Протокол судебного заседания как доказательство в гражданском процессе

А.Т.Боннер

В примерном перечне письменных доказательств, сформулированном в ч. 1 ст. 71 ГПК РФ, упоминаются и протоколы судебного заседания. В то же время в процессуальной литературе вопрос о специфике этого процессуального документа исследован недостаточно.

Протокол судебного заседания призван быть зеркалом процесса. В частности, в нем закрепляется очень важная информация доказательственного характера. Порой точно зафиксированная в протоколе на первый взгляд незначительная деталь судебного разбирательства может самым существенным образом повлиять на оценку судебного акта. Известны случаи, когда такие записи в конечном итоге влекли за собой внесение изменений в действующее законодательство.

В статье обращается внимание на некоторые недостатки судебной практики и формулируются предложения, направленные на усовершенствование регламентации этого важного процессуального документа.

Ключевые слова: протокол судебного заседания, информация доказательственного характера, Европейский суд по правам человека, технические средства.

 

В примерном перечне письменных доказательств, сформулированном в ч. 1 ст. 71 ГПК РФ, упоминаются и протоколы судебного заседания. В соответствии со ст. 228 «Обязательность ведения протокола» протокол составляется в ходе каждого судебного заседания суда первой инстанции, а также при совершении каждого отдельного процессуального действия вне судебного заседания.

Содержанию протокола посвящена ст. 229 ГПК РФ. В ч. 1 этой статьи подчеркивается, что протокол судебного заседания должен отражать все существенные сведения о разбирательстве дела. И действительно, в нем фиксируется весь ход судебного заседания. По сути, он призван быть зеркалом процесса.

В частности, в протоколе закрепляются очень важные сведения доказательственного характера, в том числе объяснения лиц, участвующих в деле, и их представителей; показания свидетелей, разъяснения экспертов, консультации и пояснения специалистов; данные об оглашении письменных доказательств, осмотре вещественных доказательств, прослушивании аудиозаписей, просмотре видеозаписей и многое, многое другое. На полученную в судебном заседании и закрепленную в протоколе информацию суд, как правило, ссылается в своем решении, мотивируя необходимость удовлетворения или отклонения заявленного требования. В протоколе содержится много иных весьма важных сведений, позволяющих понять, что же на самом деле происходило в судебном заседании при рассмотрении конкретного гражданского дела. Его содержание тщательно изучают и анализируют лица, участвующие в деле, и их представители. В жалобах, адресованных вышестоящим судам, очень часто встречаются ссылки на соответствующие фрагменты протокола судебного заседания. Записи в протоколе нередко весьма внимательно изучают вышестоящие суды, прежде всего суд апелляционной инстанции. Отменяя судебные постановления, они порой также ссылаются на соответствующие записи.

В некоторых случаях точно зафиксированная в протоколе на первый взгляд незначительная деталь судебного разбирательства может существенно повлиять на оценку постановленного судебного акта. Иногда эта деталь может стать одним из оснований для удовлетворения заявления в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ), а порой и в КС РФ, а в отдельных случаях даже для существенного изменения российского законодательства.

В подтверждение сошлемся на известное Постановление ЕСПЧ от 27.03.2008 по делу П.В. Штукатурова (далее — Постановление ЕСПЧ). Решением Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 28.12.2004 заявитель, страдавший психическим расстройством, по заявлению его матери был признан недееспособным. В принятом по делу Постановлении ЕСПЧ подчеркивалось следующее.

В судебном заседании присутствовали районный прокурор и представитель психиатрической больницы, в которую был помещен заявитель. Последний не был извещен о заседании и не присутствовал на нем. После рассмотрения дела, продолжавшегося 10 минут, суд признал заявителя недееспособным. При принятии решения суд принял во внимание заключение судебно-психиатрической экспертизы, согласно которому заявитель страдал шизофренией. На основании этого решения мать заявителя была назначена его опекуном, вследствие чего получила полномочие в силу закона действовать от его имени во всех отношениях.

