Понятие и признаки причинения вреда при необходимой обороне (Часть 4)

Уголовно-правовая характеристика участников правоотношения горизонтального типа, возникающего при причинении вреда в состоянии необходимой обороны

 

Субъектами уголовного правоотношения, связанного с причинением вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, являются: с одной стороны, лицо, совершающее общественно опасное посягательство на личность или права человека либо интересы общества или государства; с другой стороны, субъектом правоотношения является лицо, причиняющее последнему в процессе необходимой обороны вред. Рассмотрим некоторые особенности названных субъектов.

Первым субъектом анализируемого правоотношения является лицо, совершающее общественно опасное посягательство на личность или права человека либо интересы общества или государства. Осуществляя необходимую оборону, сопряженную с причинением вреда посягающему лицу, следует учитывать личность последнего, с тем, чтобы в определенных случаях установить правомерность действий, применяемых в отношении его. Связано это с тем, что особенности личности посягающего лица косвенно находят свое отражение в характере и степени общественной опасности совершаемого им посягательства, повышая или понижая такую опасность. По справедливому утверждению Н.Г. Кадникова, «общественная опасность личности преступника имеет самостоятельное значение — это явление, обладающее индивидуально-определенными признаками» <1>. Уголовный закон прямо не фиксирует, какими свойствами должно обладать лицо, которому причиняется вред, а только его определяет: «посягающее лицо».

———————————

<1> Кадников Н.Г. Указ. соч. С. 22 — 23.

 

В момент причинения вреда нередко сложно установить все обстоятельства посягательства, включая те из них, которые характеризуют непосредственно самого посягающего. В конечном итоге это является прерогативой следственных органов или суда. Последние, исследуя обстоятельства причинения вреда при необходимой обороне, должны исходить из следующих признаков, которыми может обладать посягающее лицо:

1) лицо достигло возраста уголовной ответственности;

2) лицо в момент совершения своих общественно опасных действий полностью осознавало их значимость и могло ими руководить, то есть было вменяемым;

3) лицо обладало дополнительными специальными признаками субъекта преступления;

4) лицо являлось именно тем лицом, которое совершало общественно опасное посягательство;

5) посягающее лицо являлось физически крепким или слабо развитым, проявляло большую или меньшую агрессию, использовало оружие или нет;

6) это лицо прежде уже совершало противоправные деяния;

7) лицо совершало общественно опасное посягательство совместно с иными лицами;

8) на момент посягательства лицо находилось в состоянии алкогольного, наркотического или иного опьянения.

Эти и другие качества характеризуют личность посягающего, понятие которой в науке уголовного права отличается от понятия субъекта преступления. Последнее характеризует совокупность законодательных требований, которые дают право говорить о способности лица нести уголовную ответственность. Личность преступника — понятие более широкое, оно включает в себя признаки субъекта соответствующего преступления и признаки, которые учитываются при назначении наказания (обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, характеризующие личность, и т.п.) <1>.

———————————

<1> См.: Кадников Н.Г. Классификация преступлений по уголовному праву России. С. 62; Дагель П.С. Учение о личности преступника в советском уголовном праве. Владивосток, 1970; Кудрявцев В.Н., Кондрашков Н.Н., Лейкина Н.С. Личность преступника. М., 1975; Лазарев А.М. Субъект преступления. М., 1981 и др.

 

Осознание того, что это лицо является физическим, а не юридическим, не рассматривается в силу очевидности их различий и очевидности вопроса в целом: юридические лица не являются субъектами преступлений или иных общественно опасных деяний, несмотря на продолжающиеся дискуссии в литературе <1>, а значит, не может рассматриваться в рамках статьи 37 Уголовного кодекса вопрос о причинении им вреда.

———————————

<1> Об этом см. подробнее: Наумов А.В. Предприятие на скамье подсудимых? // Советская юстиция. 1992. N 17 — 18. С. 3; Келина С.Г. Ответственность юридических лиц в проекте нового УК РФ // Сб. «Уголовное право: новые идеи». М., 1994. С. 51 — 60; Никифоров А.С. Об уголовной ответственности юридических лиц // Там же. С. 44 — 61; Он же. Юридическое лицо как субъект преступления // Государство и право. 2000. N 8. С. 25; Крастиньш У.Я. Коллективный субъект в уголовном праве // Уголовное право в XXI веке: Материалы международной научной конференции… М., 2002. С. 45 и др.

