Назначение прокуратуры и процессуальные функции прокурора

В статье рассматривается место прокуратуры в системе государственной власти РФ, формулируются выводы о том, какими функциями наделен прокурор в уголовном процессе, поднимается проблема процессуального руководства дознанием.

Понятие и пределы прокурорского надзора неотделимы от определения места органов прокуратуры в системе и структуре федеральных органов власти в современной России. Тем более что этот вопрос не разрешен в действующей Конституции РФ. Единственная статья Конституции, касающаяся прокуратуры, расположена в главе «Судебная власть и прокуратура».

Конечно же, прокуратура не относится к судебной власти. Равно как она не относится к власти исполнительной либо законодательной. Органы прокуратуры следует рассматривать не с позиции разделения властей, а совершенно в ином аспекте: как орган, представляющий в субъектах Федерации все три высшие федеральные ветви власти и защищающий с позиции надзора за соблюдением и исполнением общефедеральной законности их интересы, а значит, и интересы федеральной власти в целом. Не случайно поэтому Генеральный прокурор РФ назначается на должность и освобождается от должности по взаимному согласию высшей исполнительной (Президент РФ) и высшей законодательной (Совет Федерации) власти. Было бы правильнее, если бы при решении этого вопроса принимал участие и Конституционный Суд путем согласования с ним кандидатуры Генерального прокурора РФ.

Отсюда следует, что прокурор должен осуществлять в субъектах Федерации надзор за соблюдением и исполнением федеральных законов (в широком понимании этого термина) также всеми тремя ветвями власти субъекта Федерации и местной властью. Неподнадзорными органам прокуратуры могут быть только органы высшей федеральной власти — Парламент, Президент, Правительство, Конституционный Суд и Верховный Суд. В связи с этим совсем непонятно, почему прокурор осуществляет надзор за законностью принимаемых представительными органами власти субъектов Федерации актов, надзор за соблюдением законов исполнительными органами власти субъектов Федерации и лишен такой возможности по отношению к судам. По УПК РФ прокурор не вправе даже опротестовать какое бы то ни было судебное решение в апелляционном, кассационном или надзорном порядке. В этом отношении он полностью уравнен в правах с защитником и обвиняемым. Правда, жалоба прокурора стыдливо именуется представлением, хотя сути это не меняет.

Такое положение вещей, т.е. лишение прокурора не только права осуществлять надзор за соблюдением законов в ходе судебного разбирательства дел, но и возможности хотя бы принести протест на незаконный и необоснованный приговор суда в кассационном порядке и в порядке надзора, приводит к еще большей закрытости и корпоративности судебной системы. Поэтому следует, во-первых, всячески противостоять попыткам еще больше ограничить прокурорский надзор и, во-вторых, вернуть прокуратуре надзорные полномочия по отношению к федеральным и местным судам субъектов Федерации.

Позиции противников укрепления и усиления надзорных полномочий прокуратуры ясны. Они хотели бы низвести прокуратуру и ее органы к роли осуществления только лишь уголовного преследования и как одной из форм — поддержания обвинения в суде. Такая позиция имеет право на существование. В истории России был период, когда прокуратура из «ока государева» превратилась в орган уголовного преследования. Однако следует понимать условия того времени. Отмена крепостного права, подъем сельскохозяйственного и промышленного производства, общественно-политическая стабильность — именно эти факторы и позволили реформировать в том числе и прокуратуру.

После взятия власти большевиками В. Ленин открыто признавал, что Россия погрузилась в пучину беззакония. Именно он, будучи юристом, сумел перебороть тогдашнее большинство в ЦК ВПК(б) и добиться создания прокуратуры как единого, централизованного, не подчиняющегося местным властям органа. Возможно, и был в России (СССР) такой период (80-е годы), когда можно было обойтись без прокуратуры надзорного типа, превратив ее в орган уголовного преследования, но настоящее время сильно напоминает первые советские десятилетия. Сегодня столь же актуальна проблема законности, как и тогда: организованная преступность, коррупция, терроризм захлестнули страну. И в связи с этим, как в двадцатые годы прошлого столетия, следует не «добивать» прокуратуру, а всемерно укреплять ее, в частности вновь наделив правом на осуществление надзора за законностью рассмотрения дел в судах.

