«СИЛУ СЛЕДСТВИЯ» НЕ СУДУ СЛЕДУЕТ ДЕМОНСТРИРОВАТЬ, А ПРЕСТУПНОМУ МИРУ

Н.А.Колоколов

Продолжая ранее начатую тему, автор полемизирует с А.М. Багметом и Ю.А. Цветковым по вопросу компетенции следователя и прокурора при решении в суде вопроса о заключении обвиняемого под стражу.

Ключевые слова: процессуальные функции, стороны, УПК РФ, прокурор, следователь, заключение под стражу.

 

«Сильное следствие и его противники», «Кто боится сильного следствия?» Так озаглавили свои публикации А.М. Багмет и Ю.А. Цветков <1>. Действительно, что такое «сильное следствие», кто его должен бояться и кто его противники? Если эти вопросы задать «первому встречному», то нам, скорее всего, ответят: преступники, опасающиеся скорого разоблачения.

———————————
<1> Багмет А.М., Цветков Ю.А. Сильное следствие и его противники // Lex Russica. 2015. N 4. Апрель. С. 60 — 70; их же статьи-клоны под одним и тем же названием: Кто боится сильного следствия? // Юридический мир. 2015. N 2. С. 13 — 18; Вестник Московского университета МВД РФ. 2015. N 4.

 

Оказывается, ответ неверный! По мнению авторов статьи, «сильного следствия» боятся специалисты, утверждающие, что в суд, разрешающий вопрос о мере пресечения, сторона обвинения, делегированная государством (следователь, прокурор), может представить только одно-единственное мнение. Право на это единственное, окончательное мнение следует закрепить за прокурором, ибо он в отличие от следователя и его руководителя (РСО) представляет государство во всех стадиях уголовного процесса, не только лишь на досудебных его этапах. Да, мы всецело разделяем такой поход к решению проблемы, о чем неоднократно писали (см. библиографию к настоящей статье).

Иная точка зрения, разделяемая А.М. Багметом и Ю.А. Цветковым: мнения следователя и прокурора в суде, разрешающем вопрос о мере пресечения, не только могут не совпадать, но и вообще могут быть взаимоисключающими.

Вот она — классика ведомственной конкуренции. Не будем спорить, общее правило: конкуренция (противоречие) — движитель прогресса, любого движения, в том числе и уголовного процесса. В качестве движителя конкуренция в уголовный процесс уже заложена — это противостояние между сторонами обвинения и защиты.

Сами стороны согласно российской доктрине весьма неоднородны, можно даже сказать, что их состав скорее пестрый, чем монолитный. Регламенту иерархии участников процесса законодатель посвятил целые две главы. Впрочем, реальных «бойцов» в суде, как правило, только два: прокурор и адвокат. Это те участники судопроизводства, которых на родине его состязательной формы — Великобритании именуют термином barrister, производное от «барьер» (barrier). Итак, к барьеру.

Поскольку вердиктов по делу может быть только два: «виновен» — «невиновен», то и мнений у сторон может быть тоже только два. Как только оно у сторон совпадает, суд не нужен, рассуживать некого, стороны сами разобрались. Это бывает, когда прокурор отказался от обвинения, дело автоматически прекращается либо когда подсудимый полностью признал обвинение, в данном случае суд ограничивается назначением наказания.

Естественно, что консолидированное мнение участников процесса, представляющих ту или иную сторону, выработать удается далеко не всегда. Вопрос: стоит ли суждения, скажем так, «второстепенных субъектов процесса», например следователя, доводить до суда. Ответов на данный вопрос существует несколько. Первый, классический: не нужно, ибо публичный процесс — это единое государство против конкретного лица, представленного адвокатом. Следовательно, достаточно двух «бойцов», по одному с каждой стороны. За первым стоит вся мощь государства, взявшего на себя обязательство в интересах социума в целом защитить жертву преступления. На стороне адвоката — приоритет прав стороны защиты да мудрость присяжного поверенного.