Далее процитируем Постановление ЕСПЧ дословно: «Результат разбирательства был важен для заявителя, поскольку влиял на его личную автономию почти во всех сферах жизни и предполагал потенциальные ограничения его свободы. Более того, заявитель играл двойную роль в разбирательстве, поскольку он был не только заинтересованным лицом, но и главным объектом исследования суда. Следовательно, участие заявителя было необходимо как для того, чтобы обеспечить ему возможность представить свои доводы, так и для того, чтобы суд мог сформировать собственное мнение о его психическом состоянии. Таким образом, решение судьи о рассмотрении дела на основе документальных доказательств без вызова и заслушивания заявителя, который, несмотря на свое состояние, был относительно самостоятелен, было необоснованным и нарушало принцип состязательного производства. Присутствие представителя больницы и районного прокурора, которые бездействовали в течение всего 10-минутного слушания, не обеспечило состязательность разбирательства (здесь и далее в цитатах выделено нами — А.Б.). Кроме того, заявитель не имел возможности обжаловать решение, поскольку его жалоба была возвращена без рассмотрения. Итак, разбирательство в районном суде не было справедливым».

Рассмотрев жалобу П.В. Штукатурова, ЕСПЧ констатировал нарушение в отношении заявителя прав на свободу и личную неприкосновенность, на справедливое судебное разбирательство и на уважение частной и семейной жизни, закрепленных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (ст. ст. 5, 6 и 8) <1>.

———————————
<1> См.: Бюллетень Европейского суда по правам человека. Российское издание. 2008. N 9.

 

В свете Постановления ЕСПЧ Постановлением КС РФ от 27.02.2009 N 4-П положение ч. 1 ст. 284 ГПК РФ, предусматривающее, что гражданин, в отношении которого рассматривается дело о признании его недееспособным, должен быть вызван в судебное заседание, если это возможно по состоянию его здоровья, было признано не соответствующим Конституции РФ (ч. ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 2 ст. 45, ч. 1 ст. 46, ч. 3 ст. 55, ст. 60 и ч. 3 ст. 123) в той мере, в какой оно — по смыслу, придаваемому сложившейся правоприменительной практикой, — позволяло суду принимать решение о признании гражданина недееспособным на основе одного лишь заключения судебно-психиатрической экспертизы, без предоставления гражданину, если его присутствие в судебном заседании не создавало опасности для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих, возможности изложить суду свою позицию лично либо через выбранных им самим представителей.

Аналогичная судьба постигла и положения, содержавшиеся в ч. 5 ст. 37, ч. 1 ст. 52, п. 3 ч. 1 ст. 135, ч. 1 ст. 284 и п. 2 ч. 1 ст. 379.1 ГПК РФ. Они были признаны не соответствующими Конституции РФ (ч. ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 2 ст. 45, ч. 1 ст. 46, ч. 3 ст. 55, ст. 60 и ч. 3 ст. 123) в той мере, в какой они — по смыслу, придаваемому сложившейся правоприменительной практикой в системе действующего правового регулирования кассационного и надзорного производства, — не позволяли гражданину, признанному судом недееспособным, обжаловать решение суда в кассационном и надзорном порядке в случаях, когда суд первой инстанции не предоставил ему возможность изложить свою позицию лично либо через выбранных им представителей, притом что его присутствие в судебном заседании не было признано опасным для его жизни либо здоровья или для жизни либо здоровья окружающих.

Одновременно КС признал не соответствующим Конституции РФ положение ч. 4 ст. 28 Закона РФ от 02.07.1992 N 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» (в действовавшей на тот момент редакции), согласно которому лицо, признанное в установленном законом порядке недееспособным, помещалось в психиатрический стационар по просьбе или с согласия его законного представителя, не соответствующим Конституции РФ (ч. ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 22, ч. ч. 1 и 2 ст. 46 и ч. 3 ст. 55) в той мере, в какой оно предполагало помещение недееспособного лица в психиатрический стационар без судебного решения, принимаемого по результатам проверки обоснованности госпитализации в недобровольном порядке.

