Постановление ЕСПЧ от 13.01.2015 «Дело «Элберте (Elberte) против Латвийской Республики» (жалоба N 61243/08). Часть 3

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5

Постановление Кабинета министров Латвийской Республики N 431 (1996)

 

  1. Данное Постановление (Положение об изъятии ткани у мертвого человека, хранении органов и использовании в медицине) (Noteikumi par audu un un ) предусматривает, что изъятие органов и тканей может производиться после биологической смерти или смерти мозга человека, если в его или ее паспорте или медицинской карте стоит штамп о согласии на изъятие (пункт 3). При отсутствии такого штампа необходимо следовать положениям Закона (см. выше).

 

  1. Правовое регулирование MADEKKI
  1. Правовое регулирование Инспекции по контролю качества медицинского обслуживания и трудовой экспертизы (MADEKKI) в законодательстве Латвийской Республики кратко изложено в Постановлении Европейского Суда по делу «L.H. против Латвийской Республики» (L.H. v. Latvia) от 29 апреля 2014 г., жалоба N 52019/07, §§ 24 — 27. В интересах настоящего дела достаточно заметить, что ее распоряжения — утвержденные Кабинетом министров (распоряжение N 391 (1999), действующие с 26 ноября 1999 г. по 30 июня 2004 г.) — предусматривали, inter alia, что одной из основных функций MADEKKI был контроль за качеством профессионального медицинского обслуживания в медицинских учреждениях.

 

  1. Уголовное законодательство Латвийской Республики
  1. Статья 139 Уголовного закона предусматривает, что незаконное изъятие органов или тканей из тела живого или скончавшегося человека для их использования в медицинских целях является уголовно наказуемым преступлением, если оно осуществляется медицинским работником.
  2. Соответствующие положения, касающиеся прав гражданских лиц в уголовном разбирательстве согласно предыдущему Уголовно-процессуальному кодексу Латвийской Республики (Latvijas kodekss) (действовавшие до 1 октября 2005 г.), приведены в Постановлении Европейского Суда по делу «Лигерес против Латвийской Республики» ( v. Latvia) (от 28 июня 2011 г., жалоба N 17/02, §§ 39 — 41), и в Решении Европейского Суда по делу «Пундурс против Латвийской Республики» (Pundurs v. Latvia) (от 20 сентября 2011 г., жалоба N 43372/02, §§ 12 — 17).
  3. Кроме того, положения, касающиеся прав гражданских лиц в уголовных разбирательствах согласно Уголовно-процессуальному кодексу Латвийской Республики (вступил в силу с 1 октября 2005 г.), действовавшие на рассматриваемый момент времени, гласят следующее:

«…Статья 22. Право на возмещение ущерба

Лицу, которому были причинены психологическая травма, телесное повреждение или материальный ущерб в результате совершения уголовно наказуемого преступления, должны быть гарантированы процессуальные возможности для обжалования и получения возмещения материального ущерба и морального вреда…

Статья 351. Требование возмещения вреда

(1) Потерпевшая сторона имеет право подать требование о возмещении вреда, причиненного на любом этапе уголовного разбирательства до начала судебного расследования судом первой инстанции. Требование должно содержать обоснование запрашиваемой суммы возмещения.

(2) Требование может быть представлено в письменной или устной форме. Устное обращение фиксируется лицом, ведущим разбирательство.

(3) В ходе досудебного разбирательства государственный обвинитель должен отметить поступление ходатайства и требуемую сумму возмещения, а также его или ее мнение об этом в документе, который выносится в завершение досудебного разбирательства.

(4) Неустановление уголовной ответственности лица не должно являться препятствием для подачи требования о возмещении вреда.

(5) Потерпевшая сторона имеет право отозвать поданное требование о возмещении вреда на любом этапе уголовного разбирательства до того момента, когда суд удаляется для вынесения приговора. Отказ потерпевшего от возмещения не может служить основанием для отмены или изменения обвинительного или оправдательного приговора…».

