КЛАССИФИКАЦИЯ ЮРИДИЧЕСКИХ КОЛЛИЗИЙ ИЕРАРХИЧЕСКОГО ВИДА

С.Ю.Артемова

Аннотация. В статье приводится классификация юридических коллизий. Также подвергнута комплексному рассмотрению классификация коллизий иерархического вида: между законами и подзаконными актами; между Конституцией РФ и иными правовыми актами, в том числе законами; между общефедеральными актами и актами субъектов Федерации, в том числе между конституциями; между Конституцией РФ и федеративным договором, а также двусторонними договорами между федеральным центром и отдельными территориями, равно как и расхождения между договорами самих субъектов; между национальным правом и международным правом. Это связано с тем, что многообразие и неопределенность юридических коллизий обусловливают необходимость в их классификации, что позволяет максимально полно раскрыть многогранность противоречий в праве.

Ключевые слова: коллизии, юридические коллизии, классификация юридических коллизий, иерархические коллизии, правоприменение, юридическая сила.

Понятие «юридические коллизии» является основным для понимания всех противоречий в праве. При этом коллизии в праве не только многочисленны, но и разнообразны по своему характеру, содержанию, отраслевой принадлежности, иерархии и способам разрешения. Многообразие и неопределенность юридических коллизий обусловливают необходимость в их классификации, что позволяет более полно раскрыть содержание данного понятия.

В юридической науке классификация юридических коллизий традиционно вызывает значительный интерес. Все авторы по-своему подходят к проблеме классификации коллизий, хотя принципиальных расхождений во взглядах на данную проблему, как правило, не возникает.

Традиционно правовые коллизии подразделяют следующим образом: во-первых, противоречия между правовыми актами или же отдельными нормами; во-вторых, противоречия в правотворчестве; в-третьих, противоречия в правоприменении; в-четвертых, противоречия полномочий или же статусов государственных органов, должностных лиц, и иных властных структур и образований; в-пятых, противоречия целей; в-шестых, противоречия между национальным правом и международным правом [5, с. 231-232].

Особо следует выделить классификацию юридических коллизий иерархического вида: «между законами и подзаконными актами; между Конституцией России и иными правовыми актами, в том числе законами; между общефедеральными актами и актами субъектов Федерации, в том числе между конституциями; между Конституцией России и федеративным договором, а также двусторонними договорами между федеральным центром и отдельными территориями, равно как и расхождения между договорами самих субъектов; между национальным правом и международным правом» [7, c. 17].

Представленная классификация юридических коллизий иерархического вида «наиболее популярна в отечественной юридической литературе» [2, c. 43]. Рассмотрим ее более подробно.

1. Противоречия между законами и подзаконными актами. Соотношение закона и подзаконного акта является определяющим фактором в формировании и развитии всего правового массива. При этом «верховенство закона» признано в качестве главного проявления принципа «верховенства права». Конституционное закрепление приоритета закона среди иных правовых актов позволяет характеризовать последние как подзаконные, создаваемые на основе и во исполнение закона [10, c. 54]. В связи с этим данный вид коллизий разрешается в пользу законов, что определено Конституцией РФ (ч.

2 ст. 4, ч. 3 ст. 90, ч. 1 и 2 ст. 115, ч. 2 ст. 120). Согласно ст. 120 основного закона, при рассмотрении дела и установив несоответствие акта государственного или иного органа закону, суд принимает решение в соответствии с законом.
Аналогичная норма прописана и в ч. 5 ст. 3 Гражданского кодекса РФ, которая устанавливает, что в случае возникновения противоречия Указа Президента РФ, постановления Правительства РФ настоящему Кодексу или иному закону применяется настоящий Кодекс или соответствующий закон [1].

С практической точки зрения выявление противоречий между правовыми нормами, которые регулируют одни и те же или сходные общественные отношения, является актуальным вопросом. Так, ВС РФ в своем Решении от 19 марта 2014 г. № АКПИ14-79 «О признании частично недействующим абзаца 4 пункта 10 Правил определения и представления технических условий подключения объекта капитального строительства к сетям инженерно-технического обеспечения, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 13 февраля 2006 г. № 83» установил, что согласно абз. 4 п. 10 указанных Правил технические условия должны содержать срок действия таковых, но не менее двух лет с даты их выдачи. Так как положения указанных Правил приняты во исполнение норм ГСК РФ, которые определены Федеральным законом от 30 декабря 2012 г. № 318-ФЗ «О внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», в ч. 7 ст. 48 ГСК РФ внесены изменения, вследствие чего срок действия предоставленных технических условий определяется сроком не менее трех лет.

