Постановление ЕСПЧ от 26.11.2013 «Дело «X (X) против Латвии» (жалоба N 27853/09). Часть 5

1   2   3   4   5

Практический эффект данного рассуждения заключается в том, что в итоге Европейский Суд оставляет за собой окончательное слово относительно оценки наилучших интересов и прав человека похищенного ребенка в Европе до исполнения предписания о возвращении и даже после его исполнения. Эти рассуждения также сказываются на сфере компетенции судов государства места пребывания при оценке заявлений о возвращении в части, касающейся того, что они должны изучить положение ребенка и семьи в соответствии с положениями Конвенции. В Европе судья государства места пребывания должен толковать статьи 12, 13 и 20 Гаагской конвенции, принимая во внимание положения Конвенции и прецедентную практику Европейского Суда. Такой анализ особенно важен в случаях возвращения в государства, которые не находятся под юрисдикцией Европейского Суда, где стороны впоследствии не смогут подавать жалобы в Европейский Суд, если их права в государстве постоянного проживания будут нарушены <5>.

———————————

<5> Очевидно непропорциональное решение суда Австралии по семейным делам от сентября 2009 года, запрещавшее матери общаться с собственной дочерью на латышском языке, говорит само за себя! Права ребенка, закрепленные статьей 8 Конвенции, могут быть серьезно нарушены после возвращения в государство, не являющееся участником Конвенции, когда у заявителя в Европейском Суде отсутствует какая-либо правовая возможность действовать.

 

В международном механизме, который не имеет надзорного органа для обеспечения единого толкования и исполнения обязательств Договаривающихся сторон и, соответственно, для применения санкций в отношении упорствующих в своей позиции государств, существует реальный риск того, что законодательство о применении Гаагской конвенции и прецедентная практика применяющих ее внутригосударственных судов будут существенно отличаться друг от друга в каждой из Договаривающихся сторон. Практика показала, что подобная опасность является весьма реальной. Негативные последствия указанного институционального недостатка очевидны: это незначительное пространство для прогресса, когда такие большие расхождения происходят в функционировании международного механизма и внутригосударственные органы свободны придать небольшое значение иностранному прецеденту или его вообще игнорировать в целях толкования Гаагской конвенции. При отсутствии какого-либо значимого внутригосударственного надзора за тем, каким образом Договаривающиеся государства осуществляют толкование и применение Гаагской конвенции, суды Договаривающихся государств действуют по своему усмотрению, иногда для видимости вынося одностороннее решение в пользу внутригосударственной стороны. Этот недостаток механизма Гаагской конвенции усугубляется неоднозначной и неопределенной правовой терминологией, используемой в Гаагской конвенции, и недостатком процессуальных норм по проведению судебных процессов по делам о возвращении, таких как заслушивание показаний в суде, обнаружение доказательств, распределение бремени доказывания, подача жалоб, приостановление исполнения предписаний о возвращении до жалоб, а также временные меры. Негативные последствия неоднородной, противоречивой и запутанной прецедентной практики усугубляются также тем, что стадия исполнения требования о возвращении никак не регулируется Гаагской конвенцией и более конкретно не предусмотрена правовая основа для соглашений, условий или обязательств, налагаемых на стороны, или система судебного сотрудничества для исполнения «зеркальных предписаний» <1>.

———————————

<1> Назрела необходимость принятия дополнительного протокола к Гаагской конвенции, который установил бы основные гарантии и обязательства на стадии исполнения требования о возвращении, закрепил бы обязывающий механизм единого толкования Гаагской конвенции и контролировал бы соблюдение государствами-участниками своих обязательств. Уроки, извлеченные из Европейской конвенции о признании и исполнении решений в области опеки над детьми и восстановления опеки над детьми 1980 года и Гаагской конвенции о юрисдикции, применимом праве, признании, исполнении и сотрудничестве в отношении родительской ответственности и мер по защите детей 1996 года, могут служить некоторым руководством.

