Постановление ЕСПЧ от 26.11.2013 «Дело «X (X) против Латвии» (жалоба N 27853/09)

По делу обжалуется жалоба заявительницы на отсутствие тщательного рассмотрения всех относимых факторов при разрешении вопроса о возвращении ее ребенка в соответствии с Гаагской конвенцией о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей. По делу допущено нарушение требований статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
БОЛЬШАЯ ПАЛАТА
ДЕЛО «X (X) ПРОТИВ ЛАТВИИ» <1>
(Жалоба N 27853/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 26 ноября 2013 г.)

———————————

<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.

<2> В соответствии с положениями пункта 1 статьи 44 Конвенции Постановление Большой Палаты Европейского Суда считается окончательным (примеч. редактора).

 

По делу «X против Латвии» Европейский Суд по правам человека, рассматривая дело Большой Палатой в составе:
Дина Шпильманна, Председателя Большой Палаты Европейского Суда,
Николаса Братца,
Гвидо Раймонди,
Инеты Зимеле,
Марка Виллигера,
Нины Ваич,
Ханлара Гаджиева,
Дануты Йочиене,
Яна Шикуты,
Пияви Хирвеля,
Георга Николау,
Здравки Калайджиевой,
Небойши Вучинича,
Ангелики Нуссбергер,
Юлии Лафранк,
Паулу Пинту де Альбукерке,
Линос-Александра Сисилианоса, судей,
а также при участии Майкла О’Бойла, заместителя Секретаря Палаты,
заседая за закрытыми дверями 10 октября 2012 г. и 25 сентября 2013 г., вынес в последний указанный день следующее Постановление:

 

ПРОЦЕДУРА

 

  1. Дело было инициировано жалобой N 27853/09, поданной против властей Латвийской Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Латвии X (далее — заявительница) 8 мая 2009 г. Председатель Суда по собственной инициативе разрешил не разглашать личность заявительницы (пункт 3 правила 47 Регламента Суда).
  2. В Европейском Суде интересы заявительницы представлял Р. Штраусс (R. Strauss), адвокат, практикующий в г. Риге. Власти Латвии (далее также — власти государства-ответчика) были представлены своей Уполномоченной К. Лице (K. Lice).
  3. Заявительница утверждала, что в связи с решением судов Латвии санкционировать возвращение ее дочери в Австралию в соответствии с Гаагской конвенцией о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. (далее — Гаагская конвенция) она стала жертвой нарушения ее права на уважение семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции.
  4. Жалоба была направлена на рассмотрение в Третью Секцию Европейского Суда (пункт 2 правила 52 Регламента Суда). 15 ноября 2011 г. Палата этой Секции в составе Йозепа Касадеваля, Председателя, Корнелиу Бырсана, Альвины Гюлумян, Эгберта Мийера, Инеты Зимеле, Луиса Лопеса Герра и Кристины Пардалос, судей, а также Сантьяго Кесада, секретаря Секции Суда, объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу и вынесла Постановление. Большинством голосов Палата постановила, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции. К Постановлению, вынесенному 13 декабря 2011 г., были приложены особые мнения судей Эгберта Мийера и Луиса Лопеса Герра.
  5. 13 марта 2012 г. власти Латвии в соответствии со статьей 43 Конвенции обратились с ходатайством о передаче дела на рассмотрение Большой Палаты Европейского Суда. 4 июня 2012 г. это ходатайство было удовлетворено коллегией Большой Палаты Европейского Суда.
  6. Состав Большой Палаты был определен в соответствии с положениями пунктов 4 и 5 статьи 26 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда. Николас Братца и Нина Ваич продолжали присутствовать на заключительном заседании после истечения своих полномочий в соответствии с пунктом 3 статьи 23 Конвенции и пунктом 4 правила 24 Регламента Суда.
  7. Заявительница и власти государства-ответчика предоставили дополнительные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). Кроме того, комментарии третьих сторон по делу были получены от властей Финляндии и Чешской Республики, а также неправительственной организации Центр по борьбе с международным похищением детей «Реюнайт» (Reunite International Child Abduction Centre), так как Председатель Большой Палаты разрешил им участвовать в письменном производстве по делу (пункт 2 статьи 36 Конвенции и пункт 3 правила 44 Регламента Суда).
  8. Открытое слушание состоялось во Дворце прав человека в г. Страсбурге 10 октября 2012 г. (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).

