К ВОПРОСУ О ДОКАЗАТЕЛЬСТВАХ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, ВОЗБУЖДЕННЫМ ПО ЗАЯВЛЕНИЯМ ГРАЖДАН О ПРИВЛЕЧЕНИИ К УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЛИЦ В ПОРЯДКЕ ЧАСТНОГО ОБВИНЕНИЯ, РАССМАТРИВАЕМЫМ МИРОВЫМИ СУДЬЯМИ

Автор рассматривает вопрос о достаточности доказательств при вынесении приговоров мировыми судьями по уголовным делам, возбужденным в порядке частного обвинения по заявлениям граждан.

Ключевые слова: мировой судья, приговор, доказательства.

 

Согласно ч. 1 ст. 318 УПК РФ уголовные дела о преступлениях, указанных в части второй ст. 20 настоящего Кодекса, возбуждаются в отношении конкретного лица путем подачи потерпевшим или его законным представителем заявления в суд, за исключением случаев, предусмотренных п. 2 части первой и частью четвертой ст. 147 настоящего Кодекса. Часть 2 ст. 20 УПК РФ при этом к таковым делам относит уголовные дела о преступлениях, предусмотренных ст. 115 частью первой, 116 частью первой, 128.1 частью первой Уголовного кодекса Российской Федерации, которые считаются уголовными делами частного обвинения, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего, его законного представителя, за исключением случаев, предусмотренных частью четвертой настоящей статьи, и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Таким образом, по уголовным делам подобного рода предварительное расследование и дознание не проводится, обвинительный акт и обвинительное заключение заменяет заявление потерпевшего о привлечении лица к уголовной ответственности в порядке частного обвинения. Судья самостоятельно устанавливает в судебном заседании обстоятельства уголовного дела, исследует доказательства, представленные подсудимым и потерпевшим. Каков же механизм их установления? По делам подобного рода доказательная база в основном включает в себя показания подсудимого, показания потерпевшего, свидетельские показания, заключение судебно-медицинского эксперта, вывод которого, как правило, не дает суду точной информации о времени и дате получения потерпевшим телесных повреждений, если, конечно, речь идет о причинении телесных повреждений, а также об орудии преступления и звучит чаще всего примерно следующим образом: у Т. имеется кровоподтек и ссадины на левом предплечье, подкожная гематома на левом бедре, данные повреждения возникли от действия тупого твердого предмета, не исключено 19 мая 2013 г.; иногда добавляется «при вышеуказанных обстоятельствах». Далее следует вывод о степени тяжести причиненного вреда здоровью. Свидетелями часто являются либо родственники, либо близкие друзья или соседи сторон, что затрудняет в значительной степени оценку их показаний и требует тщательного, всестороннего, объективного анализа, поскольку свидетели, являясь родственниками, друзьями одной из сторон, заинтересованы в исходе дела в пользу этой стороны. Указанная заинтересованность, конечно, не всегда реализуется в форме свидетельских показаний, мягко говоря, не соответствующих действительности, но для того, чтобы установить истину, необходимо сопоставлять свидетельские показания нескольких лиц друг с другом, а также с иными полученными по делу доказательствами. Впрочем, любое доказательство, независимо от вида судопроизводства, категории дела, от наличия либо отсутствия иных доказательств по делу, должно быть подвергнуто процедуре тщательного исследования на предмет достаточности, допустимости, относимости, достоверности.

Соответственно, оценка доказательств «занимает особое место, поскольку ошибка в этой части может привести к искусственному дефициту доказательств в смысле их достаточности для правильного вывода, а в конечном счете — к судебной ошибке и постановлению незаконного приговора» <1>.

———————————

<1> Бозров В.М., Костовская Н.В. Некоторые проблемные вопросы оценки доказательств судом // Мировой судья. 2012. N 11. С. 13 — 20.

 

Рассмотрим один пример из судебной практики, красноречиво говорящий о том, как тщательный анализ и сопоставление доказательств помогли суду установить действительную цепь происходящих событий и, соответственно, виновность подсудимой.