 

В данном контексте тот факт, что Европейский Суд обладает компетенцией в определении того, были ли защищены установленные Конвенцией права человека при применении Гаагской конвенции внутригосударственными судами, уменьшает опасность расхождений в прецедентной практике <2>. Более того, в системе защиты прав человека исключается соблазн выбора forum shopping <3>, когда все внутригосударственные суды подлежат контролю со стороны международного суда, который гарантирует, что отсутствует предвзятое толкование в пользу родителя, совершившего похищение. Соответственно, прогресс в области защиты прав ребенка, взаимного признания действий судов государствами и в сотрудничестве в области трансграничного похищения детей подкрепляется единообразным применением закрепленных Гаагской конвенцией обязательств, которые толкуются в соответствии с положениями Конвенции, по крайней мере, между договаривающимися сторонами Конвенции <4>.

———————————

<2> Очевидно, что то же применяется в Межамериканской системе защиты прав человека, поскольку Межамериканская комиссия уже постановила, что подача требования о возвращении до рассмотрения жалобы не нарушает Американскую конвенцию о правах человека, и, таким образом, рассмотрела решение суда Аргентины по делу о возвращении в соответствии с наднациональным стандартом (доклад N 71/00, «X и Z против Аргентины» (X and Z v. Argentina) от 3 октября 2000 г., §§ 38, 51 и 56.

<3> Forum shopping (англ.) — выбор выгодной юрисдикции (примеч. переводчика).

<4> Кроме того, имеет смысл сослаться на убедительность прецедентной практики Европейского Суда, которая может играть роль в применении неевропейскими государствами Гаагской конвенции. В свою очередь, правоприменительная практика Межамериканской и африканской систем защиты прав человека может также влиять на способ, каким европейские суды и Европейский Суд применяют Гаагскую конвенцию. Между международными судами мог состояться конструктивный диалог, который способствовал бы развитию универсальных правовых норм и дальнейшему прогрессу в области прав детей.

 

Несмотря на некоторые системные недостатки, Гаагская конвенция оказалась важнейшим инструментом в оказании помощи при разрешении проблем при трансграничном похищении ребенка родителем. Ее положительные стороны нельзя отрицать, их следует сохранить и совершенствовать. Тем не менее и всеобщее признание наилучших интересов ребенка в качестве принципа международного обычного и международного договорного права, а не просто «социальной парадигмы», и укрепление нового социологического примера родителя, совершившего похищение, в настоящий момент предусматривают целенаправленное и содействующее развитию толкование Гаагской конвенции, которое, прежде всего, проявляется в формулировке возражений против возвращения в свете реального положения ребенка, а также его или ее ближайшего будущего. Ограничительное прочтение возражений, основанное на устаревшем, одностороннем и слишком упрощенном предположении в пользу оставленного родителя, которое не учитывает реальное положение ребенка, а также его или ее семьи, и предусматривает лишь «карательный» подход к действиям родителя, совершившего похищение, будет препятствовать достижению целей Гаагской конвенции, особенно в случае похищения ответственным опекуном ребенка. Данная конструкция Гаагской конвенции противоречила бы правам человека, особенно гарантированным статьей 8 Конвенции правам похищенного ребенка в гаагских процедурах о возвращении, соблюдение которых, бесспорно, присоединялось бы к наилучшим интересам ребенка без очевидного игнорирования неотложного, упрощенного и условного характера гаагских средств правовой защиты <1>.

———————————

<1> Я не готов согласиться с легкой критикой того, что мы не можем «гоняться за двумя зайцами», означающее, что «углубленное» расследование в неотложных и оперативных делах почти эквивалентно тщетной работе. Во-первых, как уже говорилось, предмет расследования ограничился Постановлением Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» в конкретном контексте заявления о возвращении. Во-вторых, имея право вмешательства во многие дела по семейному праву, в том числе дела, связанные с Гаагской конвенцией, я убежден, что тщательное, ограниченное и оперативное расследование вполне осуществимо, если судьи строго соблюдают его график. «Углубленное» судебное расследование не должно быть недалеким, недостаточно определенным и потворствующим своим интересам.