В Европейском Суде выступили:

(a) со стороны властей государства-ответчика:

К. Лице, Уполномоченная,

И. Рейне (I. Reine),

А. Рутка-Кришкалне (A. Rutka-Kriskalne), адвокат, Советник;

(b) со стороны заявительницы:

Р. Штраусс, адвокат.

Европейский Суд заслушал Р. Штраусса, выступившего со стороны заявительницы, и К. Лице, выступавшую со стороны властей государства-ответчика.

 

ФАКТЫ

  1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

 

  1. Заявительница родилась в 1974 году и в настоящее время проживает в Австралии. Она является гражданкой Латвии, а в 2007 году получила еще гражданство Австралии.
  2. После встречи с Т. и начала отношений с ним в начале 2004 года она переехала в его квартиру в конце 2004 года, хотя еще состояла в браке с другим мужчиной Р.Л. (R.L.), с которым развелась 24 ноября 2005 г.
  3. 9 февраля 2005 г. заявительница родила дочь E. В свидетельстве о рождении ребенка не указано имя отца, тест на установление отцовства не проводился. Заявительница, которая все еще проживала с Т., впоследствии получила льготы, предусмотренные для родителей-одиночек. Несмотря на ухудшение их отношений, заявительница продолжала жить с Т. в качестве арендатора жилья.
  4. 17 июля 2008 г. заявительница переехала из Австралии в Латвию с дочерью, которой было три года и пять месяцев.

 

  1. Рассмотрение дела в Австралии

 

  1. 19 августа 2008 г. Т. обратился с жалобой в Семейный суд Австралии с целью установления его родительских прав в отношении ребенка. В подтверждение своего заявления он дал письменные показания под присягой, что состоял в отношениях с заявительницей с 2004 года и последняя всегда утверждала, что он являлся отцом ребенка, договор аренды квартиры с заявительницей был фикцией и являлся обоюдным решением, он предоставил ложные сведения в службы социального обеспечения, чтобы дать возможность заявительнице получить льготы как матери-одиночке. Т. настаивал, что заявительница покинула Австралию с ребенком без его согласия в нарушение статьи 3 Гаагской конвенции и переехала на неизвестное место жительства в Латвии. В подтверждение своего заявления он предоставил переписку по электронной почте с членами его семьи.
  2. Заявительница, несмотря на очевидные попытки пригласить ее посредством различных средств к участию в слушаниях или по телефону, не принимала в них участия.
  3. Решением от 6 ноября 2008 г. Семейный суд Австралии признал отцовство Т. в отношении E. и постановил, что заявительница и Т. несут совместную родительскую ответственность за своего ребенка с самого ее рождения. Судья также указал, что рассмотрение дела будет продолжено после того, как ребенок будет возвращен в Австралию, отметив, при этом, следующее:

«…однако я не могу решать, является ли нахождение ребенка в Латвии следствием противоправного перемещения или удержания. При всем уважении решение по данному вопросу должен выносить судья Латвии».

  1. Заявительница не обжаловала данное решение.

 

  1. Рассмотрение дела в Латвии

 

