РАСШИРЕНИЕ ПРАВ ПОТЕРПЕВШЕГО В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Охрана законных прав и интересов личности имеет особое значение для субъектов, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства и имеющих личную заинтересованность в исходе уголовного дела. Поэтому неукоснительное соблюдение правовых норм, регламентирующих их участие в уголовном судопроизводстве, служит необходимой гарантией реализации их прав на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного им ущерба. Выполнение этих требований и задач, безусловно, является первостепенным при определении интересов потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью лиц и процессуального статуса потерпевшего. Охрана законом прав потерпевшего и организаций посредством уголовного судопроизводства является важной конституционной функцией правосудия (ст. 18 и 52 Конституции РФ).

Введение пострадавшего от преступления в судопроизводство как субъекта уголовно-процессуальных правоотношений, правильное определение в законе понятия и статуса этого участника уголовно-процессуальной деятельности требует конкретизации пределов и (границ) правомочий каждого участника, этой его деятельности и процессуального положения. Статус участника уголовного процесса должен формироваться путем предоставления каждому его участнику необходимых и достаточных процессуальных прав и средств для отстаивания и защиты своих законных интересов и наделения других субъектов корреспондирующими правами и обязанностями; установления ответственности каждого за неисполнение обязанностей, что основывается на совокупности признаваемых законных интересов участников уголовно-процессуальных отношений.

Посредством уголовного судопроизводства реализуются не только обязанности государства по предотвращению и пресечению в установленном законом порядке преступных посягательств, причиняющих вред и нравственные страдания личности и материальный ущерб организациям, но обеспечивается возможность потерпевшим от преступлений отстаивать свои права и законные интересы не запрещенными законом способами.

Обеспечение прав и интересов потерпевшего в уголовном судопроизводстве, провозглашение, соблюдение, уважение и гарантированная защита прав, свобод и законных интересов человека и гражданина является первостепенной задачей современного цивилизованного государства. В реализации этого фундаментального для правовой политики Российской Федерации направления Конституция РФ обязывает государство соблюдать и защищать личность от любых посягательств на свободу, законные интересы и безопасность.

Установленное Конституцией РФ право пострадавшего от преступления на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного ему ущерба должно обеспечиваться строгим соблюдением целого комплекса уголовно-процессуальных норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве (ст. 52 Конституции РФ).

Если согласно закону основным назначением уголовного судопроизводства является защита прав, а также законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ), то безусловная обязанность государства требует не только предотвращения и пресечения в установленном законом порядке общественно опасных, преступных посягательств, причиняющих вред и нравственные страдания личности, но и обеспечения создания потерпевшему от преступления условий для реализации возможности отстаивать свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами. Развернутое правовое обоснование идеи защиты достоинства личности и прав потерпевшего дано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 24 апреля 2003 г. N 7-П, где говорится: «Любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание к интересам и требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности».

В названном Постановлении Конституционного Суда РФ также подчеркивается значение того правомерного факта, что интересы потерпевшего не должны быть ограничены возмещением ему только материального ущерба, поскольку каждый добросовестный потерпевший в не меньшей мере также заинтересован в установлении истины по уголовному делу, изобличении виновных в совершении преступления и в справедливом наказании преступников в целях предупреждения всяких иных преступлений, совершаемых в отношении не только себя, но и других лиц.

Содержание и формы судебной защиты безопасности потерпевшего в ряде случаев в силу своего принципиального характера становятся предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ. К таким вопросам следует отнести ситуацию исключения возможности суду назначать принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние.

Так, П., признанный по уголовному делу в качестве потерпевшего, обратился в Конституционный Суд РФ с жалобой, в которой указывал, что положения ч. 2 ст. 443 УПК РФ не обеспечивают государственную защиту достоинства личности, жизни и здоровья потерпевшего, поскольку допускают отказ от принудительного лечения лица, страдающего психическим расстройством и совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, несмотря на сохраняющуюся общественную опасность этого лица, что может повлечь новые аналогичные или более тяжкие действия с его стороны.

Председатель Верховного Суда РФ в своем представлении поставил вопрос о возобновлении производства по уголовному делу в связи с признанием Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ. Президиум Верховного Суда РФ 19 февраля 2014 г. удовлетворил представление Председателя Верховного Суда РФ, указав следующее.

В соответствии с положениями п. 1 ч. 4 ст. 413 УПК РФ факт признания Конституционным Судом РФ закона, примененного судом в данном уголовном деле, не соответствующим Конституции РФ является основанием для возобновления производства по уголовному делу ввиду новых обстоятельств. Постановлением Конституционного Суда РФ от 21 мая 2013 г. N 10-П, вынесенным в том числе в связи с жалобой П., взаимосвязанные положения ч. 2 и 4 ст. 443 УПК РФ признаны не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой в системе действующего регулирования они исключают для суда возможность назначить принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих.