Ответ второй, неклассический: со стороны обвинения суд обязан выслушать потерпевшего (жертву), а со стороны защиты — подсудимого, а равно законных представителей обоих указанных лиц. Данный регламент — популизм чистой воды. Если уж вину подсудимого не доказало мощное государство, что в состоянии сделать простой гражданин, даже с помощью нанятого им адвоката? Вопрос — не более чем риторический. Согласно УПК Украины суд продолжает исследование доказательств даже в том случае, если государство в лице прокурора, отказавшись от обвинения, ушло в сторону.

Что не сделаешь, чтобы успокоить человека! Помнится, по делу Абуева и Раджабова я трижды объявлял перерыв, чтобы дать время успокоиться потерпевшей — матери убитой девушки, бурно негодовавшей лишь потому, что обвинитель попросил назначить фактически равное наказание обоим подсудимым, несмотря на то что первый из них убийство совершил, а второй лишить человека жизни так и не отважился.

По частным вопросам судопроизводства право голоса в судебном заседании имеют еще и гражданские истцы, ответчики, их представители. Нужен ли гражданский процесс в уголовном деле? Тоже вопрос, на который существует как минимум два мнения, раскрывать их не будем, поскольку данная проблема за рамками нашей статьи.

Представим теперь, что в судебном заседании в качестве фигуры, активно доказывающей свою самостоятельную позицию, объявился еще один субъект — следователь.

Что из этого получится, достаточно рассмотреть следующую схему, в которой будет вынужден разобраться судья:

— прокурор от обвинения отказался, просил дело прекратить;

— потерпевший просил дело возвратить прокурору, так как он настаивает на необходимости предъявления подсудимому более тяжкого обвинения, чем установлено следствием;

— следователь просил суд постановить обвинительный приговор в рамках предъявленного подсудимому обвинения.

Очередной вопрос: как поступит мудрый судья? Он ограничится промежуточным решением: возвратит дело прокурору, чтобы не принимать решения окончательного. Высмеивая такую ситуацию, популярный в 60-е годы XX в. сатирик А.М. Райкин говаривал: вы сначала разберитесь, что вам нужно.

При этом напомним, что и прокурор, и следователь служат одному государству, стало быть, спор между ними должен быть разрешен в административном порядке. Кто в этом споре главный? Естественно, тот, кто отвечает за все, по закону это прокурор.

Еще мы настаиваем на том обстоятельстве, что мудрые чиновники не воюют по пустякам, а договариваются относительно алгоритма совместной деятельности, если читали басню И.А. Крылова «Лебедь, рак и щука», конечно. Действительно, зачем спорить, ведь цель у них одна: выявление и осуждение виновного.

Авторы критикуемой нами серии статей усмотрели в нашей позиции совсем не то, о чем мы писали. Разберем их доводы по порядку. Начинают они издалека, с цитирования обращения прокурора Воронежского окружного суда к судебному следователю по важнейшим делам в 1894 г. Особо вдохновляют их речевые обороты типа: «Имею честь уведомить Вас, милостивый государь <2>. После чего А.М. Багмет и Ю.А. Цветков сокрушаются, «насколько обмельчала правовая культура профессиональных взаимоотношений участников уголовного судопроизводства».

———————————
<2> Историко-познавательная экспозиция музея Академии СК России «Кабинет судебного следователя».

 

Не будем спорить, уровень культуры иных нынешних руководителей от юриспруденции порой повергает в шок. Автору этих строк доводилось читать резолюции на документах, в которых должностные лица не гнушались ненормативной лексики. Как говорится, из хама не сделаешь пана.

Итак, тема культуры общения, безусловно, актуальна. Но какое отношение она имеет к основному вопросу — к числу позиций стороны обвинения, представляемых суду?

Далее А.М. Багмет и Ю.А. Цветков утверждают: «Сегодня предварительное следствие переживает ренессанс. Впервые образуются самостоятельные следственные органы, новые субъекты следственной деятельности (следователь-криминалист), происходит формирование науки, заточенной на потребности следственной практики. Из придатка какого-либо ведомства следствие трансформируется в самостоятельный орган государственной власти, а сама следственная деятельность — в полноценную институционально и юридически завершенную операционную систему. Эпоха всевластия прокурора сменяется — эпохой сильного следствия». Все это, по мнению авторов, «изменит содержание уголовного судопроизводства».