 

  1. Право на возмещение вреда
  1. Статья 92 Конституции (Satversme) предусматривает, inter alia, что «любое лицо, чьи права были необоснованно нарушены, имеет право на соответствующее возмещение».
  2. Положения внутригосударственного законодательства, касающиеся возмещения материального и морального ущерба в соответствии с Гражданским кодексом (Civillikums) (до и после вступления в силу изменений 1 марта 2006 г.), полностью приведены в Постановлении Европейского Суда по делу «Заволока против Латвийской Республики» (Zavoloka v. Latvia) (от 7 июля 2009 г., жалоба N 58447/00, §§ 17 — 19). Статьи 1635 и 1779 также указаны в Постановлении Европейского Суда по делу «Холоденко против Латвийской Республики» (Holodenko v. Latvia) (от 2 июля 2013 г., жалоба N 17215/07, § 45).
  3. В соответствии со статьей 92 Административно-процессуального кодекса ( procesa likums), вступившего в силу 1 февраля 2004 г., каждый имеет право на получение соответствующего возмещения материального или морального вреда, причиненного ему административным актом или фактическим действием органа публичной власти. Согласно статье 93 этого Кодекса иск о возмещении может быть подан либо одновременно с жалобой в административные суды для признания незаконности административного акта или действий органа публичной власти, либо в органы публичной власти, причинившие вред. Согласно статье 188 данного Кодекса жалоба в административный суд, касающаяся административного акта или действия органа публичной власти, должна быть подана в течение одного месяца или одного года в зависимости от обстоятельств дела. В отношении действия органа публичной власти жалоба может быть подана в течение одного года со дня, когда заявителю стало известно об этом. В соответствии с пунктом 1 статьи 191 Кодекса заявление должно быть отклонено, если прошло более трех лет с того момента, когда заявитель узнал или должен был узнать о том, что такое действие имело место. Данный срок не может быть продлен (atjaunots).
  4. Сумма возмещения и порядок возмещения вреда, причиненного действиями публичной администрации в связи с незаконным административным актом или незаконной деятельностью органа публичной власти, предусматриваются Законом о возмещении вреда, причиненного публичной властью (Valsts likums), вступившим в силу с 1 июля 2005 г. Глава III указанного Закона устанавливает порядок, который следует соблюдать при обращении граждан за возмещением вреда, причиненного органом публичной власти. Согласно статье 15 Закона лицо имеет право подать жалобу в орган публичной власти, который несет ответственность за причиненный вред. В соответствии со статьей 17 такая жалоба должны быть подана не позднее, чем через год со дня, когда лицу стало известно о причиненном вреде, и в любом случае не позже, чем через пять лет со дня незаконного административного акта или незаконного действия органа публичной власти.

 

ПРАВО

  1. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции

 

  1. По сути заявительница жаловалась согласно статье 8 Конвенции, во-первых, на то, что изъятие тканей ее мужа было проведено без его и, прежде всего, без ее согласия. Во-вторых, она жаловалась на то, что при отсутствии такого согласия его достоинство, индивидуальная целостность и неприкосновенность были нарушены, а с его телом обращались неуважительно.
  2. Статья 8 Конвенции предусматривает следующее:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

  1. 2. Не допускается вмешательство со стороны публичной власти в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков, преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
  2. Власти государства-ответчика отрицали, что имело место нарушение данной статьи.

 

  1. Предварительные вопросы

 

  1. Европейский Суд прежде всего должен рассмотреть вопрос о том, обладает ли он компетенцией ratione personae <1> для рассмотрения жалобы заявительницы, и данный вопрос требует рассмотрения ex officio <2> Европейским Судом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сейдич и Финци против Боснии и Герцеговины» ( and Finci v. Bosnia and Herzegovina), жалобы N 27996/06 и 34836/06, ECHR 2009, § 27).

———————————

<1> Ratione personae (лат.) — одно из оснований приемлемости жалобы, заключающееся в том, что лицо, подающее жалобу, должно, во-первых, являться одним из субъектов, указанных в статье 34 Конвенции, а, во-вторых, являться прямой и непосредственной жертвой нарушения Конвенции, так называемая компетенция Европейского Суда «по кругу лиц» (примеч. переводчика).

<2> Ex officio (лат.) — в силу обязанностей, в силу занимаемой должности (примеч. переводчика).