  1. 22 сентября 2008 г. Министерством по делам детей и семьи, которое является Центральным органом Латвии, ответственным за применение Гаагской конвенции, было получено от австралийских коллег заявление Т., требовавшего возвращения ребенка в Австралию на основании этой конвенции. К требованию о возвращении прилагались данные под присягой письменные показания с изложением применимого законодательства Австралии, удостоверявшие, не ставя под сомнение вопрос отцовства, что на день, когда ребенок был вывезен из Австралии, Т. осуществлял совместные родительские обязанности в отношении ребенка по смыслу статьи 5 Гаагской конвенции.
  2. 19 ноября 2008 г. Земгальский (Zemgale) районный суд г. Риги рассмотрел требование в присутствии Т. и заявительницы.
  3. В ходе слушания заявительница оспорила требование Т. Она объяснила, что отсутствовали какие-либо основания для признания его отцом, поскольку на момент рождения ребенка она состояла в браке с другим мужчиной и Т. никогда не выражал желания, чтобы его отцовство было признано до ее отъезда из Австралии. Она утверждала, что, поскольку Т. стал враждебно настроен и иногда проявлял агрессию в отношении нее, она ходатайствовала о том, чтобы лица, посещавшие ее в Австралии, были допрошены в качестве свидетелей. Заявительница также указывала, что Т. инициировал разбирательство дела только для того, чтобы извлечь из этого выгоду в рамках уголовного дела, которое предположительно было возбуждено в отношении него в Австралии.
  4. Представители сиротского суда (Barintiesa) — учреждения опеки и попечительства, образованного Рижским городским советом, призвали отклонить требование Т., утверждая, с одной стороны, что заявительница являлась матерью-одиночкой, когда ребенка увозили из Австралии, и, с другой стороны, что ребенок уже имел связи с Латвией.
  5. Решением от 19 ноября 2008 г. Земгальский районный суд г. Риги удовлетворил требование Т. и постановил, что ребенок должен быть возвращен в Австралию немедленно и, в любом случае, не позднее чем через шесть недель после вынесения решения. В обоснование, отметив, что судами Австралии было установлено, что заявительница и Т. осуществляли совместные родительские обязанности, суд заключил, во-первых, что суды Латвии не могли ни отменить данное решение, ни толковать и применять законодательство Австралии. Суд также счел, что при применении статей 1 и 14 Гаагской конвенции суды Латвии не обладают юрисдикцией выносить решения о родительской ответственности Т. в отношении ребенка, а только о вывозе ребенка из Австралии и ее возможном возвращении. Суд пришел к выводу, что вывоз ребенка являлся противоправным действием и был произведен без согласия Т. Что касается применения статьи 13 Гаагской конвенции, суд постановил, принимая во внимание фотографии и копии электронной переписки между заявительницей и родственниками Т., что Т. заботился о ребенке до ее отъезда в Латвию. Отметив, что в показаниях свидетелей имелись ссылки на споры между сторонами, а также тот факт, что Т. вел себя раздраженно в отношении заявительницы и ребенка, суд решил, что это не позволяет ему сделать вывод о том, что Т. не заботился о ребенке. В заключение суд отклонил как необоснованное утверждение о том, что возвращение ребенка создавало угрозу причинения ему психологического вреда.
  6. Заявительница подала кассационную жалобу, утверждая, что, когда они покинули Австралию, она являлась единственным фактическим опекуном ребенка как в соответствии с законодательством, так и на практике, а также что возвращение ее дочери в Австралию причинит ее ребенку психологическую травму. В подтверждение последнего утверждения она предоставила заключение, подготовленное по ее просьбе психологом после решения суда первой инстанции. В данном заключении, основанном на обследовании Е., состоявшемся 16 декабря 2008 г., говорилось следующее:

«Несмотря на то, что обследование показало, что в смысле знаний и языка ее развитие является соответствующим, девочка не в состоянии в силу своего возраста сказать, какое место жительства она предпочитает… Принимая во внимание возраст ребенка и ее близкие эмоциональные связи с матерью, которые являются обычными для ее возраста, ее эмоциональное благополучие в первую очередь основывается и тесно связано с психологическим равновесием [заявительницы]… Ребенок нуждается в ежедневном присутствии матери и в том, чтобы постоянно жить с ней в одном месте. Учитывая ее возраст — три года и 10 месяцев — незамедлительное разлучение ее со своей матерью совершенно исключено, в противном случае ребенку, вероятнее всего, будет причинена психологическая травма в том, что будет причинен вред ее чувству безопасности и уверенности в себе».

  1. Заявительница также отмечала в жалобе, что латышский язык являлся родным языком матери ребенка, девочка занималась в дошкольных учреждениях в Латвии, ее ничто не связывало с Австралией и ей было необходимо присутствие матери. Она утверждала, что Т. никогда не помогал им материально и что он жестоко обращался с ними. Кроме того, она критиковала решение нижестоящего суда об отказе направить запрос властям Австралии о предоставлении информации об уголовной деятельности Т., его прежних судимостях, а также дела по обвинению в коррупции, предположительно возбужденного в отношении него. Заявительница указывала, что в случае ее возвращения в Австралию она станет безработной и не будет иметь какого-либо дохода, а также она подвергла критике Земгальский районный суд г. Риги за непредоставление мер защиты в случае возвращения заявительницы.
  2. 6 января 2009 г., рассмотрев жалобу заявительницы, Земгальский районный суд г. Риги постановил приостановить приведение в исполнение решения от 19 ноября 2008 г. о возвращении ребенка до завершения кассационного разбирательства. Ссылаясь на преамбулу Гаагской конвенции, суд постановил, что наилучшие интересы ребенка должны быть важнее немедленного возвращения, что ребенок привязан к матери и в соответствии с заключением психолога, предоставленным заявительницей, внезапное прерывание контакта с матерью травмировало бы девочку.
  3. 26 января 2009 г., после завершения слушания, в присутствии заявительницы и Т. Рижский окружной суд (Rigas Apgabaltiesa) оставил решение суда первой инстанции без изменения. Суд постановил, что требование Т. отвечало положениям Гаагской конвенции, отметив короткие временные интервалы, установленные в нем и что для признания решения суда Австралии не были необходимы ни формальности, ни анализ. Кроме того, Рижский окружной суд отметил, что нижестоящий суд принял правильное решение на основании всех соответствующих доказательств, особенно писем и фотографий, которые были предоставлены в подтверждение того, что Т. заботился о ребенке. Что касается довода заявительницы и представителя сиротского суда относительно предположительного отсутствия информации о положении ребенка в случае ее возвращения в Австралию, Рижский окружной суд счел, что:

