Постановление ЕСПЧ от 29.04.2003 «Дело «Иглесиас Хиль и A.U.I. (Iglesias Gil and A.U.I.) против Испании» (жалоба N 56673/00). Часть 2

Предыдущая страница

  1. Положения Гражданского кодекса о представлении интересов несовершеннолетних детей

 

  1. Применимые положения устанавливают следующее:

«…Статья 154

Ответственность за зависимых от взрослых несовершеннолетних лежит на матери и отце.

Родительская ответственность всегда осуществляется в интересах ребенка и в соответствии с его личностью; она включает следующие полномочия и обязанности:

(1) обеспечивать ребенку защиту, общество, питание, воспитание и должное руководство;

(2) представлять интересы ребенка и управлять его имуществом…

Родители могут обратиться за судебной помощью при осуществлении своих родительских обязанностей…

Статья 162

Родители, на которых возложены родительские обязанности, представляют зависимого от них ребенка в юридических вопросах…».

 

  1. Внутригосударственная практика по уголовным делам о похищении несовершеннолетних детей одним из родителей

 

  1. В целом суды Испании отказались характеризовать несогласие лица, выполняющего родительские обязанности в отношении несовершеннолетнего, на возвращение ребенка как ложное ограничение свободы или похищение — преступления, предусмотренные статьями 163 — 165 Уголовного кодекса, влекущие наказание в виде лишения свободы на срок от четырех до 10 лет. Согласно прецедентной практике лицо, виновное в таком поведении, может подвергнуться преследованию только за умышленное неисполнение решения суда или вымогательство — преступления, предусмотренные статьей 556 Уголовного кодекса, за которые предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок от шести месяцев до одного года.
  2. Закон об установлении общественных институтов от 10 декабря 2002 г. N 9/2002 изменил положения Уголовного и Гражданского кодексов, касающиеся похищения несовершеннолетних.
  3. Что касается уголовного законодательства, в пояснительном меморандуме к указанному закону пояснялось, что возникла необходимость в четком формулировании положения, создающего отдельное преступление, отличное от ничем не выдающегося преступления в виде неисполнения решения суда, когда лицо, виновное в изъятии или невозвращении несовершеннолетнего лица, являлось одним из родителей, а опека над несовершеннолетним полностью передана второму родителю или иному лицу или учреждению в интересах ребенка.
  4. Закон включил в Уголовный кодекс новую статью 225bis, которая предусматривает следующее:

«1. Родитель, который без оснований похищает своего несовершеннолетнего ребенка, подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок от двух до четырех лет и лишению родительских прав на срок от четырех до 10 лет.

  1. В целях настоящей статьи следующие действия считаются похищением:

(i) перемещение несовершеннолетнего из места его жительства без согласия родителя, с которым ребенок обычно проживает, или лица или учреждения, которому передана опека над ребенком;

(ii) невозвращение несовершеннолетнего в качестве серьезного нарушения обязательства, вытекающего из судебного или административного решения.

  1. Если ребенка вывозят из Испании или для его возвращения назначено условие, применяемое наказание должно соответствовать верхней половине сроков, указанных в пункте 1…
  2. Указанные в настоящей статье наказания также применяются к любому родственнику несовершеннолетнего или кровному родственнику или родственнику по браку родителя до второго колена, который совершил указанные выше действия».

 

ПРАВО

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявительница, действуя от своего лица и от имени своего ребенка, утверждала, что власти Испании не приняли эффективных мер для обеспечения незамедлительного исполнения судебных приказов, которые были вынесены с целью добиться возвращения сына заявительницы. Заявительница считала, что, поступая подобным образом, власти нарушили статью 8 Конвенции, которая гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

  1. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
  2. Заявительница обжаловала, в частности, отсутствие усердия со стороны судебных властей при рассмотрении ее жалобы на похищение ребенка.