 

  1. Подход Европейского Суда, касающийся прямых и косвенных потерпевших, недавно был обобщен в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Центр правовых ресурсов в интересах Валентина Кемпеану против Румынии» (Centre for Legal Resources on behalf of Valentin v. Romania) (от 17 июля 2014 г., жалоба N 47848/08, §§ 96 — 100) следующим образом (ссылки опущены):

«…(i) Непосредственные жертвы

  1. Для того, чтобы иметь право подать жалобу в соответствии со статьей 34 Конвенции, заявитель должен быть в состоянии доказать, что он был «непосредственно затронут» обжалуемой мерой… Это является необходимым условием для приведения в действие механизмов защиты Конвенции, хотя этот критерий не должен применяться чисто автоматически и негибко на протяжении всего разбирательства…

Кроме того, в соответствии с правоприменительной практикой Европейского Суда и статьей 34 Конвенции жалобы могут подаваться только от имени живых людей… Таким образом, в ряде дел, когда непосредственная жертва умерла до подачи жалобы, Европейский Суд не признал, что непосредственная жертва, даже будучи представленной, может быть заявителем в значении статьи 34 Конвенции…

(ii) Косвенные жертвы

  1. Дела вышеупомянутого типа отличаются от дел, когда наследникам заявителя было разрешено участвовать в рассмотрении уже поданной жалобы. Авторитетным решением в этом вопросе является решение по делу «Фэйрфилд и другие против Соединенного Королевства» (Fairfield and Others v. United Kingdom)… в котором дочь подала жалобу после смерти отца, сославшись на нарушение его права на свободу мысли, слова и вероисповедания (статьи 9 и 10 Конвенции). Хотя внутригосударственные суды позволили заявительнице Фэйрфилд участвовать в рассмотрении жалобы после смерти отца, Европейский Суд не признал ее жертвой и провел различие между этим делом и делом «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), где жалоба была подана самим заявителем, вдова которого участвовала в рассмотрении только после его смерти.

В этой связи Европейский Суд провел различие между жалобами, где непосредственная жертва умерла после подачи жалобы в Европейский Суд, и теми, где он или она умерли ранее.

Если заявитель умер после подачи жалобы, Европейский Суд признал, что ближайший родственник или наследник в принципе может участвовать в рассмотрении жалобы при условии, что он имеет соответствующий интерес в этом деле…

  1. Тем не менее ситуация меняется, если непосредственная жертва умерла до подачи жалобы в Европейский Суд. В таких случаях Европейский Суд со ссылкой на автономное толкование понятия «жертва» готов признать право родственника на обращение в суд либо, если жалоба касается вопросов общего характера, относящихся к «уважению прав человека» (пункт 1 статьи 37 Конвенции in fine <1>), и заявители как наследники имеют законный интерес в продолжении рассмотрения дела, либо на основании непосредственного влияния на собственные права заявителя… Что касается последних дел, важно отметить, что жалобы по ним подавались в Европейский Суд в связи с внутригосударственными разбирательствами, в которых непосредственная жертва участвовала при жизни.

———————————

<1> In fine (лат.) — в конце (примеч. переводчика).

 

Следовательно, Европейский Суд признает право ближайших родственников жертвы на подачу жалобы, если жертва умерла или исчезла при обстоятельствах, подразумевающих ответственность государства…

  1. В деле «Варнава и другие против Турции» (Varnava and Others v. Turkey) заявители подали жалобы как от своего имени, так и от имен своих пропавших родственников. Европейский Суд не считает необходимым принимать решение относительно того, должен ли быть присвоен статус заявителя пропавшим лицам, поскольку в любом случае близкие родственники лиц, пропавших без вести, имеют право подавать жалобы, касающиеся исчезновения их родственников… Европейский Суд рассмотрел дело на основании того, что родственники лиц, пропавших без вести, являются заявителями в значении целей статьи 34 Конвенции.
  2. В делах, когда предполагаемое нарушение Конвенции не было тесно связано с исчезновением или смертью, которые подняли вопросы о соблюдении статьи 2 Конвенции, подход Европейского Суда имел более ограничительный характер, как в деле «Санлес Санлес против Испании» (Sanles Sanles v. Spain)… которое касалось запрета на помощь при самоубийстве. Европейский Суд постановил, что права заявителя в соответствии со статьями 2, 3, 5, 8, 9 и 14 Конвенции подпадают под категорию прав, которые не передаются другим лицам, и, следовательно, пришел к выводу, что заявительница, невестка и законная наследница умершего, не могла претендовать на статус жертвы нарушения от имени ее умершего зятя. Аналогичный вывод был сделан по жалобам на нарушение статей 9 и 10 Конвенции, поданным дочерью предполагаемого потерпевшего…

В других делах, касающихся жалоб согласно статьям 5, 6 и 8 Конвенции, Европейский Суд присвоил близким родственникам статус жертв, что позволило им подать жалобы, в которых они проявили моральную заинтересованность в снятии с умершего потерпевшего любых обвинений… или моральную заинтересованность вследствие непосредственного влияния на их имущественные права… Также было принято во внимание существование общего интереса, обусловившее необходимость рассмотрения жалоб…

Участие заявителя во внутригосударственных судах является только одним из ряда соответствующих критериев…».

