Постановление ЕСПЧ от 25.01.2000 «Дело «Игнакколо-Зениде (Ignaccolo-Zenide) против Румынии» (жалоба N 31679/96). Часть 2

Предыдущая страниица

  1. СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРАКТИКА
  1. Конституция Румынии

 

  1. Соответствующие положения Конституции Румынии 1991 года предусматривают следующее:

«…Статья 11, часть вторая

Ратифицированные Парламентом договоры, согласно закону, составляют часть внутреннего права…

Статья 20

Международные договоры о правах человека

(1) Конституционные положения о правах и свободах граждан будут толковаться и применяться в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека, международными пактами и другими договорами, стороной которых является Румыния.

(2) Если существуют несоответствия между пактами и договорами об основных правах человека, стороной которых является Румыния, и внутренними законами, то приоритет имеет международное регулирование…».

 

  1. Гаагская конвенция о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г.

 

  1. Соответствующие положения Гаагской конвенции устанавливают:

«…Статья 7

Центральные органы сотрудничают друг с другом и содействуют сотрудничеству между компетентными органами в своих государствах для обеспечения скорейшего возвращения детей и для достижения других целей настоящей Конвенции.

В частности, они непосредственно или через посредника принимают все необходимые меры для того, чтобы:

  1. a) обнаружить местонахождение ребенка, который незаконно перемещен или удерживается;
  2. b) предотвратить причинение дальнейшего вреда ребенку или ущерба заинтересованным сторонам, принимая предварительные меры или обеспечивая принятие таковых;
  3. c) обеспечить добровольное возвращение ребенка или содействовать мирному урегулированию спорных вопросов;
  4. d) обмениваться, если необходимо, информацией относительно социального положения ребенка;
  5. e) предоставлять информацию общего характера о законодательстве своего государства в части, касающейся применения Конвенции;
  6. f) инициировать или способствовать возбуждению судебных или административных процедур для того, чтобы добиться возвращения ребенка, и при необходимости проводить мероприятия по организации или обеспечению эффективного осуществления прав доступа;
  7. g) обеспечивать или способствовать, если этого требуют обстоятельства, оказанию юридической помощи и консультации, включая участие адвоката и советников;
  8. h) предусматривать такие административные меры, которые окажутся необходимыми и подходящими для обеспечения безопасного возвращения ребенка;
  9. i) информировать друг друга относительно реализации Конвенции и, по мере возможности, устранять препятствия для ее применения…

Статья 11

Судебные или административные органы Договаривающихся государств должны принимать безотлагательные меры для возвращения детей.

Если соответствующий судебный или административный орган не вынес решения в течение шести недель со дня начала процедур, заявитель или Центральный орган запрашиваемого государства по собственной инициативе либо по просьбе Центрального органа запрашивающего государства имеет право потребовать объяснений о причинах задержки…».

 

  1. Семейный кодекс Румынии

 

  1. В статье 108 Семейного кодекса Румынии говорится следующее:

«Надзирающий орган [autoritatea tutelara] должен постоянно и эффективно наблюдать за способом, которым родители исполняют свои обязанности относительно личности и имущества ребенка.

Представители надзирающего органа должны иметь право посещать детей у них дома и уведомлять всеми доступными способами о способах, которыми доверенные лица присматривают за детьми, о здоровье и физическом развитии детей, об их обучении… в случае необходимости, они должны давать необходимые указания».

 

  1. Уголовный кодекс Румынии

 

  1. В статье 307 Уголовного кодекса Румынии предусмотрено, что:

«В случае, если один из родителей несовершеннолетнего ребенка задерживает его без согласия второго родителя… которой по закону несет ответственность за ребенка, это преступление наказывается лишением свободы на срок от одного до трех месяцев или штрафом.

То же наказание применяется, если лицо, наделенное судебным решением родительскими правами, неоднократно препятствует одному из родителей в личных встречах с несовершеннолетним ребенком на условиях, оговоренных сторонами или установленных компетентным органом.

Уголовное дело может быть возбуждено только по уголовной жалобе потерпевшего лица.

Примирение сторон исключает применение уголовной ответственности».

 

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Румынии

 

  1. Соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса Румынии устанавливают следующее:

«…Статья 279

Что касается преступлений, в отношении которых закон требует, чтобы уголовная жалоба была подана заранее, уголовное дело может быть возбуждено только по жалобе потерпевшего лица.