Несколько позднее в ГПК РФ и Закон РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» были внесены соответствующие изменения и дополнения. Указанные без преувеличения революционные изменения в российском законодательстве, судебной практике и, что немаловажно, в правовом положении лиц, страдающих психическими расстройствами, во многом произошли благодаря лаконичной записи в протоколе судебного заседания по делу П.В. Штукатурова. Добросовестный секретарь судебного заседания беспристрастно и честно зафиксировал время начала и окончания судебного заседания. Из этой записи ЕСПЧ стало совершенно ясно, что рассмотрение дела принципиальной важности явилось простой и ничего не значащей формальностью. Этот фрагмент протокола судебного заседания был дважды воспроизведен в Постановлении ЕСПЧ.

Отсутствие в деле протокола судебного заседания является безусловным основанием для отмены решения (п. 6 ч. 4 ст. 330 ГПК), а отсутствие в материалах дела протокола заседания суда апелляционной инстанции либо грубое нарушение требований, предъявляемых процессуальным законодательством к его составлению, может послужить основанием для отмены апелляционного определения в кассационном порядке с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение.

В этом отношении можно сослаться на Постановление президиума Белгородского областного суда от 27.12.2012 N Г-44-73, которым было отменено апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 29.05.2012 по делу по иску О.М. Веретенниковой к администрации Красногвардейского района о признании права собственности на часть жилого дома. В Постановлении президиума Белгородского областного суда, в частности, было указано следующее: «Проверив материалы дела, президиум приходит к выводу о наличии предусмотренного законом основания для отмены обжалуемого апелляционного определения.

Частью 4 статьи 330 ГПК РФ закреплены безусловные основания для отмены судебного постановления.

Одним из таких оснований является отсутствие в деле протокола судебного заседания (пункт 6).

Как следует из апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 29.05.2012 (л.д. 197), дело по апелляционной жалобе [представителя] Пашневой Л.И. на решение Красногвардейского районного суда Белгородской области от 02.03.2012 было рассмотрено в открытом судебном заседании 29.05.2012 с участием истицы Веретенниковой О.М.

Между тем в материалах дела протокол указанного судебного заседания отсутствует, [вместо этого] имеется протокол судебного заседания о разбирательстве другого гражданского дела (л.д. 195).

Допущенное судебной коллегией нарушение нормы процессуального закона, а также статьи 46 Конституции РФ, статей 6, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующих эффективную судебную защиту и справедливое судебное разбирательство, является существенным, свидетельствует о ненадлежащем правосудии.

При таких обстоятельствах апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 29.05.2012 нельзя признать законным, в соответствии со ст. 387 ГПК РФ оно подлежит отмене с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение».

Таким образом, протокол судебного заседания наряду с судебным решением является важнейшим процессуальным документом, который точно и достаточно полно должен отражать ход судебного заседания и совершенные в нем процессуальные действия.

Вспоминается довольно забавный случай из адвокатской практики автора настоящей статьи. В приложении к газете «Комсомольская правда» — «КП» в Москве» был опубликован специальный репортаж С. Рыкова под названием «Москва задыхается в криминальной петле», в котором содержались утверждения, порочившие деловую репутацию одного из московских вузов.

Особенности постановленного по делу решения заключались в следующем. Отказав вузу в удовлетворении иска и огласив резолютивную часть судебного решения, судья составил мотивированное решение лишь спустя семь месяцев после окончания рассмотрения дела. Вполне естественно, что за это время он забыл детали. В связи с этим, мотивируя отказ в заявленных требованиях, судья, в частности, сослался на объяснения ответчика Рыкова, которые он на самом деле не давал и которые, вполне естественно, не были зафиксированы в протоколе судебного заседания. Президиум Мосгорсуда незаконное и необоснованное решение отменил <2>.

———————————
<2> См.: Архив Савеловского межмуниципального суда г. Москвы. Гражданское дело N 2-244а/98.

 

Часть 1 ст. 230 ГПК ограничивается лаконичным указанием на то, что протокол составляется в письменной форме. Здесь же разъясняется, что для обеспечения полноты составления протокола суд может использовать стенографирование, средства аудиозаписи и иные технические средства. Как правило, в настоящее время протоколы судебного заседания составляются с помощью соответствующих технических средств — персонального компьютера и принтера. Вместе с тем в силу определенных объективных и субъективных причин так бывает не всегда. Порой и в наши дни протокол судебного заседания ведется при помощи шариковой ручки. Даже если почерк секретаря судебного заседания является идеальным, такой способ ведения протокола явно устарел.