Конституционный Суд РФ указал, что положение ч. 2 ст. 443 УПК РФ, обязывая суд отказывать в применении принудительных мер медицинского характера к лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние небольшой тяжести, но по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или других лиц, не только заведомо предопределяет решение суда, но и по существу делает бесполезным (бессмысленным) судебное разбирательство с точки зрения защиты как прав и законных интересов потерпевших в связи с угрожающей им опасностью повторных посягательств со стороны лица, уже совершившего в состоянии невменяемости деяние, запрещенное уголовным законом, так и прав и законных интересов лиц, по своему психическому состоянию представляющих опасность для себя или окружающих, а потому нуждающихся в лечении, хотя и принудительном.

Вопреки требованиям Конституции РФ, гарантирующей каждому право на судебную защиту и обязывающей государство обеспечить всем потерпевшим в равной мере доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба, умаляются права потерпевших от запрещенных уголовным законом деяний небольшой тяжести, которые оказываются в неравном положении с потерпевшими от посягательств, относящихся к средней или большей тяжести, совершенных лицами в состоянии невменяемости. Нарушаются указанные требования и в отношении лиц, совершивших в состоянии невменяемости запрещенные уголовным законом деяния, отнесенные к категории небольшой тяжести, поскольку фактически суд отказывает им в необходимой и своевременной, хотя и принудительной медицинской помощи, не защищает их от собственного общественно опасного поведения и возможного воздействия иных лиц, что приводит к недопустимому ограничению их прав на охрану здоровья и медицинскую помощь, на судебную защиту достоинства личности, личную неприкосновенность <1>.

———————————

<1> Постановление Конституционного Суда РФ о признании положений ч. 2 и 4 ст. 443 УПК РФ, исключающих возможность суду назначать принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости запрещенное уголовным законом деяние, отнесенное к преступлениям небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих, не соответствующими Конституции РФ, послужило основанием для возобновления производства по уголовному делу. См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 19 февраля 2014 г. N 187-П13 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2014. N 9. С. 4, 5.

 

Вопросам совершенствования законодательства об охране конституционных прав и свобод человека и гражданина от преступных посягательств уделяют постоянное внимание законодательные органы страны, а корректированию судебной практики — Верховный Суд РФ. В связи со сказанным следует напомнить о таких значительных нормативных актах, регулирующих различные аспекты конституционного права потерпевшего на правосудие, как: Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. N 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве» (далее — Федеральный закон N 432-ФЗ); Федеральный закон от 30 апреля 2010 г. N 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» (далее — Федеральный закон N 68-ФЗ); Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. N 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

Этим законодательством были существенно расширены права потерпевшего на получение информации по уголовному делу, по которому он признан потерпевшим. В ст. 42 УПК РФ Федеральным законом N 432-ФЗ пункт 13, характеризующий основные права потерпевшего, был изложен следующим образом: потерпевший вправе получать копии постановления о возбуждении уголовного дела, о признании его потерпевшим, об отказе в избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, о прекращении уголовного дела, о приостановлении производства по уголовному делу, о направлении уголовного дела по подсудности, о назначении предварительного слушания, судебного заседания, получать копии приговора суда первой инстанции, решения судов апелляционной и кассационной инстанций. Потерпевший по ходатайству вправе получать копии иных процессуальных документов, затрагивающих его интересы.

Этими правами, характеризующими основные этапы движения уголовного дела при его расследовании и рассмотрении судами различных инстанций, не исчерпывается весь объем полномочий потерпевшего как участника уголовного судопроизводства и стороны в процессе, осуществляющей обвинительные функции.

Например, потерпевшему предоставляется право возражать против постановления приговора без проведения судебного разбирательства в общем порядке.

Вместе с тем изучение судебной практики Конституционного Суда РФ и судебной практики Верховного Суда РФ по применению законодательства, регулирующего реализацию конституционного права потерпевшего на доступ к правосудию, выявляет несколько проблем, свидетельствующих о неполном законодательном регулировании и существующих разночтениях в понимании сущности и порядка осуществления некоторых процедур и необходимых гарантий реализации названного конституционного права физических лиц и организаций, чьим правам и интересам причинен непосредственный физический, материальный, моральный ущерб.

В числе этих вопросов, возникающих в следственно-судебной практике, заслуживают внимания, по нашему мнению, такие, как отказ в признании лица или организации потерпевшими; обеспечение реального участия этих субъектов уголовно-процессуальных отношений в производстве по делу; обеспечение гарантий безопасности этих лиц; особенности участия в производстве в соответствии с особым порядком судебного разбирательства (гл. 40 и 40.1 УПК РФ), участие в решении вопросов об условно-досрочном освобождении виновных в посягательствах на потерпевших; объем и порядок возмещения материального ущерба, использование потерпевшим института гражданского иска в уголовном деле; возмещение морального ущерба.

Следует отметить, что действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает довольно широкий круг предоставляемых потерпевшему как участнику уголовного судопроизводства со стороны обвинения прав, устанавливает полномочия и обязанности должностных лиц правоохранительных органов по созданию условий для их реализации (ст. 42, 45 УПК РФ).

Так, решение вопроса о времени признания лица, пострадавшего от преступления, потерпевшим и допуска его к участию в судопроизводстве по уголовному делу с использованием всех предоставленных ему уголовно-процессуальным законом прав трактовалось должностными лицами правоохранительных органов различно. Неопределенным оставалось понимание основания для вынесения такого решения и возможность установления факта причинения физическому или юридическому лицу физического, имущественного или морального вреда.