Согласно приговору, в судебном заседании установлено следующее: 3 мая 2010 г. в 10 часов 30 минут Т. пришла на земельный участок, которым она пользуется по завещанию отца <2>. Около 20 часов на этот же земельный участок пришла К., которой потерпевшая Т. хотела передать карту, план-схему по разделу земельного участка, между ними произошел конфликт, в результате которого К. и Т. обоюдно оскорбляли друг друга в течение 2 — 3 минут, затем подсудимая К. ушла с участка. Вернулась она через некоторое время вместе с соседкой. Потерпевшая Т., в свою очередь, тоже решила уйти, подошла к двери дома, достала замок, чтобы запереть ее, в этот момент подскочила К., выхватила замок, ударила замком потерпевшую по левому бедру и левой руке, причинив при этом сильную физическую боль и телесные повреждения, убежала, замок остался у К. в руке. Потерпевшая вставила в петли второй замок и ушла к соседям, чтобы попить воды, пожаловалась на то, что К. ударила ее замком; потерпевшая Т. обратилась к судебно-медицинскому эксперту 4 мая 2010 г., по заключению которого у Т. имелся кровоподтек и ссадины на левом предплечье, подкожная гематома на левом бедре, данные повреждения возникли от действия тупого твердого предмета, не исключено 3 мая 2010 г. при вышеуказанных обстоятельствах. Имеющиеся повреждения в своей совокупности не вызвали причинения вреда здоровью. Потерпевшая Т. просила привлечь К. к уголовной ответственности в порядке частного обвинения по ст. 116 ч. 1 УК РФ за нанесение побоев. По уголовному делу судом были допрошены свидетели — соседи, которые показали, что слышали, как Т. и К. ругались, но момента нанесения удара замком потерпевшей Т. подсудимой К. никто из них не видел. Однако суд пришел к выводу о том, что обвинение, предъявленное по ст. 116 ч. 1 УК РФ, является обоснованным и удар замком по левому бедру и руке, которым причинены телесные повреждения потерпевшей, все же был нанесен подсудимой К., хотя данный факт подсудимая отрицала. Делая такой вывод, суд основывался не только на заключении судебно-медицинского эксперта, оценив его с точки зрения достоверности и указав, что заключение дано опытным специалистом, имеющим большой стаж и опыт работы в области судебной медицины, высшее медицинское образование, но и на показаниях свидетелей, допуская при этом, что они действительно могли не видеть момент удара, нанесенного подсудимой К. замком по руке и бедру потерпевшей.

———————————

<2> Архив судебного участка N 3 Городецкого судебного района Нижегородской области за 2010 г., уголовное дело N 1-33/10.

 

Так, свидетели Г., Н. и потерпевшая единодушно утверждали, что подсудимая и потерпевшая пытались закрыть дверь, при этом перетягивали ее каждый в свою сторону; суд констатировал, что в этот момент они находились близко друг от друга настолько, что подсудимая имела возможность выхватить из рук потерпевшей замок и нанести им удар по руке и бедру потерпевшей, при этом момента удара свидетели не увидели именно по причине того, что К. и Т. находились в непосредственной близости друг от друга и на некотором расстоянии от свидетелей Г. и Н., приводя при этом в движение дверь (перетягивая ее каждый в свою сторону), которая также заслоняла обзор свидетелям, мешала увидеть все происходящее между К. и Т. в тот момент. Также суд принял во внимание то обстоятельство, что подсудимая, отрицая факт нанесения замком удара потерпевшей К., не отрицала, что замок у нее в руке был именно в тот момент, когда они приводили в движение дверь. Суд критически отнесся к показаниям подсудимой в той части, где она утверждает, что удара потерпевшей замком не наносила, и расценил их как реализацию права на защиту, но вместе с тем принял как доказательство показания подсудимой следующего содержания: «…когда я вышла, увидела Т. у соседей, сказала, чтобы она еще замок повесила, так как тот замок я сшибла». Эти показания соответствуют показаниям потерпевшей, пояснившей, что К. нанесла замком удар, замок остался у нее в руке, потерпевшая накинула второй замок и ушла к соседям, чтобы попить воды, пожаловалась на действия К., потирая при этом руку и бедро, по которым был нанесен удар (последнее обстоятельство подтвердили соседи, пояснившие также, что ни рука, ни бедро у Т. не болели до того момента, как она пришла к ним с жалобой на К.). Соответственно, у суда не было никаких оснований не доверять показаниям потерпевшей о том, что у подсудимой в руках находился замок и в момент окончания конфликта она имела возможность нанести им удары потерпевшей и нанесла их, кроме того, о нанесенных ей ударах Т. рассказала сразу же после конфликта свидетелю Г., и на тот момент у нее еще не было намерения обращаться в милицию с заявлением о привлечении К. к уголовной ответственности, с заявлением она обратилась лишь спустя сутки. Таким образом, сопоставив показания свидетелей, потерпевшей, подсудимой, изучив иные добытые по делу доказательства, исследовав их в совокупности и оценив, как того требует закон, с точки зрения достаточности, достоверности, объективности, суд установил вину подсудимой в совершении инкриминируемого ей уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ст. 116 ч. 1 УК РФ. Ссылаясь на доказательства, при обосновании обвинения суд указал причину, по которой то или иное доказательство он принимает либо не принимает.