Жалоба может быть подана…

(b) в орган государственной власти, отвечающий за проведение расследований или в прокуратуру, за исключением преступлений, указанных в подпункте «a»…

Статья 284

Если закон требует заблаговременной подачи уголовной жалобы, жалоба должна быть подана в течение двух месяцев с даты, когда потерпевшее лицо установило личность лица, совершившего преступление…

Статья 285

Если предварительная уголовная жалоба подана в прокуратуру или суд неправильно, она должна быть перенаправлена в соответствующий орган государственной власти. В этом случае она будет считаться действительной, если была подана в неправильный орган государственной власти в течение установленного законом срока…».

 

  1. Гражданский процессуальный кодекс Румынии

 

  1. В соответствующих частях Гражданского процессуального кодекса Румынии предусмотрено:

«…Статья 67

Стороны могут осуществлять свои процессуальные права лично или через представителя.

Представитель с общей доверенностью может только представлять лицо, в чьих интересах он действует, в суде, если он был прямо наделен таким правом.

Если лицо, выдающее доверенность, не имеет постоянного или временного места жительства в Румынии… предполагается, что он также наделил своего представителя правом выступать от его имени в судах…

Статья 87

…8. Если иное не определено в договоре, международной конвенции или специальном законе, лица, находящиеся за границей и чей зарубежный адрес известен, вызываются в суд заказным письмом…

Во всех случаях, когда находящиеся за рубежом лица имеют своего представителя в Румынии, он также должен быть вызван в суд…

Статья 107

Если председательствующий судья выясняет, что отсутствующая сторона не была законным образом вызвана в судебное заседание, он должен отложить рассмотрение дела, а если он этого не сделает, что производство по делу считается недействительным…».

 

  1. Закон об отправлении правосудия (с изменениями) (Закон от 24 июля 1997 г. N 142)

 

  1. Положения Закона от 24 июля 1997 г. N 142, изменяющие Закон об отправлении правосудия (Закон N 92/1992), звучат следующим образом:

«…Статья 30

Интересы государства должны представляться государственным советником, назначаемым в департаментах в каждом суде под контролем Министерства юстиции.

Работа государственного советника организуется в соответствии с принципами верховенства права, беспристрастности и иерархического надзора…

Статья 31(i)

Служба государственного советника обязана…

— защищать права и интересы несовершеннолетних и недееспособных лиц…

Статья 38

Министр юстиции контролирует деятельность всех государственных советников с помощью инспекторов государственных советников, приписанных к Высокому суду правосудия и апелляционным судам или с помощью другого уполномоченного государственного советника.

В случае необходимости министр юстиции либо по своей инициативе, либо по представлению Государственного судебного совета осуществляет свой надзор с помощью генеральных инспекторов или государственного советника в командировке…

Министр юстиции может просить Главного государственного советника при Высоком суде правосудия представить информацию о работе служб государственных советников и может давать советы о мерах по борьбе с преступностью.

Министр юстиции уполномочен давать государственным советникам письменные инструкции либо непосредственно, либо через главного государственного советника для возбуждения в соответствии с законом уголовных дел за преступления, о которых ему стало известно; он может также подавать иски и возбуждать в судах дела, которые необходимы для защиты общественного интереса…».

 

  1. Практика в области направления повесток

 

  1. Решением от 1993 года N 87 Высокий суд правосудия снова подтвердил свою сложившуюся прецедентную практику относительно вызова повесткой лиц, находящихся за границей, что требует осуществить доставку на дом за рубежом, а также в дом каждого румынского представителя.

Юристы-теоретики, со своей стороны, подчеркивают обязательное требование вручения повестки соответствующим лицам, проживающим за границей, даже если у них есть представитель в Румынии (Виорель Михай Чиобану. Теоретический и практический трактат о гражданском процессе (Viorel Mihai Ciobanu. Tratat Teoretic si Practic de Procedura Civila), г. Бухарест, 1997 год, том II, с. 94).

  1. Суды неоднократно постановляли, что нормы права, регулирующие направление повесток, являются обязательными, поскольку предназначены для обеспечения исполнения принципа состязательности процесса и должного отправления правосудия. Если эти положения не выполняются, решение будет недействительным, и оно будет отменено, а дело будет возвращено в суд, рассматривавший его по существу (Суд округа Бухарест, Третья секция по гражданским делам, решение N 226/1990, Culegere de Jurisprudenta Civila a Tribunalului Judetean Bucuresti («Отчеты о рассмотрении уголовных дел в суде округа Бухарест»), г. Бухарест, 1992 год, N 155, с. 123, Высокий суд справедливости, подразделение по гражданским делам, решение от 6 апреля 1993 г. N 779, «Бюллетень практики Верховного суда за 1993 год» (Buletinul de Jurisprudenta al Curtii Supreme de Justitie), г. Бухарест, 1994 год, с. 126).