Федеральный закон N 432-ФЗ устанавливает формальный подход к разрешению этой проблемы, связывая его со стадией возбуждения уголовного дела, предлагая новую редакцию ч. 1 ст. 42 УПК РФ: «Решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда».

Но в некоторых случаях это решение может приниматься и на более поздних этапах производства по делу, но также без необоснованного промедления.

Статья 42 УПК РФ дополнена предложением следующего содержания: «Если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице».

Подобная трактовка свидетельствует о том, что на определенном этапе судопроизводства (особенно на стадии возбуждения уголовного дела) законодатель предполагает, что для признания лица потерпевшим еще отсутствуют необходимые данные, с достаточной полнотой свидетельствующие о том, что данное лицо является потерпевшим. Однако действующее уголовно-процессуальное законодательство допускает его участие в процессе в качестве заявителя, свидетеля. Эта ситуация имеет значение, когда эти лица еще не приобретают прав потерпевшего, но уже возникает необходимость в их защите, в учете их заинтересованности в достижении целей правосудия и личных интересов до возбуждения уголовного дела. Известно, что уголовные дела о преступлениях, указанных в ч. 3 ст. 20 УПК РФ, возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя (ч. 3 ст. 147 УПК РФ). Таким образом, сам факт вовлечения лица, пострадавшего от преступления, в уголовный процесс имеет место до возбуждения уголовного дела. В гл. 19 УПК РФ законодатель указывает на существование такого субъекта, как заявитель, и наделяет его определенными правами и обязанностями. При этом в ряде норм проводится различие между просто заявителем и заявителем, пострадавшим от преступления. Здесь имеет место качественное различие. По смыслу ст. 20, 147 УПК РФ факт возбуждения уголовного дела законодатель связывает не просто с заявлением любого лица, а с волеизъявлением лица, которое полагает или даже утверждает, что ему преступным деянием причинен определенный вред.

Согласно ст. 2 Федерального закона от 20 августа 2004 г. N 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» меры государственной защиты могут быть применены до возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, очевидца или жертвы преступления либо иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления. Таким образом, законодатель дифференцирует заявителей на обычных граждан и пострадавших от преступления, используя такой материальный признак, как совершение в отношении последних преступного деяния. Однако пострадавший от преступления, по заявлению которого было возбуждено уголовное дело, еще не является участником уголовного судопроизводства и, следовательно, не может рассчитывать на полноценную реализацию своих интересов. Нам представляется, что лицо, пострадавшее от преступления и обратившееся за помощью в правоохранительные органы, вправе рассчитывать на должное внимание и защиту со стороны государства. Законодатель лишь косвенно допускает право указанного лица на обжалование действий (бездействия) и решений уполномоченных лиц в части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения касаются его интересов (ст. 123 УПК РФ).

Как свидетельствуют обобщения правоприменительной практики, зачастую до вынесения постановления о признании лица потерпевшим пострадавший выступает в уголовном процессе в качестве свидетеля со всеми вытекающими из статуса данного участника уголовного процесса полномочиями и обязанностями. Отсутствие в уголовном законодательстве понятия «пострадавший от преступления» как родового понятия не способствует реализации интересов «жертвы», реализации его статуса до момента официального признания потерпевшим. Следует признать, что меры государственной защиты согласно Федеральному закону «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» применимы и к заявителю — пострадавшему от преступления лицу. Однако здесь мы констатируем признание ценности пострадавшего от преступления как источника информации о преступном событии (иногда главного свидетеля), не наделяя его достаточными правами, позволяющими самостоятельно защищаться, используя процессуальные средства.

В связи с имевшими место в судебной практике отказами лицам, пострадавшим от преступления, в признании их потерпевшими и лишении возможности использовать предоставленные им процессуальные права для защиты своих интересов возникают споры о конституционности установленной законом процедуры допуска к правосудию. Одно из таких дел стало предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ.

Гражданин Ю.А. Зевакин явился участником дорожно-транспортного происшествия — столкновения управляемого им автомобиля с автомобилем, следовавшим во встречном направлении, в результате чего ему был причинен вред средней тяжести. Возбужденное по этому факту уголовное дело неоднократно прекращалось в связи с отсутствием в деятельности обоих водителей состава преступления, истечения сроков давности уголовного преследования. Заявлявшееся Ю.А. Зевакиным ходатайство о признании его потерпевшим и об ознакомлении с материалами уголовного дела следователем и прокурором было отклонено со ссылкой на то, что в рамках производства по данному уголовному делу он выступал только в качестве свидетеля и потерпевшим он не может быть признан, поскольку, по их мнению, непосредственной причиной этого дорожно-транспортного происшествия явилось нарушение правил дорожного движения самим Ю.А. Зевакиным. Районный суд эти решения признал законными.