 

Применение европейских стандартов к обстоятельствам дела

 

Установлено, что суды Латвии пренебрегли правильным изучением психологического состояния ребенка, ситуации, связанной с благополучием ребенка в Австралии и будущими отношениями матери и ребенка, в случае его возвращения в Австралию <2>. Принимая во внимание Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии», только этих недостатков во внутригосударственных системах рассмотрения дел было бы достаточно для установления нарушения статьи 8 Конвенции, поскольку они не соответствовали требованию «углубленного» или, согласно новой терминологии Большой Палаты Европейского Суда, «эффективного» рассмотрения, предусмотренного статьей 8 Конвенции. Практически Большая Палата Европейского Суда вновь применила такой же подход, как в деле «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» <3>.

———————————

<2> В упоминавшемся выше деле «X и Z против Аргентины» (X and Z v. Argentina), § 60, Межамериканская комиссия постановила, что оценки состояния ребенка, проведенные психологом и назначенным судом социальным работником, которые опросили обоих родителей и ребенка, не нарушили право на справедливое, беспристрастное и незамедлительное рассмотрение дела.

<3> На первый взгляд кажется, что большинство судей дистанцируются от принципов, приведенных в деле «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» (см. выше § 107 Постановления). Но это только поверхностное впечатление. Большинство также призывает к «эффективному изучению обвинений, выдвинутых стороной» (см. § 118). Замена определения «углубленное» на определение «эффективное» не меняет слишком много, особенно, если учесть, что Большая Палата Европейского Суда все еще понимает, что в компетенцию Европейского Суда входит оценка содержательного аспекта «прав человека» ребенка при рассмотрении требований о возвращении (см. § 117). Другими словами, фактически настоящее Постановление не меняет стандарт, установленный в деле «Нойлингер и Шурук против Швейцарии».

 

Поверхностный, пассивный подход при рассмотрении судами Латвии положения ребенка справедливо критиковался Большой Палатой Европейского Суда. С одной стороны, учитывая заключение психолога, предоставленное матерью с целью приостановления исполнения требования о возвращении до кассационного рассмотрения, с другой стороны, проигнорировав это же заключение при вынесении кассационного решения, внутригосударственные суды не только противоречили сами себе, но и не рассмотрели эффективно сделанные в заключении выводы относительно серьезных рисков, связанных с возвращением ребенка, сославшись при этом на противоправный довод о том, что заключение психолога не могло служить в качестве доказательства для отклонения решения о возвращении ребенка <4>. Травмирующий способ, каким было исполнено решение Рижского окружного суда, а также чреватые серьезными последствиями ограничения, примененные к праву матери на доступ к дочери решением суда Австралии, которое несло явно карательный смысл, являлись дополнительными и досадными последствиями ненадлежащего рассмотрения дела судами Латвии, которые не подготовили физическое возвращение ребенка и не выяснили, имелись ли в Австралии эффективные гарантии прав ребенка и имела ли мать возможность поддерживать отношения со своим ребенком в случае возвращения и, при необходимости, сделать такое возвращение обусловленным надлежащими обязательствами, условиями или предписаниями с целью не препятствовать и не ограничивать общение матери с ребенком <1>.

———————————

<4> Такие же упущения осуждались в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «B. против Бельгии», § 72, и в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Шнеерсоне и Кампанелла против Италии», § 95.

<1> Как произошло в деле «Сильвестер против Австрии» (Sylvester v. Austria) от 24 апреля 2003 г., жалобы N 36812/97 и 40104/98, и в упоминавшееся выше деле «Маттенклотт против Германии».