 

ПРОИЗВОДСТВО В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ

 

  1. Заявительница обратилась в Европейскую комиссию 22 января 1996 г. Она утверждала, что в нарушение статьи 8 Конвенции, которая гарантирует право на уважение семейной жизни, власти Румынии не приняли мер для обеспечения исполнения решений судов, согласно которым опека над детьми была поделена между ней и ее бывшим мужем и в соответствии с которыми дети должны были жить с ней.
  2. 2 июля 1997 г. Европейская комиссия (Первая Палата) признала жалобу N 31679 приемлемой для рассмотрения по существу. В своем отчете от 9 сентября 1998 г. (бывшая статья 31 Конвенции) Комиссия выразила мнение, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции (единогласно).

 

ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ДОВОДОВ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД

 

  1. В своем меморандуме власти государства-ответчика просили Европейский Суд признать, что они выполнили позитивную обязанность, возложенную на них статьей 8 Конвенции, и что, следовательно, отсутствовало нарушение указанного положения Конвенции.
  2. Заявительница просила Европейский Суд признать, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции, и присудить ей справедливую компенсацию в соответствии со статьей 41 Конвенции.

 

ПРАВО

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ

 

  1. Заявительница утверждала, что власти Румынии не предприняли достаточных усилий, чтобы обеспечить быстрое исполнение судебных решений и обеспечить возвращение к ней детей. Таким образом, власти Румынии нарушили статью 8 Конвенции, которая гласит следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

  1. 2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
  2. Заявительница жаловалась, в частности, на нерешительные попытки исполнения решения от 14 декабря 1994 г., которые она назвала «притворством», и отметила, что ничего не было сделано для того, чтобы найти ее дочерей, которых их отец прятал каждый раз, когда приезжал судебный пристав-исполнитель. Что касается встречи, организованной властями 29 января 1997 г., заявительница полагала, что ввиду имевших место обстоятельств это было еще одно притворство. Она также критиковала власти Румынии за их полное бездействие в период между декабрем 1995 года и январем 1997 года.
  3. Власти государства-ответчика настаивали, что органы государственной власти выполнили надлежащие и эффективные действия для исполнения решения от 14 декабря 1994 г., например, обеспечив помощь судебному приставу-исполнителю со стороны полицейских и вызвав отца детей в Министерство юстиции. Они отметили, что неисполнение решения было обусловлено, во-первых, действиями отца детей, за которые власти не могли нести ответственности, и, во-вторых, отказом детей жить с заявительницей, за что власти государства-ответчика также нельзя было винить.
  4. По мнению Европейской комиссии, внутригосударственные органы власти не предприняли мер, которых можно было бы обычно ожидать от них, для обеспечения соблюдения прав заявительницы, нарушив, таким образом, ее право на уважение семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции.
  5. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что никто не оспаривал, что связь между заявительницей и ее детьми относилась к семейной жизни в целях положений статьи 8 Конвенции.
  6. Таким образом, следует определить, имело ли место нарушение уважения права заявительницы на семейную жизнь. Европейский Суд повторяет, что основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от произвольных действий со стороны органов государственной власти. Кроме того, имеются позитивные обязательства, вытекающие из эффективного «уважения» семейной жизни. В обоих контекстах следует учитывать справедливый баланс, который должен быть достигнут между конкурирующими интересами лица и сообщества в целом, и в обоих контекстах государство располагает определенной свободой усмотрения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Киган против Ирландии» (Keegan v. Ireland) от 26 мая 1994 г., Series A, N 290, p. 19, § 49).

Что касается обязанности государства принимать позитивные меры, Европейский Суд неоднократно приходил к выводу, что статья 8 Конвенции включает право родителя на принятие мер с целью его или ее воссоединения с его или ее ребенком и обязанность внутригосударственных властей осуществлять соответствующие действия (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Эрикссон против Швеции» (Eriksson v. Sweden) от 22 июня 1989 г., Series A, N 156, pp. 26 — 27, § 71, Постановление Европейского Суда по делу «Маргарета и Роджер Андерссон против Швеции» (Margareta and Roger Andersson v. Sweden) от 25 февраля 1992 г., Series A, N 226-A, p. 30, § 91, Постановление Европейского Суда по делу «Олссон против Швеции (N 2)» (Olsson v. Sweden) (N 2) от 27 ноября 1992 г., Series A, N 250, pp. 35 — 36, § 90, Постановление Европейского Суда по делу «Хокканен против Финляндии» (Hokkanen v. Finland) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 299-A, p. 20, § 55).