В своей жалобе в Конституционный Суд РФ Ю.А. Зевакин просил Конституционный Суд РФ признать не соответствующей Конституции РФ ст. 42 УПК РФ, предусматривающую, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный и моральный вред, а решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда, которым определяются процессуальные права, обязанности и ответственность потерпевшего. Таким образом, именно этим решением следователя лицо, которому причинен вред преступлением, после возбуждения уголовного дела отличается от заявителя, свидетеля и превращается в потерпевшего в процессуальном смысле со всеми вытекающими из этого обстоятельства последствиями (ч. 2 — 10 ст. 42 УПК РФ).

По мнению заявителя, данная статья позволяет не признавать потерпевшим лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред, чем ограничивает его право на обжалование в суд решений следователя, участие в собирании и исследовании доказательств, ознакомление с материалами дела; право обращения в суд с иском о восстановлении нарушенных прав в порядке гражданского судопроизводства и поэтому противоречит ст. 2, 17, 18, 19, 45, 46 и 118 Конституции РФ. Конституционный Суд РФ не нашел оснований для рассмотрения по существу этой жалобы. И вместе с тем не согласился с оспариванием положений ст. 42 УПК РФ, считая, что признание лиц, которым преступлением причинен физический, имущественный и моральный вред потерпевшими, и наделение их комплексом процессуальных прав не только не нарушает конституционные права и свободы таких лиц, но, напротив, гарантирует их, создавая предпосылки реализации этих прав и свобод.

Причем, как признал Конституционный Суд РФ в ряде своих постановлений, обеспечение гарантируемых Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве обусловлено не формальным признанием лица тем или иным участником судопроизводства по уголовному делу, а наличием определенных сущностных признаков, характеризующих фактическое положение этого лица как нуждающегося в обеспечении соответствующего права.

Суды при применении УПК РФ должны учитывать, что в соответствии со ст. 19 Конституции РФ исходя из сформулированных Конституционным Судом РФ правовых позиций как участникам уголовного судопроизводства, так и иным заинтересованным лицам должна быть обеспечена возможность отстаивания своих позиций, в том числе и путем обжалования действий (бездействия) и решений органов дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые решения затрагивают их интересы.

Проверяя законность и обоснованность постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (в порядке исполнения нормы ст. 125 и ч. 1 ст. 148 УПК РФ), судья должен выяснять, соблюдены ли нормы, регулирующие порядок рассмотрения сообщения о совершенном преступлении, а также принято ли уполномоченным должностным лицом решение об отказе в возбуждении уголовного дела при наличии к тому законных оснований и соблюдены ли при его вынесении требования ст. 148 УПК РФ. Признав отказ в возбуждении уголовного дела незаконным или необоснованным, судья выносит соответствующее постановление, которое направляет для исполнения руководителю следственного органа или начальнику органа дознания и уведомляет об этом заявителя <1>.

———————————

<1> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2009 г. N 1 «О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

 

Сформулированная Конституционным Судом РФ правовая позиция распространяется и на отношения, возникающие в связи с пересмотром решений следователя об отказе в признании лица потерпевшим постольку, поскольку такое решение препятствует доступу граждан к правосудию, лишает их возможности получать необходимую информацию о движении уголовного дела, активно участвовать в собирании и исследовании доказательств, иными способами отстаивать свои интересы <1>.

———————————

<1> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 16 марта 2006 г. N 67-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Зевакина Ю.А. на нарушение его конституционных прав статьей 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

 

Являясь стороной обвинения и физическим лицом, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, потерпевший наделяется некоторыми правами для защиты своих интересов. При этом из обширного перечня его правомочий можно выделить такие наиболее существенные, по нашему мнению, правомочия, как заявлять ходатайства и отводы, иметь представителя, знакомиться с материалами дела, приносить жалобы на действия дознавателя, следователя, прокурора, судьи, участвовать в судебном разбирательстве дела во всех инстанциях, обжаловать приговор и определения суда, получать необходимую информацию о состоянии отбытия осужденным по его делу назначенного судом наказания.

Учитывая многообразие этих правомочий и особенности их реализации, Конституционный Суд РФ отметил, что названные законом интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве и в доступе к правосудию не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда, они в значительной мере связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объема, применении уголовного закона и назначении наказания. От правильного решения этих вопросов в значительной мере зависят оценка общественностью справедливости правосудия, реальность и конкретные размеры возмещения причиненного конкретным преступлением вреда.

Так, рассмотрение судом вопроса, например о тяжести уголовного наказания, может быть существенным для потерпевшего, так как условия отбывания наказания осужденным влияют на исполнение приговора в части удовлетворения гражданского иска. От того, назначено ли лишение свободы реально или условно, будет зависеть финансовое положение виновного лица. А это в свою очередь отразится на размере получаемых потерпевшим компенсаций и сроках их погашения. Как известно, в силу ч. 3 ст. 60 УК РФ для правильного выбора вида и размера наказания суду предписывается выяснять финансовые составляющие условий жизни семьи осужденного. Очевидно, что судом при назначении наказания должны также оцениваться и учитываться материальные притязания потерпевшего с точки зрения возможности их реального и своевременного удовлетворения.

Между тем известны случаи, когда суд, назначая виновным наказание с применением ст. 64 или 73 УК РФ, не учитывает и не обсуждает мнение потерпевших о мере наказания, тогда как потерпевшие настаивали на суровом наказании.