 

Что еще хуже, суды Латвии согласились с решением суда Австралии, установившего, что заявительница и Т. совместно исполняли родительские обязанности после рождения Е., несмотря на тот факт, что заявительница и Т. не были женаты, в свидетельстве о рождении ребенка не было указано имя отца, а ребенок был рожден, когда его мать состояла в браке с другим мужчиной. Решение судов Австралии было вынесено после того, как ребенок уехал с территории Австралии и с эффектом обратной силы. Как следует из материалов дела, решение судов Австралии было вынесено на основании фотографий, распечатки переписки по электронной почте и единственных показаниях самого Т. Тесты на установление отцовства не проводились <2>. Не были заслушаны свидетели. Другими словами, внутригосударственные суды Латвии даже не рассмотрели, были ли соблюдены условия для применения Гаагской конвенции, а именно имели ли они дело с похищением ребенка по смыслу Гаагской конвенции <3>.

———————————

<2> В упоминавшееся выше Решении Европейского Суда по делу «Маттенклотт против Германии» требование о возвращении основывалось на результатах теста на установление отцовства, который делался отцом, не состоявшим в браке с матерью ребенка, и презумпции осуществления прав опеки на момент отъезда в связи с эпизодическим общением отца и ребенка до этого момента.

<3> Так называемые не оформленные до конца права опеки были предметом рассмотрения Европейским Судом в двух делах. В Решении Европейского Суда по делу «Балбонтин против Соединенного Королевства» (Balbontin v. United Kingdom) (от 14 сентября 1999 г., жалоба N 39067/97) Европейский Суд подтвердил толкование внутригосударственных судов таким образом, что, даже если бы они предоставили не состоявшему в браке заявителю родительские права после отъезда ребенка из Соединенного Королевства, это бы не сделало отъезд ребенка незаконным постфактум (ex post facto). В Решении Европейского Суда по делу «Гишар против Франции» (Guichard v. France) (жалоба N 56838/90, ECHR 2003-X) Европейский Суд признал неприемлемой для рассмотрения по существу жалобу, поданную не состоявшим в браке отцом, который не имел прав опеки, когда ребенок был вывезен из Франции, хотя официально он признал своего сына до рождения. Основываясь на данной прецедентной практике, Европейский суд справедливости Европейского союза вынес решение по аналогичному делу, в котором не состоявший в браке отец не принял мер для получения прав опеки до отъезда ребенка из государства постоянного проживания. Отъезд ребенка в другую страну представлялся «законным осуществлением матерью, имевшей права опеки в отношении ребенка, ее собственного права на свободу передвижения, установленного в соответствии с подпунктом «a» пункта 2 статьи 20 и пунктом 1 статьи 21 Договора о функционировании Европейского союза, а также ее права определять место жительства ребенка» (Решение Европейского Суда по делу «J. McB. v. L.E.» (J. McB. v. L.E.) от 5 октября 2010 г., C-400/10 PPU, § 58). В заключение в деле «In Re J.» (Несовершеннолетний) (Похищение: права опеки) [1990 год], 2 AC 562, Палата лордов постановила, что фактическая (de facto) опека не является достаточным условием, чтобы быть равносильной правам опеки в целях Гаагской конвенции. Поскольку на момент отъезда мать была единственным опекуном ребенка, последующее наделение установленного отца правом опеки не могло сделать отъезд незаконным. В этом отношении суды Соединенного Королевства не руководствовались решением суда Австралии. В деле «Re D» (Ребенок) (Похищение: права на опеку) [2007 г.] 1 AC 619, баронесса Хэйл (Hale) признала решение по делу «In Re J.» в качестве руководящего документа в этой области.

 

Примечание.

В тексте документа, видимо, допущена опечатка: в статье 2 Конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей пункт «а» отсутствует, имеется в виду пункт «a» статьи 3.