Однако обязанность внутригосударственных властей принимать меры, способствующие воссоединению родителей и детей, не является абсолютной, поскольку может так случиться, что воссоединение родителя с ребенком, который какое-то время прожил с другим родителем, не может быть осуществлено незамедлительно и может требовать принятия подготовительных мер. Характер и степень таких подготовительных мер будут зависеть от обстоятельств каждого конкретного дела, но важной составляющей являются понимание и сотрудничество со стороны всех заинтересованных лиц. В то время как внутригосударственные органы должны предпринять все возможные усилия, чтобы способствовать данному сотрудничеству, любое обязательство о применении принуждения в этой области должно быть ограничено, поскольку должны приниматься во внимание интересы, а также права и свободы всех заинтересованных лиц, в частности, наилучшие интересы ребенка и его или ее права, гарантированные статьей 8 Конвенции. Если существует предположение, что контакты с родителем могут причинить вред этим интересам или вмешаться в указанные права, внутригосударственные органы власти обязаны установить справедливый баланс между ними (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хокканен против Финляндии», p. 22, § 58).

  1. В заключение Европейский Суд полагает, что предусмотренные статьей 8 Конвенции позитивные обязательства, возложенные на Договаривающиеся Стороны в вопросе воссоединения родителя и его или ее ребенка, должны толковаться в свете Гаагской конвенции от 25 октября 1980 г. <1>. Это тем более применимо к настоящему делу, так как государство-ответчик является участником этого правового инструмента, статья 7 которого содержит перечень мер, которые государства должны принимать с целью обеспечить незамедлительное возвращение детей.

———————————

<1> См. § 28 настоящего Постановления (примеч. переводчика).

 

  1. Следовательно, в настоящем деле решающим является то, выполнили ли внутригосударственные органы власти все действия, которые разумно можно было бы от них потребовать, для обеспечения исполнения решения от 14 декабря 1994 г. (ibid. <2>).

———————————

<2> Ibid. (лат.) — там же (примеч. переводчика).

 

  1. Период, который следует принимать во внимание

 

  1. Власти государства-ответчика настаивали, что их обязанность по осуществлению действий, направленных на воссоединение заявительницы с ее детьми, вытекала из решения, вынесенного по результатам рассмотрения поданного в срочном порядке ходатайстве Судом первой инстанции г. Бухареста 14 декабря 1994 г., и завершилась вынесением окончательного решения 28 мая 1998 г., которым Апелляционный суд г. Бухареста передал родительские права Д.З.
  2. Заявительница оспорила доводы властей государства-ответчика и утверждала, что никогда не была уведомлена о судебном решении от 28 мая 1998 г. и не знала о его содержании. Она также отрицала, что назначала представителя для представления ее интересов в ходе процесса, завершившегося вынесением рассматриваемого судебного решения, и утверждала, что, поскольку она не являлась участницей процесса, рассматриваемое судебное решение было вынесено в нарушение принципа состязательности сторон и не могло быть применимо к ней. В заключение она сомневалась, что суды Румынии имели право принимать решение по существу относительно родительских прав, и считала, что в соответствии со статьей 16 Гаагской конвенции суды Франции имели исключительную юрисдикцию по данному вопросу. В связи с этим заявительница отметила, что Д.З. подал в суды Румынии иск об изменении распределения родительских прав, хотя аналогичный иск уже рассматривался в судах Франции также по инициативе Д.З.
  3. Соответственно, Европейский Суд должен определить, была ли отменена обязанность властей по осуществлению действий, способствующих исполнению решения от 14 декабря 1994 г. после вынесения судебного решения от 28 мая 1998 г., которым родительские права были переданы Д.З.

