Формы уголовного судопроизводства у мирового судьи

В статье анализируются различные формы уголовного судопроизводства, предусмотренные УПК РФ. Автор рассматривает тенденции дифференциации форм уголовного судопроизводства, в том числе при рассмотрении уголовных дел мировыми судьями.

 

Ключевые слова: форма уголовного судопроизводства, дифференциация форм судопроизводства, суммарное производство, мировой судья.

 

Современное отечественное уголовно-процессуального законодательство, как и законодательство многих государств, предусматривает различные формы уголовного судопроизводства в зависимости от сущности преступлений и данных о личности, то есть дифференцированно подходит к данной проблеме. Мировые судьи чаще других судей судов общей юрисдикции сталкиваются с особенностями судопроизводства в так называемом суммарном производстве. В связи с этим правовой институт дифференциации форм уголовного судопроизводства должен находиться в поле зрения не только практиков, но и ученых.

Сам термин «дифференциация форм уголовного судопроизводства» известен давно и достаточно часто используется в юридической науке. Его содержание, как и любого иного правового явления, подвергалось изменению в различные исторические эпохи. В юридической литературе под дифференциацией форм уголовного судопроизводства принято понимать возможность в рамках единой судебной системы, единого уголовно-процессуального законодательства, основываясь на единых принципах, решать единые задачи различными способами, учитывая тяжесть преступления, сложность его расследования и разрешения дела. Дифференциация предусматривает наличие как минимум двух направлений: 1) усложнение процедуры по делам о более тяжких преступлениях; 2) упрощение процедуры по делам о незначительных и очевидных преступлениях. Второе направление наиболее актуально для судопроизводства у мирового судьи.

В силу причин объективного характера (рост количества конфликтов в обществе, отсутствие общественных институтов воспитания и т.д.) перед законодателем довольно часто встает проблема выбора форм уголовного судопроизводства. Представляется, что при выборе той или иной формы следует определить, как она будет соотноситься со следующими фундаментальными критериями любого закона: 1) нравственным (представление о добре и зле, справедливости); 2) экономическим (наличие соответствующих денежных средств для реализации законопроекта); 3) политическим (соответствие стратегии дальнейшего развития законодательства); 4) научным (предварительным исследованием проблемы, экспертиза законопроекта, учет международного и отечественного опыта).

Стремление к дифференциации, упрощению уголовного судопроизводства, расширению принципа диспозитивности и сокращению публичных начал уголовного судопроизводства при соблюдении правовых гарантий участников уголовного судопроизводства — давняя, уходящая своими корнями в далекое прошлое тенденция. В ее основе лежит прежде всего желание придерживаться таких форм судопроизводства, которые позволяют адекватно учитывать не только тяжесть и сложность рассматриваемого преступления, но и правовые последствия судебного разбирательства, роль конкретного человека в избрании способа защиты его прав и интересов.

Анализ процесса развития различных правовых систем свидетельствует о том, что тенденции расширения упрощенных процедур расследования и рассмотрения уголовных дел в судах присуща всем системам и проблема дифференциации форм уголовного судопроизводства обострялась в периоды изменения соотношения в государстве частных и публичных начал. Если в советский период предпочтение отдавалось общественным, государственных интересам, то в Конституции РФ 1993 года интересы личности стали более приоритетными. Между тем, на мой взгляд, следует использовать принцип разумного сочетания частных и публичных интересов, подходя к данному вопросу более дифференцированно.

Многообразие уголовно-процессуальных форм во многом обусловлено процессуальными и материально-правовыми основаниями. В зависимости от категории совершенных преступлений, затрагивающих в большей степени частные интересы граждан, чем публичные интересы, их социальной (общественной) опасности и от максимального размера наказания, предусмотренного санкцией статьи, используются различные варианты форм уголовного судопроизводства. Однако в какой бы форме правосудие не осуществлялось, в нем обязательно должны сохраняться основные процессуальные гарантии всем участникам судопроизводства. Любая судебная процедура должна обеспечить эффективную защиту личности от незаконного и необоснованного осуждения, ограничения ее прав и свобод.