«…Нет оснований сомневаться в качестве бытового обеспечения и социальной защиты, предоставляемым детям в Австралии, принимая во внимание, что в соответствии с [письменными показаниями под присягой] законодательство Австралии предусматривает, inter alia <1>, обеспечение безопасности детей и [их] защиту от жестокого обращения в семье».

———————————

<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

 

  1. Что касается утверждений заявительницы, Рижский окружной суд указал следующее:

«[Суд]… отклоняет утверждение о том, что Т. жестоко обращался с [заявительницей] и ребенком, а также что он подлежал уголовной ответственности, влекущей наказание в виде лишения свободы в связи с [уголовными обвинениями, выдвинутыми в отношении него], поскольку не было предоставлено каких-либо доказательств, которые могли бы, даже косвенно, подтвердить эти утверждения.

Также заключение [психологической экспертизы] от 16 декабря 2008 г. не может служить в качестве доказательства против возвращения ребенка в запрашивающее государство. Хотя в заключении утверждалось, что ребенок нуждался в своей матери и что немедленное прекращение контакта матери и ребенка исключалось, постановленный перед Европейским Судом вопрос не касается прав опеки… В соответствии со статьей 19 Гаагской конвенции решение согласно этой конвенции, касающееся возвращения ребенка, не должно восприниматься как определение по существу какого-либо вопроса опекунства.

[Суд] считает, что… [ребенок]… не достиг возраста или уровня зрелости, которые позволили бы ей высказать мнение, касающееся возвращения в Австралию».

  1. 5 февраля 2009 г. судебный пристав-исполнитель дал заявительнице указание исполнить решение, предписывавшее ей вернуть ребенка не позднее 19 февраля 2009 г. Заявительница отказалась сделать это.
  2. В неустановленную дату судебный пристав-исполнитель подал жалобу в Земгальский районный суд г. Риги для приведения в исполнение решения о возвращении ребенка. В то же время Земгальский районный суд г. Риги, получивший ходатайство от заявительницы о приостановлении приведения в исполнение решения о возвращении на срок от шести до 12 месяцев, назначил слушание на 16 апреля 2009 г.
  3. 6 марта 2009 г. по ходатайству Т. Центральный орган Латвии просил сиротский суд проверить бытовые условия проживания ребенка, а также уведомить заявительницу о ходатайстве Т. увидеться с ребенком.
  4. 14 апреля 2009 г. Т. неожиданно встретился с заявительницей и Е. рядом с торговым центром. Воспользовавшись ситуацией, он забрал Е. и отвез ее в г. Таллинн (Эстония), а затем начал обратный путь в Австралию. 16 марта 2009 г. Центральный орган Латвии в ответ на ходатайство своих эстонских коллег, имевшее целью разрешить Т. совершить перелет в г. Хельсинки, предоставил информацию, касавшуюся права Т. вернуться в Австралию со своей дочерью.
  5. Впоследствии жалоба на похищение, поданная заявительницей, была отклонена, поскольку являлась жалобой на дисциплинарные действия в Центрального органа Латвии, ходатайство заявительницы о приостановлении приведения в исполнение решения суда о возвращении ребенка лишилось смысла.

 

  1. Ситуация после возвращения ребенка в Австралию

 

  1. В сентябре 2009 года Семейный суд Австралии отменил все предыдущие решения, касавшиеся родительских прав, и постановил, что Т. являлся единственным, кто исполнял обязанности родителя в отношении ребенка. Запретив заявительнице делать публичные заявления по вопросам, касавшимся ребенка или Т., суд разрешил ей навещать дочь в присутствии социального работника. Суд также запретил заявительнице разговаривать с ребенком на латышском языке и решил, что до достижения дочерью 11-летнего возраста заявительнице запрещено посещать или общаться посредством каких-либо средств с детскими учреждениями, дошкольными или школьными, которые посещает ее дочь, или с родителем какого-либо другого ребенка, посещающим то же учреждение.
  2. Перед Большой Палатой Европейского Суда власти государства-ответчика, ссылаясь на статью, опубликованную в латвийской прессе в октябре 2011 года, в которой содержались, в частности, утверждения сестры заявительницы, сообщили, что заявительница вернулась жить в Австралию, нашла жилье и работает в государственном органе социального обеспечения. Власти государства-ответчика также отметили, что заявительница постоянно общается со своей дочерью, встречаясь с ней дважды в неделю в центре социального обеспечения, и что она имеет возможность встречаться с ней без присутствия социального работника.