 

  1. Доводы сторон
  1. Заявительница

 

  1. Заявительница утверждала, что власти государства-ответчика не выполнили свои предусмотренные обеими Конвенциями <1> обязательства и нарушили другие положения внутригосударственного и международного прав. В частности, она считала, что внутригосударственные власти нарушили статью 3 и заключительное положение 13 Закона об установлении общественных институтов о правовой защите несовершеннолетних и статью 216 Гражданского кодекса Испании, которая возложила на прокурора обязанность обеспечивать похищенным несовершеннолетним лицам защиту. Что касается положений международного права, заявительница ссылалась на пункт 1 статьи 11 Конвенции Организации Объединенных Наций о правах ребенка от 20 ноября 1989 г., которая налагала на Договаривающиеся государства обязанность предпринимать необходимые меры для борьбы с незаконным невозвращением детей из-за границы, и на Гаагскую конвенцию о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. Ни прокурор, ни суды Испании не применили этого положения, несмотря на то, что оно напрямую применялось согласно внутригосударственному законодательству. В связи с этим заявительница отметила, что в соответствии с пунктом 2 статьи 10 и пунктом 1 статьи 96 Конституции международные договоры, ратифицированные Испанией, являются частью внутригосударственного правового порядка. Не предприняв необходимых мер в соответствии с внутригосударственным и международным правом, власти государства-ответчика нарушили подразумеваемое позитивное обязательство, вытекающее из статьи 8 Конвенции.

———————————

<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, имеются в виду Конвенции о защите прав человека и основных свобод и о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей (примеч. редактора).

 

  1. Заявительница подчеркивала бездействие судебных властей. Так, например, следственный судья г. Виго отклонил все ходатайства заявительницы на том основании, что он не мог беспокоить людей, которые не участвовали напрямую в деле, поскольку он был обязан защищать их частную жизнь. Что касается прокурора, он не только отказался предпринимать какие-либо действия по собственной инициативе, но и противился мерам, которые были назначены. Узнав, что ее бывший муж улетел на самолете в Соединенные Штаты Америки, заявительница просила следственного судью выдать международный ордер о задержании, но судья отказался это сделать, поскольку рассматриваемые факты представляли собой только преступление небольшой тяжести в виде неисполнения решения суда. Прокурор возражал против данного ходатайства. После отказа следственного судьи выдать международный ордер о задержании заявительница подала жалобу, и следственный судья направил отчет в окружной суд г. Понтеведра, в котором унизительно обвинил заявительницу в том, что она страдала от «приступа ревности» к семье ее бывшего мужа. Столкнувшись с таким препятствующим делу отношением, заявительница обратилась за — и получила — приказ об отстранении судьи на том основании, что он находился «в очень дружественных отношениях» с семьей похитителя.
  2. Заявительница подчеркнула, что она сделала все, что могла, чтобы убедить судебные власти Испании предпринять действия для возвращения ее сына. К сожалению, все ее просьбы были отклонены судами, рассматривавшими дело. Ни следственный судья, ни окружной суд г. Понтеведра, ни Конституционный суд не приняли ее ходатайств. Все ее усилия были напрасными.
  3. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда по данному вопросу, заявительница утверждала, что внутригосударственные власти своим поведением нарушили позитивные обязательства, предусмотренные статьей 8 Конвенции, грубо поправ право заявительницы на уважение семейной жизни тем, что не приняли надлежащих и эффективных мер для предоставления заявительнице соответствующего возмещения.

 

  1. Власти государства-ответчика

 