Даже из действующего законодательства (ст. 248 УПК) следует, что права государственного обвинителя и в судебных стадиях не идентичны правам, предоставленным здесь же участникам, действующим на стороне защиты. Это неизбежно и продиктовано объективно существующей необходимостью предоставления различных прав стороне защиты и стороне обвинения, имеющим различные процессуальные интересы. Так, в соответствии с ч. 4 ст. 37 УПК прокурор вправе отказаться от осуществления уголовного преследования. Такой отказ прокурора от обвинения должен в соответствии с законом повлечь за собой прекращение уголовного дела (ч. 1 ст. 239 и ч. 7 ст. 246 УПК). В то же время правомочия государственного обвинителя в судебных стадиях шире и прав потерпевшего, который в соответствии с п. 16 ч. 2 ст. 42 УПК также вправе поддерживать обвинение. Однако потерпевший не может самостоятельно поддерживать обвинение в суде в ситуации, когда от него отказался государственный обвинитель, хотя имеет право обжаловать вынесенное судом постановление о прекращении уголовного дела по этому основанию.

Уже из изложенного следует, что функция прокурора даже в суде первой инстанции не сводится только к поддержанию государственного обвинения.

Разве не должен прокурор, участвуя в суде первой инстанции, реагировать на нарушения закона со стороны, например, лиц, допускающих неуважительное отношение к суду, угрожающих свидетелям или потерпевшим, иные неправомерные действия? Не только должен, но и обязан в соответствии с Законом о прокуратуре. Другое дело, что у прокурора недостаточно полномочий для того, чтобы адекватно среагировать на допущенные в судебном заседании нарушения закона. Приведу интересный пример из практики. В федеральном суде рассматривалось дело об убийстве двух лиц. Во время перерыва в присутствии секретаря судебного заседания и поддерживающего обвинение помощника прокурора жена подсудимого стала требовать от потерпевшей (жены убитого) изменения показаний, косвенно угрожая ей убийством. Она сказала примерно следующее: «Одна такая уже давала показания, и теперь она где? На кладбище. Так что думай, прежде чем оговаривать моего мужа». Об этом инциденте сообщили и судье. До 2007 г. прокурор непременно возбудил бы уголовное дело. А мог бы возбудить уголовное дело и сам судья. А теперь и прокурор, и судья лишены такого полномочия. И единственное, чем они ограничились в этом конкретном случае, — внушением и предупреждением о возможной уголовной ответственности за подобного рода действия. Конечно, реакция помощника прокурора должна была быть иной. Он должен был проинформировать своего непосредственного начальника — прокурора о произошедшем в суде инциденте, а тот должен был вынести соответствующее постановление и направить его в следственный орган для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Но не слишком ли сложна такая процедура? И потом, почему прокурор, осуществляющий надзор за законностью предварительного следствия, а также и функцию уголовного преследования, должен просить о возбуждении этого преследования у поднадзорного ему должностного лица?

Более логичным было бы возвращение прокурору функции надзора за соблюдением законов при рассмотрении дел в судах, наделение его в том числе полномочием по возбуждению уголовного дела в отношении лиц, совершающих преступные действия во время судебного разбирательства.

При рассмотрении дел, в том числе и по первой инстанции, в особых и дополнительных производствах <1>, прокурор осуществляет не функцию уголовного преследования, а именно функцию надзора за соблюдением закона. Так, участвуя в судебно-контрольных (особых) производствах (п. 8 ч. 2 ст. 37 УПК), прокурор вовсе не обязан поддерживать ходатайство следователя об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу, домашнего ареста или залога или ходатайство о производстве обыска в жилище либо иных следственных действий, когда для этого требуется судебное решение. Мне лично известны случаи когда, например, прокурор не поддержал ходатайство следователя об избрании в отношении подозреваемого в качестве меры пресечения заключения под стражу, а согласился с защитой в том, что можно обойтись иной мерой пресечения. Такие же ситуации могут возникать и при рассмотрении жалоб на действия (бездействие) следователя и принимаемые им решения, когда прокурор соглашается с заявителем, а не со следователем.