Несомненно, что упрощение процедуры влечет ограничение прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Поэтому основная задача при разрешении проблемы дифференцирования форм уголовного судопроизводства — найти баланс между двумя противоположными тенденциями: 1) повышением гарантий защиты прав и свобод участников уголовного судопроизводства и 2) упрощением и ускорением уголовного процесса.

Упрощение уголовного процесса, как правило, обусловлено сравнительно небольшой тяжестью преступления и, соответственно, небольшими санкциями за его совершение. Учитывается и очевидность совершения преступления: задержание преступника в момент совершения преступления «с поличным», наличие очевидцев, возможность сразу же обнаружить, изъять и представить суду «поличное», например похищенные вещи. В ряде случаев упрощение процессуальной формы может быть связано и с позицией обвиняемого по расследуемому преступлению: признает ли он себя виновным, согласен ли с обвинением или спорит с ним, требует оправдания или изменения обвинения.

Если рассматривать указанную проблему в историческом аспекте, то следует обратить внимание на то, что даже на заре советской власти в Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР, утвержденном Постановлением ВЦИК 15 февраля 1923 года, глава 26 содержала положения об особых производствах в народном суде и о судебных приказах. Предусматривалось рассмотрение в дежурных камерах дел, не требующих особого расследования или по которым обвиняемые признали себя виновными <1>.

———————————

<1> Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М.: Госюриздат, 1957. С. 83.

 

В период нэпа ВЦИК и СНК РСФСР приняли 26 марта 1928 года Постановление «О карательной политике», в котором было предложено наркомату юстиции изжить медлительность и волокиту в деятельности судебно-следственных органов и упростить и всячески ускорить процесс судопроизводства <2>.

———————————

<2> Еженедельник советской юстиции. 1928. N 14. С. 418.

 

Наркомат юстиции в 1928 году разработал новый проект УПК РСФСР, в котором предусматривалось упрощение и ускорение уголовного процесса. Этот проект представлял собой весьма серьезную политически и теоретически обоснованную попытку упростить и ускорить судопроизводство по уголовным делам, широко обсуждался юридической общественностью. В частности, проект предусматривал возможность судебного рассмотрения многих простых дел без предварительного расследования, допускал постановление немотивированных приговоров и другие положения.

Аналогичная ситуация вновь возникла в России спустя 80 лет. Остро встал вопрос о соблюдении разумных сроков рассмотрения судами дел, появились новые виды упрощенного судопроизводства, в том числе предусмотренные главой 40.1 УПК РФ.

Кстати, последняя законодательная инициатива Верховного Суда РФ также направлена на совершенствование оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 116, 119, 157, 327 УК РФ. Именно мировые судьи рассматривали такие дела.

В истории отечественного уголовного процесса были и другие примеры упрощенных форм судопроизводства. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 года «Об усилении ответственности за хулиганство» в стране была введена упрощенная протокольная форма на досудебную подготовку материалов о хулиганстве <3>. Аналогичная ускоренная форма судопроизводства стала применяться при расследовании и рассмотрении уголовных дел о мелком хищении после принятия Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 декабря 1977 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР» <4>.

———————————

<3> Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. N 30. Ст. 595.

<4> Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1977. N 51. Ст. 1217.

 

Следующий этап упрощенного отечественного уголовного судопроизводства начался с принятием Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 января 1985 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный и Гражданский процессуальный кодексы РСФСР» <5>. Протокольная форма досудебной подготовки материалов о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности и совершенных, как правило, в условиях очевидности, распространялась уже не на 2, а на 19 преступлений.

———————————

<5> Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1985. N 5. Ст. 163.

 

Идея дифференцированного подхода к формам судопроизводства нашла свое достаточно широкое воплощение в новом Уголовно-процессуальном кодексе РФ 2001 года. Современный Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, определяя общий порядок рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции (главы 35 — 39), выделяет целый перечень особенностей рассмотрения уголовных дел.

  1. Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (глава 40).
  2. Особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (глава 40.1).
  3. Особенности производства у мирового судьи (глава 41).
  4. Особенности производства по уголовным делам, рассматриваемым судом с участием присяжных заседателей (глава 42).
  5. Особенности рассмотрения уголовных дел в отношении несовершеннолетних (глава 50).
  6. Производство по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц (глава 52).
  7. Производство по применению принудительных мер медицинского характера (глава 51).