В отдельных случаях протоколы судебного заседания составлялись настолько безобразным (нечитаемым) почерком, что вышестоящие суды отменяли состоявшиеся судебные акты, вынужденно приравнивая ситуацию к отсутствию протокола. Так, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ, рассматривая в кассационном порядке 19.08.2002 гражданское дело по жалобе Ю.И. Хвостова об отмене решений окружной избирательной комиссии и избирательной комиссии Московской области и признании выборов депутата Московской областной Думы недействительными, вынуждена была согласиться с позицией кассатора о нарушении его права на судебную защиту, так как он из-за «невозможности прочтения протокола судебного заседания по делу, а следовательно, невозможности уяснения смысла доводов и возражений участвующих в деле лиц, не имеет возможности определить и представить все необходимые доказательства в опровержение вывода суда» <3>.

———————————
<3> Определение ВС РФ от 19.08.2002 по делу N 4-Г02-26. См. также: Панкратов Р. Дело спас корявый почерк // Известия. 2003. 30 апр.

 

На необходимость четкого соблюдения норм ГПК при составлении протокола судебного заседания неоднократно обращал внимание Пленум ВС РФ. В частности, в п. 17 Постановления от 26.06.2008 N 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» отмечается, что, поскольку протокол судебного заседания является одним из основных процессуальных документов, «он должен быть изложен полно, четко с точки зрения его прочтения». К сожалению, приведенное разъяснение сформулировано не вполне удачно. Судя по всему, довольно маловразумительное выражение «с точки зрения его прочтения» нужно понимать следующим образом. По-видимому, Пленум подразумевал возможность уяснения содержания записей в протоколе с графической и смысловой точек зрения.

В отдельных случаях, ссылаясь на невозможность прочтения составленного от руки протокола судебного заседания вследствие неразборчивого почерка секретаря, стороны ставят вопрос об отмене судебного решения. При этом невозможность прочтения протокола они не без оснований пытаются приравнивать к его отсутствию в деле (п. 6 ч. 4 ст. 330 ГПК). Правда, такого рода попытки вышестоящими судами нередко отвергаются. В данном отношении интерес представляет следующее дело.

Решением Свердловского районного суда г. Перми от 15.05.2012 в исковых требованиях гражданки Т.Л. к отделению Пенсионного фонда РФ по Пермскому краю и управлению Пенсионного фонда России в Свердловском районе г. Перми было отказано. В апелляционной жалобе истица, указывая на допущенное нарушение норм материального права и необоснованность решения, ссылалась также на нарушение норм процессуального права. По ее мнению, в нарушение п. 7.12 Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденной Приказом Судебного департамента при ВС РФ от 29.04.2003 N 36 (далее — Инструкция), имеющиеся в деле протоколы судебных заседаний написаны неразборчиво, в протоколах не все указано. Т.Л. подала замечания на протокол судебного заседания, однако судья не вынес определения по этому заявлению. На протокол судебного заседания от 15.05.2012 замечания она не подавала, так как не смогла его прочесть.

По мнению истицы, наличие в деле нечитаемого протокола судебного заседания приравнивается к его отсутствию, что в силу ст. 330 ГПК РФ является безусловным основанием к отмене решения суда.

Суд апелляционной инстанции жалобу отклонил и оставил решение без изменения. По поводу указания на невозможность прочтения протоколов судебного заседания коллегия отметила следующее: «Довод Т.Л. о нарушении ее процессуальных прав несостоятелен и надуман. Из материалов дела не усматривается, что протоколы судебных заседаний нечитаемы. В любом случае изготовление протокола рукописным способом, трудным для субъективного восприятия конкретного лица, не свидетельствует об отсутствии протокола судебного заседания в качестве основания к отмене решения суда… у судебной коллегии отсутствуют основания не согласиться с позицией суда первой инстанции.

Согласно ст. 226 ГПК РФ при выявлении случаев нарушения законности суд вправе вынести частное определение и направить его в соответствующие организации или соответствующим должностным лицам.

Поскольку в данном случае нарушения законности при рассмотрении данного спора не выявлено, ходатайство Т.Л. о вынесении частного определения в адрес Свердловского районного суда г. Перми удовлетворению не подлежит» <4>.