———————————

<1> Производства по судебному контролю.

 

В производствах по рассмотрению и разрешению вопросов, связанных с исполнением приговора (дополнительных производствах), в соответствии с ч. 6 ст. 399 УПК вправе участвовать прокурор. И в этих производствах, как и судебно-контрольных, уголовное преследование не осуществляется и прокурор осуществляет функцию не обвинения, а надзора за соблюдением законов при рассмотрении и разрешении этих дел. Следовало бы только в ч. 6 ст. 399 УПК закрепить не право, а обязанность прокурора участвовать в судебном заседании.

Представляется, что после вступления приговора в законную силу функция уголовного преследования, а значит, и обвинения прекращается. А это означает, что в кассационном и надзорном производствах прокурор также осуществляет функцию надзора за соблюдением законов при рассмотрении уголовных и иных дел в порядке уголовного судопроизводства. В связи с этим прокурору следовало бы вернуть право самостоятельно возбуждать кассационное и надзорное производства путем внесения протестов на незаконные с его точки зрения постановления, определения и приговоры, вступившие в законную силу. Кассационный или надзорный протест прокурора наряду с постановлением судьи или председателя суда должен служить основанием для рассмотрения дела судом кассационной или надзорной инстанции.

Несмотря на множество работ (особенно советского периода), до сих пор в литературе нет четкого разграничения понятий «надзор» и «контроль». Особенно это касается такого направления деятельности прокуратуры, как надзор за законностью при производстве предварительного расследования.

Так, принятие Федерального закона от 5 июня 2007 г. N 87-ФЗ дало почву многим ученым считать, что надзорные полномочия прокурора значительно урезаны <2>. Однако это вовсе не так. Контроль или процессуальное руководство предполагают наличие властных полномочий по отношению к руководимым субъектам. Надзор же за соблюдением законов предполагает отсутствие у надзирающего за соблюдением и исполнением законов таких властных полномочий по отношению к поднадзорным субъектам. Обнаружив нарушения Федерального закона, прокурор сам не отменяет незаконный акт, а лишь принимает меры (в том числе и через суд) к устранению нарушенного закона. При этом прокурор должен, безусловно, обладать правом принимать меры к привлечению лиц, допускающих нарушения федеральных законов, к ответственности, в том числе уголовной. В связи с этим не согласуется с надзорной функцией прокуратуры лишение прокурора права возбуждать уголовные дела в случае обнаружения им признаков преступления в действиях поднадзорных лиц.

———————————

Примечание.

Статья В.Ю. Шобухина «К вопросу о Следственном комитете при прокуратуре России» включена в информационный банк согласно публикации — «Юридический мир», 2007, N 9.

 

<2> Реформы 2007 г. вызвали неоднозначную реакцию среди ученых; да и практических работников. См., напр.: Александров А., Белов С., Кухта А. Реформа предварительного расследования // Уголовное право. 2007. N 5; Колоколов Н.А. Последние новеллы УПК РФ: баланс обвинительной власти стабилизируется // Уголовное судопроизводство. 2009. N 2; Шобухин В. К вопросу о Следственном комитете при прокуратуре России // СПС «КонсультантПлюс», 2010; Шейфер С.А. Реформа предварительного следствия: правовой статус и взаимоотношения прокурора и руководителя следственного органа // Государство и право. 2009. N 4; Божьев В.П. О властных субъектах уголовного процесса в досудебном производстве // Российский следователь. 2009. N 15; Якимович Ю.К. Досудебное производство в уголовном процессе России. Особенности возбуждения уголовного дела и предварительного расследования в местах лишения свободы / Ю.К. Якимович, А.А. Плашевская. Томск: Изд-во Томского политехнич. ун-та, 2009.