Следовательно, положения абз. 4 п. 10 Правил противоречат нормативному правовому акту, который обладает большей юридической силой, и не соответствуют требованиям, указанным в ч. 7 ст. 48 ГСК РФ.

Так же следует отметить, что существуют федеральные законы, устанавливающие приоритет содержащихся в них норм над положениями других нормативных актов. К примеру, в ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 21 декабря 2001 г. № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества».

Особенность таких противоречий заключается в том, что они носят массовый характер и причиняют наибольший вред государству и обществу в целом, так как объем подзаконных правовых актов продолжает расти.

2. Противоречия между Конституцией Российской Федерации и иными актами, в том числе законами. Данные противоречия разрешаются в пользу Конституции РФ. Так, исходя из положений ст. 15 основного закона РФ «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации».

На практике нередко возникает вопрос о проверке конституционности тех или иных правовых актов. В качестве примера может служить Постановление КС РФ от 14 апреля 2008 г. № 7-П «По делу о проверке конституционности абзаца второго статьи 1 Федерального закона «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан»». В рамках проверки норм абз. 2 ст. 1 данного Федерального закона судом было установлено, что органы регистрационного учета отказывают гражданам в регистрации по месту их постоянного жительства в возведенных жилых строениях на садовых, земельных участках, принадлежащих им на законных основаниях и пригодных для постоянного проживания, которые являются для них единственным местом жительства. Это происходит в связи с рассогласованностью норм земельного, градостроительного и гражданского законодательства «в системе правового регулирования», что, в свою очередь, нарушает конституционный принцип равенства. Таким образом, данные нормы противоречат Конституции РФ, а именно ч. 1 и 2 ст. 19, ч. 1 ст. 27 и ч. 3 ст. 55.

Вследствие слабого прогнозирования перспектив конституционного развития, в силу ошибочных конституционных идей, а также из- за неблагоприятной политической и экономической обстановки, в которой происходили разработка и принятие главного юридического документа страны, дефективность может быть заложена непосредственно и в тексте основного закона [4, c. 18]. Например, в регулировании правового статуса субъектов РФ существуют противоречия между ч. 1 ст. 5 (о равноправии всех субъектов РФ) и ч. 2 ст. 5 (в которой указано, что республика названа государством, а также республике предоставлено право иметь свою конституцию, а краю, области, городу федерального значения, автономной области, автономному округу — устав); в разграничении предметов ведения прослеживается явная коллизия между п. «в» ст. 71 и п. «б» ст. 72, оба пункта содержат защиту прав и свобод человека и гражданина и защиту прав национальных меньшинств.

Хотя данную коллизию можно рассматривать с точки зрения юридической техники, все же это осложняет применение Конституции РФ на практике. Если же относить указанные сферы общественных отношений к предметам ведения Российской Федерации, значит, субъекты РФ не имеют права их регулировать, а если к совместному ведению — имеют право в соответствии с федеральными законами [8, с. 10-12].
Однако сказанное ни в коем случае не является призывом к внесению поправок и пересмотру Конституции РФ, так как это приводит к дестабилизации правовой системы [3, с. 44-45].

3. Противоречия между общефедеральными актами и актами субъектов Федерации, в том числе между конституциями. В этом случае приоритет имеют общефедеральные нормативные акты. В соответствии с положениями основного закона «федеральные конституционные законы и иные законы, в пределах ее ведения, имеют прямое действие на всей территории Российской Федерации» (ч. 1 ст. 76), по предметам совместного ведения Российской Федерации» и ее субъектов «издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации» (ч. 2 ст. 76). В случае возникновения коллизий между законом субъекта Федерации и федеральным законом по предметам ведения РФ и совместного ведения РФ ее субъектов действует федеральный закон (ч. 5 ст. 76 основного закона). Данная норма прописана и в «дублирующем ее положения» [11] п. 1 ст. 3 Федерального закона от 6 октября 1999 г. № 184- ФЗ (в ред. от 21 июля 2014 г.) «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов субъектов Российской Федерации»: законы и иные правовые акты субъектов не могут противоречить федеральным законам, которые приняты по предметам ведения РФ и по предметам совместного ведения. В случае возникновения таких противоречий между федеральным законом и иными актами, изданными в Российской Федерации, действует федеральный закон.