 

В действительности очевидно, что факты настоящего дела не представляют собой похищение ребенка, поскольку у Т. не было родительских прав вообще, не говоря уже об опекунских правах «непосредственно перед отъездом» ребенка из Австралии, как того требует пункт «a» статьи 3 Гаагской конвенции. Официально, когда 17 июля 2008 г. ребенок с матерью уезжали из Австралии, мать являлась матерью-одиночкой, а у ребенка не было официально зарегистрированного отца. С самого дня рождения ребенка до дня, когда она покинула Австралию, Т. не только официально не признал своего отцовства, но даже отрицал его перед государственными органами Австралии. Т. обратился и получил «опекунские права» только после отъезда ребенка, и это означает, что de jure <4> на момент отъезда мать являлась единственным лицом с родительской ответственностью, обладавшей, в том числе, опекунскими правами в отношении ребенка. Решение суда Австралии от 6 ноября 2008 г. не могло толковаться таким образом, чтобы обойти временное требование пункта «a» статьи 2 Гаагской конвенции и подкрепить ex post facto <1> иное необоснованное требование возвращения <2>.

———————————

<4> De jure (лат.) — юридически (примеч. переводчика).

<1> Ex post facto (лат.) — после события, постфактум (примеч. переводчика).

<2> Данный вывод не аннулируется заявлением Центрального органа Австралии о том, что на момент отъезда ребенка из Австралии Т. нес совместную родительскую ответственность за Е. Во-первых, это заявление никак не обязывало власти Латвии. Во-вторых, поскольку концепция «прав опеки» имеет самостоятельное значение в Гаагской конвенции, австралийское заявление не может, принимая во внимание уникальные обстоятельства дела и с учетом Конвенции, предоставлять «права опеки» Т. в целях, запускающих механизм применения Гаагской конвенции.

 

Вывод

 

Строгое соблюдение прав человека требует, чтобы Гаагская конвенция действовала не только в наилучших интересах ребенка и для достижения долгосрочной общей цели предотвращения международного похищения детей, но также в краткосрочных наилучших интересах каждого конкретного ребенка, который подвергается гаагской процедуре возвращения. Отправление правосудия в интересах детей, даже ускоренное и предварительное, может осуществляться только ввиду всей полноты реального рассматриваемого дела, то есть фактических обстоятельств каждого ребенка. Только углубленная или «эффективная» оценка положения ребенка в конкретном контексте требования о возвращении может обеспечить такое отправление правосудия. Говоря простым языком, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» до сих пор актуально. Оно было и остается Постановлением, устанавливающим действующие правовые принципы, а не является кратковременным и непредсказуемым актом «судебного сострадания».

В рассматриваемом конкретном деле внутригосударственные суды не только не провели углубленной или «эффективной» оценки положения ребенка, но даже не проверили условия применимости Гаагской конвенции, что необходимо было сделать в первую очередь. Там просто отсутствовала правовая основа для вмешательства в право заявительницы на семейную жизнь с ее ребенком, и переезд ребенка из Латвии является единственным незаконным похищением в настоящем деле. В связи с этим я считаю, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

 

СОВМЕСТНОЕ НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ НИКОЛАСА БРАТЦА, НИНЫ ВАИЧ, ХАНЛАРА ГАДЖИЕВА, ЯНА ШИКУТЫ, ПИЯВИ ХИРВЕЛЯ, ГЕОРГА НИКОЛАУ, ГВИДО РАЙМОНДИ И АНГЕЛИКИ НУССБЕРГЕР

 