Европейский Суд отмечает, что в своем Постановлении от 24 февраля 1995 г. по делу «Макмайкл против Соединенного Королевства» (McMichael v. United Kingdom) (Series A, N 307-B, p. 55, § 87) он постановил, что, хотя статья 8 Конвенции не содержала явных процессуальных требований:

«…процесс принятия решения, завершающийся мерами вмешательства, должен быть справедливым, чтобы должным образом соблюдать интересы, гарантированные статьей 8 Конвенции:

«Следует определить… были ли родители, учитывая особые обстоятельства дела и, особенно, серьезный характер принимаемого решения, вовлечены в процесс принятия решения в целом в степени, достаточной, чтобы предоставить им надлежащую защиту их интересов. Если родители не участвовали подобным образом в процессе, то имело место неуважение их семейной жизни, и вытекающее из такого решения вмешательство не сможет считаться необходимым по смыслу статьи 8 Конвенции» (см. …Постановление Европейского Суда по делу «W. против Соединенного Королевства» (W. v. United Kingdom) от 8 июля 1987 г., Series A, N 121-A, pp. 28 и 29, §§ 62 и 64).»

Во-первых, Европейский Суд отмечает, что ни заявительница, ни один из ее представителей не присутствовали на вынесении Апелляционным судом г. Бухареста судебного решения от 28 мая 1998 г., а судебное решение не было направлено заявительнице. Заявительница смогла изучить рассматриваемое судебное решение только 13 сентября 1999 г., когда власти государства-ответчика представили решение в Европейский Суд. Во-вторых, заявительница не присутствовала ни на одном из судебных заседаний, проведенных в ходе процесса, завершившегося вынесением указанного судебного решения. Из предоставленных властями государства-ответчика документов следует, что в нарушение пункта 8 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Румынии никаких повесток не направлялось заявительнице по адресу ее места жительства во Франции, хотя ее адрес был известен.

Что касается уведомлений, направленных организации «Штефан Константин», Европейский Суд отмечает, что это не заменяло уведомление заявительницы, требуемое пунктом 8 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Румынии in fine <1> и сложившейся прецедентной практикой внутригосударственных судов (см. § 83 настоящего Постановления).

———————————

<1> In fine (лат.) — в конце, в итоге (примеч. переводчика).

 

  1. С учетом указанных обстоятельств Европейский Суд полагает, что процедура, которая привела к вынесению Апелляционным судом г. Бухареста рассматриваемого решения, не соответствовала процессуальным требованиям статьи 8 Конвенции. Следовательно, нельзя считать, что указанное судебное решение прекратило позитивное обязательство властей государства-ответчика, предусмотренное статьей 8 Конвенции.

 

  1. Осуществление родительских прав заявительницы и права на возвращение детей

 

  1. Европейский Суд должен определить, предприняли ли внутригосударственные власти все необходимые надлежащие меры для того, чтобы способствовать исполнению решения от 14 декабря 1994 г.
  2. В случае, подобном настоящему, надлежащий характер меры оценивается незамедлительностью ее применения. Процедуры, касающиеся наделения родительскими правами, включая исполнение вынесенного в итоге судебного решения, требуют незамедлительного внимания, так как затягивание процесса может привести к необратимым последствиям для взаимоотношений между детьми и родителем, который с ними не живет. В настоящем деле это было тем более применимо, поскольку заявительница подала ходатайство в срочном порядке. Сутью данного ходатайства является защита лица от любого ущерба, который может быть причинен исключительно затягиванием решения вопроса.

Европейский Суд отмечает, что статья 11 Гаагской конвенции требует, чтобы соответствующие судебные или административные органы государственной власти действовали безотлагательно в процедурах по возвращению детей и любое бездействие, длящееся более шести недель, может дать основания для запроса о предоставлении отчета относительно причин задержки.

  1. В настоящем деле судебные приставы-исполнители приходили в дом Д.З. четыре раза в период с декабря 1994 года по декабрь 1995 года. Хотя первоначальные попытки исполнения были предприняты незамедлительно после вынесения решения от 14 декабря 1994 г., то же самое нельзя сказать о попытках 22 и 27 декабря 1994 г.: третий визит судебных приставов-исполнителей состоялся только через четыре месяца, 10 мая 1995 г., а последний был осуществлен 4 декабря 1995 г.

Европейский Суд отмечает, что для оправдания указанных задержек не было предоставлено каких-либо убедительных объяснений. Аналогично Европейский Суд с трудом усматривает причины, по которым Суд округа Бухарест решил приостановить исполнение решения в период с 30 июня по 1 сентября 1995 г.