 

Более важным при причинении вреда лицу, совершавшему общественно опасное посягательство, является вопрос о том, что это лицо достигло возраста уголовной ответственности за то преступление, признаки которого усматриваются в его общественно опасном посягательстве. Очевидно, что, закрепляя в ст. 19 УК РФ общие условия уголовной ответственности, среди которых выделяется и возраст лица, законодатель определил, что наиболее опасными для общества являются те деяния, которые совершены лицами, достигшими определенного уровня социализации в связи с определенным возрастом, и поэтому для таких лиц за совершение подобных деяний может наступить уголовная ответственность. В зависимости от этого выделяют преступления, ответственность за которые наступает с 14 лет; преступления, ответственность за которые наступает по достижении 16 лет, и иные преступления, по которым возраст виновного устанавливается специальными нормами УК РФ. Перечень первых двух групп дан в статье 20 Уголовного кодекса РФ, последняя группа в действующем законодательстве специально не перечисляется, однако они могут быть установлены путем применения различных приемов толкования соответствующих норм уголовного закона, либо об этом прямо может быть сказано в диспозиции нормы. При необходимой обороне следует четко представлять, какое посягательство совершалось. Малолетние дети, не достигшие возраста уголовной ответственности, но совершающие общественно опасные деяния, нередко сами беззащитны перед лицами, в отношении которых они совершают эти посягательства. Вместе с тем 12 — 13-летние подростки нередко совершают достаточно опасные посягательства, избирая наиболее дерзкие и агрессивные способы либо используя орудия или средства для их совершения. Дискуссионность вопроса о причинении при необходимой обороне вреда лицам, не достигшим возраста уголовной ответственности, будет отмечена ниже.

Другим обстоятельством, которое необходимо учитывать при причинении вреда лицу, совершающему общественно опасное посягательство, является его вменяемость в момент совершения такого посягательства. Уголовно-правовое понятие вменяемости, по мнению В.Г. Павлова, означает психическое состояние лица, при котором оно в момент совершения преступления было способно осознавать характер своего поведения и руководить им в определенной и конкретной ситуации <1>. Признаки вменяемости лица в судебно-медицинской практике обычно определяются посредством установления отсутствия признаков невменяемости лица (статья 21 УК РФ) и достоверно устанавливаются исключительно квалифицированными экспертами. В момент причинения вреда лицу при необходимой обороне его невменяемость во время совершения общественно опасного деяния может определяться только по каким-либо внешним признакам (неадекватное поведение, безрассудная речь, безумное выражение лица и т.п.). Обороняющийся может быть в этом уверен только в случаях, когда наблюдал предшествующее посягательству поведение этого лица либо в момент посягательства имеются признаки невменяемости. Во всех других случаях, кроме достоверных данных о наличии у посягающего психического заболевания, обороняющийся исходит из предположения о вменяемости этого лица. Этот вопрос может иметь значение для обороняющегося потому, что лица с расстройствами психики нередко ведут себя неадекватно, агрессивно, не отдавая себе отчет о возможных последствиях их действий. Защита от посягательств невменяемых лиц, безусловно, должна осуществляться, а обороняющийся может причинить при этом вред, необходимый для пресечения этого посягательства.

———————————

<1> Павлов В.Г. Субъект преступления и уголовная ответственность. СПб., 2000. С. 41 — 42.

 

Вместе с тем в юридической литературе нет единства во мнениях по указанным выше вопросам. Одни правоведы считают, что вопрос об ответственности за вред, причиненный невменяемому или малолетнему при отражении общественно опасного посягательства с их стороны, должен решаться по правилам о крайней необходимости <1>. Другие авторы утверждают, что необходимая оборона допускается без каких-либо ограничений, независимо от того, знал ли защищающийся о непреступном характере нападения или не знал <2>. По мнению третьих, если обороняющийся не знал о непреступном характере посягательства, то вопрос об ответственности должен решаться по правилам необходимой обороны, а если он об этом знал — применяются правила, установленные для случаев крайней необходимости <3>. Наконец, ряд авторов ограничивают право на осуществление необходимой обороны дополнительными условиями. Так, например, М.К. Аниянц полагает, что оборона против непреступных посягательств может признаваться правомерной лишь в случаях, когда причиненный посягающему вред был единственным средством для пресечения посягательства. Если обороняющийся имел возможность убежать, убедить посягающего или применить иные способы, то причинение вреда является противоправным <4>. Ю.М. Ткачевский пишет, что в ситуации необходимой обороны против действий явно невменяемых или малолетних нужно принять меры к тому, чтобы уклониться от посягательства, а если это неосуществимо, то стремиться причинить минимальный вред посягающему <5>.

