Апелляционный приговор Верховного Суда РФ от 24.12.2015 N 30-АПУ15-16

Приговор: По ч. 1 ст. 109 УК РФ за причинение смерти по неосторожности; по ч. 1 ст. 115 УК РФ за умышленное причинение легкого вреда здоровью потерпевшего.

Апелляционный приговор ВС РФ: Приговор отменен, осужденный признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ осужденному назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 9 лет без ограничения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Именем Российской Федерации

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ ПРИГОВОР

от 24 декабря 2015 г. N 30-АПУ15-16

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Безуглого Н.П.,
судей Климова А.Н. и Истоминой Г.Н.,
при секретаре Горностаевой Е.Е.,
с участием государственного обвинителя прокурора Гуровой В.Ю.,
адвоката Эдаковой Е.Б., представившей удостоверение от 25 ноября 2005 года, защищающей интересы осужденного Чагарова В.С.-У.,

рассмотрела в судебном заседании дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Кабалова Р.А., апелляционным жалобам адвоката Эдаковой Е.Б., потерпевших Б., Б. на приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 18 сентября 2015 года, которым

Чагаров В.С.-У., ранее несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ на 1 год 4 месяца ограничения свободы; по ч. 1 ст. 115 УК РФ на 8 месяцев исправительных работ в местах, определяемых органом местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительными инспекциями в районе места жительства осужденного, с удержанием 10% из заработной платы в доход государства.

В соответствии с п. 5 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года N 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 годов, Чагаров В.С.-У. освобожден от назначенного ему наказания.

Заслушав доклад судьи Климова А.Н., объяснение адвоката Эдаковой Е.Б., полагавшей приговор отменить и уголовное дело в отношении Чагарова В.С.-У. прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления, мнение прокурора Гуровой В.Ю., поддержавшей представление, полагавшей приговор отменить, вынести новый обвинительный приговор с признанием Чагарова В.С.-У. виновным по ч. 1 ст. 105 УК РФ и назначением ему наказание в виде реального лишения свободы, судебная коллегия,

установила:

Судом первой инстанции Чагаров В.С.-У. признан виновным в умышленном причинении Б. легкого вреда здоровью и смерти по неосторожности. Данные преступления, как указано в приговоре, совершены им при следующих обстоятельствах.

18 июня 2013 года в период времени с 12 до 12 часов 30 минут в доме N <…> по ул. <…> в г. <…> Чагаров В.С.-У., находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя умышленно, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, в ходе обоюдной драки с Б. нанес ему руками и ногами травматические повреждения в виде множественных сливающихся кровоподтеков лица, ушибленных ран лица в области обоих век, закрытого перелома хрящей носа, обширного кровоподтека левых подглазничной, скуловой, щечной и ротовой областей с множественными ушибленными ранами скуловой области, губ, полости рта и преддверия полости рта, кровоподтека подбородочной области, травматические повреждения в области груди в виде множественных очаговых и крупноочаговых кровоизлияний: под плевру и в ткань обоих легких, в подкожной клетчатке на уровнях вырезки грудины, мечевидного отростка, множественных мелкопятнистых, полосовидных и косопоперечных ссадин с внутрикожными кровоизлияниями в верхней части левой половины грудной области, кровоподтеки в области верхних конечностей, травматических повреждений в виде очаговых кровоизлияний в брыжейку тонкой кишки, одного кровоподтека в области правого подреберья по среднеключичной линии, внутрикожных и подкожных кровоизлияний в околопупочной клетчатке, которые повлекли за собой в совокупности легкий вред здоровью, так как при жизни вызвали бы кратковременное расстройство здоровья (на срок 21 день).

Нанося удары Б. Чагаров В.С.-У., не имея умысла на умышленное причинение смерти, проявил преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть, что Б., находясь в состоянии опьянения, в ходе драки от удара может упасть и получить травматические повреждения, которые могли привести его к смерти. В результате падения Б. в ходе драки и соударения головой о плоскость с широкой неограниченной поверхностью и на плоскость с ребристой поверхностью стены ему была причинена тупая травма головы в виде кровоизлияний: в кору головного мозга на основании правой лобной доли, спайку мозга с ее расслоением, в желудочки и под мягкую мозговую очку в области полюсов и свода лобных долей, внутренних поверхностей полушарий, на основании левой височной доли и мозжечка, в белое вещество правого полушария и левой лобной доли, одного кровоизлияния в мягкие ткани границы правой височной и затылочной областей («правой височно-затылочной области»), одной ушибленной раны теменной области, которая была опасной для жизни в момент причинения и квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Открытая черепно-мозговая травма (ушибленная рана теменной области) с ушибом головного мозга тяжелой степени, ушибленной раной левой теменной области, кровоизлияниями под мягкую мозговую оболочку и в желудочки мозга, разрывами спаек мозга, повлекшая за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, сопровождалась глубокой утратой сознания, нарушением кашлевого рефлекса, что послужило фактором для вдыхания (аспирации) крови в дыхательные пути из поврежденных тканей носа с носовым кровотечением и ран языка, и привело к механической асфиксии, и состоит в причинной связи со смертью Б.

В суде Чагаров В.С.-У. вину свою в предъявленном ему обвинении в умышленном убийстве не признал.