  1. Прежде всего власти государства-ответчика указали, что основной задачей дела была защита интересов ребенка. Объяснив предысторию конфликта между родителями, власти государства-ответчика сообщили, что в результате действий судебных властей Испании A.U.A. в итоге вернулся в Испанию, и ребенок был возвращен матери. В связи с этим власти отметили, что на указанный момент заявительница решила не возбуждать гражданского или уголовного дела в отношении отца ее ребенка. Однако менее чем через три месяца заявительница решила предъявить обвинение и потребовала заключить отца ребенка под стражу. Кроме того, она дошла до того, что последовала примеру A.U.A., не выполнив требования обеспечения доступа к ребенку, который суд по семейным делам разрешил отцу ребенка. Это привело к жалобе против заявительницы со стороны отца ребенка о похищении последнего. В то время как сначала отец ребенка препятствовал заявительнице видеться с сыном на протяжении трех лет, теперь заявительница препятствовала любым контактам между ним и ребенком на протяжении двух лет. Власти государства-ответчика подчеркивали, что ребенок не должен участвовать в споре между родителями.
  2. Власти государства-ответчика отметили, что производство в Уголовном суде г. Виго еще не завершено. Заявительница требовала для отца ребенка наказания в виде 12 лет лишения свободы и существенной компенсации причиненного вреда. Очевидно, что в рамках производства в Европейском Суде рассматривался только один вопрос: были ли принятые внутригосударственными властями меры надлежащими и эффективными, чтобы позволить заявительнице добиться возвращения ее сына? Вопреки словам заявительницы, прокурор выполнил незамедлительные действия, требуя возбуждения уголовного дела в связи с жалобой заявительницы, и проинструктировал полицию отследить перемещения отца ребенка. Именно прокурор обратился за приостановлением права отца на доступ к ребенку ввиду неисполнения отцом ребенка судебных постановлений.
  3. Власти государства-ответчика указывали, что ни Конвенция Организации Объединенных Наций о правах ребенка, ни Гаагская конвенция не содержали обязанность рассматривать факт нахождения ребенка с отцом как похищение ребенка. Более точно, Гаагская конвенция касалась только гражданских, а не уголовных аспектов международного похищения детей. Действительно, было бы бессмысленно, если бы конвенция, содержащая гражданско-правовые вопросы, обеспечивала бы и помещение лица под стражу. Что касается комментариев следственного судьи N 5 относительно поведения заявительницы, власти государства-ответчика отметили, что они были сделаны во внутреннем отчете нижестоящего суда вышестоящему, а не в решении в рамках уголовного судопроизводства. Хотя власти государства-ответчика признали, что замечания судьи можно было посчитать неудачными, они полагали, что эти высказывания ни при каких обстоятельствах не могли являться нарушением права заявительницы на семейную жизнь.
  4. Власти государства-ответчика отмечали, что требования заявительницы об осуществлении таких следственных действий, как судебно-медицинская экспертиза отпечатков пальцев из машины ее бывшего мужа, были отклонены судьей мотивированными решениями, оставленными без изменения после обжалования. Следственный судья допросил бабушку и дедушку ребенка, дядей по отцовской линии и решил не выносить международного ордера о задержании, поскольку не было доказано, что отец ребенка подозревался в преступлении в виде вымогательства. Без доказательств совершения серьезного преступления никакой международный ордер не мог быть выдан. Власти государства-ответчика подчеркивали, что после того, как отец ребенка не вернул его, судья выполнил ряд серьезных мер по защите права заявительницы на семейную жизнь. Эти многочисленные и разнообразные меры были надлежащими и эффективными, что демонстрировал тот факт, что ребенок был возвращен заявительнице за год до официального уведомления властей государства-ответчика о настоящей жалобе. Судья назначил выполнение следующих действий:

(a) проведение проверок на границе;

(b) проведение проверок покупок, сделанных с кредитной карты отца ребенка, что на третий день после изъятия ребенка привело к установлению того, что в г. Нью-Йорке была взята напрокат машина, которая была возвращена в прокат в Техасе;

(c) направление запросов о передвижениях A.U.A. и ребенка после их отъезда из г. Брюсселя;

(d) прослушивание телефонных переговоров отца ребенка;

(e) проведение проверок имущества отца ребенка, что привело к замораживанию его активов. A.U.A. обратился с ходатайством об отмене соответствующего постановления, но судья отклонил данное ходатайство.

В итоге именно эти меры, взятые в целом, вынудили A.U.A. вернуться в Испанию и передать ребенка матери. Более того, на рассматриваемом этапе не было подано каких-либо ходатайств о задержании A.U.A. или помещении его под стражу. Заявительница отозвала свои уголовные и гражданские жалобы.

 

  1. Мнение Европейского Суда

 

  1. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в соответствии со сложившейся практикой взаимоотношения между заявительницей и ее сыном относятся к сфере семейной жизни, регулируемой статьей 8 Конвенции.
  2. Следовательно, необходимо определить, имело ли место нарушение права заявительницы и ее сына на уважение их семейной жизни. Европейский Суд повторяет, что, хотя основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольных действий со стороны органов государственной власти, кроме того, имеются позитивные обязательства, вытекающие из эффективного «уважения» семейной жизни. В обоих контекстах следует учитывать справедливый баланс, который должен быть достигнут между конкурирующими интересами лица и сообщества в целом, и в обоих контекстах государство располагает определенной свободой усмотрения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Киган против Ирландии» (Keegan v. Ireland) от 26 мая 1994 г., Series A, N 290, p. 19, § 49).
  3. Что касается обязанности государства принимать позитивные меры, Европейский Суд неоднократно постановлял, что статья 8 Конвенции включает право родителя на принятие мер с целью его или ее воссоединения с его или ее ребенком и обязанность внутригосударственных властей осуществлять соответствующие действия (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии» (Ignaccolo-Zenide v. Romania), жалоба N 31679/96 <1>, ECHR 2000-I, § 94, и Постановление Европейского Суда по делу «Нуутинен против Финляндии» (Nuutinen v. Finland), жалоба N 32842/96, ECHR 2000-VIII, § 127).