По каждой из этих категорий уголовных дел предусмотрены особенности в исследовании не только предмета доказывания, выяснения данных о личности подсудимого, установления возможности его исправления и перевоспитания без применения мер уголовного наказания, особенности применения мер уголовного наказания и их исполнения. Закон определил особенности при производстве отдельных судебно-следственных действий, при проведении судебного разбирательства, дополнительные меры для обеспечения законных прав и интересов лиц, участвующих в уголовном деле.

Процедура рассмотрения уголовных стала зависеть от целого спектра факторов: 1) общественной опасности преступления; 2) размера наказания; 3) степени сложности расследования и разрешения дела; 4) значения преступлений для тех или иных субъектов (полнота реализации публичных начал); 5) личности обвиняемого, подозреваемого; 6) желания сотрудничать с органами предварительного расследования.

Если по делам о серьезных видах преступлений совершенно необходимы те или иные процессуальные нормы и процедуры, соблюдение всей «технологии» процесса, то в отношении несложных, очевидных преступлений эта сложная процедура не только не обеспечивает гарантий защищенности прав участников процесса, но и выглядит как чисто внешняя, бессодержательная и ритуальная. В результате нерационально используются не только время, финансовые, организационные ресурсы. Затягивание процесса негативно сказывается на разумных сроках рассмотрения дела, вызывает недовольство участников процесса и не способствует достижению цели правосудия.

В то же время следует учитывать, что уголовное производство ведется не ради быстроты и экономичности, а для защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, а также для защиты личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, для назначения виновным справедливого наказания. Поэтому чрезмерное упрощение уголовного судопроизводства может привести к существенным нарушениям прав и законных интересов участников уголовного процесса.

Для отечественного уголовного процесса, привыкшего, как и всякий другой континентальный процесс, исходить из того, что признание подсудимым своей вины есть рядовое доказательство, особый порядок принятия судебного решения без проведения судебного разбирательства по-прежнему таит в себе определенную опасность осудить невиновного, оговорившего себя в силу различных причин. Поэтому следует повышать гарантии защиты прав и свобод человека, предусматривая различные механизмы контроля, в том числе со стороны суда.

В УПК РФ сокращенная форма судопроизводства применяется при наличии согласия государственного или частного обвинителя, потерпевшего с учетом специальных дополнительных условий (глава 40), а также при заключении соглашения о сотрудничестве (глава 40.1). При этом суд вправе не проводить упрощенную процедуру, если у него возникнут сомнения относительно осознания обвиняемым характера и последствий такой процедуры либо относительно добровольности ходатайства обвиняемого. Указанные оговорки обусловлены тем, что возникают серьезные опасения по поводу наличия реальной угрозы признания обвиняемым своей вины под принуждением и оговора себя в силу различных побуждений. Наряду с этим наличие в российском уголовном процессе сделок с правонарушителем вступало бы в определенное противоречие с характерным для его организации порядком публичности. Диспозитивность в уголовном процессе оправдана лишь по делам о преступлениях небольшой общественной опасности, затрагивающих в большей степени не публичные, а частные интересы граждан. Но отечественный законодатель распространил упрощенную процедуру и на случаи совершения тяжких преступлений.

Многие ученые справедливо отмечают, что дифференциация форм уголовного судопроизводства по-прежнему должна развиваться путем введения в УПК РФ новых форм, заимствуя их из предыдущего отечественного опыта, в том числе с использованием протокольных форм досудебной подготовки материалов, усовершенствовав ее с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ о недопустимости возбуждения уголовного дела судом. Следует более активно изучать и использовать положительный опыт других государств. Нуждаются в совершенствовании и уже существующие формы судопроизводства по уголовным делам.

Результаты обобщения судебной практики свидетельствуют о том, что широко применяемый в уголовном судопроизводстве институт примирения сторон и прекращения производства по делу по этому основанию в ходе предварительного расследования либо в ходе судебного разбирательства требует комплексного исследования, в том числе с позиций особого порядка судебного разбирательства. Для этого в первую очередь нужно определить перечень преступлений, по которым в качестве потерпевшего могут выступать физические и юридические лица, а затем разобраться с конфликтом интересов при совершении двухобъектных преступлений (например, ч. 1 ст. 285, ч. 1 ст. 286 УК РФ).