Вот так, главный субъект уголовного процесса теперь уже не суд, а следствие. И почему ренессанс, следствие никогда и нигде в мире не было самостоятельным. При суде, да, было, при прокуроре, милицейских начальниках, да, угнеталось. СК России — наша уникальная отечественная инновация. Хорошо это или плохо? Покажет время. Не думается, что апологетам «верховенства следственной идеи» пора утверждать, что сформирован самостоятельный орган государственной власти, ибо не совсем ясно, в чем эта самостоятельность заключается, да и каково место инновационного следствия в классической системе разделения властей?

При царе-батюшке следователи были при судах, фактически в системе министерства юстиции, служанки государя. А нынешние к какой ветви власти из трех известных примыкают?

Что касается юридической школы следствия, то ей еще только предстоит сформироваться, как, например, это удалось когда-то сделать прокуратуре.

А.М. Багмет и Ю.А. Цветков утверждают, что в статье «Великое противостояние: следователь vs прокурор» я перечеркиваю всю свою предыдущую научную деятельность, якобы прошедшую под лозунгом за «укрепление власти следственной» <3>.

———————————
<3> Колоколов Н.А. Укрепление власти следственной // Уголовный процесс. 2007. N 7. С. 41 — 52.

 

Автор этих строк всегда писал преимущественно о судах как об открытой системе, характер деятельности которой в уголовном процессе во многом диктуется качеством предварительного расследования, как, впрочем, и поддержания обвинения. Поскольку наука предполагает объективный характер освещения действительности, то неудивительно, что мною опубликовывались статьи, посвященные обособлению следствия от прокуратуры.

До 2007 г. при наличии собственного руководителя следователь был «в кармане» у прокурора, который, между прочим, тоже мог это самое предварительное следствие провести в полном объеме — тоже нонсенс, поскольку не ясно, кто в таком случае руководит, кто кого контролирует. Правда, это было во время СССР, когда в принципе отвергалась концепция разделения властей. Помнится, В.И. Ленин писал о «работающей корпорации», под руководством функционеров от партии, естественно.

Очевидно и то, что, закрепив руководство следователем за его начальством, законодатель, декларируя непосредственность и непрерывность прокурорского надзора, фактически лишил его надзорных полномочий в стадии предварительного следствия. Неудивительно, что профессор Л.А. Воскобитова убеждена в том, что «необходимо усиливать и процессуально укреплять надзорную функцию прокурора на стадии предварительного расследования…» <4>.

———————————
<4> Обвинение или обвинительный уклон? // СПС «КонсультантПлюс».

 

А.М. Багмет и Ю.А. Цветков удивляются, «будто только это и является единственной панацеей ото всех бед в уголовном судопроизводстве». Никто не спорит, регламент взаимоотношений «следователь — прокурор» — частный вопрос, так как уголовный процесс — открытая система, следовательно, одних законов логики для ее гармонизации явно недостаточно.

Ниже авторы, наконец-то, обозначают основное наше разногласие. «Перенос спора между следователем и прокурором в суд — явное свидетельство их незрелости, в основе которой… излишняя амбициозность некоторых чиновников» <5>. Мы и не возражаем, что умерить свои «амбиции» следует сразу, одновременно обеим сторонам.

———————————
<5> Колоколов Н.А. Великое противостояние: следователь vs прокурор // Вестник Московского университета МВД России. 2014. N 10. С. 255.

 

Что делать, если чиновники амбиций не умерили, мудрости не хватило, не дипломаты? Дальше «нечего слов тратить попусту, нужно власть употребить». Отвечает «старший по команде» — лицо, ответственное за всю операцию под названием «уголовное дело», с момента возбуждения до его возобновления по вновь открывшимся обстоятельствам. По закону это прокурор.