Однако несмотря на однозначность смысла приведенной нормы, на практике возникает ряд сложностей. Так, Конституционный суд РФ не раз признавал неконституционными правовые акты субъектов Федерации из- за того, что они были приняты по предметам ведения Российской Федерации [8, с. 10-12]. К примеру, Постановление КС РФ от 7 июня 2000 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»»; Определение КС РФ от 27 июня 2000 г. № 92-О «По запросу группы депутатов Государственной Думы о проверке соответствия Конституции Российской Федерации отдельных положений Конституций Республики Адыгея, Республики Башкортостан, Республики Ингушетия, Республики Коми, Республики Северная Осетия — Алания и Республики Татарстан».

Конституционность рассматриваемого права также подтверждена Постановлением КС РФ от 15 декабря 2003 г. № 19-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений закона Ивановской области «О муниципальной службе Ивановской области» в связи с запросом Законодательного собрания Ивановской области».

При этом если ранее принятый закон субъекта РФ, который регулирует вопросы совместного ведения Федерации и ее субъектов, противоречит принятому федеральному закону, то тогда действует федеральный закон [11].

4. Противоречия между Конституцией РФ и федеративным договором, а также двусторонними договорами между федеральным центром и отдельными территориями, равно как и расхождения между договорами самих субъектов.
Данные противоречия разрешаются на основании положений Конституции РФ (п. 4 ст. 1 разд. 2).

Разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации, а также органами государственной власти субъектов, согласно ч. 3 ст. 11 Конституции РФ, осуществляется Конституцией РФ и федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий.

Первый такой договор был заключен между органами власти Федерации и органами власти ее субъектов 31 марта 1992 года. Совокупность подобных договоров приобрела общее название «федеративный договор». Данный договор сыграл важнейшую роль в сохранении и упорядочении единства России как федерации. Впоследствии заключение договоров между Федерацией и ее субъектами получило свое дальнейшее развитие на практике. Большинство положений этих договоров было направлено на расширение и уточнение разграничения предметов ведения и полномочий в пределах совместного ведения Российской Федерации и ее субъектов [6, с. 37].

5. Противоречия между национальным правом и международным правом. Важнейшие аспекты соотношения национального и международного права лежат также в основе положения, закрепленного ч. 4 ст. 15 Конституции РФ. В данном случае приоритет имеют международные нормы.

Формируемое и поддерживаемое соотношение двух правовых систем не исключает противоречий между ними, которые возникают, в том числе, и между нормами национального законодательства и нормами международных договоров [10, с. 346].

В соответствии с п. 2 ст. 3 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» международные договоры РФ заключаются с иностранными государствами, международными организациями и образованиями от имени Российской Федерации, Правительства РФ, а также федеральных органов исполнительной власти или уполномоченных организаций.
На практике к вопросу о применении международных договоров Российской Федерации неоднократно обращался Верховный суд РФ, в частности, в своем Постановлении от 31 октября 1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», а также в Постановлении от 10 октября 2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

Кроме того, следует отметить, что нередко возникает проблема противоречий решений Европейского суда по правам человека и Конституционного суда РФ.

Согласно положениям Федерального закона от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» Российская Федерация взяла на себя обязательство по соблюдению положений Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод и в соответствии со ст. 46 Конвенции обязуется исполнять постановления Европейского суда по правам человека по любому делу, в котором выступает стороной Российская Федерация [9]. Однако вынесенное Европейским судом постановление не может влиять на национальную правовую систему в целом. На государство-ответчика возложена лишь обязанность выплатить заявителю компенсацию, установленную судом, а также на основании Постановления КС РФ от 26 февраля 2010 г. № 4-П гарантировать возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных решений национальных судов в связи с принятием решения Европейским судом.