  1. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что власти Румынии не предпринимали абсолютно никаких действий на протяжении более чем одного года: с декабря 1995 года по 29 января 1997 г., когда была проведена единственная встреча между заявительницей и ее детьми. Власти государства-ответчика не предоставили объяснений этого обстоятельства.
  2. Что касается остального, Европейский Суд отмечает, что властями не было принято других мер для создания необходимых условий для исполнения рассматриваемого решения: ни принудительных мер в отношении Д.З., ни действий по подготовке возвращения детей.
  3. Хотя принудительные меры в отношении детей не приветствуются в рассматриваемой чувствительной области, использование санкций не должно исключаться в случае незаконного поведения родителя, с которым живут дети.
  4. Власти государства-ответчика утверждали, что такие меры могли быть выполнены только по инициативе заявительницы, но она не подавала соответствующих ходатайств. В частности, она могла подать в гражданский суд в соответствии со статьей 1075 Гражданского кодекса иск о применении штрафа за каждый день задержки исполнения решения от 14 декабря 1994 г. или она должна была подать уголовную жалобу в соответствующие органы государственной власти за неспособность осуществить меры, касающиеся родительских прав.
  5. Европейский Суд не обязан рассматривать, были ли предусмотрены во внутригосударственном правовом порядке эффективные санкции против Д.З. Каждое Договаривающееся государство должно выработать у себя надлежащие и эффективные меры для обеспечения выполнения их позитивного обязательства, предусмотренного статьей 8 Конвенции. Единственной задачей Европейского Суда является рассмотрение того, были ли в настоящем деле меры, принятые властями Румынии, надлежащими и эффективными.
  6. Европейский Суд отмечает в связи с этим, что неявка Д.З. по требованию в Министерство юстиции 11 и 15 мая 1995 г. не имела для него каких-либо последствий. Власти Румынии не применили к нему никакого наказания после его отказа представить детей судебным приставам-исполнителям. Кроме того, власти не выполнили по своей инициативе действий с целью установить местонахождение детей.
  7. Что касается предположительного отсутствия подачи уголовной жалобы, которая была необходима, чтобы начать процедуру против Д.З., Европейский Суд напоминает, что в письме от 23 декабря 1994 г. заявительница сообщила министру юстиции, что она хотела подать уголовную жалобу против Д.З., и, изложив основания жалобы, потребовала от министра сделать все необходимое. Однако в отношении данного письма не было предпринято каких-либо действий.

Европейский Суд замечает, что в соответствии со статьями 30 и 38 Закона об отправлении правосудия (с изменениями) сотрудники службы государственного советника относятся к ведению министра юстиции, который уполномочен давать указания государственному советнику. Таким образом, Европейский Суд считает недействительным довод властей государства-ответчика о том, что заявительница не подала уголовную жалобу в компетентный орган государственной власти.

  1. Что касается критики властями государства-ответчика бездействия заявительницы, которая не потребовала вынесения постановления о применении ежедневного штрафа, Европейский Суд полагает, что подобное действие не может считаться эффективным, поскольку является косвенным и исключительным методом исполнения. Кроме того, бездействие заявительницы не могло освободить власти государства-ответчика от их обязанности в вопросах исполнения судебных решений, так как именно они осуществляют публичную власть.
  2. В то же время власти не организовали какого-либо предварительного контакта между социальными службами, заявительницей и детьми и также не обратились за помощью к психологу или детскому психиатру (см. mutatis mutandis <1> упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Олссон против Швеции (N 2)», §§ 89 — 91). Например, социальные службы, несмотря на имеющиеся у них значительные полномочия согласно статье 108 Семейного кодекса, встретились с детьми только в контексте процедуры передачи родительских прав (см. §§ 38 и 44 настоящего Постановления) и ограничились исключительно направлением описательных информационных отчетов.

———————————

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

 

Кроме встречи 29 января 1997 г., власти больше не организовывали встреч между заявительницей и ее детьми, хотя заявительница восемь раз приезжала в Румынию, надеясь увидеться с детьми. Что касается встречи от 29 января 1997 г., которая, Европейский Суд подчеркивает это, была организована через год после подачи настоящей жалобы в Европейскую комиссию и через два года после вынесения временного решения от 14 декабря 1994 г., она не была, по мнению Европейского Суда, организована в условиях, которые способствовали бы позитивному развитию отношений между заявительницей и ее детьми. Встреча проводилась в школе, где учились дети, где их отец работал учителем, в присутствии большой группы лиц, состоявшей из учителей, гражданских служащих, дипломатов, полицейских, заявительницы и ее адвоката (см. § 70 настоящего Постановления). К подготовке встречи не было привлечено ни одного социального работника или психолога. Встреча продолжалась несколько минут и завершилась, когда дети, которые явно не были каким-либо образом подготовлены к ней, сбежали со встречи (см. §§ 71 — 72 настоящего Постановления).