В апелляционном представлении поставлен вопрос об отмене приговора и вынесении нового обвинительного приговора с признанием Чагарова виновным в совершении преступления предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, с назначением ему наказания в виде лишения свободы сроком 9 лет 10 месяцев лишения свободы, с ограничением свободы на 1 год. Утверждается, что суд в полной мере не учел явку Чагарова с повинной, в которой осужденный сообщил, что он нанес потерпевшему множество ударов ногами и руками, в результате чего тот потерял сознание. По заключениям судебно-медицинских экспертиз от 24.07.2014 и 25.02.2015 гг., Б. мог потерять сознание только от открытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга, которая сопровождалась глубокой утратой сознания, нарушением кашлевого рефлекса и послужила фактором для аспирации крови в дыхательные пути из поврежденных тканей носа и ран языка, что повлекло смерть Б. Кроме того, сотрудники полиции К., К., Б., Д. пояснили, что при задержании они сообщили Чагарову только о смерти Б., и они не говорили ему, что Б. обнаружили бессознательном состоянии. Согласно показаниям свидетелей Ч.и Ч., о смерти Б. осужденный узнал от неизвестных им лиц по телефону еще до приезда сотрудников полиции. Утверждения Чагарова, что Б. в ходе распития спиртных напитков жаловался на свою личную жизнь, после чего проявил агрессию, опровергаются показаниями потерпевших Б. и Б. пояснивших, что такое поведение не свойственно потерпевшему, подобных жалоб он никогда не высказывал, и, кроме того, он не был конфликтным человеком. По заключениям судебно-медицинских экспертиз, в крови Б. обнаружен этанол, концентрация которого соответствует тяжелому отравлению. Также обнаружены барбитураты, оказывающие снотворное и угнетающее воздействие на нервную систему. При таких данных Б. не способен был совершать агрессивные и активные действия, описанные Чагаровым. Из установленных судом обстоятельств можно сделать вывод, что след обуви на животе Б. могли оставить сотрудники полиции или медицинские работники, однако такое предположение противоречит показаниям свидетелей Т., К., Щ., Б., Б., которые данный факт отрицали. Кроме того, обнаруженные следы подошвы на месте происшествия и на животе Б. оставлены одной и той же обувью, и она, по мнению следствия, могла принадлежать именно Чагарову. Автор представления полагает, что мать Чагарова выдала сотрудникам полиции другие туфли, а не те, в которых ее сын находился во время преступления. Поскольку обнаруженные на месте происшествия брызги крови имеют направление снизу вверх, то это обстоятельство, по мнению государственного обвинителя, свидетельствует о том, что Б. лежал без сознания, а Чагаров продолжал наносить ему удары, в том числе и в это время произошло соударение его головы об угол стены. Также указывается, что выводы эксперта Б. о получении Б. открытой черепно-мозговой травмы в результате падения и соударения левой теменной областью о массивный твердый предмет носят предположительный характер и никак не мотивированы. Кроме того, эти выводы противоречат заключению повторной судебно-медицинской экспертизы, проведенной в г. <…> 25.02.2014 г., согласно которому «высказаться о механизме травмирующего воздействия — падения на плоскость (с ускорением или без), или воздействия ребром тупого твердого предмета, не представляется возможным». Несмотря на такое заключение, суд в приговоре ошибочно указал, что противоречий в заключениях судебно-медицинских экспертиз не имеется. Также утверждается, что обнаруженный в нижней части дверного проема пучок волос с головы Б. не доказывает получение им смертельной травмы именно при соударении во время падения. Чагаров показывал, что такое падение имело место, но после этого Б. встал на ноги, осуществлял целенаправленные действия, хотя, по заключениям всех судебно-медицинских экспертиз, после получения черепно-мозговой травмы потерпевший не мог совершать подобных действий. Утверждения Чагарова, что он не желал смерти Б., противоречат количеству, интенсивности, локализации и тяжести нанесенных потерпевшему телесных повреждений, факту оставления его в бессознательном состоянии, истекающего кровью, что свидетельствует об ожидании им наступивших последствий. Также указывается, что суд не назначил окончательного наказания по совокупности преступлений и по ч. 1 ст. 115 УК РФ признал Чагарова виновным при отсутствие заявления потерпевшего о возбуждении уголовного дела частного обвинения. В нарушение требований ст. 247 УПК РФ приговор был провозглашен в отсутствии подсудимого, и в протоколе судебного заседания отсутствует запись об этом. Председательствующий судья своим постановлением от 29 сентября 2015 года незаконно отклонил замечания государственного обвинителя в этой части, поэтому просит отменить и это судебное постановление.

В апелляционной жалобе адвокат Эдакова Е.Б. в интересах осужденного Чагарова утверждает, что подзащитный совершил противоправные действия в отношении Б. в состоянии необходимой обороны, что подтверждается наличием у него телесных повреждений, попыткой удушения его потерпевшим. Кроме того, Чагаров физически значительно слабее Б., был шокирован неожиданной агрессией с стороны потерпевшего, и доводы Чагарова о необходимой обороне не опровергнуты. В соответствии с требованиями ст. 14 УПК РФ суд обязан был все имеющиеся по делу сомнения истолковать в пользу подсудимого. Просит приговор отменить, и Чагарова оправдать.

В апелляционной жалобе потерпевшие Б. и Б. указывают, что дело в суде рассмотрено необъективно, с защитительным уклоном, с нарушением разумных сроков, предусмотренных ст. 6.1 УПК РФ, и в ходе судебного разбирательства систематически нарушались права потерпевших. Суд никак не реагировал на злоупотребления со стороны подсудимого и его адвокатов их процессуальными правами, позволяя им систематически срывать процессы. Суд не дал должной оценки показаниями подсудимого Чагарова, который во время преступления находился в нетрезвом состоянии, и в тот день не мог объяснить причину прихода к потерпевшему, подробно изложить обстоятельства содеянного, а через два года, якобы, все вспомнил и детально рассказывал свою версию случившегося, но при этом он свои показания давал только по заранее написанному адвокатами тексту. Суд не дал должной оценки и противоречиям в показаниях Чагарова, который пояснял, что после того, как он вышел из дома потерпевшего, то, якобы, Б. стоял на ногах и высказывал ему вслед угрозы, однако эти показания противоречат заключениям судебно-медицинских экспертиз, которые исключили подобное поведение Б. после полученных им черепно-мозговых травм. Кроме того, показания Чагарова о драке не согласуются и с протоколом осмотра места происшествия, из которого следует, что порядок в доме нарушен не был. Чагаров утверждал, что боялся Б., а сам в течение 40 минут находился во дворе дома потерпевшего, пока друзья его не забрали. В области живота Б. обнаружены окровавленные следы обуви, разрывы брыжейки кишечника, что свидетельствует о том, что Чагаров ногами прыгал на его живот, а суд сделал вывод, что это могли сделать медицинские работники. Об умысле Чагарова на убийство свидетельствует и то, что он не вызвал «скорую помощь» для Б. и скрылся с места происшествия. В результате убийства престарелые родители Б. перенесли сильный стресс, и их состояние здоровья резко ухудшилось. Осужденный Чагаров не раскаялся в содеянном, не извинился, не пытался загладить причиненный вред и не явился на провозглашение приговора, поскольку знал о благоприятном для него исходе дела. О заинтересованности судьи свидетельствует и то, что она направила в СУ СК РФ по КЧР материал с целью привлечения потерпевшей Б. к уголовной ответственности. Просят приговор отменить, вынести апелляционный приговор о признании Чагарова виновным по ч. 1 ст. 105 УК РФ и назначить ему максимально строгое наказание.

В возражениях государственный обвинитель Кабалов Р.А., потерпевшие Б. и Б. не согласны с доводами жалобы адвоката Эдаковой Е.Б. и просят оставить ее без удовлетворения, а адвокат Эдакова Е.Б. указывает о своем несогласии с доводами представления государственного обвинителя и жалоб потерпевших, предлагая оставить их без удовлетворения.

Изучив материалы дела, проверив и обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости постановленный судом первой инстанции приговор отменить и вынести по делу новый обвинительный приговор.

Суд апелляционной инстанции установил, что Чагаров В.С.-У. совершил вмененное ему общественно опасное деяние при следующих обстоятельствах.