  1. Мы сожалеем, что не можем согласиться с мнением большинства судей Европейского Суда о том, что в настоящем деле права заявительницы, предусмотренные статьей 8 Конвенции, были нарушены.
  2. Мы должны прояснить с самого начала, что наше расхождение во мнении с большинством судей Европейского Суда относится не к общим принципам, которые должны применяться в случаях похищения детей, подпадающих под действие Гаагской конвенции, по которым мы полностью согласны с другими судьями Европейского Суда. В частности, мы согласны с тем, что, несмотря на бесспорное негативное влияние на права ребенка и его родителей в случае возвращения, статья 8 Конвенции не требует углубленного изучения судебными или иными органами запрашиваемого государства всей семейной ситуации данного ребенка. Мы также согласны с тем, что статья, тем не менее, налагает обязательство на внутригосударственные органы власти данного государства при изучении дела в соответствии с пунктом «b» статьи 13 Гаагской конвенции рассматривать подлежащие доказыванию утверждения о «серьезной опасности» для ребенка в случае его или ее возвращения и, если такое утверждение не будет признано доказанным, выносить решение, приводя обоснованные доводы для его отклонения.
  3. Вопрос, по которому мы расходимся с большинством судей во мнении, заключается в том, были ли надлежащим образом соблюдены судами Латвии процессуальные требования при отклонении требования заявительницы в настоящем деле и при оформлении требования о возвращении ее ребенка в Австралию.
  4. Отметим, что суды Латвии первой инстанции и кассационные суды были единодушны в решении удовлетворить заявление о возвращении ребенка, поданное отцом ребенка.

В обоснованном судебном решении от 19 ноября 2008 г. Земгальский районный суд г. Риги после слушания дела с участием обоих родителей постановил что Гаагская конвенция была применима, и удовлетворил заявление Т., предписав незамедлительное возвращение ребенка в Австралию. Суд отклонил требование заявительницы, сделанное на основании статьи 13 Гаагской конвенции, постановив на основании предоставленных фотографий и копий переписки по электронной почте между заявительницей и родственниками Т., что Т. заботился о ребенке до ее отъезда в Латвию. Отмечая, что в свидетельских показаниях упоминались ссоры между сторонами, а также тот факт, что Т. вел себя раздраженно по отношению к заявительнице и ребенку, Земгальский районный суд г. Риги решил, что это не давало ему возможности сделать вывод о том, что Т. не заботился о ребенке. Утверждение заявительницы о том, что возвращение ребенка содержало риск причинения психологического вреда Е., суд отклонил как необоснованное и основывавшееся на безосновательном предположении.

  1. 26 января 2009 г. Рижский окружной суд, проведя слушание, на котором оба родителя снова присутствовали и были юридически представлены, оставил решение суда первой инстанции без изменения.

В подтверждение своего утверждения о том, что возвращение ее дочери в Австралию причинит ей психологический вред, заявительница предоставила в первый раз заключение, подготовленное психологом по ее просьбе, в котором говорилось, inter alia, что, принимая во внимание возраст ребенка, необходимо было исключить незамедлительное разлучение ее с матерью, «в противном случае ребенку, вероятнее всего, был бы причинен психологический вред и могли быть затронуты ее чувства защищенности и уверенности».

Заявительница также утверждала, что Т. жестоко обращался с ней и ее ребенком и что в Австралии он был приговорен к наказанию в виде лишения свободы в связи с уголовными обвинениями, выдвинутыми против него.