31 января 1997 г., после провала указанной единственной встречи родителей и детей, Министерство юстиции Румынии, действуя в качестве Центрального органа, постановило, что дети не будут возвращены матери на том основании, что они отказывались ехать к ней и жить с ней (см. § 73 настоящего Постановления). С этой даты дальнейших попыток воссоединить заявительницу с детьми предпринято не было.

  1. В заключение Европейский Суд отмечает, что власти не выполнили действий для обеспечения возвращения детей заявительнице, изложенных в статье 7 Гаагской конвенции.

Учитывая вышеизложенное и, несмотря на предоставленную властям государства-ответчика свободу усмотрения по данному вопросу, Европейский Суд приходит к выводу, что власти Румынии не предприняли надлежащих и эффективных усилий для исполнения права заявительницы на возвращение ей детей и тем самым нарушили ее право на уважение семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции.

Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

 

  1. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ
  1. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

 

  1. Моральный вред

 

  1. Заявительница требовала 200 000 французских франков в качестве компенсации морального вреда, причиненного тревогой и переживаниями, которые она испытала в связи с невозможностью осуществлять свои родительские права.
  2. Власти государства-ответчика не выразили своего мнения по этому вопросу.
  3. Европейский Суд полагает, что заявительнице действительно был причинен моральный вред. Принимая во внимание обстоятельства дела и оценивая обстоятельства на основе принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский Суд присуждает заявительнице 100 000 французских франков по данному пункту.

 

  1. Судебные расходы и издержки

 

  1. Заявительница также требовала 86 000 французских франков, которые, по ее словам, состояли из следующих сумм:

(a) 46 000 французских франков в качестве компенсации расходов и издержек, связанных с внутригосударственными процедурами, включая 6 000 французских франков оплаты услуг ее адвоката в Румынии и 40 000 французских франков в качестве проездных и прожиточных расходов, которые она понесла во время своих восьми поездок в Румынию;

(b) 40 000 французских франков в качестве оплаты услуг адвоката, представлявшего ее интересы в Европейском Суде, согласно договору об оказании юридических услуг от 15 июля 1998 г.

  1. Заявительница просила Европейский Суд дополнить эти суммы «любым налогом на добавленную стоимость».
  2. Власти государства-ответчика не предоставили каких-либо комментариев.
  3. Европейский Суд полагает, что расходы, касающиеся мер, предпринятых в Румынии и г. Страсбурге для предотвращения ситуации, признанной Европейским Судом противоречащей статье 8 Конвенции, или для получения возмещения, были понесены по необходимости. Следовательно, они подлежат возмещению в части, не превышающей разумное количество (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Олссон против Швеции (N 1)» (Olsson v. Sweden) (N 1) от 24 марта 1988 г., Series A, N 130, p. 43, § 104).

Европейский Суд присуждает заявительнице 86 000 французских франков в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с этой суммы.

 

  1. Процентная ставка при просрочке платежей

 

  1. В соответствии с доступной Европейскому Суду информацией процентная ставка при просрочке платежей, применимая во Франции на дату вынесения настоящего Постановления, составляет 3,47% годовых.

 

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:

 

1) постановил шестью голосами «за» и одним — «против», что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

2) постановил шестью голосами «за» и одним — «против», что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявительнице следующие суммы, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть с них взыскан:

(a) 100 000 французских франков (сто тысяч французских франков) в качестве компенсации морального вреда;

(b) 86 000 французских франков (восемьдесят шесть тысяч французских франков) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

3) постановил единогласно, что по истечении указанного трехмесячного срока и до момента окончательной выплаты на указанную сумму должны начисляться простые проценты в размере годовой ставки в 3,47%;

4) отклонил единогласно оставшиеся требования заявительницы о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, вынесено на устном слушании во Дворце прав человека, г. Страсбург, 25 января 2000 г.

Председатель Палаты Суда
ЭЛИЗАБЕТ ПАЛЬМ
Секретарь Секции Суда
МАЙКЛ О’БОЙЛ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения:

(a) частично несовпадающее мнение судьи Райта Марусте;

(b) частично несовпадающее мнение судьи Аны Дикулеску-Шова.

 

ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ РАЙТА МАРУСТЕ

Я понимаю и могу принять формальный подход, осуществленный большинством судей, но, тем не менее, я проголосовал против установления нарушения статьи 8 Конвенции по следующим причинам.