А.М. Багмет и Ю.А. Цветков правильно говорят, что «процессуальные конфликты между прокуратурой и следственными органами если и возникают, то природа их значительно сложнее. По сути, это конфликты идентичностей: прокурор цепляется за свою прежнюю идентичность хозяина процесса, а следователь отстаивает свою новую идентичность носителя самостоятельной и полноценной следственной власти» <6>.

———————————
<6> Цветков Ю.А. Кризис социально-правовой идентичности следователя и прокурора // Уголовное судопроизводство. 2014. N 1. С. 14 — 20.

 

Все правильно, коллеги, идет становление ведомств. На ком им оттачивать свою самостоятельность, если не на конфликтах друг с другом? Верно и то, «что законодатель не по какой-то нелепой случайности, а вполне осмысленно ослабил власть прокурора и укрепил власть следователя».

Да, «прокурор не может без следователя возбудить уголовное дело и собрать доказательства, а следователь не может без прокурора направить дело в суд и поддерживать обвинение». Но, уважаемые коллеги, суд избавьте от примитивных разборок, имеющих в основе административно-правовой характер.

Не будем отрицать, наша позиция: суд, «заключая обвиняемого под стражу вопреки мнению прокурора, неизбежно становится на сторону обвинения» <7>. И это sine ira et studio, как вы пишете, «без гнева и пристрастия», и римляне здесь ни при чем.

———————————
<7> Там же. С. 255.

 

Приведенный вами тезис относительно роли прокурора в гражданском процессе неудачен, ибо природа процессов разная. Неудачны, на наш взгляд, и доводы оппонентов относительно проколов в прокурорской работе — они, как и все мы, далеко не святые.

А.М. Багмет и Ю.А. Цветков, думается, что вы зря вспомнили А.Я. Вышинского, в эпоху И.В. Сталина он тоже был несамостоятелен. Как несамостоятельны наши современные прокуроры, вопреки закону бегущие с представлениями после «пары фраз» Президента РФ (над примерами их суеты по делам Навального и Фарбера все смеются).

Правильно, «Правительствующий Сенат в 1913 г. постановил, что в случае разногласий между прокурором и следователем по таким важным вопросам, как, например, вопрос о возбуждении уголовного преследования, следователь вправе был передать дело вместе со своими возражениями в суд, которому и надлежало разрешить эти разногласия» <8>. По-другому и быть не могло, ибо это был спор внутри одного судебного ведомства.

———————————
<8> Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. М.: Зерцало, 2008. Ч. 1: Судоустройство. С. 310.

 

Вы пишете, что прокурор одним росчерком пера перечеркивает всю многомесячную кропотливую работу следователя. А что делать, если результат многолетней работы — «0»? Вы что, предлагаете вынести этот спор в открытый суд, разбираться, есть доказательства или нет <9>? Такая схема мировой процессуалистике давно и хорошо известна: в суд идет все, правда, тогда и оправдывается половина привлекаемых к уголовной ответственности. Есть специалисты, которые в этом видят перспективу. Однако думается, что она за рамками нашей ментальности. Общество, увидев такую массу оправданных, следствие по головке не погладит.

———————————
<9> Багмет А.М., Цветков Ю.А. Товарно-информационная концепция коммуникации следствия и суда // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. N 1(12). С. 18.

 

Что касается термина «прокурор — «паразиточная шестерня» <10>, то он, действительно, введен в оборот с моей легкой руки. А вот что касается идеи в целом — прокурор не нужен, извините, коллеги, это — ваше, вспомните хотя бы полемику по данному вопросу А.М. Багмета с депутатом ГД РФ Т. Москальковой в Академии управления МВД РФ да выступления Ю.А. Цветкова на конференции по вопросам взаимодействия участников процесса.

———————————
<10> Колоколов Н.А. Великое противостояние: следователь vs прокурор. С. 252.

 

Пример ПМР, где следователи не только расследуют уголовные дела, но и поддерживают государственное обвинение в суде, вряд ли убедителен, ибо база его противоречит такому величайшему достижению человечества, как разделение труда. Труд следователя и труд прокурора весьма и весьма различны. Впрочем, в СССР следователи прокуратуры поддерживали обвинение в судах, а при царе-батюшке следователи работали судьями.