 

Таким образом, упомянутый Федеральный закон (и последующие изменения в УПК) не ограничивает надзорные полномочия прокурора, а лишает его функции процессуального руководства предварительным следствием, хотя и оставляет за ним некоторые полномочия вовсе не надзорного характера, например по утверждению обвинительного заключения, отмене постановления о возбуждении уголовного дела и некоторые другие. В дальнейшем же законодатель проявил непоследовательность, расширяя полномочия прокурора именно по процессуальному руководству предварительным следствием. Впрочем, это вполне естественно, ибо жизненно необходим единый координатор и руководитель всего расследования в целом, независимо от ведомственной подчиненности органов дознания и следствия. И пока не будет создан единый аппарат расследования преступлений, кроме прокурора, таким координатором и руководителем попросту некому быть. Отсутствие же единого руководителя может привести и уже приводит к разобщенности органов предварительного расследования, различному толкованию их руководителями единых норм УПК, а отсюда — к разрушению единства следственной практики.

Непоследовательность законодателя проявляется и в том, что прокурор остается процессуальным руководителем дознания. Его полномочия по отношению к дознанию остались прежними.

Итак, можно с полной уверенностью утверждать, что в 2007 г. в России произошли столь существенные изменения досудебного производства, что их по праву можно назвать революционными или контрреволюционными (в зависимости от того, кто как к ним относится). Недаром на протяжении нескольких лет они активно обсуждаются учеными-процессуалистами <3>.

———————————

<3> См.: Халиулин А.Г. Правовое регулирование досудебного производства по уголовным делам нуждается в исправлении системных ошибок // Законы России: опыт, анализ, практика. 2008. N 11. С. 3 — 8; Воронин О.В. К вопросу об эффективности существующих форм контроля за предварительным следствием // Вестник Омского университета. 2008. N 1: «Право». Вып. 12. С. 128 — 130; Воронин О.В. Теоретические основы современной прокурорской деятельности. Томск, 2013. С. 86 — 88; Воронин О.В. Прокурорское уголовное преследование в различных стадиях и производствах отечественного уголовного процесса // Вестник Томского государственного университета. Право. 2013. N 1(17). С. 26; Ковтун Н.Н. К дискуссии об «утраченных» полномочиях прокурора. Есть ли предмет для дискуссий? // Российская юстиция. 2010. N 5. С. 29 — 34; Коньков С.Н. Проблемы правового статуса прокурора в досудебном производстве // Уголовное судопроизводство. 2008. N 2. С. 12 — 17.

 

Прокуратура уже тогда фактически лишилась следственного аппарата. Прокурор, ранее выполнявший в досудебном производстве две функции — функцию надзора за соблюдением законности расследования и одновременно функцию процессуального руководства расследованием, полностью лишился полномочий по процессуальному руководству следствием. Странно, с нашей точки зрения, то, что функция процессуального руководства дознанием за прокурором сохранилась.

Любопытно, что многие авторы ссылаются на зарубежный опыт. Однако, если непредвзято и внимательно изучить его, станет ясно, что роль прокуратуры в досудебном производстве эти авторы либо не изучали, либо изучали избирательно. Если взять для примера Германию, то там прокурор, по сути, является главным субъектом расследования любого преступления. Его указания для полицейского дознавателя являются безусловно обязательными. Он вправе сам, не принимая дела к своему производству, производить любые процессуальные действия по любому уголовному делу. Все дела по окончании дознания поступают в прокуратуру, и он не только вправе, но и обязан в случае необходимости прекратить уголовное преследование либо дополнить расследование, не направляя поступившее дело для производства дополнительного дознания. Более того, именно прокурор составляет обвинительный акт по каждому уголовному делу, которое он считает необходимым направить в суд. Именно этот прокурор со знанием дела и его деталей затем поддерживает обвинение в суде <4>.

———————————

<4> См.: Бойльке В. Уголовно-процессуальное право ФРГ: Учебник. 6-е изд., с доп. и изм. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2004. С. 62 — 67.

 

Даже в англо-американской модели уголовного судопроизводства именно прокурор направляет уголовное дело в суд, по которому затем и поддерживает обвинение. При этом не следует забывать, что в абсолютном большинстве государств, в которых предусмотрено досудебное уголовно-процессуальное производство, предварительное расследование (в нашем понимании этого термина) производит один орган: полицейский дознаватель — в Германии, судебный следователь — в Италии и Франции.