18 июня 2013 года в период времени с 12 до 12 часов 30 минут в доме ул. <…> в г. <…> Чагаров В.С.-У., находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя умышленно, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, в ходе обоюдной драки с Б. нанес ему руками и ногами травматические повреждения в виде множественных сливающихся кровоподтеков лица, ушибленных ран лица в области обоих век, закрытого перелома хрящей носа, обширного кровоподтека левых подглазничной, скуловой, щечной и ротовой областей с множественными ушибленными ранами скуловой области, губ, полости рта и преддверия полости рта, кровоподтека подбородочной области, травматические повреждения в области груди в виде множественных очаговых и крупноочаговых кровоизлияний: под плевру и в ткань обоих легких, в подкожной клетчатке на уровнях вырезки грудины, мечевидного отростка, множественных мелко-пятнистых, полосовидных и косопоперечных ссадин с внутрикожными кровоизлияниями в верхней части левой половины грудной области, кровоподтеки в области верхних конечностей, травматических повреждений в виде очаговых кровоизлияний в брыжейку тонкой кишки, одного кровоподтека в области правого подреберья по среднеключичной линии, внутрикожных и подкожных кровоизлияний в околопупочной клетчатке, которые повлекли за собой в совокупности легкий вред здоровью, так как при жизни вызвали бы кратковременное расстройство здоровья (на срок 21 день).

Продолжая во время драки свои умышленные действия, Чагаров В.С.-У. обхватил своей согнутой в локтевом суставе рукой шею Б. и сдавил ее боковые области и частично переднюю область верхней и средней третей, чем причинил ему тупую травму в виде полного поперечного перелома правого большого и левого малого рогов подъязычной кости, многооскольчатого перелома щитовидного хряща, двустороннего перелома дуги перстневидного хряща с кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани и слизистую оболочку гортани, двусторонних кровоизлияний в нижние края фасций грудино-ключично-сосцевидных мышц, которые повлекли за собой тяжкий вред здоровью Б. по признаку опасности для жизни.

После этого Чагаров В.С.-У. сбил Б. с ног на пол и вновь стал наносить ему удары руками и ногами по голове, лицу и по другим частям тела, в результате от его умышленных действий Б. была причинена тупая травма головы в виде кровоизлияний: в кору головного мозга на основании правой лобной доли, спайку мозга с ее расслоением, в желудочки и под мягкую мозговую очку в области полюсов и свода лобных долей, внутренних поверхностей полушарий, на основании левой височной доли и мозжечка, в белое вещество правого полушария и левой лобной доли, одного кровоизлияния в мягкие ткани границы правой височной и затылочной областей («правой височно-атылочной области»), одной ушибленной раны теменной области, которая была опасной для жизни в момент причинения и квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

Затем Чагаров В.С.-У. взял в руки неустановленный предмет с травмирующей поверхностью, имеющей ребро, и умышленно ударил Б. по голове, причинив ему открытую черепно-мозговую травму (ушибленную рану теменной области) с ушибом головного мозга тяжелой степени, с ушибленной раной левой теменной области, кровоизлияниями под мягкую мозговую оболочку и в желудочки мозга, разрывами спаек мозга, повлекшую за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, которая сопровождалась глубокой утратой сознания, нарушением кашлевого рефлекса, что послужило фактором для вдыхания (аспирации) крови в дыхательные пути из поврежденных тканей носа с носовым кровотечением и ран языка, что привело к механической асфиксии и смерти Б.

В ходе судебного заседания в суде первой инстанции Чагаров В.С.-У. вину в предъявленном ему обвинении не признал и показал, что 18 июня 2013 года он приехал в дом к Б., где совместно употребляли спиртные напитки. После выпитого Б. стал агрессивным и назвал его «ментом». Чтобы упокоить Б., он вытащил удостоверение из кармана рубашки и положил на стол, при этом сказал, что он уже не «мент». Б. в ответ на это стал ругаться, пришел в ярость, сбросил удостоверение на пол, а затем сильно ударил его (Чагарова) кулаком по лицу. Обидевшись на Б., встал из-за стола, хотел поднять удостоверение и уйти, но не успел, так как тот оказался рядом и стал еще наносить удары. Между ними возникла драка. Он стал от Б. отбиваться и ударил в ответ несколько раз. У обоих пошла из носа кровь. Б. стал еще более агрессивным, кричал, что убьет и раздавит его, схватил рукой за шею и стал душить. Он стал беспорядочно отбиваться и отталкиваться от Б. руками и ногами. Согнув ногу в колене, упершись в живот Б., пытался оттолкнуть его от себя. Не помнит все моменты драки, как и чем он отбивался, но в итоге они оба оказались на полу. Б., падая на спину, потянул его за собой. Падая на Б. лицом вниз, выставил руки вперед, чтобы упереться руками в пол, получился сильный удар тыльной стороной правой руки в пол. От сильной боли правая рука непроизвольно согнулась, и, потеряв упор и равновесие, он упал на Б. правым боком, задев правым предплечьем шею Б., ударившись правой стороной головы о его лицо. В ходе борьбы, просунув ноги между ним самим и Б., пытался оттолкнуть его от себя, но не хватало сил, так как тот был значительно крупнее, выше и сильнее его. Б. пытался подмять его под себя, но в какой-то момент оттолкнул от себя и начал медленно вставать. При этом кашлял, плевался, угрожал. Он также встал, увидев на полу свои документы, хотел их подобрать, но поспешил выбежать из дома, опасаясь продолжения избиения Б., который в это время стоял и вытирал руки о занавески в дверном проеме. На улице позвонил своему коллеге Т. с просьбой забрать его. Когда находился дома, приехали сотрудники полиции, от которых узнал, что Б. умер, что было для него неожиданным, потому что когда уходил из его дома, видел его стоящим на ногах. И не наносил ему, лежащему на полу, ударов обутыми ногами по голове, лицу или телу. Также не наносил ударов по голове гвоздодером. Все его действия были направлены на то, чтобы вырваться и убежать от Б., так как не в состоянии был ему противостоять в силу того, что Б. был физически значительно сильнее его.

Более подробно допросить Чагарова В.С.-У. в суде не представилось возможным, поскольку он, сославшись на положения ст. 51 Конституции РФ, в дальнейшем отказался давать показания и отвечать на вопросы представителей сторон (т. 8 л.д. 241 — 244).

Несмотря на отрицание Чагаровым В.С.-У. умышленного причинения Б. тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, его вина в совершении данного преступления подтверждается совокупностью следующих доказательств.

Так, из явки с повинной Чагарова В.С.-У. от 18.06.2013 года следует, что «18.06.2013, примерно в 12 часов 20 минут, он находился в гостях у своего друга Б. по адресу: г. <…>, <…>, с которым распивал спиртные напитки. В ходе распития спиртных напитков у него с Б. возник конфликт. В ходе конфликта Б. нанес удар рукой по лицу, в связи с чем возникла драка. В ходе драки он нанес многочисленные удары руками и ногами, в связи с чем он потерял сознание. После чего его отвезли домой. Дома через некоторое время, узнал, что его друг Б. скончался. Вину свою признает полностью, в содеянном раскаивается» (т. 1 л.д. 56 — 57).

