подозреваемого, обвиняемого, эксперта, специалиста в этом же уголовном производстве;

4) препятствовать уголовному производству иным образом;

5) совершить иное уголовное правонарушение или продолжить уголовное правонарушение, в котором подозревается, обвиняется.

В законе специально оговорено, что прокурор не имеет права инициировать применение меры пресечения без наличия для этого оснований, предусмотренных в ст. 177 и ч. 2 ст. 183 УПК Украины.

Наряду с этим нормативные положения УПК Украины наделяют прокурора чрезвычайно важными полномочиями, реализация которых позволяет ему обеспечивать верховенство закона при применении меры пресечения в виде заключения под стражу. В ст. 185 УПК Украины установлено, что, если после представления ходатайства о применении меры пресечения прокурору стали известны обстоятельства, исключающие обоснованное подозрение в совершении лицом уголовного правонарушения, он обязан отозвать ходатайство о применении меры пресечения и отозвать разрешение на задержание, если такое разрешение было получено.

В случае если после представления ходатайства о применении меры пресечения следователю, прокурору стали известны иные обстоятельства, которые могут повлиять на разрешение судом вопроса о применении меры пресечения, он обязан дополнить или изменить ходатайство либо заменить его новым ходатайством.

В уголовно-процессуальном законодательстве Республики Беларусь закреплены иные правила реализации прокурором своих полномочий при избрании мер пресечения.

Так, в ч. 2 ст. 119 УПК Республики Беларусь закреплено нормативное правило о том, что на стадии предварительного расследования заключение под стражу, домашний арест и залог могут применяться прокурором, его заместителем, а также органом дознания, следователем с санкции прокурора.

Однако в Российской Федерации именно прокурор, а не следователь и руководитель следственного органа, законом наделен правом обжалования состоявшегося судебного решения о мере пресечения в апелляционном порядке, что подчеркивает значимость его позиции и открывает перспективу на ее отстаивание в вышестоящих судебных инстанциях (ст. 389.1 УПК).

Очевидно, что нормативные положения ч. 1 ст. 389.1 УПК полностью рассогласованы с правилами, установленными в ч. 6 ст. 108 УПК. В связи с этим полагаем обоснованным расширить в УПК РФ перечень дискреционных полномочий прокурора в досудебном производстве, в том числе при решении вопроса о применении к подозреваемым, обвиняемым меры пресечения в виде заключения под стражу.

На наш взгляд, ч. 6 ст. 108 УПК целесообразно сформулировать в следующей редакции: «В начале заседания судья объявляет, по какому уголовному делу и какое ходатайство подлежит рассмотрению, разъясняет явившимся в судебное заседание лицам их процессуальные права и обязанности. Затем прокурор обосновывает необходимость применения к подозреваемому, обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу и принятия судебного решения об удовлетворении ходатайства следователя или дознавателя либо излагает мотивированное мнение о необходимости избрания в отношении подозреваемого, обвиняемого иной, альтернативной меры пресечения, не связанной с лишением свободы.

При отсутствии в материалах дела оснований для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу или иных мер пресечения, перечисленных в ст. 97 настоящего Кодекса, прокурор представляет суду обоснованное письменное заключение об отказе от применения в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения.

Отказ от применения к подозреваемому, обвиняемому любой меры пресечения должен быть подкреплен письменным обязательством подозреваемого или обвиняемого о явке к следователю, прокурору и в суд».

Полагаем, что такая редакция ч. 6 ст. 108 УПК будет полностью соответствовать требованиям Конституции РФ, Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и рекомендации Комитета Министров Совета Европы от 6 октября 2000 г. Rec 2000 (19) «Роль прокуратуры в системе уголовного правосудия».

 

Пристатейный библиографический список

  1. Конярова Ж.К. Реализация дискреционных полномочий прокурора при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по ходатайству следователя // Вестник Оренб. ун-та. 2008. N 3.
  2. Оксюк Т. Усмотрение прокурора в уголовном процессе // Законность. 2010. N 3.

3. Щерба С.П., Ережипалиев Д.И. Прокурор в досудебном производстве по уголовным делам: функции, правовой статус, полномочия: Монография / Под общ. и науч. ред. проф. С.П. Щербы. М.: Юрлитинформ, 2015.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code