———————————
<4> Определение Пермского краевого суда от 06.08.2012 по делу N 33-6722.

 

Аргументы коллегии, направленные на отклонение апелляционной жалобы, изложены в обычном для подобных документов канцелярско-бюрократическом стиле. Вероятно, фразу «из материалов дела не усматривается, что протоколы судебных заседаний нечитаемы» можно было бы изложить более четко и понятно. Проще говоря, если рукописные протоколы судебного заседания, несмотря на какие-то особенности почерка секретаря, например его «некрасивость», можно прочитать, то основания для отмены решения, естественно, отпадают. В то же время вряд ли можно согласиться с другим аргументом коллегии: «В любом случае изготовление протокола рукописным способом, трудным для субъективного восприятия конкретного лица, не свидетельствует об отсутствии протокола судебного заседания в качестве основания к отмене решения суда». Ведь протокол судебного заседания в судах общей юрисдикции является не сугубо формальным документом, а важнейшим источником информации о ходе судебного разбирательства. Без ознакомления с ним невозможно составить апелляционную или частную жалобу, замечания на протокол судебного заседания и иные весьма важные процессуальные документы. В связи с этим нельзя не согласиться с содержавшимся в апелляционной жалобе тезисом о том, что невозможность прочтения протокола, написанного неразборчивым почерком, по сути означает отсутствие в деле этого важнейшего процессуального документа. Другое дело, насколько это утверждение в конкретном случае соответствовало действительности. Если протокол судебного заседания на самом деле прочитать было можно, то информацию об этом следовало бы записать в определении более четко и понятно.

Нужно также отметить, что коллегия, по существу, отмахнулась от содержавшегося в жалобе утверждения о том, что замечания на протокол судебного заседания судьей рассмотрены не были. Если оно соответствовало действительности, то дело с апелляционного рассмотрения следовало снять и направить его в суд первой инстанции для рассмотрения замечаний на протокол судебного заседания.

В порядке сравнения отметим, что при рассмотрении уголовных дел к степени читаемости рукописного протокола судебного заседания вышестоящие суды вполне правомерно предъявляют достаточно высокие требования. В отдельных случаях неразборчивость и нечитаемость протокола судебного заседания служит основанием для отмены приговора.

Так, частично удовлетворяя надзорную жалобу Ш., осужденного Каширским городским судом Московской области по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ за покушение на убийство, и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Президиум Московского областного суда указал следующее: «…имеющийся в материалах дела подлинник протокола судебного заседания, составленный неразборчивым и нечитаемым образом, а также данные о том, что именно в этом же виде копия протокола была направлена осужденному (т. 2 л.д. 179 — 235), указывают на отсутствие реальной возможности ознакомиться с таким судебным документом» <5>.

———————————
<5> Постановление Президиума Московского областного суда от 28.07.2010 N 250 по делу N 44у-188/10.

 

В самом деле, написанный неразборчивым почерком протокол судебного заседания делает неудобным извлечение из него весьма важной информации. А порой для лиц, участвующих в деле, с этим бывают связаны достаточно серьезные проблемы.

В соответствии с абз. 1 п. 7.12 Инструкции протокол судебного заседания изготавливается секретарем судебного заседания и может быть написан от руки, напечатан на машинке либо на компьютере. При этом содержание протокола должно соответствовать требованиям ст. 259 УПК РФ, ст. 229 ГПК РФ.

В.В. Калугин обратился в ВС РФ с заявлением о признании приведенного предписания недействующим в части, позволяющей секретарю судебного заседания изготавливать протокол судебного заседания путем написания его от руки. По мнению заявителя, указанное положение Инструкции противоречит ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, поскольку препятствует ему знакомиться с материалами дела, выполненными в рукописном виде, в связи с отсутствием обязанности секретаря писать протокол судебного заседания четким и разборчивым почерком.