Что же получилось у нас в результате проводимой начиная с 2007 г. реформы? Следственный аппарат по-прежнему сосредоточен в четырех разных ведомствах. Прокурор лишен возможности координировать их деятельность. При отсутствии единого координационного центра (в лице прокурора) объективно будут возникать трудности во взаимодействии следователей разных ведомств. Каждое ведомство будет продолжать издавать ведомственные нормативные акты, инструкции, существенно различающиеся между собой и «размывающие» единое уголовно-процессуальное законодательство.

Прокурор остается органом уголовного преследования, но почему-то лишен возможности инициировать его (возбудить уголовное дело). Прокурор осуществляет надзор за законностью предварительного следствия, но тогда почему до сих пор он остается участником со стороны обвинения?

Какой можно предложить выход из создавшейся ситуации? На наш взгляд, один из двух.

Либо создание единого следственного органа, руководитель которого (непосредственно и через нижестоящих руководителей) и будет осуществлять процессуальное руководство предварительным следствием, уголовное преследование и представитель которого затем будет поддерживать государственное обвинение в суде. Тогда за прокурором остается только функция надзора за соблюдением законов как при производстве предварительного расследования, так и в суде. Либо возвращение прокурору функции процессуального руководства предварительным расследованием и соответствующих властных полномочий. И тогда прокурор вновь станет координатором деятельности всех органов предварительного расследования и будет отвечать за его качество и эффективность. В любом случае прокурору следует вернуть право самостоятельно возбуждать уголовные дела.

Исходя из того что в ближайшей перспективе вряд ли будет образован единый орган предварительного расследования (ни одно из ведомств, в которых есть органы дознания или следственный аппарат, никогда добровольно не откажется от возможности иметь его), в интересах повышения эффективности раскрытия и расследования преступлений, борьбы с преступностью в целом необходимо вернуться к тому положению, которое было до 2007 г.

 

Пристатейный библиографический список

  1. Александров А., Белов С., Кухта А. Реформа предварительного расследования // Уголовное право. 2007. N 5.
  2. Божьев В.П. О властных субъектах уголовного процесса в досудебном производстве // Российский следователь. 2009. N 15.
  3. Бойльке В. Уголовно-процессуальное право ФРГ: Учебник. 6-е изд., с доп. и изм. Красноярск: РУМЦ ЮО, 2004.
  4. Воронин О.В. К вопросу об эффективности существующих форм контроля за предварительным следствием // Вестник Омского университета. 2008. N 1: «Право». Вып. 12.
  5. Воронин О.В. Теоретические основы современной прокурорской деятельности. Томск, 2013.
  6. Воронин О.В. Прокурорское уголовное преследование в различных стадиях и производствах отечественного уголовного процесса // Вестник Томского государственного университета. Право. 2013. N 1(17).
  7. Ковтун Н.Н. К дискуссии об «утраченных» полномочиях прокурора. Есть ли предмет для дискуссий? // Российская юстиция. 2010. N 5.
  8. Колоколов Н.А. Последние новеллы УПК РФ: баланс обвинительной власти стабилизируется // Уголовное судопроизводство. 2009. N 2.
  9. Коньков С.Н. Проблемы правового статуса прокурора в досудебном производстве // Уголовное судопроизводство. 2008. N 2.
  10. Халиулин А.Г. Правовое регулирование досудебного производства по уголовным делам нуждается в исправлении системных ошибок // Законы России: опыт, анализ, практика. 2008. N 11.

Примечание.

Статья В.Ю. Шобухина «К вопросу о Следственном комитете при прокуратуре России» включена в информационный банк согласно публикации — «Юридический мир», 2007, N 9.

  1. Шобухин В. К вопросу о Следственном комитете при прокуратуре России // СПС «КонсультантПлюс». 2010.
  2. Шейфер С.А. Реформа предварительного следствия: правовой статус и взаимоотношения прокурора и руководителя следственного органа // Государство и право. 2009. N 4.

13. Якимович Ю.К. Досудебное производство в уголовном процессе России. Особенности возбуждения уголовного дела и предварительного расследования в местах лишения свободы / Ю.К. Якимович, А.А. Плашевская. Томск: Изд-во Томского политехнич. ун-та, 2009.

Ю.К.Якимович
«Законность», 2015, N 8

____________________

Ключевые слова: прокурор, процессуальные функции, надзор, процессуальное руководство.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code