  1. Основой точки зрения большинства судей относительно того, что Рижский окружной суд нарушил свои процессуальные обязательства, гарантированные статьей 8 Конвенции, является предположение о том, что суд отказался принять во внимание требование заявительницы, которое, как уже говорилось, было подтверждено заключением психолога и показаниями свидетелей о том, что возвращение ребенка в Австралию подвергнет его «серьезному риску» причинения вреда.
  2. Мы не можем согласиться с этой точкой зрения, которая, по нашему мнению, не отдает должное решениям или рассуждениям внутригосударственных судов. Что касается заключения психолога, мы отмечаем, что мнение специалиста ограничивалось вредом, причинявшимся ребенку, в случае незамедлительного разлучения матери и ребенка. В заключении психолога прямо не рассматривался вопрос возвращения ребенка в Австралию и не высказывалось предположение о том, что возвращение в Австралию причинит Е. какой-либо вред, если она вернется в эту страну со своей матерью. Рижский окружной суд не отказывался рассматривать заключение и принять его во внимание. Напротив, он особо подчеркнул, что заключение касалось только вопроса разлучения матери и ребенка, относившегося к правам опеки, которые определялись не судами Латвии как судами запрашиваемого государства, а исключительно судами Австралии. Принимая во внимание содержание заключения, мы не видим оснований для приведенного в Постановлении вывода о том, что Рижский окружной суд должен был пойти дальше, предоставив документ для перекрестного допроса, не говоря о том, что он должен был назначить по своей инициативе второе экспертное исследование.
  3. Что касается выдвинутых заявительницей обвинений в отношении Т., Рижский окружной суд оперативно изучил требования заявительницы, но отклонил их том основании, что «не были представлены доказательства, которые могли, хотя бы косвенно, подтвердить обвинения».
  4. В Постановлении утверждается, что Рижский окружной суд должен был сделать больше для рассмотрения того, имела ли заявительница возможность вернуться в Австралию вместе с ребенком или должно ли было возвращение ребенка неизбежно привести к разлуке с матерью. Мы не разделяем данную точку зрения. Совершенно очевидно, что не было юридического препятствия для возвращения заявительницы: она не только жила в Австралии в течение нескольких лет, но и получила гражданство Австралии в 2007 году. Кроме того, в решении Рижского окружного суда не было ничего, что повлияло бы на ее право сохранить опеку над ребенком и сопровождать девочку обратно в Австралию. Более того, судя по всему, заявительница не утверждала в Рижском окружном суде, что по причинам личной безопасности или по иным причинам она не могла ни при каких обстоятельствах рассматривать возможность своего возвращения в Австралию. Конечно, она обвиняла Т. в том, что он жестоко обращался с ней и ее ребенком, но, как указывалось выше, это обвинение было отклонено судом как полностью необоснованное. Более того, суд отметил, что не было каких-либо оснований сомневаться в уровне благополучия и качестве социальной защиты, предоставляемой детям в Австралии, принимая во внимание, что в соответствии с данными под присягой письменными показаниями австралийское законодательство гарантировало безопасность детей и предоставляет им защиту от жестокого обращения в семье. В заключение мы отмечаем, что, несмотря на ее утверждения в Рижском окружном суде о том, что она не имела никаких связей в Австралии и что в случае возвращения туда она стала бы безработной и не имела бы дохода, по-видимому, заявительница на самом деле вернулась жить в Австралию, где она нашла жилье и работу.
  5. Мы также не согласны с подразумеваемым в Постановлении доводом о том, что суды Латвии должны были взять на себя инициативу по запросу дополнительной информации от властей Австралии относительно уголовных обвинений в отношении Т., его предыдущих судимостей и обвинений в коррупции, которые, предположительно, были выдвинуты против него. В ходе процедуры согласно статье 13 Гаагской конвенции на заявительнице лежало бремя по предоставлению доказательства, подтверждавшего наличие «серьезного риска» в случае возвращения ребенка. Как установили суды Латвии, заявительница не представила каких-либо доказательств, даже косвенных, подтверждавших данное утверждение.
  6. Хотя доводы, приведенные судами Латвии в пользу вынесения предписания о возвращении Е., были сформулированы кратко, мы считаем, вопреки мнению большинства судей, что они надлежащим образом отвечали на доводы заявительницы и что рассмотрение требований заявительницы удовлетворяло процессуальным требованиям, возложенным на суды статьей 8 Конвенции.

12. Ввиду данного вывода все, за исключением судьи Николаса Братца, отказались бы присуждать компенсацию судебных расходов и издержек. Учитывая тот факт, что жалоба заявительницы была в итоге удовлетворена, судья Николас Братца проголосовал в пользу присуждения ей компенсации судебных расходов и издержек.

1   2   3   4   5

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code