Явка с повинной написана Чагаровым В.С.-У. собственноручно, принята правоохранительными органами в соответствии с требованиями ст. 142 УПК РФ, и ее допустимость в суде первой инстанции представителями сторон, в том числе и осужденным, не оспаривалась (т. 8 л.д. 199 — 201, 310 — 311).

По поводу ее написания свидетель Д. на предварительном следствии показал, что 18 июня 2013 года, примерно в 13 часов 20 минут, после сообщения о происшествии, он и К. прибыли на ул. <…>, где находились сотрудники полиции. В доме увидели труп мужчины с телесными повреждениями. В районе головы была лужа крови. Рядом с трупом лежало удостоверение на имя Чагарова. На улице находился сотрудник ОФСИН, у которого они узнали, что их сотрудник Чагаров подрался с Б., и что он сейчас находится дома. Прибыв по указанному адресу, вошли в дом, где находился Чагаров. На его вопрос, что случилось, он сообщил, что у него с другом произошел конфликт. На сообщение о его смерти — удивился. По их предложению Чагаров собрал в пакет вещи, в которых находился у Б., и они повезли его в отдел полиции. По дороге рассказал, что Б. назвал его «ментом», а когда он отбросил удостоверение, тот его ударил, он ударил его в ответ, произошла драка. Чагаров находился в состоянии опьянения, но вел себя адекватно. В отделе полиции изъявил желание обратиться с явкой с повинной, которую написал собственноручно, после чего был доставлен в следственный отдел (т. 1 л.д. 228 — 232).

В ходе судебного заседания свидетель Д. подтвердил достоверность данных им показаний (т. 8 л.д. 227).

На предварительном следствии Чагаров В.С.-У. в качестве подозреваемого и обвиняемого показаний не давал, ссылаясь на плохое самочувствие и положения ст. 51 Конституции РФ.

Между тем, приведенные Чагаровым В.С.-У. сведения в его явке с повинной об обстоятельствах драки с Б., в частности, о нанесении потерпевшему многочисленных ударов «руками и ногами, в связи с чем он потерял сознание», согласуются с показаниями свидетеля К., которому Чагаров после случившегося сообщил, что в ходе драки он «нанес телесные повреждения Б., который потерял сознание. На его вопрос: «почему столько ударов было нанесено, Чагаров объяснил это тем, что Б. был физически сильнее его и что если бы он не бил, то Б. убил бы его» (т. 8 л.д. 191 — 197).

Из показаний свидетеля К., данных им в ходе расследования (т. 5 л.д. 175 — 177) и подтвержденных в суде (т. 8 л.д. 186 — 188), усматривается, что в день происшествия он был очевидцем рассказа осужденного о ссоре и драке с Б., из которого понял, что «Чагаров боялся потерпевшего в драке, так как тот был физически сильнее, поэтому бил его».

Аналогичные показания дал в ходе предварительного следствия и в суде свидетель Б. (т. 5 л.д. 172 — 174, т. 8 л.д. 175 — 176).

Именно о драке с Б., а не о случайных действиях по отношению к потерпевшему, Чагаров В.С.-У. рассказывал после случившегося своим сослуживцам Т. (т. 8 л.д. 135 — 140), К. (т. 8 л.д. 142) и Щ. (т. 8 л.д. 146), о чем они подтвердили в суде первой инстанции.

Обстоятельства, приведенные Чагаровым в явке с повинной об избиении Б., согласуются также с заключениями судебно-медицинских экспертиз, протоколами осмотра места происшествия, показаниями свидетеля Б., выезжавшего в тот день на место происшествия качестве фельдшера «скорой помощи», и видевшего в доме еще дышавшего потерпевшего Б., находившегося в бессознательном состоянии, с многочисленными телесными повреждениями.

Из протокола осмотра места происшествия от 18.06.2013 года усматривается, что в домовладении, расположенном по адресу: <…>, г. <…>, ул. <…>, д. <…>, обнаружен труп Б. с многочисленными травматическими повреждениями, следы бурого цвета на стенах, полу, плинтусе, предметы со следами пальцев рук Б.; телефон марки «<…>», принадлежащий Б. с записями об абонентских соединениях, в том числе с абонентским номером, используемым Чагаровым В.С.-У. Были изъяты: марлевые тампоны со смывом с дивана-уголка, пола, с левой стороны двери, 4 тканевые шторы, крепление, лицевая часть и уголок плинтуса, на которых впоследствии была обнаружена кровь Б.; уголок плинтуса с пучком волос Б., на которых обнаружена его кровь; служебное удостоверение <…> N <…> на имя Чагарова, карточка-заместитель N <…>, пластиковая банковская карта, ковер, со следами подошвы обуви. На улице за воротами обнаружен камень со следами крови Б. (т. 1 л.д. 14 — 46).

Согласно протоколу осмотра трупа Б. от 18.06.2013 г., на теле потерпевшего обнаружены многочисленные травматические повреждения в области головы, туловища и верхних конечностей (т. 1 л.д. 47 — 53).

Из заключения судебно-медицинской экспертизы N 01 от 25.02.2014 года следует, что у Б. имелась тупая сочетанная травма головы, шеи, груди, живота и верхних конечностей.

Травма головы: в виде кровоизлияний в кору головного мозга на основании правой лобной доли, в спайку мозга с ее расслоением, в желудочки и под мягкую мозговую оболочку в области полюсов и свода лобных долей, внутренних поверхностей полушарий, на основании левой височной доли и мозжечка, в белое вещество правого полушария и лобной доли, одного кровоизлияния в мягкие ткани границы правой височной и затылочной областей («правой височно-затылочной области»), одной ушибленной раны теменной области.

На основании морфологических признаков кровоподтека правой височно-затылочной области, взаиморасположения и вида внутренних повреждений мозга (кровоизлияний в кору головного мозга на основании правой лобной доли, под мягкую мозговую оболочку в области полюсов и свода лобных долей, в белое вещество правого полушария и левой лобной доли, расслоение спайки мозга), с учетом вида травмирующего воздействия данная травма могла образоваться в едином комплексе при падении на плоскость (широкую неограниченную поверхность, с учетом данных места происшествия, например пол), «правой височно-затылочной областью». Высказаться о механизме травмирующего воздействия данной травмы, т.е. факте свободного падения, либо с ускорением, по имеющимся материалам уголовного дела не представляется возможным. Данная травма могла образоваться в результате одного удара. Учитывая взаиморасположение ушибленной раны теменной области и кровоизлияний: под мягкую оболочку внутренних поверхностей полушарий, на основании левой височной доли и мозжечка, а также вид травмирующего воздействия, не исключено образование их в едином комплексе. Учитывая морфологические признаки ушибленной раны (форма, размеры, одностороннее осаднение и его размеры) травмирующая поверхность тупого твердого предмета имела ограниченные размеры (т.н. ребро). Данная травма могла образоваться в результате одного удара. На основании указания только одного ориентира локализации ушибленной раны высказаться о механизме травмирующего воздействия — падения на плоскость (с ускорением либо без) или воздействия ребром тупого твердого предмета не представляется возможным.