———————————

<1> Опубликовано в настоящем номере на с. 22 — 41 (примеч. редактора).

 

  1. Однако обязанность внутригосударственных властей принимать меры, способствующие воссоединению родителей и детей, не является абсолютной. Характер и степень таких подготовительных мер будут зависеть от обстоятельств каждого конкретного дела, но при этом важными составляющими являются понимание и сотрудничество со стороны всех заинтересованных лиц. В то время как внутригосударственные органы обязаны предпринять все возможные усилия, чтобы способствовать такому сотрудничеству, любое обязательство о применении принуждения в данной области необходимо ограничивать, поскольку должны приниматься во внимание интересы, а также права и свободы всех заинтересованных лиц, в частности, наилучшие интересы ребенка и его или ее права, гарантированные статьей 8 Конвенции. Если есть предположение, что контакты с родителем могут причинить вред этим интересам или вмешаться в указанные права, внутригосударственные органы власти обязаны установить справедливый баланс между ними (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии», § 94).
  2. В заключение Европейский Суд повторяет, что Конвенция должна применяться в соответствии с нормами международного права, в частности, касающимися международной защиты прав человека (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Стрелец, Кесслер и Кренц против Германии» (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы N 34044/96, 35532/97 и 44801/98, ECHR 2001-II, § 90, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аль-Адсани против Соединенного Королевства» (Al-Adsani v. United Kingdom), жалоба N 35763/97, ECHR 2001-XI, § 55). Особо принимая во внимание позитивные обязательства, которые статья 8 Конвенции накладывает на Договаривающиеся Стороны в отношении воссоединения родителей и детей, они должны толковаться в свете Гаагской конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии», § 95).
  3. В связи с вышеизложенным важным моментом в настоящем деле является то, предприняли ли внутригосударственные власти все меры, которые можно было бы от них разумно ожидать, чтобы способствовать исполнению постановлений внутригосударственных судов, которыми заявительнице были присуждены опека и единоличные родительские права в отношении ребенка (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хокканен против Финляндии» (Hokkanen v. Finland) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 299-A, p. 20, § 58).
  4. Что касается позиции, предусмотренной внутригосударственным законодательством, Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды были призваны принимать решения в основном гражданско-правового характера.
  5. В этом отношении суды Испании изначально предоставили заявительнице опеку и совместные родительские права вместе с ее бывшим мужем. Впоследствии решением от 12 февраля 1999 г. Суд по семейным делам г. Виго присудил заявительнице единоличные родительские права, поскольку полагал, что неоднократные неисполнения A.U.A. постановлений судов относительно права доступа и изъятия ребенка были крайне серьезными и причиняли вред благополучию ребенка и его надлежащему развитию. В свете обстоятельств дела Европейский Суд находит, что указанные решения соответствовали интересам как заявительницы, так и ее ребенка.
  6. Таким образом, не оспаривается, что согласно законодательству Испании суды, на рассмотрение которых было представлено дело, приняли различные меры, которые соответствовали действовавшему законодательству.