В таких случаях судебная коллегия Московского областного суда обычно приговор отменяет, если доводы потерпевших о несправедливости приговора ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания признает обоснованными.

Например, приговор Егорьевского городского суда от 14 июля 2009 г. в отношении Т., осужденного по ч. 2 ст. 264 (в редакции 2003 г.) к 2 годам 6 месяцам лишения свободы условно на основании ст. 73 УК РФ с испытательным сроком на 3 года, был отменен кассационной инстанцией Московского областного суда по кассационной жалобе потерпевшего в связи с несправедливостью приговора. При этом судебная коллегия отметила в определении, что суд, применяя в отношении виновного ст. 73 УК РФ, сослался на мнение потерпевшего, тогда как фактически не учел мнение потерпевшего, просившего о строгом наказании Т. <1>.

———————————

<1> По результатам изучения практики применения городскими (районными) судами Московской области законодательства об уголовном судопроизводстве, размещенной в СПС «КонсультантПлюс».

 

По уголовному делу в отношении М.Я. Миназова Жуковский городской суд не обсудил и не учел мнение потерпевшего по вопросу о мере наказания и назначил М.Я. Миназову по ч. 4 ст. 159 УК РФ наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет без штрафа условно с испытательным сроком на 4 года. Признав доводы кассационной жалобы потерпевшего и кассационного представления государственного обвинителя о чрезмерной мягкости назначенного наказания обоснованными, судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда приговор отменила, дело направила на новое судебное рассмотрение.

Наличие широкого круга правомочий и сам характер предоставленных потерпевшему процессуальных прав позволяют считать, что его деятельность направлена не только на охрану его прав, но и на изобличение лиц, виновных в совершении преступлений, и применение к ним заслуженного наказания. Следует считать неправильным подход к потерпевшему как вспомогательному субъекту в стороне обвинения, участие которого в доказывании обвинения лица, совершившего преступление, целиком зависит от усмотрения государственных органов и рассматривающих потерпевшего лишь как источник информации, а не личность, реализация прав которой зависит от своевременного доступа к правосудию.

При этом конструкция ряда норм уголовно-процессуального законодательства способствует утверждению подобной практики. Потерпевший фактически отстранен от какого-либо действенного влияния на процесс собирания доказательств по делу и участия в нем. Расширение прав потерпевшего на получение информации по важнейшим вопросам, решаемым на предварительном следствии и в судебном разбирательстве, для своей реализации нуждается в создании соответствующего механизма. Приобретенное потерпевшим право получать копии постановлений о возбуждении уголовного дела, о признании его потерпевшим, об отказе в избрании меры пресечения, о привлечении лица в качестве обвиняемого и др. в условиях отсутствия процедуры направления этих документов самому потерпевшему ведет к порождению различной практики. Практическая реализация указанных прав потерпевшего должна сопровождаться обязанностью указанных должных лиц направлять эти документы самому потерпевшему по его требованию, если он уже участвует в уголовном судопроизводстве. В соответствии с ч. 9 ст. 172 УПК РФ копия постановления о привлечении в качестве обвиняемого направляется прокурору, но ни следователь, ни прокурор не обязаны ставить в известность потерпевшего о данном факте.

Согласно ч. 3 ст. 47 УПК РФ обвиняемый вправе иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите. Обвинение ему должно быть предъявлено не позднее трех суток со дня вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. Потерпевший же, ограниченный в возможности на своевременное получение указанной информации, лишается преимущества в подготовке и ведении защиты своих интересов. Такое положение затрудняет реальный доступ потерпевшего к уголовному преследованию обвиняемого. Поэтому участие потерпевшего в изобличении обвиняемого должно обеспечиваться своевременным его уведомлением о сущности предъявленного лицу обвинения. Эта обязанность пока ст. 42 УПК РФ не предусматривается. Однако, как нам представляется, необходимость сбалансированности прав обвиняемого и потерпевшего прямо вытекает из установления ст. 123 Конституции РФ о равенстве процессуальных прав сторон в уголовном судопроизводстве.

Очевидно, что статус участников уголовного процесса должен формироваться путем предоставления каждому из них необходимых и достаточных процессуальных прав и средств для отстаивания и защиты законных интересов; наделения других субъектов корреспондирующими правами и обязанностями; установления ответственности каждого за неисполнение обязанностей, что основывается на совокупности признаваемых законных интересов участников уголовно-процессуальных отношений.

Сущность участия потерпевшего в уголовном судопроизводстве — осуществление самим потерпевшим обвинительной функции.