Тупая травма головы в виде кровоизлияний: в кору головного мозга на основании правой лобной доли, спайку мозга с ее расслоением, в желудочки и под мягкую мозговую очку в области полюсов и свода лобных долей, внутренних поверхностей полушарий, на основании левой височной доли и мозжечка, в белое вещество правого полушария и левой лобной доли, одного кровоизлияния в мягкие ткани границы правой височной и затылочной областей («правой височно-затылочной области»), одной ушибленной раны теменной области была опасной для жизни в момент причинения и квалифицируется как тяжкий вред здоровью.

Тупая травма шеи в виде: перелома правого большого и левого малого рогов подъязычной кости, многооскольчатого перелома щитовидного хряща, двустороннего перелома дуги перстневидного хряща с кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани и слизистую оболочку гортани, была опасной для жизни и квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Отсутствие каких-либо наружных повреждений в областях шеи не позволяет категорично высказаться о количестве и механизме травмирующего воздействия. Однако на основании наличия имеющихся повреждений видом травмирующего воздействия могло быть сдавление (не исключено одно) данных органов при воздействии тупого твердого предмета, имеющего при контакте с травмируемой поверхностью (областью) мягкую подложку (т.н. преграду), преимущественно на боковые области и частично на переднюю область верхней и средней третей шеи.

У Б. тяжелая травма головы (повреждения вещества головного мозга с кровоизлиянием в его желудочки) сопровождалась глубокой утратой сознания, нарушением кашлевого рефлекса, которое и послужило фактором для вдыхания (аспирации) крови в дыхательные пути из поврежденных тканей носа, ран языка и полости рта и в связи с вышеуказанным, состоит в причинной связи со смертью. Тупая травма органов шеи с переломами хрящей гортани и подъязычной кости без повреждения слизистой оболочки гортани не является источником кровотечения в просвет дыхательных путей и поэтому в прямой причинной связи со смертью не состоит.

Травмы у Б. в виде: кровоподтеков лобной области, обширного кровоподтека левых подглазничной, скуловой, щечной, и ротовой областей, кровоподтека на тыльной области левой кисти в проекции 2-й пястной кости, ушибленных ран век правого и левого глаз, скуловой области, губ, грудинной области, области правого надплечья, кровоизлияний: под плевру и ткань легких, подкожной клетчатке на уровнях вырезки грудины, мечевидного отростка, в брыжейку тонкой кишки, в околопупочной клетчатке, закрытого перелома хрящей носа с кровоподтеком области носа укушенных ран верхушки языка с кровоизлияниями на его поверхностях, кровоподтека подбородочной области, которые образовались от воздействия тупого твердого предмета (-ов) либо о таковой (-ые). Указанные повреждения на теле Б. не были опасны для жизни и вред здоровью при исследовании живых лиц определяется согласно п. 13 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека». Разносторонняя локализация описанных травматических повреждений лица, как на выступающих так и на не выступающих его поверхностях, исключает образование их одномоментно при падении с высоты собственного роста на тупые твердые предметы либо на плоскость. Не исключено, образование обширного кровоподтека левых подглазничной, скуловой, щечной областей с ушибленной раной скуловой области как при падении левой частью лица на широкую травмирующую поверхность, либо от множества ударов в указанные области.

Повреждения у Б. — груди, живота и верхних конечностей по своим морфологическим признакам в прямой причинной связи с наступлением смерти не состоят. Согласно данным заключения эксперта N 66 (дополнительная) от 25 ноября 2013 года (БСМЭ г. <…>) макро и микроскопические признаки реактивных изменений в области травматических повреждений, а также их множественность, однотипность по механизму травматического воздействия, указывают на образование их в течение 30 — 60 минут до наступления смерти. И на основании этого ответить на вопрос о конкретной последовательности получения всех повреждений гр-на Б. не представляется возможным. Так как определить последовательность получения всех повреждений Б. не представляется возможным, поэтому высказаться о каком-либо промежутке времени, в течение которого потерпевший мог совершать активные целенаправленные действия после получения указанных травматических повреждений, не представляется возможным (т. 4 л.д. 8 — 31).

По заключению эксперта N 66 от 25.11.2013 года, множественность, однотипность травматических повреждений по механизму образования, состояние реактивных изменений в области травматических повреждений указывают, что эти травматические повреждения причинены в течение 30 — 60 минут до наступления смерти, поэтому разрешить вопрос о конкретной последовательности множественных ушибленных ран, ссадин и кровоподтеков головы, туловища, конечностей трупа Б. не представляется возможным. Характер открытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга сопровождается глубокой утратой сознания и нарушениями дыхательных рефлексов, приведших к аспирации крови в дыхательные пути и последующим наступлением смерти в результате механической асфиксии от закрытия дыхательных путей кровью при аспирации указывают на факт получения указанной черепно-мозговой травмы на заключительном этапе причинения комплекса травматических повреждений до наступления смерти (т. 3 л.д. 53 — 59).

Согласно заключению эксперта N 24 от 26.05.2014 года, у погибшего Б. обнаружен этиловый спирт: в крови — 3,48%о, в моче — 5,2%о. Указанная концентрация этанола в крови обычно соответствует тяжелому отравлению этиловым спиртом. При судебно-химическом исследовании крови и мочи от трупа гр-на Б. обнаружено производное барбитуровой кислоты идентичное бензоналу. Сочетание алкогольной интоксикации с наличием в организме производных барбитуровой кислоты (снотворных препаратов) способствует взаимному отягощению проявлений клинических симптомов опьянения (т. 5 л.д. 209 — 210).

Из заключения эксперта N 65 от 25.11.2013 года следует, что закрытая черепно-мозговая травма с сотрясением головного мозга, обнаруженная у Чагарова В.С.-У., получена от действия тупого твердого предмета. Закрытый краевой перелом головки 1-й пястной кости правой кисти у Чагарова В.С.-У. получен от действия тупого твердого предмета либо при соударении с таковым. Закрытая черепно-мозговая травма с сотрясением головного мозга относится к травматическим повреждениям, повлекшим за собой легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья. Закрытый перелом головки 1-й пястной кости правой кисти относится к травматическим повреждениям, повлекшим за собой вред здоровью средней тяжести по признаку длительного расстройства здоровья. Изолированные кровоподтеки и ссадины в отдельности признаков вреда здоровью не имеют, в совокупности относятся к травматическим повреждениям, повлекшим за собой легкий вред здоровью, по признаку кратковременного расстройства здоровья (т. 3 л.д. 67 — 70).