Практика применения главы 40.1 УПК РФ требует законодательного решения вопроса о перечне преступлений, по которым возможно принятие судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве (глава 40.1 УПК РФ). Анализ современной судебной практики свидетельствует о том, что, вопреки разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ по данному правовому институту, досудебные соглашения о сотрудничестве заключаются по делам небольшой общественной опасности. Так, в 2014 году из рассмотренных судами дел, по которым заключалось соглашение о сотрудничестве, 43,8% составили дела о преступлениях небольшой искренней тяжести. А ведь этот правовой институт вводился для повышения борьбы с организованной преступностью, предусматривался при совершении особо тяжких преступлений.

Степень использования упрощенных процедур судебного разбирательства, необходимость учета мнения потерпевшего в реализации его прав в уголовном процессе, дифференцированный подход к формам судопроизводства и составу суда, рассматривающего уголовное дело, постоянно являлись предметом острых научных дискуссий на протяжении десятков лет, то угасая, то вспыхивая с новой силой. Каждая из спорящих сторон до сих пор имеет своих сторонников, которые приводят дополнительные аргументы в пользу своей позиции.

Ученые, занимающиеся изучением особенностей судопроизводства в других государствах, отмечали: «Во многих странах уже давно научились просчитывать финансовые расходы на разбирательство не только гражданских, но и уголовных дел. Популистское в наши дни среди некоторых юристов (преимущественно тех, которые проявляют склонность к так называемым публицистическим приемам освещения исследуемых правовых проблем) утверждение, что «ничего не обходится так дорого, как дешевая юстиция», далеко не во всех странах пользуется безоговорочным признанием» <6>.

———————————

<6> Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М.: Зерцало, 2001. С. 27.

 

У противников дифференцированного подхода к уголовному судопроизводству были свои аргументы при отстаивании единой формы уголовного судопроизводства. Обосновывая свою позицию, они ссылались на то, что, если только допустить упрощенство по некоторым категориям уголовных дел, оно неизбежно перекинется и на другие дела. Правда, при этом они утверждали, что «…для того чтобы понять значение единой формы уголовного судопроизводства, надо иметь в виду, что она вовсе не исключает дифференциацию процессуальных форм внутри единой системы. «Так, — утверждал М.С. Строгович, — нет оснований оспаривать те процессуальные особенности, которые существуют по делам частного и частно-публичного обвинения, по делам о применении принудительных мер медицинского характера. Но она исключает такую дифференциацию, которая допускала бы для отдельных категорий уголовных дел упрощенный, сжатый судебный процесс, ограничение, сужение процессуальных прав и процессуальных гарантий для лиц, привлеченных к уголовной ответственности» <7>.

———————————

<7> Строгович М.С. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1979. С. 67 — 68.

 

Дифференциация процессуальных форм делает более эффективным уголовное производство, поскольку она позволяет учитывать интересы уголовного судопроизводства и особенности дела. Признание правомерности дифференциации уголовного производства в рамках единого процесса является одной из предпосылок совершенствования уголовно-процессуального законодательства как в направлении усиления гарантий, так и в сторону упрощения тех процессуальных форм, которые неоправданно «осложняют процесс».

Проблема соответствия процессуальных средств, применяемых в ходе расследования и судебного разбирательства уголовных дел, тем целям, к достижению которых стремится уголовное судопроизводство, важна еще и потому, что в осуществлении правосудия допустимы процессуальные средства, отвечающие определенным критериям. Прежде всего они должны быть законными и нравственно допустимыми. Поэтому в ходе судебного разбирательства нельзя использовать процедуры, которые противоречат требованиям закона или не соответствуют общепринятым правилам поведения в обществе.