Неправильно А.М. Багмет и Ю.А. Цветков реагируют и на практику отмены прокурорами постановлений следствия об отказе в возбуждении уголовного дела, прекращении уголовных дел, поскольку итоговый выход продукции смешон — 0,74% от числа отмененных.

Да, это коэффициент эффективности процессуальной деятельности прежней надзорной практики Президиума Верховного Суда РФ <11>, с учреждением новой редакции УПК РФ он будет еще ниже. Однако с упразднением Президиума Верховного Суда РФ законодатель не торопится.

———————————
<11> Колоколов Н.А. Современные стандарты взаимодействия участников уголовного судопроизводства // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения: Сборник научно-практических трудов / Под ред. А.И. Бастрыкина. М.: Академия СК России, 2014. Вып. 5. С. 243.

 

Да, мы все «боимся произвола» <12>, правда и то, что «если говорим о чиновнике, то произвол неизбежен» <13>. Совершенно верно, не нужно «произвол следователя заменять произволом прокурора», но верно и то, что технологические конфликты должны быть разрешены без лишнего шума. Согласно общему правилу вышестоящим начальником — таковым законодатель назвал прокурора. Прокурор-обвинитель — категория, признанная во многих развитых правопорядках. Место следователя в российском уголовном процессе, принадлежность его к конкретной ветви власти определить еще придется. Пока известно, что прорабатывается несколько концепций, какая из них будет одобрена парламентом, Президентом РФ, пока неясно.

———————————
<12> Колоколов Н.А. Процессуальная самостоятельность следователя: взгляд судьи Верховного Суда РФ // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения: Сборник научно-практических трудов / Под ред. А.И. Бастрыкина. М.: Академия СК России, 2014. Вып. 4. С. 355.

<13> Там же.

 

Как видим, наши оппоненты, полемизируя с мнимыми противниками, так и не ответили на главные вопросы, что такое «сильное следствие» и кому его следует бояться. Со слов все тех же оппонентов ясно, что не прокурору, сохраняющему монопольно право на утверждение обвинительного заключения, и не суду, за которым даже по Конституции РФ в уголовном процессе всегда последнее слово.