Из показаний свидетеля Ч., исследованных в судебном заседании, усматривается, что 18 июня 2013 года, когда она днем находилась в городе по своим делам, ей позвонил ее сын Чагаров В. и попросил приехать домой, сказав, что ему плохо. Приехав, увидела, что он был побитый, лицо и шея опухшие, одежда: джинсы и рубашка — грязные и в крови. Когда он снял рубашку, увидела ссадины на туловище. От него исходил запах алкоголя. Рубашку она бросила в ведро с водой. На ее вопрос, что случилось, ответил, что подрался, просил закрыть калитку, потому что кто-то может прийти. Через некоторое время, разговаривая с кем-то по телефону, резко воскликнул, что такого не может быть, а потом ей сказал, что умер <…> Б. и ему необходимо поехать в полицию и разобраться (т. 3 л.д. 183 — 186).

Согласно заключению эксперта N 198 от 19.07.2013 года, объекты с уголка плинтуса, изъятого с места происшествия, являются пучком волос и происходят с головы человека. Пучок волос может происходить от Б. Происхождение пучка волос от Чагарова В.С.-У. исключается. На уголке плинтуса и на пучке волос обнаружена кровь, которая может происходить от Б. Происхождение крови от Чагарова В.С.-У. исключается (т. 2 л.д. 114 — 118).

Из заключения комиссионной экспертизы N 111/186 от 14 апреля 2015 года следует, что на торцевой части стены дверного проема, на плинтусе, на правой стене от внутренней правой части дверного проема, имеются комбинированные следы вещества бурого цвета (крови) в виде пятен, брызг, капель, мазков, которые образованы при падении капель с различных высот и направлений. Высота расположения и направление брызг крови на стенах дверного проема, область скопления крови на полу в проекции головы трупа Б. не характерны для их образования при соударении (однократном или неоднократном) головой с поверхностью пола и не характерны для образования при соударении головой о пол со скопившейся кровью. Мазки крови могли быть получены при контактном действии частей тела, опачканных кровью или одежды, пропитанной кровью, либо при размазывании имевшихся влажных брызг. Брызги на стенах дверного проема образованы не в результате соударения предмета о лужу крови на полу, а в результате соударения окровавленного предмета (вероятно головы Б.) об угол стены на уровне верхнего среза плинтуса при перемещении в горизонтальной плоскости под углом около 90 градусов к углу торцевой части дверного проема.

Не исключается возможность образования части брызг на стенах дверного проема: в результате стряхивания крови с окровавленных частей тела, в том числе лица; в нижней части стен — при откашливании жидкой крови из ротовой полости и интенсивном выдыхании смеси крови и воздуха из носовых ходов; на левой стене дверного проема — при воздействии тупых твердых предметов по лицу Б. при условии имевшегося кровотечения из носовых ходов и ротовой полости при его вертикальном положении (стоя). Возможность образования этих капель крови при горизонтальном положении тела Б. исключается. Наличие кровотечения из носовых ходов и ротовой полости, возможность образования указанных капель крови при горизонтальном положении тела гр-на Б. (в ходе борьбы лежа, резких передвижениях лежа) исключается.

Наличие кровотечения из носовых ходов и ротовой полости при падении на плоскости (высоты своего роста) и соударении затылочной областью головы об пол не могло явиться условием для образования брызг, мазков и потеков крови на стенах дверного проема, описанных в протоколе осмотра места происшествия.

Падение на плоскости (высоты своего роста) и соударение об пол затылочной областью головы гр-на Б. при условии контакта с головой гр-на Чагарова В.С.-У. при их обоюдном падении, при условии имевшегося кровотечения из носовых ходов и ротовой полости гр-на Б. не характерно для образования брызг, мазков и потеков крови на стенах дверного проема, описанных в протоколе осмотра места происшествия (т. 8 л.д. 8 — 23).

Учитывая выводы данной экспертизы, заключение эксперта N 25 от 11.04.2014 года о нанесении ушибленной травмы теменной области головы Б. ударным воздействием твердого тупого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью продолговатой формы, имеющим ребро (т. 4 л.д. 181 — 186), сообщение Чагарова В.С.-У. в явке с повинной о нанесении потерпевшему в ходе драки многочисленных ударов руками и ногами, «в связи с чем он потерял сознание», показания свидетелей Б., К., К. данные ими со слов Чагарова В.С.-У., об избиении потерпевшего до потери им сознания, а также заключение эксперта N 1 от 25.02.2014 г. об обнаружении у Б. множественности телесных повреждений, в том числе и тяжелых, в области головы и шеи, то при таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу о том, что Чагаров В.С.-У. в ходе драки с Б. умышленно причинил его здоровью не только легкий, но и тяжкий вред, опасный для жизни, повлекший по неосторожности его смерть, то есть Чагаров В.С.-У. совершил преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Признавая Чагарова В.С.-У. виновным в умышленном причинении потерпевшему только легкого вреда здоровью и в неосторожных действиях, причинивших ему смерть, суд в приговоре сослался на заключения экспертов N 158, N 68, N 1, показания эксперта Б., протоколы осмотра места происшествия о наличии крови и волос Б. на угловой поверхности стены, уголке плинтуса, и сделал вывод, что «черепно-мозговая травма, которая явилась причиной смерти Б., образовалась в результате падения потерпевшего и соударения о предмет, имеющий ребро, в данном случае, об угол стены».

Однако с таким выводом суда первой инстанции судебная коллегия согласиться не может по следующим основаниям.

Действительно, в заключении судебно-медицинской экспертизы трупа Б. N 158 от 24.07.2013 г. указывается, что открытая черепно-мозговая травма получена Б. в результате падения и соударения левой теменной областью о массивный твердый предмет с ограниченной соударяющей поверхностью (т. 1 л.д. 127 — 155).

Однако в исследовательской части данного заключения эксперт Б. этот вывод никак не мотивировал, а затем в заключении дополнительной судебно-медицинской экспертизы N 68 от 10.12.2013 г. он же отметил, что черепно-мозговая травма могла быть получена потерпевшим при падении на плоскость (с высоты собственного роста) как при условии приданного ускорения, так и при самопроизвольном падении навзничь (т. 3 л.д. 212 — 123).

Согласно же заключению повторной судебно-медицинской экспертизы N 1 от 25.02.2014 г., «высказаться о механизме травмирующего воздействия — падения на плоскость (с ускорением или без) или воздействия ребром тупого предмета, не представляется возможным (т. 4 л.д. 8 — 31).

Между тем, из заключения эксперта N 25 от 11.04.2014 года следует, что на препарате кожи теменной области головы от трупа Б. обнаружена рана, которая по своим морфологическим свойствам является ушибленной, причинена в результате ударного воздействия твердого тупого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью продолговатой формы, имеющим ребро. Проведенным экспериментальным исследованием установлено, что рана теменной области могла быть причинена металлической монтировкой (гвоздодером), изъятой в ходе дополнительного осмотра места происшествия (т. 4 л.д. 181 — 186).