———————————

<1> См.: Домахин С.А. Крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 25, 43 — 44; Курс советского уголовного права. Т. 2. М., 1970. С. 356; Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 22; Сахаров А.Б. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность // Советское государство и право. 1987. N 11. С. 111 и др.

<2> См.: Комментарий УК РСФСР. М., 1964. С. 32.

<3> См.: Слуцкий И.И. Необходимая оборона в советском уголовном праве. Ученые записки ЛГУ. N 129. Л., 1951. С. 174.

<4> См.: Аниянц М.К. Ответственность за преступления против жизни. М., 1964. С. 157.

<5> См.: Ткачевский Ю.М. Институт необходимой обороны // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2003. N 1. С. 25.

 

На наш взгляд, общественная опасность посягательства, являясь категорией объективной, ничуть не уменьшается даже в том случае, когда законодатель по каким-либо причинам не признает посягательство преступным. Следовательно, обороняющийся имеет безусловное право на причинение невменяемому или малолетнему любого вреда, обусловленного тем вредом, который ожидался от посягательства. Указанное положение должно действовать безотносительно того, знал ли обороняющийся о том, что посягающий является невменяемым или малолетним.

Существующая точка зрения, что оборону следует признать незаконной, если она осуществлена при осознании обороняющимся возможности устранить угрозу путем причинения малолетнему меньшего вреда, чем нанесенный <1>, представляется утратившей свою обоснованность. По нашему мнению, обороняющемуся совершенно безразлично, достиг ли посягающий возраста уголовной ответственности (причем возраст не всегда возможно определить визуально, «на глаз») или нет.

———————————

<1> См.: Ткаченко В.И. Необходимая оборона по уголовному праву. М., 1979. С. 25.

 

Как уже отмечалось, действующее уголовное законодательство не выдвигает никаких дополнительных требований относительно осуществления оборонительных действий в зависимости от субъекта посягательства, например, невменяемого или лица, не достигшего возраста уголовной ответственности. Однако Пленум Верховного Суда РФ в п. 5 Постановления N 19 от 27.09.2012 разъяснил, что необходимая оборона может быть признана правомерной независимо от того, привлечено ли посягавшее лицо к уголовной ответственности, в том числе в случае защиты от посягательства лица в состоянии невменяемости или лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность.

С другой стороны, престарелый возраст посягающего также может иметь некоторое значение при оценке пределов защиты, необходимых для пресечения его посягательства. Как правило, лица пожилого возраста не обладают такой физической силой, как лица более молодого возраста, и их посягательства носят менее агрессивный характер. Так, возможная защита от совершаемой лицом престарелого возраста кражи потребует от обороняющегося значительно меньше усилий.

Пределы правомерности причинения вреда лицам, которые не могут быть признаны субъектами преступлений, признаки которых наличествуют в общественно опасных деяниях этих лиц, в силу возраста, невменяемости или иных причин оцениваются по тем же критериям, что и для посягательств лиц, обладающих всеми признаками субъекта преступления. Исследование таких пределов будет осуществляться ниже.

В ст. 37 УК РФ отсутствуют какие-либо ограничения возможности защиты от общественно опасных действий должностных лиц. Ранее, в Постановлении N 9 от 22 сентября 1989 года «О применении судами законодательства об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка», в п. 2, Пленум Верховного Суда СССР указывал: «Если поведение привлеченного к ответственности было реакцией на явно незаконные действия лиц, охранявших общественный порядок, содеянное, при наличии к тому оснований, может быть квалифицировано как преступление против личности» <1> (а не по ст. 317, 318, 319 УК РФ — А.С.).

———————————

<1> См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М.: Спарк, 1997. С. 321.