Основная цель создания уголовно-процессуальных форм упрощенного типа — ускорение, удешевление, рационализация и доступность уголовного процесса при соблюдении прав и интересов участников судебного разбирательства может быть достигнута благодаря дальнейшей модернизации отечественного уголовного процесса и активному применению его на практике, в том числе благодаря разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации. Такие разъяснения не подменяют закон, а лишь дополняют его, помогая судам подробнее регламентировать особенности той или иной процедуры рассмотрения уголовных дел в судах.

При этом следует отметить, что в российской судебной системе толкование закона высшими судебными органами оказывает существенное воздействие на формирование судебной практики. Исходя из полномочий вышестоящих судебных органов по отмене и изменению судебных решений, такое толкование признается обязательным для нижестоящих судов на будущее время, в том числе для мировых судей.

В теории права различают три вида судебной практики: руководящая практика (опыт применения законодательства, выраженный в особых актах центральных судебных органов, в которых данные практики обобщены, «вторично» формулируется в виде конкретизирующих предписаний; прецедентная практика (опыт применения законодательства, выраженный в решениях высших судебных органов по конкретным делам, по принципиальным вопросам); текущая практика (опыт применения законодательства, выраженный в решениях судов по конкретным юридическим делам).

Руководящая практика для судов общей юрисдикции в части применения положений уголовно-процессуального закона находит свое достаточно полное отражение в действующих постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Так, например, Постановление Пленума N 60 от 5 декабря 2006 года «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел» содержит разъяснения о применении положений главы 40 УПК РФ.

В последнее время много говорится о том, что решения высших судебных инстанций приобретают нормативно-правовой, прецедентный характер, и прецеденты регулируют достаточно широкую сферу отношений. Ведь Верховный Суд РФ, анализируя множество однотипных дел, судебную практику в масштабах всей страны, фактически производит отбор типичных судебных решений, принятых высшим судом страны по уголовным делам. Наиболее значимые из них публикуются в «Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации» и в ежеквартальных обзорах законодательства и судебной практики, формируя тем самым прецеденты. После принятия Конституционным Судом РФ Постановления от 21 января 2010 года N 1-П расширились процессуальные возможности судов по применению выработанных высшими судами и сформулированных в постановлениях Пленума или Президиума правовых позиций при пересмотре уголовных дел.

Текущая судебная практика судов общей юрисдикции по различным вопросам не всегда единообразна, находится в стадии формирования. В ходе реализации Федерального закона N 262-ФЗ от 22 декабря 2008 года «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» будет опубликовано огромное количество текстов судебных актов, в том числе и тех, которые впоследствии будут вышестоящими судебными инстанциями отменены или изменены вследствие незаконности или необоснованности. В связи с этим ссылка на такие судебные решения не всегда будет правомерна.

Поддерживая позицию сторонников расширения в отечественном уголовном процессе дифференциации форм уголовного процесса и признания прецедента, приведу следующие аргументы. Общеизвестно, что реформа уголовного судопроизводства — составная часть коренных преобразований, меняющих облик современной России. Повсюду наблюдается ускорение социальных процессов, динамизм общественной жизни. Эти явления, в свою очередь, оказывают существенное влияние на характер уголовного судопроизводства, где преобладающим становится стремление к ускоренным и упрощенным процедурам, экономии времени участников процесса, сокращению и даже упразднению по ряду бесспорных дел судебного следствия. Упрощение форм уголовного судопроизводства требует более активного применения достижений правовой науки, научно-технического прогресса, в том числе путем использования средств связи, ЭВМ, Интернета и т.п.

Медлительность и бумажная волокита, отказ от достижений в различных отраслях знаний не прибавляют демократизма и не повышают гарантии прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства, не устраняют конфликты в обществе, а иногда, наоборот, лишь обостряют их. Они также затрудняют правильное отправление правосудия и мешают созданию атмосферы нетерпимости к правонарушениям и уверенности в неотвратимости наказания за каждое совершенное преступление. Кроме того, расширяя в уголовном процессе элементы диспозитивности, государство должно контролировать соблюдение прав и интересов участников уголовного процесса в упрощенный формах судопроизводства.

 

Литература

  1. Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М.: Зерцало, 2001. С. 27.
  2. Строгович М.С. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М.: Наука, 1979. С. 67 — 68.

В.В.Дорошков
(«Мировой судья», 2015, N 10)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code