Кроме того, согласно заключению комиссионной экспертизы N 111/186 от 14 апреля 2015 года, наличие кровотечения из носовых ходов и ротовой полости при падении на плоскости (высоты своего роста) и соударении затылочной областью головы об пол не могло явиться условием для образования брызг, мазков и потеков крови на стенах дверного проема, описанных в протоколе осмотра места происшествия, и брызги на стенах дверного проема образованы не в результате соударения предмета о лужу крови на полу, а в результате соударения окровавленного предмета (вероятно головы Б.) об угол стены на уровне верхнего среза плинтуса при перемещении в горизонтальной плоскости под углом около 90 градусов к углу торцевой части дверного проема.

Таким образом, из данного заключения усматривается, что на голову Б. после получения им открытой черепно-мозговой травмы, имело место внешнее физическое воздействие, в результате которого произошло соударение его травмированной окровавленной головы об угол стены на уровне верхнего среза плинтуса, вызвавшее образование соответствующих брызг крови.

Помимо этого, несмотря на вменение Чагарову В.С.-У. умышленного причинения Б. тяжелой травмы в области шеи, опасной для жизни, суд в установочной части приговора не описал механизм ее получения, и инкриминированным действиям Чагарова В.С.-У. в этой части не дал должной юридической оценки.

В мотивировочной части приговора действительно имеется ссылка суда на заключение эксперта N 158 о получении данного повреждения «в результате действия твердых тупых предметов с ограниченной травмирующей поверхностью при соударении с таковыми правой переднебоковой областью шеи, возможно, в результате падения» (т. 1 л.д. 153), и на показания Чагарова о потере им во время драки равновесия и падении на Б., возможном, попадании предплечьем и локтем ему в область шеи (т. 8 л.д. 241 — 244), и на их основе указано, что «суду не представлено достаточных доказательств для вывода о том, что данное травматическое повреждение Б. причинено Чагаровым В.С.-У. умышленно либо по неосторожности в результате удушения, как это следует из предъявленного обвинения».

Однако, как уже было указано выше, в заключении повторной судебно-медицинской экспертизы N 1 от 25.02.2014 г. отмечается, что в области шеи «видом травмирующего воздействия могло быть сдавление данных органов при воздействии тупого предмета» (т. 4 л.д. 8 — 31).

Кроме того, в ходе судебного заседания эксперт Б. не подтвердил свое прежнее заключение, пояснив, что он не является специалистом по установлению механизма причинения таких травм, и что телесное повреждение у потерпевшего в области шеи, «вероятнее всего, могло возникнуть в результате контактного действия в виде сдавления тупым твердым предметом» (т. 8 л.д. 230 — 235).

Из заключения повторной судебно-медицинской экспертизы N 1 от 25.02.2014 года также следует, что у Б. имелась тупая сочетанная травма головы, лица, шеи, груди, живота и верхних конечностей, которая была причинена ему в течение нескольких минут. Обнаруженные у потерпевшего травмы в области головы и шеи причинили его здоровью тяжкий вред по признаку опасности для жизни. На голове у Б. установлено не менее семи травмирующих воздействий, на верхних конечностях — не менее пяти, на груди — не менее четырех, на животе — не менее двух, на шее — обнаружены следы сдавления. Из этого же заключения следует, что смерть Б. наступила не от одного изолированного, отдельно взятого телесного повреждения, а в результате комбинации нанесенных ему тяжелых травм в области головы, ранений носа, губ и полости рта, приведших к обильному кровотечению и механической асфиксии.

Учитывая данное заключение, а также приведенные выше сведения из явки Чагарова с повинной, показаний свидетелей К., Б. и К., судебная коллегия приходит к выводу о том, что во время драки все насильственные действия Чагарова В.С.-У. по отношению к Б. являлись едиными и неразрывными, и, следовательно, все они охватывались единым умыслом. При таких обстоятельствах квалификация действий Чагарова В.С.-У. как два самостоятельных преступления, предусмотренных ч. 1 ст. 115 и ч. 1 ст. 109 УК РФ, отличных друг от друга по субъективной стороне, признается судебной коллегией ошибочной.

Изложенные выше доказательства в их совокупности свидетельствуют о том, что Чагаров В.С.-У. во время драки с Б. наносил потерпевшему множественные удары руками и ногами по различным частям тела и применял к нему иные насильственные действия, опасные для жизни, до тех пор, пока не достиг желаемого результата, а именно, когда Б. были причинены тяжелые травмы в области головы и шеи, и тот потерял сознание, и не мог оказывать ему сопротивление. Только после этого Чагаров прекратил избиение потерпевшего и покинул место преступления. В результате от комплекса насильственных действий Чагарова В.С.-У. и комбинации нанесенных травм произошла механическая асфиксия и наступила смерть Б.

При таких обстоятельствах все насильственные действия Чагарова В.С.-У. в драке по отношению к Б. судебная коллегия квалифицирует не двумя различными составами преступления, как это ошибочно постановил суд первой инстанции, а одним составом преступления, предусмотренным ч. 4 ст. 111 УК РФ.

С доводами государственного обвинителя Кабалова Р.А., потерпевших Б. и Б. об умышленном убийстве Б. суд апелляционной инстанции согласиться не может, поскольку, как это следует из явки Чагарова В.С.-У. с повинной, показаний свидетелей К., К., Б. между осужденным и потерпевшим произошла обоюдная драка, в ходе которой Чагаров наносил потерпевшему многочисленные удары до потери им сознания, после чего покинул место преступления.

Приведенные данные согласуются и с показаниями свидетеля Б. об обнаружении Б. «в бессознательном состоянии, но он еще дышал и у него был пульс» (т. 8 л.д. 151 — 153).

Кроме того, по заключениям судебно-медицинских экспертиз, смерть Б. наступила не от одной черепно-мозговой травмы, а в результате механической асфиксии вследствие закрытия дыхательных путей кровью при аспирации (вдыхании).

По этому поводу эксперт Б. в суде пояснил, что источником кровотечения у Б. мог являться перелом кости носа (другие эксперты называют еще травмы языка и полости рта) и после того, как он, в результате причиненной ему черепно-мозговой травмы, потерял сознание, то кровь попала в дыхательные пути, произошло ее заглатывание, и от асфиксии наступила смерть (т. 8 л.д. 230 — 235).

При таких обстоятельствах, руководствуясь положениями ст. 14 УПК РФ, судебная коллегия все сомнения в этой части истолковывает в пользу осужденного Чагарова В.С.-У., и не усматривает оснований для признания его виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Утверждения Чагарова В.С.-У. о совершении им насильственных действий в отношении Б. в состоянии необходимой обороны опровергаются его же явкой с повинной, в которой он сообщил о нанесении потерпевшему множества ударов ногами и руками во время обоюдной драки, произошедшей на почве совместного распития спиртных напитков, данными из протоколов осмотра места происшествия и осмотра трупа погибшего, заключений судебно-медицинских экспертиз о соотношении сочетанных (множественных) травм Б. в том числе и тяжелых, по сравнению с телесными повреждениями, обнаруженными на теле осужденного, а также обилием следов крови погибшего и отсутствием на месте преступления следов крови осужденного.