Если исходить при формулировании процессуального положения потерпевшего из основания полагать, что ему непосредственно преступлением либо общественно опасным деянием невменяемого лица причинен физический, моральный или имущественный вред, то для активизации участия пострадавшего от преступления в уголовно-процессуальной деятельности, заключающейся в выполнении им по своему волеизъявлению функции дополнительного (субсидиарного) обвинителя, следует установить в законе сроки и порядок направления ему копий постановлений о возбуждении уголовного дела или об отказе в нем, о прекращении уголовного дела, о приостановлении производства по делу; уравнять в законе права потерпевшего с правами обвиняемого при назначении и проведении экспертизы; уведомлять независимо от наличия соответствующего ходатайства потерпевшего о предъявленном обвинении путем направления ему копии постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого. При обсуждении рассматриваемой проблемы различие во мнениях вызывает определение основания появления процессуальной фигуры потерпевшего как участника уголовного дела, имеются ли материальные основания для возникновения связанных с защитой его прав и интересов. Функция обвинения реализуется потерпевшим посредством представления доказательств, заявления об истребовании новых обвинительных доказательств, о проведении следственных или судебных действий; участия наряду с государственным обвинителем, подсудимым, защитником в исследовании доказательств на судебном следствии и др. Сказанное подтверждается и положениями ст. 42 УПК РФ, которыми потерпевшему предоставляется право поддерживать обвинение по уголовному делу и вступать в связанные с этой функцией уголовно-процессуальные отношения. Устанавливая, что потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения вреда его имуществу и деловой репутации, но факт наличия этого вреда устанавливается приговором суда, законодатель фактически определяет материально-правовое содержание понятия потерпевшего от преступления <1>.

———————————

 

КонсультантПлюс: примечание.

Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт-Издат, 2007 (3-е издание, переработанное и дополненное).

 

<1> См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева и В.П. Божьева. Изд. 4. М., 2006. С. 84.

 

Н.В. Мазур считает, что указанное понимание определения понятия «потерпевший» не согласуется с принципом презумпции невиновности. Исходя из этого принципа, «факт совершения преступления устанавливает только суд, следовательно, и наступление определенных последствий в виде причинения вреда может признать исключительно суд» <1>.

———————————

<1> Мазур Н.В. Основания возникновения профессионального представительства в уголовном процессе // Проблемы применения нового уголовно-процессуального законодательства в досудебном производстве. Барнаул, 2002. С. 120 — 125.

 

Аналогичное мнение высказал В.П. Божьев. С этим выводом невозможно согласиться, поскольку, следуя ему, потерпевший не сможет использовать подавляющее большинство предоставленных ему процессуальных прав (заявлять ходатайство о приобщении к материалам дела предметов и документов, участвовать в следственных действиях с согласия следователя и др.) после вынесения обвинительного приговора. Более приемлемой, с нашей точки зрения, представляется позиция А.М. Ларина, который считал, что основанием для признания лица потерпевшим должны служить сведения, с достаточной вероятностью указывающие на вред, причиненный ему преступлением <1>.

———————————

<1> См.: Ларин А.М. Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс // Государство и право. 1993. N 10. С. 41.

 

Фиксирование процессуального статуса лица в качестве потерпевшего должно происходить сразу после возбуждения уголовного дела путем вынесения дознавателем, следователем соответствующего постановления, а если от лица было получено заявление о причинении ему преступлением вреда, то статус потерпевшего оно должно приобретать с момента подачи заявления. Безусловно, чем раньше пострадавшее от преступления лицо сможет принять участие в производстве по делу в качестве потерпевшего, тем больше возможностей возникнет для реализации прав, составляющих процессуальный статус данного субъекта уголовно-процессуальных отношений.

Согласно Федеральному закону N 432-ФЗ вопрос о моменте принятия решения о признании лица потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда. Если на момент возбуждения уголовного дела отсутствуют сведения о лице, которому преступлением причинен вред, решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно после получения данных об этом лице.

Пострадавшее от преступления лицо должно признаваться потерпевшим независимо от его гражданства, возраста, физического или психического состояния и иных данных о его личности, а также независимо от того, установлены ли все лица, причастные к совершению преступления.

Как разъясняет Верховный Суд РФ, вред потерпевшему может быть причинен как преступником, так и запрещенным уголовным законом деянием, совершенным лицом в состоянии невменяемости.

Если совершенное преступление было неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или имело место покушение на преступление), суду при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный ему вред. При этом не исключается возможность причинения такому лицу морального вреда, когда неоконченное преступление было направлено против конкретного лица.

Как уже отмечалось, в силу ч. 1 ст. 42 УПК РФ лицо, которому преступлением причинен вред, приобретает предусмотренные УПК РФ права и должно выполнять соответствующие обязанности с момента вынесения дознавателем, следователем, руководителем следственного органа или судом постановления о признании лица потерпевшим.

Мировая практика современного развития уголовно-процессуального законодательства характеризуется определенным смещением приоритетов к совершенствованию защиты прав потерпевшего на справедливое судебное разбирательство. Право на справедливое судебное разбирательство в первую очередь предполагает необходимое официальное признание потерпевших в качестве жертв преступления, а также гарантированную им возможность иметь реальный доступ к механизмам защиты со стороны органов правоохраны и правосудия. Если правоохранительные органы государства вовремя не начинают уголовное преследование, выявление преступников, то происходит не что иное, как фактический отказ в осуществлении правосудия.

Отказ в признании лица потерпевшим, а также бездействие дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, выразившиеся в непризнании лица потерпевшим, могут быть обжалованы этим лицом в досудебном производстве по уголовному делу в порядке, предусмотренном ст. 124 и 125 УПК РФ. Названная ошибка может быть исправлена судом, как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, в тех случаях, когда по поступившему в суд уголовному делу будет установлено, что лицо, которому преступлением причинен вред, не признано потерпевшим по делу, суд признает такое лицо потерпевшим, уведомляет его об этом, разъясняет права и обязанности, обеспечивает возможность ознакомления со всеми материалами дела (ст. 42 УПК РФ). В решении о признании лица потерпевшим должно быть указано, какими действиями и какой именно вред ему причинен. В том числе при причинении вреда сразу нескольких видов.