В судебном заседании В.В. Калугин пояснил, что, являясь стороной в гражданском процессе, обратился в районный суд с ходатайством об ознакомлении с материалами дела по его иску о восстановлении на работе. Он обнаружил, что протоколы двух судебных заседаний являются нечитаемыми, так как написаны секретарем от руки неразборчивым почерком, а это препятствовало ему своевременно принести на них замечания. Реализовать свое право он смог лишь после того, как содержание протоколов было оглашено в его присутствии председательствующим по делу. В.В. Калугин утверждал, что оспариваемое предписание создает препятствия в осуществлении его процессуальных прав и тем самым ограничивает его гражданскую процессуальную дееспособность.

Представитель Судебного департамента при Верховном Суде РФ требование заявителя не признала и просила отказать в его удовлетворении за необоснованностью. Она ссылалась на то, что оспариваемая норма принята в пределах компетенции Судебного департамента, не противоречит законодательству Российской Федерации и права участников гражданского судопроизводства не нарушает.

Рассматривая по первой инстанции настоящее дело, ВС РФ нашел заявление В.В. Калугина не подлежащим удовлетворению. В частности, в решении записано: «…ГПК РФ не содержит обязательного требования об изготовлении протокола судебного заседания в машинописном виде, ограничиваясь лишь указанием на необходимость его составления в письменной форме. Данная форма обеспечивается и при написании протокола судебного заседания от руки. С учетом изложенного какое-либо противоречие пункта 7.12 Инструкции в оспариваемой части ГПК РФ отсутствует. При этом по смыслу названного пункта изготовление протокола судебного заседания рукописным способом должно обеспечивать возможность нормального восприятия его содержания всеми участниками судебного разбирательства, в связи с чем нет оснований для вывода о том, что написанный от руки протокол препятствует их ознакомлению с материалами дела.

Следует отметить, что возможность написания протокола от руки закреплена также в пункте 5 части 2 статьи 155 АПК РФ.

Полномочия Судебного департамента по принятию оспариваемого нормативного правового акта уже являлись предметом проверки Верховного Суда Российской Федерации. Вступившим в законную силу решением от 5 октября 2010 г. по гражданскому делу N ГКПИ10-850 установлено, что Инструкция утверждена полномочным федеральным государственным органом.

В силу части первой статьи 253 ГПК РФ суд, признав, что оспариваемый нормативный правовой акт не противоречит федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, принимает решение об отказе в удовлетворении соответствующего заявления» <6>. Таким образом, в удовлетворении заявления В.В. Калугину было отказано.

———————————
<6> Решение ВС РФ от 05.02.2013 N АКПИ12-1646.

 

Тем не менее проблема нечитаемого протокола судебного заседания осталась и так или иначе требует разрешения. Нам думается, что это может быть сделано элементарно просто. В будущем едином ГПК следовало бы записать, что по ходатайству лиц, участвующих в деле, им должна быть выдана выполненная с помощью соответствующих технических средств и надлежащим образом заверенная копия протокола судебного заседания. В будущем Кодексе следовало бы решить и еще одну проблему, связанную с фиксированием хода судебного заседания, заключающуюся в следующем. В соответствии с ч. 7 ст. 10 действующего ГПК лица, участвующие в деле, и граждане, присутствующие в открытом судебном заседании, имеют право с помощью средств аудиозаписи фиксировать ход судебного разбирательства. В то же время правовой статус результатов этой аудиозаписи в ГПК остался открытым. Можно ли такую запись рассматривать в качестве средства доказывания? Вправе ли лицо, участвующее в деле, приложить ее к замечаниям на протокол судебного заседания или к апелляционной жалобе? Положительно ответить на эти вопросы сложно. Что же касается судебной практики, то некоторые судьи при обсуждении данной проблемы в судебном заседании считают необходимым заявить, что аудиозапись процессуального значения иметь не будет.

Между тем принципиальный ответ на поставленные вопросы в российском процессуальном законодательстве найти можно. В соответствии с ч. 7 ст. 155 АПК к замечаниям на протокол судебного заседания могут быть приложены материальные носители аудиозаписи, произведенной лицом, участвующим в деле. Это правило можно принять за основу при разработке текста единого ГПК, добавив, что указанная аудиозапись может быть также приложена и к апелляционной жалобе лица, участвующего в деле.

Вестник экономического правосудия Российской Федерации : ежемесячный журнал. № 8 (273), 2015

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code