Показания Чагарова В.С.-У. в суде о том, что после падения на пол он и Б. поднялись на ноги, и потерпевший продолжил высказывать в его адрес угрозы и нецензурную брань, а он, опасаясь дальнейшего посягательства, выбежал из дома, признаются судебной коллегией не соответствующими действительности, поскольку они опровергаются заключениями имеющихся в деле судебно-медицинских экспертиз, согласно которым тяжелая черепно-мозговая травма у Б. сопровождалась глубокой утратой им сознания, и после ее причинения потерпевший уже не мог совершать каких-либо целенаправленных действий, а также и его явкой с повинной об избиении потерпевшего до потери им сознания.

Этими же доказательствами и заключениями судебно-медицинских экспертиз N 1 от 25.02.2014 г., N 25 от 11.04.2014 г. и N 111/186 от 14.04.2015 г. опровергаются предположения защиты о том, что тяжелые травмы в области головы могли быть получены Б. самостоятельно, после ухода Чагарова В.С.-У. из дома потерпевшего.

При таких данных оснований для удовлетворения апелляционной жалобы адвоката Эдаковой Е.Б. об отмене приговора и прекращении уголовного дела в отношении Чагарова В.С.-У. за отсутствием в его действиях состава преступления судебная коллегия не усматривает.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона при сборе доказательств не выявлено. Все представленные суду первой инстанции доказательства были исследованы в ходе судебного заседания всесторонне, полно и объективно, и судебная коллегия признает их достаточными для разрешения настоящего дела по существу.

Неявка Чагарова В.С.-У. в суд апелляционной инстанции не является препятствием для судебного разбирательства, поскольку он был надлежащим образом извещен, в том числе о принесенных государственным обвинителем апелляционном представлении и потерпевшими апелляционной жалобе, однако он письменно обратился в суд с заявлением о рассмотрении дела без его участия. Право Чагарова В.С.-У. на защиту судом апелляционной инстанции нарушено не было, поскольку его интересы по соглашению защищала адвокат Эдакова Е.Б., которая также просила рассмотреть настоящее дело в отсутствии осужденного Чагарова В.С.-У.

Согласно заключению комиссии экспертов N 339 от 20.08.2013 года, Чагаров В.С.-У. хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает. В период времени, относящийся к инкриминируемому деянию, он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период времени, к которому относится правонарушение, Чагаров В.С.-У. не обнаруживал признаков какого-либо временного психического расстройства. Запамятование, на которое он ссылается, не противоречит простому алкогольному опьянению. По своему психическому состоянию в настоящее время Чагаров В.С.-У. также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания. В применении принудительных мер медицинского характера, стационарном обследовании не нуждается (т. 2 л.д. 201 — 204).

С учетом выводов данной экспертизы и содержащихся в материалах дела сведений о его личности, судебная коллегия признает Чагарова В.С.-У. вменяемым, способным нести уголовную ответственность.

При назначении Чагарову В.С.-У. наказания судебная коллегия в соответствии с положениями ст. ст. 6 и 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о его личности и влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

В соответствии с ч. 5 ст. 15 УК РФ, совершенное Чагаровым В.С.-У. общественно опасное деяние относится к категории особо тяжких преступлений, и оснований для ее изменения судебная коллегия не усматривает.

Чагаров В.С.-У. совершил преступление впервые, по месту работы характеризуется положительно (т. 5 л.д. 21), на учете у нарколога и психиатра не состоит.

Предусмотренных в ст. 63 УК РФ обстоятельств, отягчающих наказание, судебной коллегией не установлено.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, судебная коллегия не находит оснований для применения к Чагарову В.С.-У. положений ст. ст. 64, 73 УК РФ, и полагает, что цели наказания могут быть достигнуты лишь при реальном отбывании им наказания в виде лишения свободы.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ, отбывать назначенное Чагарову В.С.-У. наказания в виде лишения свободы надлежит в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признает явку Чагарова В.С.-У. с повинной, и в силу ч. 1 ст. 62 УК РФ, при отсутствии отягчающих обстоятельств, назначенное Чагарову В.С.-У. лишение свободы не может превышать двух третей максимального срока наказания, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Чагаров В.С.-У. имеет малолетнего ребенка (т. 5 л.д. 15), и это обстоятельство судебная коллегия, в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, признает в качестве смягчающего его наказание.

С учетом личности Чагарова В.С.-У., характеризующейся с положительной стороны, наличия смягчающих обстоятельств, судебная коллегия находит возможным не назначать ему дополнительное наказание в виде ограничения свободы.

Исходя из изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15, 389.16, 389.20, 389.28, 389.31 УПК РФ, судебная коллегия

приговорила:

приговор Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики от 18 сентября 2015 года в отношении Чагарова В.С.-У. отменить.

Признать Чагарова В.С.-У. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, по которой с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 9 лет без ограничения свободы, с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания Чагарову В.С.-У. исчислять с момента его фактического задержания.

Зачесть в срок отбытого наказания время нахождения Чагарова В.С.-У. под стражей с 18 июня 2013 года по 20 июня 2013 года и под домашним арестом с 20 июня 2013 года по 18 сентября 2015 года.

Вещественные доказательства по делу: телефон марки «<…>», принадлежащий Б., возвратить его родственникам; служебное удостоверение <…> N <…> на имя Чагарова В.С.-У., карточку-заместитель N <…> на имя Чагарова, предписание на имя Чагарова В.С.-У., журнал прибытия-убытия сотрудников на службу передать в ОФСИН России по <…>; телефон марки «<…>», принадлежащий Чагарову В.С.-У., пластиковую банковскую карту возвратить Чагарову В.С.-У.; 5 отрезков липкой ленты со следами рук, марлевые тампоны со смывами с дивана-уголка, с левой стороны двери с пола; пучок волос Б., образец крови Чагарова В.С.-У., образец крови Б., две стеклянные бутылки с этикетами «<…>», одну стеклянную бутылку «<…>», полимерную бутылку с этикеткой «<…>», три кружки, 1 рюмку, 4 тканевые шторы, крепление, лицевую часть и уголок плинтуса со следами крови Б., уголок плинтуса с пучком волос Б., камень со следами крови, металлическую монтировку-гвоздодер, одежду Чагарова В.С.-У. (рубашку и джинсовые брюки), одежду Б. (брюки, трусы, пара носков, футболку), образцы волос — уничтожить. Детализации абонентских номеров хранить при уголовном деле. Ковер, хранящийся у потерпевшей Б., оставить по принадлежности.

Апелляционный приговор может быть обжалован в порядке судебного надзора, установленном главой 48.1 УПК РФ, в Президиум Верховного Суда Российской Федерации.

Председательствующий
Н.П.БЕЗУГЛЫЙ
Судьи
А.Н.КЛИМОВ
Г.Н.ИСТОМИНА

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code