Тогда как суд апелляционной инстанции, отменяя приговор мирового судьи в отношении Б., Г., П., вынесенный по заявлению Б. о привлечении к уголовной ответственности в порядке частного обвинения Г. и П. по ст. 115 ч. 1 УК РФ, установил, что Г., по утверждению потерпевшего Б., нанес ему удар кулаком в правую часть лица, рассек губу, наносил удары по лицу, голове и телу, П. толкала его в плечо, а также по встречному заявлению П. и Г. о привлечении к уголовной ответственности Б. по ст. 115 ч. 1 УК РФ в порядке частного обвинения, который, по заявлению П., наносил ей удары по лицу, голове, телу руками, а по заявлению потерпевшего Г., Б. нанес ему неожиданно удар в лицо, несколько ударов по телу (удар в лицо был настолько сильным, что у Г. потемнело в глазах, от ударов он испытывал физическую боль, на теле и лице образовались кровоподтеки), при этом, на наш взгляд, допустил несколько, скажем так, непрофессиональных формулировок при оценке доказательств. Действия Б. судом были квалифицированы по ст. 116 ч. 1 УК РФ — нанесение побоев, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в ст. 115 ч. 1 УК РФ настоящего Кодекса. Действия Г. квалифицированы по ст. 115 ч. 1 УК РФ как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, а также суд пришел к выводу, что в действиях П. отсутствует состав преступления, предусмотренного как ст. 115 ч. 1 УК РФ, так и ст. 116 ч. 1 УК РФ, и ее следует оправдать. Судом апелляционной инстанции сделаны верные выводы о степени виновности или невиновности каждого из подсудимых, о наличии или отсутствии в их действиях того или иного состава преступления, однако, мотивируя свое решение относительно наличия доказательств по каждому из обвинений, суд апелляционной инстанции оценил следующим образом показания свидетелей Т., С., К. о том, что Б. ударов П. не наносил, указав, что «данные свидетели только периодически наблюдали конфликт, от начала и до конца конфликта рядом с Б. и П., а также с Б. и Г. не находились, внимание их было занято молитвой, поэтому часть происходящего могла остаться ими неувиденной» <3>, при этом не указав, какая именно часть происходящего ими могла быть неувиденной. Отвергая таким способом показания свидетелей, суд ставит под сомнение их объективность, тем более что показания этих же самых свидетелей были судом выше приняты в качестве доказательства вины П. при установлении обстоятельств нанесения им ударов Б. и при установлении вины Б. в совершении инкриминируемого ему деяния в отношении П. Тогда непонятно, в какой же части показания свидетелей достоверны, а в какой — недостоверны и чем руководствовался суд, сомневаясь в объективности оценки ситуации, которую дали при допросе указанные свидетели. Недопустимо также при установлении обстоятельств применение выражений следующего плана: «могли быть» (в данном случае «могли остаться», «вполне возможно», «вероятнее всего»), т.е. носящих характер предположений. Обвинение, как известно, не может быть построено на предположениях и должно носить максимально объективный характер.

———————————

<3> Архив судебного участка N 3 Городецкого судебного района Нижегородской области за 2012 г., уголовное дело N 1-33/12.

 

Далее по тексту судебного акта указано следующее: «Б. осознавал общественную опасность наносимых им многократных ударов П., предвидел, что ими причиняется физическая боль, и желал этого» <4>, при этом ни слова о том, на каком основании суд пришел к такому выводу. Суд апелляционной инстанции исключил из объема предъявленного Г. обвинения частным обвинителем Б. со следующей формулировкой: «нанесение телесных повреждений Б. по различным частям тела, так как обвинение в этой части не подтверждено объективно актом медицинского освидетельствования и заключением эксперта, согласно которым телесных повреждений у Б. на теле судебно-медицинским экспертом не было установлено. Показания подсудимого Г. в части непризнания вины в совершении преступления суд признает защитительными, поскольку эти показания опровергаются совокупностью вышеизложенных доказательств» <5>.

———————————

<4> Архив судебного участка N 3 Городецкого судебного района Нижегородской области за 2012 г., уголовное дело N 1-33/12.

<5> Там же.

 

Разве объективным доказательством вины может служить лишь наличие заключения эксперта или акта медицинского освидетельствования, тем более что указанные документы составляются на момент освидетельствования и отсутствие телесных повреждений на указанную дату не говорит об отсутствии их на момент совершения преступления? Факт о наличии или отсутствии телесных повреждений могут подтвердить и свидетели, если же нет никаких доказательств, подтверждающих факт наличия у субъекта телесных повреждений, формулировка, которой суд исключает из объема предъявленного обвинения причинение телесных повреждений лицу, должна звучать иным образом, хотя бы так: «…суд исключает из объема предъявленного обвинения нанесение телесных повреждений по различным частям тела Б., так как никаких доказательств, подтверждающих наличие у потерпевшего таковых, им не представлено и не установлено в судебном заседании иными исследованными доказательствами, в том числе свидетельскими показаниями, не зафиксировано и наличие у потерпевшего телесных повреждений актом медицинского освидетельствования либо заключением эксперта».