  7. Однако Европейский Суд отмечает, что основным вопросом в настоящем деле являются отправка в другое государство (находящееся за океаном) и противозаконное невозвращение ребенка заявительницы. Следовательно, Европейский Суд должен рассмотреть, предприняли ли внутригосударственные органы власти в свете своих международных обязательств, вытекающих, в частности, из Гаагской конвенции, надлежащие и эффективные усилия по обеспечению соблюдения права заявительницы на возвращение ее ребенка и права ребенка на воссоединение с матерью (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Игнакколо-Зениде против Румынии», § 95). В этом отношении Европейский Суд отмечает, что в соответствии с пунктом 1 статьи 96 Конституции Испании должным образом ратифицированные международные договоры составляют часть внутригосударственного правового порядка. Испания является участницей Гаагской конвенции с 16 июня 1987 года. Соединенные Штаты Америки, страна, куда отец забрал ребенка, также ратифицировали указанную конвенцию. Вместе с тем в силу Закона об установлении общественных институтов от 15 января 1996 г. N 1/1996 о правовой защите несовершеннолетних внутригосударственные власти обязаны гарантировать соблюдение прав несовершеннолетних лиц в соответствии с ратифицированными Испанией международными договорами.
  8. Европейский Суд отмечает, что с 4 февраля 1997 г., то есть всего лишь через несколько дней после того, как A.U.A. забрал сына заявительницы, следственный судья вынес постановление о проведении государственного розыска и незамедлительном возвращении ребенка заявительнице. Кроме того, согласно доводам, озвученным властями государства-ответчика на слушании Европейского Суда, в результате первичных проверок было очень быстро установлено, что A.U.A. и ребенок находились в Соединенных Штатах Америки. Статьи 3, 7, 12 и 13 Гаагской конвенции содержат указания на ряд мер, призванных обеспечить незамедлительное возвращение ребенка, неправомерно вывезенного в другое Договаривающееся государство или удерживаемого там. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что в соответствии со статьей 3 Гаагской конвенции вывоз ребенка в другое государство или удержание его там считаются неправомерными, если они нарушают права опеки, имеющиеся у лица согласно праву государства, в котором ребенок обычно проживал до отъезда или удержания в другом государстве. На данный момент не оспаривается, что A.U.A. вывез сына заявительницы в Соединенные Штаты Америки и неправомерно удерживал там. Рассматриваемое положение Гаагской конвенции, несомненно, распространялось на его ситуацию. В то же время статьи 6 и 7 Гаагской конвенции требуют от Центральных органов сотрудничать друг с другом и способствовать сотрудничеству между компетентными органами государственной власти в соответствующих государствах, чтобы обеспечить незамедлительное возвращение детей. В частности, либо прямо, либо через посредника они должны принимать все надлежащие меры, чтобы установить местонахождение неправомерно вывезенного в другое государство или удерживаемого там ребенка и обеспечить возвращение ребенка родителю, имеющему права опеки. В этом отношении статья 11 Гаагской конвенции требует, чтобы судебные или административные органы Договаривающихся государств действовали безотлагательно в рамках производства по возвращению детей.
  9. Европейский Суд отмечает, что указанные меры могут быть приняты соответствующими внутригосударственными органами власти по собственной инициативе. Кроме того, статья 158 Гражданского кодекса с изменениями, внесенными Законом об установлении общественных институтов от 15 января 1996 г. N 1/1996 о правовой защите несовершеннолетних, наделяет суды полномочиями предпринимать по своей инициативе, inter alia <1>, все надлежащие меры для того, чтобы забрать ребенка из места, где ему угрожает опасность, и предотвратить причинение вреда ребенку.