 

  1. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ, МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И ПРАКТИКА

 

  1. Гаагская конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г.

 

  1. Соответствующие положения Гаагской конвенции гласят следующее:

«Государства — участники настоящей Конвенции,

твердо убежденные в том, что интересы детей имеют первостепенное значение в вопросах, касающихся опеки над ними,

желая защитить детей в международном масштабе от вредных последствий их незаконного перемещения или удержания и установить процедуры, обеспечивающие их незамедлительное возвращение в государство их постоянного проживания, а также обеспечить защиту прав доступа,

решили с этой целью заключить Конвенцию и согласились о следующих положениях…

Статья 1

Целями настоящей Конвенции являются:

  1. a) обеспечение незамедлительного возвращения детей, незаконно перемещенных в любое из Договаривающихся государств либо удерживаемых в любом из Договаривающихся государств, и
  2. b) обеспечение того, чтобы права опеки и доступа, предусмотренные законодательством одного Договаривающегося государства, эффективно соблюдались в других Договаривающихся государствах…

Статья 3

Перемещение или удержание ребенка рассматриваются как незаконные, если:

  1. a) они осуществляются с нарушением прав опеки, которыми были наделены какое-либо лицо, учреждение или иная организация, совместно или индивидуально, в соответствии с законодательством государства, в котором ребенок постоянно проживал до его перемещения или удержания, и
  2. b) во время перемещения или удержания эти права эффективно осуществлялись, совместно или индивидуально, или осуществлялись бы, если бы не произошло перемещение или удержание.

Права опеки, упомянутые в пункте «a», могут возникнуть, в частности, в соответствии с законом либо на основании судебного или административного решения, либо на основании соглашения, влекущего юридические последствия по законодательству этого государства.

Статья 4

Конвенция применяется к любому ребенку, постоянно проживающему в каком-либо Договаривающемся государстве, непосредственно перед нарушением прав опеки или доступа. Применение Конвенции прекращается, когда ребенок достиг возраста 16 лет.

Статья 5

Для целей настоящей Конвенции:

  1. a) «права опеки» включают права, относящиеся к заботе о личности ребенка, и, в частности, право определять место жительства ребенка;
  2. b) «права доступа» включают право взять ребенка на ограниченный период времени в место иное, чем место его постоянного проживания…

Статья 11

Судебные или административные органы Договаривающихся государств должны принимать безотлагательные меры для возвращения детей.

Если соответствующий судебный или административный орган не вынес решения в течение шести недель со дня начала процедур, заявитель или Центральный орган запрашиваемого государства по собственной инициативе либо по просьбе Центрального органа запрашивающего государства имеет право потребовать объяснений о причинах задержки…

Статья 12

Если ребенок незаконно перемещен или удерживается в соответствии со статьей 3 и на момент начала процедур в судебном или административном органе Договаривающегося государства, в котором находится ребенок, со дня незаконного перемещения или удержания ребенка прошло менее одного года, этот орган обязан предписать немедленно возвратить ребенка.

Даже в том случае, если процедуры начались по истечении срока в один год, указанного в предыдущем абзаце, судебный или административный орган также обязан предписать возвратить ребенка, если только не будет доказано, что ребенок адаптировался в новой среде.

Если судебный или административный орган запрашиваемого государства имеет основания полагать, что ребенок перемещен в другое государство, этот орган может приостановить процедуры или отклонить заявление о возвращении ребенка.

Статья 13

Несмотря на положения предыдущей статьи, судебный или административный орган запрашиваемого государства не обязан предписывать возвращение ребенка, если лицо, учреждение или иная организация, выступающие против его возвращения, докажут, что:

  1. a) лицо, учреждение или иная организация, осуществлявшие заботу о ребенке, фактически не осуществляли свои права опеки на момент перемещения или удержания ребенка или дали согласие на его перемещение или удержание или впоследствии не выразили возражений против таковых, или
  2. b) имеется очень серьезный риск того, что возвращение ребенка создаст угрозу причинения ему физического или психологического вреда или иным образом поставит его в невыносимые условия.