Что касается показаний подсудимого Г. в части непризнания им вины в совершении преступления, суд не конкретизировал, какой же именно совокупностью вышеизложенных доказательств они опровергаются. А ведь опровергнут должен быть каждый довод подсудимого, если уж суд пришел к выводу о том, что он виновен, по каждому пункту его пояснений в свою пользу, коль скоро речь зашла об объеме предъявленного обвинения, ведь именно в этой части приговора требуется не только конкретизация и подробное изложение перечня добытых доказательств, опровергающих позицию виновного лица, но и четкое, грамотное обоснование по поводу того, какое из доказательств положено в основу и по какой причине, по каждому пункту предъявленного обвинения.

Суд апелляционной инстанции показания свидетелей Т., С., К. в части того, что «П. кричала, чтобы Г. ударил Б., признал сомнительными, поскольку, согласно показаниям потерпевшей П., свидетелей К., К., Ц., Л., следует, что П. уходила из храма, находилась в машине, когда Г. находился в храме» <6>.

———————————

<6> Архив судебного участка N 3 Городецкого судебного района Нижегородской области за 2012 г., уголовное дело N 1-33/12.

 

Как уже отмечалось, применение фраз, выражающих сомнения в любом их проявлении, будь то оценка доказательной базы или отношение суда к предъявленному обвинению, а тем более неопределенность, недопустимо. Должна быть четко обозначена позиция о том, принимает суд то или иное доказательство или нет, с объяснением оной, фраза «признал сомнительными» противоречит правовой доктрине, поскольку уголовно-процессуальный закон не содержит такого термина по отношению к доказательствам при описании их качественного содержания, как «сомнительные». Сущностная характеристика доказательств имеет свойство быть подвергнутой крайне скупой оценке при составлении судебного акта, они могут быть лишь достоверными или недостоверными, достаточными или недостаточными, объективными или субъективными, относимыми или неотносимыми и т.д., в противном случае свойствами доказательств они просто не обладают, ведь призвание доказательств — что-либо доказывать либо опровергать. Таким образом, эпитеты, применяемые к описанию доказательств в уголовном праве, в юридической науке, имеют свойство и характер, в отличие от других наук, конкретно выражать их смысл и содержание, такова их природа, доказательства в юридической науке не терпят иных интерпретаций смысловых нагрузок и являются не чем иным, как фактическими данными (сведениями о фактах), полученными в предусмотренном законом порядке, которые имеют значение для рассмотрения дела. Терминология здесь имеет большое значение. Суд же ограничился использованием указанного выше выражения, а правовой оценке доказательства не подверг.

Соответственно, прилагательное «сомнительные» по отношению к определению свойств доказательств неприменимо, поскольку исключает их из числа таковых по определению. Иной подход к пониманию значения доказательств лишает их возможности быть инструментом для рассмотрения уголовного дела по существу, что влечет за собой невозможность реализации основной задачи уголовного судопроизводства и правосудия в виде разрешения и искоренения конфликтных состояний, возникающих вследствие нарастания противоречий, несовпадения интересов, порождаемых самой природой общественной жизни, как на уровне государственном, так и на уровне межличностных отношений отдельных индивидов.

Таким образом, конфликтные ситуации, возникшие между сторонами и ставшие впоследствии предметом уголовного разбирательства, имеют безусловно социальные корни, носят не только правовой, но и гуманитарный характер; нельзя в этой связи не согласиться с мнением О.А. Калякина, указавшего, что главной целью уголовного права является разрешение критических социальных ситуаций <7>. Неверная же оценка роли доказательств либо искаженная трактовка смысла их сути ведет к невозможности извлечения верных выводов из объема исследованных доводов, аргументов, фактов, что, безусловно, лишит суд возможности составить верное умозаключение относительно происходивших событий и сделает невозможным вынесение справедливого приговора по делу, будь он обвинительный или оправдательный.

———————————

<7> Калякин О.А. Анализ работы мировых судей по делам о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 116, ч. 1 ст. 119 УК РФ, а также анализ недостатков в работе мировых судей, выявленных в рамках обобщения судебной практики. Статья 2 // Мировой судья. 2014. N 6. С. 28 — 32.

 

Литература

 

  1. Бозров В.М., Костовская Н.В. Некоторые проблемные вопросы оценки доказательств судом // Мировой судья. 2012. N 11. С. 13 — 20.
  2. Калякин О.А. Анализ работы мировых судей по делам о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 116, ч. 1 ст. 119 УК РФ, а также анализ недостатков в работе мировых судей, выявленных в рамках обобщения судебной практики. Статья 2 // Мировой судья. 2014. N 6. С. 28 — 32.

Е. М. Деревянко

Российский судья. -2015. — № 10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code