Мне кажется, что решение настоящего дела противоречит самой цели и содержанию аналогичных дел. Верно, что требования семейной жизни применительно к взаимоотношениям между детьми и разведенными или проживающими раздельно родителями являются сложными и деликатными. Также верно, что на практике страсбургские учреждения должны быть очень осторожны при рассмотрении решений внутригосударственных органов. Вместе с тем я полагаю, что не только родители, но и дети должны пользоваться защитой статьи 8 Конвенции. Я пойду еще дальше: дети являются и должны быть первоочередными объектами защиты, когда интересы их родителей находятся в противоречии и когда они являются достаточно взрослыми, чтобы ясно высказать свои собственные предпочтения.

Принимая во внимание Конвенцию Организации Объединенных Наций о правах ребенка, в частности, статью 4, которая требует от государств-участников принимать все необходимые меры для осуществления прав, закрепленных указанной Конвенцией, следует отдавать предпочтение правам и наилучшим интересам ребенка. В данном отношении дети должны иметь возможность осуществлять свои права, в частности, в ходе семейных процессов, затрагивающих их интересы. Позиции детей следует придавать должное значение (см. Европейскую конвенцию об осуществлении прав детей, Серия европейских договоров N 160). Следовательно, если интересы родителей находятся в противоречии, мнения и предпочтения детей должны быть выслушаны надлежащим образом и приняты во внимание в ходе процесса и принятия решения, касающегося детей.

Из материалов дела очевидно, что дети длительное время жили с отцом. С точки зрения наилучших интересов ребенка, не имеет решающего значения, при каких обстоятельствах это произошло или какую роль в данной ситуации сыграли каждый из родителей или органы государственной власти. Также очевидно, что в настоящем деле дети явно предпочли жить со своим отцом, и их предпочтение должно было быть принято во внимание. Я с сожалением отмечаю, что это обстоятельство было проигнорировано как в ходе внутригосударственных, так и в ходе зарубежных судебных процедур, а исполнение старого судебного решение против воли тех, кого оно касается, уже близко к насилию.

Во-вторых, я полагаю, что процессуальные нарушения и задержки, которые имели место, подпадают в сферу действия статьи 6, а не статьи 8 Конвенции.

 

ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ АНЫ ДИКУЛЕСКУ-ШОВА

(Перевод)

Учитывая обстоятельства дела, я не согласна, каким образом Европейский Суд применил статью 41 Конвенции.

Заявительница требовала компенсации морального вреда, следующего из того факта, что на протяжении девяти лет она не могла осуществлять свои родительские права.

Однако заявительница не может оспорить тот факт, что в 1989 году она отказалась от своих родительских прав (см. § 10 настоящего Постановления) по финансовым и налоговым причинам.

Также она не может оспорить, что с 1989 года по конец 1994 года между нею и ее дочерями не было семейной жизни вследствие отсутствия каких-либо взаимоотношений между ними.

Когда нетерпимость и отрицание подростками своей матери только усилились, властям Румынии стало очень сложно соблюдать букву статьи 8 Конвенции.

Европейский Суд полагал, что содержащееся в статье 8 Конвенции позитивное обязательство в виде воссоединения родителя с его или ее детьми должно толковаться в свете Гаагской конвенции о гражданско-правовых аспектах международного похищения детей от 25 октября 1980 г.

Однако государство-ответчик выполнило требования Гаагской конвенции и, как следствие, обеспечило соблюдение интересов детей, гарантировав, что они не будут травмированы.

Таким образом и ввиду, во-первых, того факта, что конфликт и предполагаемый моральный вред проистекали из позиции, занятой заявительницей в 1989 году, во-вторых, того обстоятельства, что на протяжении пяти лет девочки находились за пределами территории и юрисдикции государства-ответчика — хотя требуемая сумма распространялась и на этот период — и, в-третьих, позиции властей государства-ответчика в конфликте на данной стадии, я полагаю, что установление нарушения статьи 8 Конвенции являлось бы достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного в настоящем деле.

Что касается судебных расходов, я считаю, что сумма в размере 40 000 французских франков, присужденная Европейским Судом в качестве компенсации услуг адвоката, представлявшего интересы заявительницы в Европейском Суде, является чрезмерной применительно к проделанной работе (меморандум и устное выступление), особенно учитывая, что Европейскому Суду не было предоставлено детализированного счета с отдельным указанием каждого из понесенных расходов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code