  1. Что касается первой части жалобы, Европейский Суд считает, что заявительница надлежащим образом подтвердила, что ее непосредственно затрагивал тот факт, что ткань ее умершего мужа была изъята без ее согласия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Петрова против Латвийской Республики», § 56). В связи с этим Европейский Суд находит, что заявительница может считаться «непосредственной жертвой» в этом отношении (см. выше § 60). Однако, поскольку жалоба заявительницы касается отсутствия согласия ее умершего мужа, Европейский Суд считает, что она несовместима ratione personae по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции, поэтому должна быть отклонена согласно пункту 4 статьи 35 Конвенции.
  2. Что касается второй части жалобы, Европейский Суд указывает, что заявительница признала, что данная часть жалобы касалась прав ее умершего мужа. Следовательно, она должна быть отклонена как несовместимая ratione personae в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
  3. В заключение Европейский Суд отмечает, что в некотором отношении вторая часть жалобы совпадает с жалобой на нарушение статьи 3 Конвенции, и, следовательно, Европейский Суд должен рассмотрит ее ниже в той степени, в которой она относится к правам заявительницы.

 

  1. Приемлемость жалобы
  1. Доводы сторон

 

  1. Власти государства-ответчика признали, что жалоба заявительницы касается «личной жизни» согласно статье 8 Конвенции, но они не согласились с тем, что она касается «семейной жизни».
  2. Во-первых, ссылаясь на Решение Европейского Суда по делу «Гришанкова и Гришанковс против Латвийской Республики» ( and v. Latvia) (жалоба N 36117/02, ECHR-2003 II (извлечения)), власти государства-ответчика утверждали, что заявительница не исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты. Они считали, что заявительница должна была подать жалобу в Конституционный суд Латвийской Республики, поскольку изъятие ткани из тела ее мужа было проведено в соответствии с процедурой, предусмотренной статьями 4 и 11 Закона. Она должна была поднять вопрос о соответствии этих правовых положений Конституции Латвийской Республики.
  3. Во-вторых, власти государства-ответчика утверждали, что заявительница не подала жалобу в Инспекцию по контролю качества медицинского обслуживания и трудовой экспертизы (MADEKKI). Власти государства-ответчика отметили, что в рассматриваемое время Инспекция являлась органом, обладавшим компетенцией, чтобы рассмотреть жалобу заявительницы, так как ее функция заключалась в контроле за профессиональным качеством обслуживания в медицинских учреждениях. По заявлению властей государства-ответчика, рассмотрение Инспекцией жалобы на соответствие процедуры изъятия ткани внутригосударственному законодательству, являлось необходимым условием для возбуждения любых гражданских или уголовных разбирательств в отношении виновных. Власти не предоставили какой-либо дополнительной информации по данному вопросу.
  4. В-третьих, власти государства-ответчика утверждали, что заявительница могла сослаться на статью 1635 Гражданского кодекса (действовавшего с 1 марта 2006 г.) и потребовать возмещения материального и морального вреда в гражданских судах. Власти Латвийской Республики предоставили несколько примеров из внутригосударственной правоприменительной практики, касавшихся применения статьи 1635 данного Кодекса. Они ссылались на разбирательство по делу PAC-714 (возбужденное 7 февраля 2005 г.), когда истица потребовала возмещения морального вреда от больницы, где она родила и где ей была сделана перевязка маточных труб (хирургическая операция) без ее согласия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «L.H. против Латвийской Республики», § 8). 1 декабря 2006 г. данное требование было удовлетворено, и истице была присуждена компенсация за телесное повреждение и психологическое расстройство в размере 10 000 лат вследствие незаконной стерилизации на основании статьи 2349 Гражданского кодекса. Данное судебное решение вступило в силу 10 февраля 2007 г. Власти Латвийской Республики также ссылались на одно из дел «Талсиской трагедии» (возбужденное 15 сентября 2006 г.), когда 16 марта 2010 г. кассационный суд присудил государству выплатить компенсацию в размере 20 000 лат в связи с событиями 28 июня 1997 г. в г. Талси, где вместе с другими детьми погибла дочь истца. Окончательное постановление по данному делу было вынесено 28 сентября 2011 г. Власти государства-ответчика не представили копии постановлений по последнему делу.