———————————

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

  1. Как только судебные власти Испании установили, что ребенок был неправомерно вывезен из страны, Европейский Суд полагает, что соответствующие внутригосударственные органы власти должны были предпринять надлежащие меры, указанные в положениях Гаагской конвенции, чтобы обеспечить возвращение ребенка матери. Власти не осуществили ни одну из мер, указанных в Гаагской конвенции, с целью способствовать исполнению судебных постановлений, вынесенных в пользу заявительницы и ее ребенка.
  2. С учетом этих выводов Европейский Суд считает, что уголовный аспект процесса более не имеет существенного значения для дела. В данном контексте Европейский Суд отмечает, что некоторые из ходатайств заявительницы о выполнении различных следственных действий в отношении ее бывшего мужа и членов ее семьи были отклонены мотивированными и не произвольными судебными решениями. Таким образом и вопреки тому, что утверждала заявительница, внутригосударственные уголовные суды нельзя обвинить в том, что они полностью бездействовали. Европейский Суд отмечает, что 4 февраля 1997 г. следственный судья вынес постановление о государственном розыске A.U.A. и незамедлительном возвращении ребенка матери. Судья также вынес временное постановление о замораживании активов A.U.A.
  3. Это оставляет открытым вопрос об отказе внутригосударственных судов выдать международный ордер о розыске и задержании A.U.A. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды указали в качестве причины отказа в выдаче ордера то, что действие, в совершении которого обвинялся A.U.A., а именно вывоз ребенка в другую страну, могло быть классифицировано как неисполнение решения суда, то есть как преступление, влекущее наказание в виде лишения свободы на срок от шести месяцев до одного года, и не могло служить основанием для выдачи международного ордера о задержании. Принимая данное решение, внутригосударственные суды рассмотрели многочисленные фактические и юридические элементы, которые, как они полагали, имели отношение к делу. Европейский Суд повторяет, что именно внутригосударственные органы власти, а именно суды, должны толковать и применять внутригосударственное право (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Винтерверп против Нидерландов» (Winterwerp v. Netherlands) от 24 октября 1979 г., Series A, N 33, p. 20, § 46). Однако в настоящем деле Европейский Суд считает, что проблема связана не только с толкованием внутригосударственными судами применимых положений закона — действительно, ничто не свидетельствовало о том, что толкование было бы неразумным — но, прежде всего, с ненадлежащим характером соответствующего законодательства. По этому вопросу Европейский Суд отмечает, что законодательный орган Испании посчитал необходимым усилить положения, касающиеся борьбы с похищением детей, в частности, в сфере уголовного права. В то же время Европейский Суд подчеркивает, что положения Уголовного кодекса, регулирующего данные вопросы, были изменены Законом об установлении общественных институтов от 10 декабря 2002 г. N 9/2002, который утяжелил наказания, которые могут быть применены, когда лицо, виновное в похищении несовершеннолетнего или отказе в его возвращении, является одним из родителей, а опека над несовершеннолетним законно была предоставлена другому родителю или другому лицу, или учреждению в интересах ребенка (см. § 33 — 36 настоящего Постановления).
  4. Принимая во внимание вышеизложенное и несмотря на предоставленную властям государства-ответчика свободу усмотрения в этом вопросе, Европейский Суд приходит к выводу, что власти Испании не смогли предпринять надлежащие и эффективные усилия для соблюдения права заявительницы на возвращение ее ребенка и права ребенка на воссоединение с матерью и тем самым нарушили их право на уважение семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции.
  5. Следовательно, имело место нарушение указанного положения Конвенции.

 

  1. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Ущерб
  1. Моральный вред

 

  1. Заявительница требовала 250 000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного тревогой и психологическим стрессом, которые, по словам заявительницы, испытали она и ее сын в связи с невозможностью осуществлять родительские права.
  2. Власти государства-ответчика считали это требование необоснованным и что установление факта нарушения Конвенции будет являться достаточной справедливой компенсацией.
  3. Европейский Суд полагает, что заявительнице был причинен моральный вред в свете обстоятельств дела, и, принимая решение на основе принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, присуждает заявительнице 20 000 евро по данному основанию.

 

  1. Материальный ущерб

 

  1. Заявительница требовала 18 000 евро в качестве компенсации материального ущерба. Она утверждала, что утратила источник дохода, поскольку, чтобы найти сына, она взяла годовой отпуск на работе, где она была учительницей в средней школе.
  2. Власти государства-ответчика настаивали, что требование заявительницы являлось необоснованным.
  3. Европейский Суд полагает, что между установленным им нарушением Конвенции и предполагаемым материальным ущербом существует столь отдаленная связь, что она не может оправдать присуждение компенсации по данному основанию.

 

  1. Судебные расходы и издержки

 

  1. Заявительница требовала 17 770 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных при рассмотрении ее дела Европейским Судом.
  2. Власти государства-ответчика полагали заявленную сумму чрезмерной и оставили вопрос на усмотрение Европейского Суда.
  3. Как и власти государства-ответчика, Европейский Суд находит требование чрезмерным. Принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский Суд считает разумным присудить заявительнице 14 000 евро.

 

  1. Процентная ставка при просрочке платежей

 

  1. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

На основании изложенного Суд единогласно:

 

1) постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

2) постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы:

(i) 20 000 евро (двадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 14 000 евро (четырнадцать тысяч евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащих переводу на банковский счет представителей заявителей в Нидерландах, плюс

(iii) любой налог, который может быть взыскан с указанных сумм;

(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента окончательной выплаты на указанные суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей на период невыплаты, плюс три процента;

3) отклонил оставшиеся требования заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на французском <1> языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 29 апреля 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

———————————

<1> Так в тексте оригинала (примеч. редактора).

Председатель Палаты Суда СЭР НИКОЛАС БРАТЦА

Секретарь Секции Суда МАЙКЛ О’БОЙЛ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code