Когда по поступившему в суд уголовному делу будет установлено, что такое лицо признано потерпевшим ошибочно, суд выносит постановление о том, что такое лицо признано потерпевшим ошибочно, и разъясняет ему право на обжалование принятого судом решения в апелляционном (кассационном) порядке. При этом решение суда может быть обжаловано безотлагательно до постановления приговора, поскольку решением суда затрагивается конституционное право на доступ к правосудию.

Когда потерпевшим признается юридическое лицо, его права и обязанности в суде осуществляет представитель, полномочия которого должны быть оформлены соответствующим образом.

В последние годы законодатель, модернизируя уголовно-процессуальное законодательство, многое сделал для повышения защищенности потерпевшего, в частности для расширения условий информированности потерпевшего в судебном разбирательстве, своевременного уведомления о состоявшихся решениях, об использовании предоставленных потерпевшим прав и устранения ограничений процессуальных возможностей для реализации своих прав в судебном разбирательстве.

В свете проблемы обеспечения права потерпевшего на справедливое правосудие, связанное с признанием потерпевшего в качестве жертвы преступления, а также обеспечения возможности иметь реальный доступ к механизмам защиты со стороны органов правосудия и правоохраны необходимо оптимизировать процессуальный статус потерпевшего.

Законодательство и практика Верховного Суда РФ, следуя правомерному и систематическому толкованию концепции защиты жертв преступления, направлены на создание возможностей для потерпевшего практически использовать процессуальные средства защиты потерпевшим его гарантий достоинства и конституционных прав с момента инициации уголовного дела. Такие характеристики уголовного процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет начала самого предварительного расследования и результативного уголовного разбирательства. Приобретение лицом процессуальных прав потерпевшего выделяет его из общей массы возможных участников уголовного судопроизводства, определяет его статус стороны обвинения.

В аспекте проблемы обеспечения права потерпевшего на доступ к правосудию, к механизмам судебной защиты требуется усиление внимания к внутренним средствам правовой защиты. Если правоохранительные органы государства вовремя не начинают уголовное преследование, выявление и наказание преступников, то происходит фактический отказ в осуществлении уголовного правосудия, а преступники по причине своей безнаказанности закономерно настраиваются на совершение новых преступлений. В литературе отмечается, что во многих случаях именно безответственное отношение должностных лиц правоохранительных органов к заявлениям потерпевших, в частности необоснованные отказы правоохранительных органов в возбуждении уголовных дел по горячим следам и признании заявителей в качестве потерпевших, являются одной из причин безнаказанности многих преступников. Эта практика становится причиной постоянно растущего уровня преступности во многих странах, и в том числе в России.

Согласно правовым позициям Европейского суда по правам человека, если установлено, что предварительное следствие вопреки заявленным фактам и требованиям действующего уголовно-процессуального законодательства не было возбуждено или было проведено поверхностно или неполно, или с большими и очевидными погрешностями, либо уголовное дело было неправомерно прекращено или приостановлено, либо преступникам по тем или иным причинам был необоснованно вынесен оправдательный приговор, то государство может быть признано виновным в нарушении международного права и быть обязано произвести компенсацию причиненного потерпевшему ущерба.

Так, Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. N 94-012-1сп был отменен приговор по делу К.О. Бережного, оправданного по п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ судом Чукотского автономного округа с участием присяжных заседателей в результате рассмотрения судебной коллегии по уголовным делам кассационного представления государственного обвинителя и кассационной жалобы представителя потерпевшей.

Как указала судебная коллегия в вышеприведенном Кассационном определении, согласно ст. 336 УПК РФ прения сторон после окончания судебного следствия по уголовным делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, проводятся в соответствии с требованиями ст. 292 УПК РФ, согласно которой потерпевший или его представитель вправе участвовать в прениях сторон, при этом закон не связывает это право с наличием ходатайства со стороны участников судебного разбирательства.

Суд, завершив судебное следствие и перейдя к заслушиванию прений сторон в отсутствие представителя потерпевшей, ограничился наличием телефонограммы представителя потерпевшей о невозможности участвовать в судебных прениях в связи с отдаленностью проживания. Однако из материалов дела следует, что перед этим представитель потерпевшей повторно был допрошен в судебном заседании с использованием видео-конференц-связи, при этом мнение самого представителя потерпевшей об участии в судебных прениях, как и во время начала прений сторон, судом не выяснялось и не устанавливалось.

Непредоставление представителю потерпевшего права выступления в судебных прениях судебная коллегия рассматривает как лишение потерпевшего гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдение процедуры производства, которые могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, что в силу ч. 1 ст. 381 УПК РФ является безусловным основанием к отмене приговора <1>.

———————————

<1> См.: Ларин А.М. Указ. соч. С. 41.