Судебный или административный орган может также отказать в возвращении ребенка, если он придет к заключению, что ребенок возражает против возвращения и уже достиг такого возраста и степени зрелости, при которых следует принять во внимание его мнение.

При рассмотрении обстоятельств, указанных в настоящей статье, судебные и административные органы принимают во внимание информацию, относящуюся к социальному положению ребенка, предоставленную Центральным органом или другим компетентным органом государства постоянного проживания ребенка.

Статья 14

При выяснении вопроса о том, имело ли место незаконное перемещение или удержание ребенка в соответствии со статьей 3, судебные или административные органы запрашиваемого государства могут непосредственно принимать во внимание законодательство и судебные или административные решения, признанные и не признанные официально в государстве постоянного проживания ребенка, не прибегая к специальным процедурам подтверждения действия этого законодательства или признания иностранных решений, которые в ином случае необходимо было бы применить…

Статья 16

После получения уведомления о неправомерном перемещении или удержании ребенка в соответствии со статьей 3 судебные или административные органы Договаривающегося государства, в которое был перемещен или в котором удерживается ребенок, не должны выносить решения относительно прав опеки, пока не будет установлено, что ребенок не подлежит возвращению в соответствии с настоящей Конвенцией или если в разумные сроки после получения данного уведомления не подано ходатайство в соответствии с настоящей Конвенцией.

Статья 17

Тот факт, что в запрашиваемом государстве уже было вынесено решение относительно опеки, или же такое решение может быть признано в указанном государстве, сам по себе не является основанием для отказа в возвращении ребенка согласно настоящей Конвенции, однако судебные или административные органы запрашиваемого государства при применении настоящей Конвенции могут учитывать причины, способствовавшие принятию такого решения…

Статья 19

Решение о возвращении ребенка, принятое в соответствии с настоящей Конвенцией, не затрагивает существа любого вопроса об опеке.

Статья 20

В возвращении ребенка в соответствии с положениями статьи 12 может быть отказано, если это противоречит основополагающим принципам запрашиваемого государства, касающимся защиты прав человека и основных свобод…».