Литература

  1. Колоколов Н.А. Предварительное расследование в России: полтора века в поисках концепции // Уголовное судопроизводство: теория и практика / Под ред. Н.А. Колоколова. М.: Юрайт, 2011, 2014, 2015. С. 446 — 456.
  2. Колоколов Н.А. Методика проведения основных судебно-контрольных действий в стадии предварительного расследования: Учеб. пособие: В 2 ч. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрлитинформ, 2015. Ч. 1. 408 с.; Ч. 2. 456 с.
  3. Колоколов Н.А. Укрепление власти следственной // Уголовный процесс. 2007. N 7. С. 41 — 52.
  4. Колоколов Н.А. УПК РФ — плохо сбалансированная система в чужеродной среде // Уголовное судопроизводство. 2007. N 1. С. 1 — 2.
  5. Колоколов Н.А. Не ограничится ли реформа предварительного следствия очередной сменой руководства? // Уголовное судопроизводство. 2007. N 4. С. 2 — 14.
  6. Колоколов Н.А. Поменяли местами // ЭЖ-Юрист. 2007. N 43(498). С. 7 — 8.
  7. Колоколов Н.А. За следствием следит суд // ЭЖ-Юрист. 2008. N 32. С. 5 — 6.
  8. Колоколов Н.А. Граница для следователя // ЭЖ-Юрист. 2008. N 44. С. 7 — 8.
  9. Колоколов Н.А. Последние новеллы УПК РФ: баланс обвинительной власти стабилизируется // Уголовное судопроизводство. 2009. N 2. С. 25 — 32.
  10. Колоколов Н.А. Баланс обвинительной власти (новеллы УПК РФ) // Уголовный процесс. 2009. N 3. С. 3 — 8; N 4. С. 17 — 24.
  11. Колоколов Н.А. Кто контролирует главного следователя страны? // Вестник Московского университета МВД России. 2013. N 9. С. 188 — 196.
  12. Колоколов Н.А. Суд защитил прокурора в гражданском процессе // Вестник Московского университета МВД России. 2014. N 9. С. 149 — 152.
  13. Колоколов Н.А. Великое противостояние: следователь vs прокурор // Вестник Московского университета. 2014. N 10. С. 244 — 255.
  14. Колоколов Н.А. Великое противостояние: следователь vs прокурор // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2014. N 5. С. 9 — 29.
  15. Колоколов Н.А. Следователь vs прокурор! Не противостояние — сотрудничество // Вестник академии СК РФ. 2014. N 1. С. 83 — 92.
  16. Колоколов Н.А. Как один суд прокурора защитил // ЭЖ-Юрист. 2014. N 48. С. 8.
  17. Колоколов Н.А. Прокурор против следователя // Корпоративный юрист. Практикум. 2014. N 9. С. 59 — 60.
  18. Колоколов Н.А. Под стражу без оснований // Корпоративный юрист. Практикум. 2014. N 12. С. 54 — 60.
  19. Колоколов Н.А. Одиннадцать месяцев под стражей в ожидании прекращения дела. Незаконное уголовное преследование группы предпринимателей в призме внимания Общественной палаты Российской Федерации // Юридический мир. 2015. N 2. С. 19 — 22.
  20. Колоколов Н.А. Как долго может длиться расследование по рядовому делу? // Уголовный процесс. 2015. N 2. С. 62 — 67.
  21. Колоколов Н.А. Эффективность прокурорского надзора за следствием // Уголовный процесс. 2015. N 5. С. 64 — 69.
  22. Колоколов Н.А. Когда прокурорский надзор в тягость // ЭЖ-Юрист. 2015. N 17. С. 12.
  23. Соловьев А.Б. Прокурорский надзор как важное условие повышения эффективности производства следственных действий // Проблемы совершенствования предварительного следствия и прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия: Сборник научных трудов. М.: Изд-во Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1982. С. 75 — 88.
  24. Цветков Ю.А. Становление следственной власти на постсоветском пространстве // Российский следователь. 2015. N 11. С. 9 — 12.
  25. Шейфер С.А. Эффективность следственного действия как объект прокурорского надзора // Проблемы прокурорского надзора. Научная конференция, 20 — 21 апреля 1972 г.: Тезисы сообщений. М., 1972. С. 190 — 194.
  26. Шейфер С.А. Понятие и взаимоотношения судебной, прокурорской и следственной властей // Уголовная ответственность: основания и порядок реализации: Межвузовский сборник научных статей. Самара: Изд-во Самар. ун-та, 1991. С. 58 — 71.
  27. Шейфер С.А. Взаимоотношения судебной и обвинительной властей // Вестник Верховного Суда СССР. М.: Юрид. лит., 1991. N 8. С. 30 — 31.
  28. Шейфер С.А. Реформа предварительного расследования: возрождается ли «прокурорское дознание»? // Актуальные проблемы современного уголовного процесса России: Межвузовский сборник научных статей. Самара: Изд-во «Самарский университет», 2008. Вып. 3. С. 13 — 30.
  29. Шейфер С.А. Реформа предварительного следствия: правовой статус и взаимоотношения прокурора и руководителя следственного органа // Государство и право. М.: Наука, 2009. N 4. С. 49 — 55.
  30. Шейфер С.А. Следственная власть: история и современность // Уголовная юстиция: связь времен: Избранные материалы международной научной конференции. Санкт-Петербург, 6 — 8 октября 2010 г. М.: ЗАО «Актион-Медиа», 2012. С. 111 — 119.
  31. Шейфер С.А. Прокурорская и следственная власть: сущность и проблемы взаимоотношения // Уголовное судопроизводство: теория и практика. М.: Юрайт, 2011. С. 383 — 402.
  32. Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти. М.: Норма — Инфра-М, 2013. 192 с.
  33. Шейфер С.А. Собирание доказательств по делу: проблемы законодательства, теории и практики. М.: Норма, 2015.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code