 

В российской следственно-судебной практике нередко отказываются признавать потерпевшими тех лиц, которые заявили о попытке совершения против них преступления. Такая ситуация нередко складывается в случае неудачного покушения на убийство, причинение тяжких телесных или имущественных повреждений. Однако жертвы таких преступлений нередко остаются без юридического признания в качестве потерпевших по причине отсутствия реального вреда от попытки совершения преступления. Такое понимание и толкование действующего уголовно-процессуального законодательства не может считаться правомерным и допустимым. Необходимо точное законодательное определение понятия «потерпевший». В одном из решений Пленума Верховного Суда РФ отмечалось, что существенной гарантией реализации лицом, пострадавшим от преступления, конституционного права на доступ к правосудию, судебную защиту и компенсацию причиненного вреда служит право потерпевшего на участие в уголовном судопроизводстве <1>.

———————————

<1> См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. N 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве».

 

Приведенная правовая позиция Пленума Верховного Суда РФ соответствует положениям Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью, предусматривающих, что жертвам преступлений должна обеспечиваться возможность изложения и рассмотрения мнений и пожеланий на соответствующих этапах судебного разбирательства в тех случаях, когда затрагиваются их личные интересы, без ущерба для обвиняемых и согласно соответствующей национальной системе правосудия. Потерпевшему, его представителю на любом этапе уголовного судопроизводства должна быть предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию по существу дела и те доводы, которые он считает необходимыми для ее обоснования.

Продолжая линию на полную реализацию принципа состязательности, Пленум Верховного Суда РФ напоминает нам о том, что потерпевший, его представитель имеют право выступать в прениях сторон и в силу того, что они относятся к участникам судопроизводства со стороны обвинения, суд вправе при наличии к тому оснований удовлетворить ходатайство государственного обвинителя в судебном заседании о предоставлении ему возможности согласовать свою позицию с этими лицами.

Серьезным нарушением прав потерпевших является искусственное объединение в уголовном процессе в рамках стороны обвинения потерпевших и должностных лиц органов уголовного преследования. Последние зачастую не представляют в надлежащей мере законные интересы потерпевшего, поскольку руководствуются в своей деятельности не столько ими, сколько необходимостью установления истины по уголовному делу, а также процессуальными, ведомственными интересами. При этом их лояльное отношение к потерпевшему обусловлено не общностью интересов, а совокупностью собранных доказательств, подтверждающих событие преступления и вину лица, его совершившего. В связи с этим следует учитывать, что лица, пострадавшие от преступлений, в силу своего статуса не наделяются правом предопределять осуществление уголовного преследования и его пределы, поэтому им должна предоставляться государственная защита и обеспечиваться возможность собственными действиями добиваться восстановления своих прав и законных интересов, в том числе в рамках производства по уголовному делу.

С учетом отмеченного возникает необходимость предусмотреть в качестве одного из конституционных принципов право потерпевшего на защиту, который должен предусматривать и конкретизировать обязательное возмещение государством причиненного потерпевшему вреда. Причем данная обязанность должна реализовываться даже в том случае, если существенный вред потерпевшему причинен общественно опасными, противоправными действиями ненаказуемым деянием невменяемого лица либо лица, не достигшего возраста уголовной ответственности.

Обязанность возмещения вреда, как показывает практика, нередко вызывается чисто процессуальными нарушениями, ошибками, просчетами предварительного расследования и судебного разбирательства, в результате чего потерпевшему причиняется существенный вред. Конкретными юридическими фактами, которые могут явиться объективными основаниями для признания права потерпевшего на реабилитацию, например признание судом доказательств недопустимыми или отказ государственного обвинителя от обвинения ввиду серьезных нарушений или ошибок предварительного следствия, за которые был вынужден расплачиваться потерпевший. Другим объективным основанием является приостановление уголовного дела ввиду волокиты, длительного неустановления лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности, или нерозыска обвиняемого, а равно прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого.

Подобная ситуация стала предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ в связи с рассмотрением некоторых положений Федерального закона N 68-ФЗ.

Постановлением Конституционного Суда РФ от 25 июня 2013 г. N 14-П были признаны не соответствующими Конституции РФ взаимосвязанные положения ч. 1 ст. 1, п. 1 ч. 1, ч. 6 и 7 ст. 3 Федерального закона N 68-ФЗ, ч. 1 и 4 ст. 244.1 и п. 1 ч. 1 ст. 244.6 ГПК РФ в той мере, в какой эти законоположения по смыслу, придаваемому им судебным толкованием, служат основанием для отказа потерпевшему в признании его лицом, имеющим право на подачу заявления о присуждении компенсации за нарушение права на уголовное производство в разумный срок на том формальном основании, что подозреваемый или обвиняемый по делу не был установлен. При том что имеются данные, свидетельствующие о возможном нарушении разумных сроков уголовного судопроизводства, в том числе в связи с непринятием должных мер судом, прокурором, руководителем следственных органов, органом дознания, дознавателем в целях своевременного осуществления досудебного производства по уголовному делу и установления подозреваемых (обвиняемых) в совершении преступления лиц с учетом общей продолжительности производства по уголовному делу.

В.П.КАШЕПОВ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code