  1. Пояснительный доклад к Гаагской конвенции, подготовленный Элизой Перес-Вера (Elisa Perez-Vera) и опубликованный Гаагской конференцией по международному частному праву (HCCH) в 1982 году, ориентирован на то, чтобы разъяснить принципы, которые легли в основу Гаагской конвенции и предоставить тем, кто должен применять Конвенцию, подробный комментарий к ее положениям. Из этого доклада следует, что для того, чтобы препятствовать возможности для родителя, совершившего похищение, признания его или ее действия законными в государстве, в которое был вывезен ребенок, Конвенция закрепляет, наряду со своим предупредительным аспектом, восстановление положения дел предписанием немедленного возвращения ребенка, которое будет способствовать восстановлению ситуации, которая была в одностороннем порядке и неправомерно изменена. Соблюдение прав опеки почти полностью исключено из сферы действия настоящей Конвенции, поскольку данный вопрос должен рассматриваться судами государства, в котором ребенок постоянно проживал до того, как был вывезен. Философия Гаагской конвенции заключается в борьбе против частых международных похищений и основана на желании всегда защищать детей, действуя в качестве толкователя их реальных интересов. Следовательно, стремление предупредить и немедленно вернуть согласуется с особой концепцией «наилучших интересов ребенка». Однако так как перемещение ребенка может быть обосновано объективными причинами, которые имеют отношение либо к нему лично, либо к окружению, с которым он или она тесно связаны, Гаагская конвенция допускает определенные исключения из общих обязательств государства по обеспечению немедленного возвращения ребенка (см. § 25). Поскольку возвращение ребенка является основополагающим принципом Гаагской конвенции, исключения из общего обязательства гарантировать указанный принцип формируют важный элемент в понимании точной степени данного обязательства, и возможно выделить исключения, обоснование которых основывается на трех различных принципах (§ 27). Во-первых, власти запрашиваемого государства не обязаны санкционировать возвращение ребенка, если лицо, ходатайствующее о возвращении, фактически не осуществляло права опеки или если его или ее действия указывают на согласие с новыми условиями (§ 28). Во-вторых, первый абзац, пункт «b», и второй абзац статьи 13 содержат исключения, которые прямо следуют из рассмотрения интересов ребенка, которые четко определены в Гаагской конвенции. Следовательно, интерес ребенка, заключающийся в неперемещении из его или с ее привычного места жительства без достаточных гарантий стабильности в новых условиях уступает основному интересу любого человека не подвергаться физической или психологической опасности или помещению в невыносимые условия (§ 29). В заключение отсутствует обязательство по возвращению ребенка, если в соответствии со статьей 20 его или ее возвращение «не будет разрешено в соответствии с основополагающими принципами запрашиваемого государства, касающихся защиты прав человека и основных свобод» (§ 31). В пояснительном докладе, в котором изложены все исключения, также подчеркивается свобода усмотрения, присущая судебной функции.
  2. В 2003 году Гаагская конференция по международному частному праву опубликовала часть II Практического руководства по применению Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г. (Guide to Good Practice under the Hague Convention of 25 October 1980 on the Civil Aspects of International Child Abduction). Несмотря на то, что оно прежде всего предназначено для новых Договаривающихся государств и не имеет обязательной силы, особенно в отношении судебных органов, этот документ направлен на содействие в осуществлении Гаагской конвенции посредством многочисленных рекомендаций и пояснений. В Практическом руководстве неоднократно подчеркивается важность Пояснительного доклада к Гаагской конвенции 1980 года, известного как доклад Перес-Вера, в помощи обстоятельному толкованию, а также в понимании Гаагской конвенции (см., например, пункты 3.3.2 «Последствия, связанные с измененным подходом» и 8.1 «Пояснительный доклад к Конвенции: доклад Перес-Вера»). В частности, в нем подчеркивается, что судебные и административные органы обязаны, inter alia, оперативно рассматривать заявления о возвращении, в том числе в кассационном порядке (пункт 1.5 «Ускоренные процедуры»). Ускоренные процедуры следует рассматривать как процедуры, которые являются одновременно и быстрыми, и эффективными: незамедлительное принятие решений в соответствии с Гаагской конвенцией направлено на соблюдение наилучших интересов детей (пункт 6.4 «Управление делами»). Практическое руководство по применению отмечает, что задержки при приведении в исполнение предписаний о возвращении или их неисполнение в некоторых Договаривающихся государствах являются вопросами, вызывающими серьезную озабоченность, и рекомендует государствам-участникам обеспечить наличие простых и эффективных механизмов для приведения в исполнение предписаний по возвращению детей в рамках их внутригосударственных систем, отмечая, что возвращение должно происходить фактически, а не только формально (пункт 6.7 «Приведение в исполнение»).

 

  1. Конвенция Организации Объединенных Наций о правах ребенка

 

  1. Соответствующие положения Конвенции Организации Объединенных Наций о правах ребенка, подписанной в г. Нью-Йорке 20 ноября 1989 г., гласят следующее:

«Преамбула

Государства — участники настоящей Конвенции…

убежденные в том, что семье как основной ячейке общества и естественной среде для роста и благополучия всех ее членов, и особенно детей, должны быть предоставлены необходимые защита и содействие с тем, чтобы она могла полностью возложить на себя обязанности в рамках общества,

признавая, что ребенку для полного и гармоничного развития его или ее личности необходимо расти в семейном окружении, в атмосфере счастья, любви и понимания…

Согласились о нижеследующем…

Статья 7

  1. 1. Ребенок регистрируется сразу же после рождения и с момента рождения имеет право на имя… право знать своих родителей и право на их заботу…

Статья 9

  1. 1. Государства-участники обеспечивают, чтобы ребенок не разлучался со своими родителями вопреки их желанию…

Статья 14

  1. 1. Государства-участники уважают право ребенка на свободу мысли, совести и религии.
  2. 2. Государства-участники уважают права и обязанности родителей и в соответствующих случаях законных опекунов руководить ребенком в осуществлении его права методом, согласующимся с развивающимися способностями ребенка…

Статья 18

  1. 1. Государства-участники предпринимают все возможные усилия к тому, чтобы обеспечить признание принципа общей и одинаковой ответственности обоих родителей за воспитание и развитие ребенка. Родители или в соответствующих случаях законные опекуны несут основную ответственность за воспитание и развитие ребенка. Наилучшие интересы ребенка являются предметом их основной заботы…».
  2. Концепция наилучших интересов ребенка, следующая из второго принципа Декларации о правах ребенка от 20 ноября 1959 г., была воспроизведена в 1989 году в пункте 1 статьи 3 Конвенции о правах ребенка:

«Во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется обеспечению наилучших интересов ребенка».