 

Таким образом, высшая судебная инстанция предлагала рассматривать случаи причинения вреда при защите даже против явно незаконных действий должностных лиц как обычные преступления против личности, и лишь при отсутствии оснований для такой квалификации речь, видимо, может идти о необходимой обороне. Получается, что обороняющийся, привлеченный к ответственности, вероятнее всего, за преступление против порядка управления, а затем в случае, если было установлено, что действия должностного лица были явно незаконными, — за преступление против личности, сам должен доказывать, что имела место именно непреступная необходимая оборона. Поэтому неудивительно, что суды подчас отрицают возможность осуществления необходимой обороны против незаконных действий должностных лиц.

В юридической литературе допустимость необходимой обороны против незаконных действий должностных лиц не подвергается сомнению. Однако такая оборона признается возможной чаще всего при наличии некоторых дополнительных требований.

Так, по мнению А.А. Пионтковского, необходимо ограничить возможность обороны против незаконных действий должностных лиц. Она правомерна лишь против преступных действий, связанных с посягательством на личность потерпевшего. Иные незаконные действия могут быть обжалованы в установленном порядке, что делает необоснованным оправдание применения насилия в отношении должностных лиц ссылкой на состояние необходимой обороны <1>.

———————————

<1> См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 428; Курс советского уголовного права. В 6 томах. Т. 2. М., 1970. С. 357.

 

Б.В. Сидоров считает, что необходимая оборона, заключающаяся в причинении посягающему физического вреда, допустима лишь в случаях, когда посягательство должностного лица совершается в форме нападения, причиняющего или способного причинить очевидный неотвратимый и неустранимый или невосполнимый физический или имущественный вред <1>.

———————————

<1> См.: Сидоров Б.В. Уголовно-правовые гарантии правомерного, социально полезного поведения. Казань, 1992. С. 21.

 

Думается, что для решения вопроса о допустимости необходимой обороны против действий должностных лиц прежде всего необходимо их классифицировать. Безусловно, возможно причинение вреда должностному лицу при необходимой обороне в случаях, когда оно совершает общественно опасное посягательство, никак не связанное с занимаемым им служебным положением, то есть когда оно является как бы частным лицом. Сложность для квалификации поведения граждан представляют случаи, когда должностное лицо совершает какие-либо действия, входящие в его служебную компетенцию. По нашему мнению, возможны три варианта таких действий, от которых и зависит возможность или невозможность осуществления против них необходимой обороны:

1) действия должностного лица являются и формально, и по существу незаконными (например, сотрудники полиции при отсутствии оснований, предусмотренных ст. 91 УПК РФ, задерживают лицо, подозреваемое ими в совершении преступления, за которое не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, и при этом не составляют протокол задержания). Можно привести пример из судебной практики. Судебная коллегия по уголовным делам оставила в силе оправдательный приговор в отношении З. По делу было установлено, что сотрудник милиции незаконно потребовал у брата З. документы, которых у него не оказалось, затем предложил ему пройти в дежурное отделение, а когда тот отказался, замахнулся на него дубинкой. В ответ З. бросился на сотрудника милиции и повалил его. Суд признал, что поскольку действия сотрудника милиции были незаконными, то противодействие им не образует состава преступления <1>;

2) должностное лицо совершает действия, находящиеся в его компетенции, но допустимые лишь при соблюдении определенных формальностей (например, обыск в квартире гражданина проводится без мотивированного постановления следователя о производстве данного следственного действия или соответствующего решения судьи);

3) должностное лицо совершает с соблюдением всех установленных формальностей действия, входящие в его компетенцию, но в данном случае являющиеся незаконными по существу (например, судья выносит заведомо неправосудный приговор, в котором дана неправильная квалификация действий подсудимого).

———————————

<1> Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 4. С. 10 — 11.

 

При этом во всех трех случаях действия должностного лица должны быть незаконными, то есть нарушающими требования нормативных актов, в том числе, на наш взгляд, и подзаконных, если они являются обязательными для этой категории должностных лиц и соответствуют положениям законов. По мнению ряда авторов, действия должностного лица должны быть «очевидно» и «явно» преступными, то есть их противоправный характер очевиден и не вызывает сомнения у граждан, и это убеждение обосновано конкретными обстоятельствами дела <1>. При этом действия должностного лица, которые хотя и не выходят за пределы его служебной компетенции, но предприняты без соблюдения определенных, требуемых законом форм, являются формально незаконными.

———————————

<1> См.: Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 41 — 42; Слуцкий И.И. Необходимая оборона в советском уголовном праве. Ученые записки ЛГУ. N 129. Л., 1951. С. 184 — 185.