  5. Заявительница возражала. Она считала, что ее жалоба касается личной и семейной жизни согласно статье 8 Конвенции.
  6. Комментируя первое средство правовой защиты, на которое ссылались власти государства-ответчика, обращение в Конституционный суд Латвийской Республики, заявительница отметила, что компетенция суда ограничивалась рассмотрением жалоб, касавшихся соответствия законов и других правовых актов Конституции Латвийской Республики. Заявительница утверждала, что изъятие тканей из тела ее умершего мужа противоречило статьям 4 и 11 Закона. Она не считала, что данные правовые положения противоречили Конституции Латвийской Республики. Дело «Гришанкова и Гришанковс против Латвийской Республики» ( and v. Latvia) касалось редакции Закона об образовании. Однако настоящее дело касалось отдельного действия — изъятия ткани из тела ее мужа. Кроме того, заявительница утверждала, что в случае, если бы какие-либо положения Закона действительно противоречили положениям Конституции, суд по уголовным делам, Генеральная прокуратура или Кабинет министров должны были и могли сами подать жалобу в Конституционный суд Латвийской Республики.
  7. Комментируя второе средство правовой защиты, на которое ссылались власти государства-ответчика, а именно подача жалоб в Инспекцию по контролю качества медицинского обслуживания и трудовой экспертизы (MADEKKI), заявительница утверждала, что данный орган не обладал достаточной компетенцией. Заявительница ссылалась на статью 21 Закона и пояснила, что в рассматриваемое время надзорные функции осуществляла прокуратура (см. § 49 настоящего Постановления).
  8. Комментируя третье средство правовой защиты, на которое указывали власти государства-ответчика, заявительница утверждала, что судебно-медицинский центр являлся государственным учреждением и его курировало Министерство здравоохранения. С момента вступления в силу 1 февраля 2004 г. Административно-процессуального кодекса административные действия и деятельность органов публичной власти подпадали под судебный надзор, осуществлявшийся административными судами. Таким образом, жалоба на действия органа публичной власти — изъятие ткани из тела мужа заявительницы — могла быть подана только в административные суды. Ссылаясь на правила судебно-медицинского центра, заявительница отметила, что действия его сотрудников могли быть обжалованы его руководителю, постановления и действия которого также подпадали под судебный надзор административных судов. Вместе с тем обжалование согласно Административно-процессуальному кодексу было бы ограничено сроком давности в деле заявительницы на момент вынесения окончательного постановления по уголовному делу. Заявительница также сообщила, что действия экспертов не могли подпадать под судебный надзор гражданских судов.
  9. Заявительница также указала, что сумма и порядок возмещения вреда, причиненного органом публичной власти в связи с незаконным административным актом или противоправными действиями, предусмотрены Законом о возмещении вреда, причиненного органом публичной власти, а не Гражданским кодексом. Иск согласно указанному Закону о возмещении вреда также невозможно было подать в связи с истечением установленных законом сроков давности.
  10. В заключение, даже если заявительница подала бы в соответствии со статьей 1635 Гражданского кодекса гражданский иск против экспертов, которые изъяли ткань из тела ее мужа, как предлагали власти государства-ответчика, иск был бы обречен на неудачу, поскольку в ходе уголовного разбирательства было установлено, что эксперты не были виновны. Заявительница также отметила, что примеры правоприменительной практики, на которые ссылались власти Латвийской Республики, не были сопоставимыми. В первом деле гражданское разбирательство было возбуждено в отношении частной больницы, а не против государственного учреждения. Второе дело касалось событий, которые произошли в 1997 году, задолго до вступления в силу Административно-процессуального кодекса и Закона о возмещении вреда, причиненного органом публичной власти. Кроме того, в рассматриваемое время Гражданский процессуальный кодекс включал в себя главу, касавшуюся судебных разбирательств по вопросам административных отношений, которая была изъята после вступления в силу Административно-процессуального кодекса.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code