  1. В Замечании общего порядка N 7 (2005 год) об осуществлении прав ребенка в раннем детстве Комитет по правам ребенка желал способствовать признанию государствами-участниками того, что дети в раннем возрасте являются обладателями всех прав, закрепленных настоящей Конвенцией, а раннее детство является критическим периодом для реализации этих прав. Наилучшие интересы ребенка рассматриваются, в частности, в статье 13, которая гласит следующее:

«13. Наилучшие интересы ребенка

В статье 3 Конвенции установлен принцип, согласно которому наилучшие интересы ребенка должны в первую очередь приниматься во внимание при любых действиях, касающихся детей. В силу их относительной незрелости дети младшего возраста зависят от ответственных инстанций в том, что касается оценки и отстаивания их прав и наилучших интересов при принятии решений и мер, затрагивающих их благополучие, при одновременном учете их мнений и развивающихся способностей. Принцип наилучших интересов неоднократно упоминается в Конвенции (в том числе в статьях 9, 18, 20, и 21, которые непосредственно касаются раннего детства). Принцип наилучших интересов распространяется на все действия, касающиеся детей, и требует принятия активных мер для защиты их прав и содействия их выживанию, росту и благополучию, а также мер, направленных на оказание поддержки и помощи родителям и другим лицам, на которых лежит повседневная обязанность по осуществлению прав детей:

(a) Наилучшие интересы отдельных детей. Весь процесс принятия решений, касающихся ухода за детьми, их здоровья, образования и тому подобное, должен учитывать принцип обеспечения наилучших интересов, в том числе со стороны родителей, специалистов и других лиц, отвечающих за детей. Государствам-участникам настоятельно предлагается предусмотреть возможность того, чтобы дети младшего возраста могли быть независимо представлены во всех процессуальных действиях кем-либо из лиц, действующих в интересах ребенка, и чтобы детей могли выслушать во всех случаях, когда они способны выразить свои мнения или предпочтения…».

  1. Для более глубокого изучения вопроса см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нойлингер и Шурук против Швейцарии» (Neulinger and Shuruk v. Switzerland), жалоба N 41615/07, ECHR 2010, §§ 49 — 55.

 

  1. Законодательство Европейского союза

 

  1. Соответствующие положения Хартии основных прав Европейского союза предусматривают следующее:

«…Статья 7. Уважение личной и семейной жизни

Каждый человек имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции…

Статья 24. Права ребенка

  1. 1. Дети имеют право на защиту и уход, необходимые для их благополучия. Они могут свободно выражать свое мнение. Оно учитывается в касающихся их случаях, в зависимости от их возраста и зрелости.
  2. 2. При совершении любых действий в отношении детей, как со стороны публичных властей, так и со стороны частных учреждений, наилучшие интересы ребенка должны рассматриваться как приоритетные.
  3. 3. Каждый ребенок имеет право регулярно поддерживать личные отношения и прямые контакты с обоими родителями, если только это не противоречит его интересам…».
  4. Регламент Совета Европейского союза (ЕС) от 27 ноября 2003 г. N 2201/2003, касающийся юрисдикции, признания и приведения в исполнение судебных решений по семейным вопросам и вопросам о родительской ответственности (известный как Регламент Брюссель II bis), в частности, гласит следующее:

«… (12) Основания юрисдикции в вопросах родительской ответственности, установленные в настоящем регламенте, формируются с учетом наилучших интересов ребенка, в частности, по критерию близости. Это означает, что в первую очередь юрисдикция должна возлагаться на государство-участника постоянного проживания ребенка, за исключением некоторых случаев изменения места жительства ребенка или в соответствии с соглашением между лицами, несущими родительскую ответственность.

(13) В интересах ребенка данный регламент допускает, в виде исключения и при определенных условиях, чтобы суд, обладающий юрисдикцией, мог направить дело в суд другого государства-участника, если этот суд лучше подготовлен для рассмотрения дела. Тем не менее в этом случае второй суд не может передать дело на рассмотрение в третий суд…».

 

  1. Соответствующее законодательство Латвии
  1. Конституция Латвийской Республики
  1. Соответствующие положения Конституции гласят следующее:

«…Статья 89

Государство признает и защищает основные права человека согласно настоящей Конституции, законам и обязывающим Латвию международным договорам…

Статья 110

Государство защищает и поддерживает брак — союз между мужчиной и женщиной, семью, права родителей и детей. Государство особо помогает детям-инвалидам, детям, которые остались без попечения родителей или пострадали от насилия…».

1   2   3   4   5

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code