 

При оценке причинения вреда должностным лицам наиболее сложными являются случаи, составляющие третью группу. Основываясь на положениях уголовного закона, в котором нет никаких указаний на взаимосвязь между правом на оборону и личностью посягающего, следует считать, что граждане и в подобных случаях имеют право на осуществление необходимой обороны без каких-либо ограничений. Однако признание данной точки зрения, на наш взгляд, может серьезно затруднить деятельность сотрудников правоохранительных органов, ибо любой гражданин, например подозреваемый в совершении преступления, но убежденный в своей невиновности, может оказывать сопротивление сотруднику полиции, осуществляющему, в соответствии со ст. 91, 92 УПК РФ, задержание, мотивируя это своей уверенностью в том, что последний совершает деяние, предусмотренное ст. 301 УК РФ.

Поэтому мы поддерживаем неоднократно высказанное в литературе мнение, что действия должностного лица, находящиеся в пределах его компетенции и осуществляемые с соблюдением всех предусмотренных формальностей, но в данном случае фактически незаконные (например, арест, не оправданный обстоятельствами дела, но санкционированный судьей), не являются одним из условий правомерности причинения вреда при необходимой обороне <1>. Закон предоставляет гражданам иные возможности восстановления нарушенного такими действиями должностного лица права (решение вопроса о достаточности данных возможностей и их практической реализации лежит за пределами настоящего исследования). При этом, конечно, граждане имеют право на осуществление необходимой обороны в случаях, когда действия должностного лица являются либо формально незаконными, либо и фактически, и формально незаконными.

———————————

<1> См.: Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве. М.-Л., 1948. С. 96; Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 43; Курс советского уголовного права. В 6 томах. Т. 2. М., 1970. С. 358.

 

Причиняя вред определенному лицу при необходимой обороне, обороняющийся, кроме того, должен быть уверен, что это именно то лицо, которое совершает общественно опасное посягательство. Такие ошибки чаще возможны, когда посягательство осуществляется не на обороняющегося, а на интересы третьих лиц, общества или государства.

В случае причинения вреда иным лицам, ошибочно принятым за лиц, совершающих общественно опасное посягательство, речь может идти о причинении вреда «мнимому посягающему лицу». По вопросу о правовых последствиях действий, осуществленных в отношении лица, ошибочно принятого за посягающего в условиях реального посягательства, в юридической литературе нет единого мнения. Одни авторы считают, что ответственность за причинение вреда в таких случаях должна наступать по правилам о крайней необходимости <1>, другие полагают, что, если при отражении посягательства вред причиняется иному лицу, ответственность должна наступать за неосторожные действия <2>. По мнению И.И. Слуцкого «…убийство человека, ошибочно принятого за нападающего, следует считать умышленным убийством, если при этом фактическая ошибка не дает основания рассматривать действия причинившего смерть как неосторожные или случайные» <3>. Суды в отдельных случаях оценивают такие действия как превышение пределов необходимой обороны <4>, а следственные органы — как умышленные преступления.

———————————

<1> См.: Шавгулидзе Т.Г. К вопросу о квалификации случаев мнимой обороны // Социалистическая законность. 1964. N 10. С. 44 — 45; Комментарий УК РСФСР. М., 1963. С. 33; Блинников В.А. Указ. соч. С. 140.

<2> См.: Вышинская З.А. Некоторые вопросы необходимой обороны по советскому уголовному праву // Ученые записки ВИЮН. Вып. 16. М., 1963. С. 90.

<3> См.: Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956. С. 55; схожее мнение см.: Курс российского уголовного права. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. М., 2001. С. 433.

<4> См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1971. N 8. С. 8 — 9.

 

Так, Г. — оперуполномоченный Валуйского ГРОВД Белгородской области был обвинен в совершении преступлений, предусмотренных п. «д» ст. 102 и ч. 2 ст. 171 УК РСФСР (п. «е» ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 286 УК РФ соответственно). В составе опергруппы совместно с сотрудниками милиции К. и В. он выехал в с. Герасимовка для пресечения преступных действий бесчинствующей группы лиц. Неправильно оценив на месте обстановку и приняв за преступников другую группу молодых людей, Г. открыл по ним стрельбу, смертельно ранив одного из них. К. и В. также стреляли, ранив другого гражданина <1>.

———————————

<1> См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 1. С. 12.

Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5   Часть 6   Часть 7   Часть 8   Часть 9   Часть 10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code