В качестве примера можно привести постановление Европейского суда от 7 октября 2010 г. по делу «Константин Маркин против России» (жалоба № 30078/06). Ранее Конституционный суд РФ в своем определении от 15 января 2009 г. № 187-О-О отказал К. Маркину в удовлетворении жалобы, сославшись на положения п. 9 ст. 10 Федерального закона «О статусе военнослужащих», согласно которому в армии право на отпуск по уходу за ребенком имеют только женщины-военнослужащие. Отсутствие такого права в соответствии с постановлением КС РФ объясняется спецификой прохождения военной службы и предъявляемыми в связи с этим требованиями к военнослужащим. Однако Европейский суд по правам человека счел неубедительной аргументацию Конституционного суда РФ и нарушающей ст. 8 и ст. 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в ранее указанном постановлении Европейского суда. Таким образом, решения Конституционного суда РФ и Европейского суда оказались прямо противоположными.

В связи с этим Конституционный суд РФ в своем Постановлении от 6 декабря 2013 г. № 27-П приходит к выводу: если возникает конфликт по конкретному делу между КС РФ и Европейским судом по поводу правовых позиций касательно оценки подлежащих применению положений закона, то это ставит вопрос об их конституционности. Причем если мнение КС РФ было высказано в его определении, которым было отказано заявителю в рассмотрении дела по причине несоответствия его обращения критериям доступности, то это не препятствует суду, впоследствии рассматривающему дело, в котором обнаружился подобный конфликт, обратиться в КС РФ с требованием заново проверить конституционность тех же законоположений. Основанием для такого обращения может послужить окончательное решение Европейского суда относительно несоответствия применяемых норм Конвенции. Так же можно сказать, что если в результате такого нового обращения КС РФ найдет эти нормы соответствующими Конституции РФ, то тогда сам КС РФ должен будет в рамках своей компетенции определить возможные конституционные способы исполнения постановления Европейского суда.

Исходя из вышеизложенного можно выделить следующие черты иерархических коллизий: 1) существование двух и более норм в системе законодательства по одному вопросу; 2) конфликтная ситуация появляется в случае, когда имеется одно фактическое отношение, которое может регулироваться этими юридическими правилами; 3) коллидирующие нормы должны действовать одновременно.

Таким образом, иерархические коллизии представляют собой конфликт, который выражается в форме противоречия или разногласия и возникает в результате одновременного регулирования одних и тех же общественных отношений правовыми предписаниями разной юридической силы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) : федер. закон от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3302.
2. Давыдова, М. Л. Классификация юридической техники как научная проблема / М. Л. Давыдова // Пробелы в российском законодательстве. — 2009. — № 2. — С. 41-44.
3. Мамут, Л. С. Конституция и реальность / Л. С. Мамут // Конституция как фактор социальных изменений : сб. докл. — М. : Центр конституц. ис- след. Моск. обществ. науч. фонда, 1999.
4. Матейкович, М. С. Дефекты конституционно-правового регулирования в Российской Федерации / М. С. Матейкович // Государство и право. — 2007. — № 12. — С. 15-21.
5. Матузов, Н. И. Коллизии в праве: причины, виды и способы разрешения / Н. И. Матузов // Правоведение. — 2000. — № 5. — С. 225-244.
6. Мицкевич, А. В. Источники (формы выражения) российского права. Историко-теоретичес- кий очерк. Закон: создание и толкование / А. В. Мицкевич. — М. : Спартак, 1998. — 37 с.
7. Патракова, И. И. Классификация юридических коллизий. История и современность / И. И. Патракова // История государства и права. — 2010. — № 10. — С. 16-18.
8. Стародубцева, И. А. Особенности коллизий в конституционном законодательстве / И. А. Стародубцева // Конституционное и муниципальное право. — 2012. — № 4. — С. 9-13.
9. Сухов, Э. В. Проблема противоречий решений Европейского суда по правам человека и Конституционного суда Российской Федерации / Э. В. Сухов // Социально-политические науки. — 2011. — № 1. — Электрон. текстовые дан. — Режим доступа: http://cyberleninka.ru. — Загл. с экрана.
10. Тихомиров, Ю. А. Коллизионное право / Ю. А. Тихомиров. — М. : Юринформцентр, 2000. — 394 с.
11. Юридические приоритеты и коллизии в федеральном законодательстве / Ю. А. Тихомиров [и др.] // Журнал российского права. — 2008. — № 11. — С. 12-28.

Вестник Волгоградского Государственного университета. Серия 5, Юриспруденция 2015. № 2 (27)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code