УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ И УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УСЛОВНО-ДОСРОЧНОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ

Материал содержит основные положения выступления автора на проведенном в январе 2015 года Верховным Судом РФ совместно с Российским государственным университетом правосудия круглом столе «Актуальные вопросы судебной практики освобождения от наказания».

  1. Условно-досрочное освобождение (далее — УДО) затрагивает интересы значительного числа лиц, находящихся под юрисдикцией государства, ибо от эффективности УДО зависит их личная безопасность. Однако непосредственно УДО затрагивает интересы осужденного, его близких, потерпевших от преступления и государства. В сбалансированности мер по удовлетворению интересов указанных субъектов должна заключаться оптимальная модель УДО, которая могла бы действовать в той или иной стране.

Важной проблемой УДО осужденных от отбывания наказания является разработка критериев и показателей эффективности применения данного института. Речь идет о таких критериях и показателях, которые характеризуют не локальные, корпоративные или даже внутриведомственные успехи, а вклад УДО в обеспечение правопорядка в стране, защиту прав и законных интересов личности. При решении этой проблемы основным будет являться вопрос об отслеживании на постоянной мониторинговой основе уровня постпенитенциарного рецидива в целом и после УДО от отбывания наказания в частности.

В настоящее время об уровне рецидива можно косвенно судить по показателям официальной статистики, а именно по доле лиц, ранее совершавших преступления, в расчете на общий массив лиц, совершивших преступление. В среднем этот уровень колеблется от 30% до 33%. Однако данный показатель не позволяет судить об эффективности деятельности исправительных учреждений (далее — ИУ) и (или) ее отдельных направлений, включая и подготовку к УДО.

Согласно выборочным научным исследованиям, проведенным в 2006 — 2009 гг. учеными Томского госуниверситета, в течение трех лет после освобождения совершает новое преступление в среднем 55,0% освобожденных из колонии общего режима и 29,6% — из колонии строгого режима (данные приведены на основе деятельности колоний общего и строгого режимов Томской и Кемеровской областей) <1>.

———————————

<1> См.: Городнянская В.В. Постпенитенциарный рецидив: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2011. С. 8 — 9; Городнянская В.В. Постпенитенциарный рецидив: Монография / Науч. ред. заслуженный юрист РФ, докт. юрид. наук, проф. В.А. Уткин. М.: Юрлитинформ, 2012. С. 67, 87, 125 — 126.

 

На основе этого же исследования выявлены очень интересные и значимые различия в постпенитенциарном рецидиве в зависимости от оснований освобождения от отбывания наказания. Например, постпенитенциарный рецидив составил среди освобожденных из колонии общего режима условно-досрочно 68,5%, в связи с заменой лишения свободы более мягким видом наказания — 66,7%, а по отбытию срока наказания в виде лишения свободы этот рецидив равен 46,8%. При освобождении из колонии строгого режима соответственно — 30,6%, 47,1% и 20,5%. Эти цифры характеризуют тот период времени, когда удовлетворение ходатайств осужденных об УДО доходило до 85%. В 2014 г. этот показатель снизился более чем в два раза. Возможно, изменились показатели рецидива при досрочных видах освобождения, возможно, они стали не столь удручающими, а возможно, и наоборот. Чтобы ответить на этот вопрос и принять решение о расширении практики УДО или ее дальнейшем сужении, необходимы результаты современных региональных исследований постпенитенциарного рецидива, а еще лучше — результаты учета такого рецидива в целом по России.

Все это актуализирует реализацию предложений о создании научно-теоретической модели учета постпенитенциарного рецидива с последующей ее апробацией и внедрением в систему статистического учета результатов борьбы с преступностью. Похожая система учета существовала в СССР, нет каких-либо значимых препятствий в том, чтобы эта система на новом уровне была разработана и внедрена в России. Аргументы об отсутствии материальных ресурсов для такой информационной системы, на наш взгляд, являются несерьезными, поскольку никто не рассчитывал данные затраты.

На втором этапе необходима научная разработка системы факторов, влияющих на постпенитенциарный рецидив, в том числе и при УДО, а также механизма их действия.

На третьем этапе следует разработать комплекс мер, направленных на усиление позитивных факторов и ослабление факторов, провоцирующих рост постпенитенциарного рецидива. На этом этапе можно было бы определить наиболее рецидивоопасные категории осужденных при УДО от отбывания наказания. Соответственно, учесть все это в законодательстве, регламентирующем основания и сроки УДО.

Так, этим же исследованием установлено, что наиболее «рецидивоопасными» в плане совершения после освобождения из мест лишения свободы повторных преступлений являются лица, отбывавшие наказание за совершение корыстных преступлений, в меньшей степени — преступлений против личности, еще в меньшей степени — преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности. В ст. 79 УК РФ установлены дополнительные отсекающие барьеры УДО именно для лиц, совершивших преступления на сексуальной почве. Это можно объяснить воздействием СМИ и общественного мнения на уголовную политику. Насколько они оправданны, необходимо решать с учетом исследования постпенитенциарного рецидива данной категории осужденных.

Внедрение системы учета постпенитенциарного рецидива следовало бы предусмотреть в Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 г., утвержденной распоряжением Правительства РФ 14 октября 2010 г.

  1. Не менее важной является проблема единого понимания оснований и порядка УДО. Они в соответствии с предметами правового регулирования регламентированы в УК РФ, УИК РФ и УПК РФ. Имеются еще и подзаконные нормативные правовые акты, применительно к лишению свободы — это акты Минюста России. При довольно активной законопроектной работе в последние годы основания и порядок применения УДО осужденных остаются, на наш взгляд, противоречивыми.

Во-первых, существуют противоречия в нормах ст. 79 УК РФ. В части первой названной статьи диспозиция нормы сформулирована в виде субъективного права осужденного и юридической обязанности суда («осужденный подлежит условно-досрочному освобождению»), однако основания для такого освобождения носят оценочный характер, что позволяет говорить о наличии не права, а законного интереса осужденного в УДО. Суду необходимо оценить и на основе оценки констатировать факт того, что для своего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания.

При анализе такого, казалось бы, формализованного основания, как возмещение вреда (полностью или частично), причиненного преступлением, также необходима оценочная деятельность суда. Например, перечисление в погашение многомиллионного ущерба одного рубля также является частичным возмещением вреда. Однако является ли это безусловным основанием для УДО? Конечно, нет. На этих же позициях стоит Пленум Верховного Суда РФ, который в п. 7 Постановления от 21 апреля 2009 г. N 8 «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания» (далее — Постановление Пленума N 8) указал, что в тех случаях, когда вред, причиненный преступлением, по гражданскому иску не возмещен в силу таких объективных причин, как инвалидность осужденного или наличие у него заболеваний, препятствующих трудоустройству, невозможность трудоустройства из-за ограниченного количества рабочих мест в ИУ и т.д., суд не вправе отказать в УДО от отбывания наказания только на этом основании. В то же время установленные факты умышленного уклонения осужденного от возмещения причиненного преступлением вреда (путем сокрытия имущества, доходов, уклонения от работы и т.д.) наряду с другими обстоятельствами могут служить препятствием к УДО.

Соответственно, к выводу о том, что осужденный не нуждается в полном отбытии наказания, суд может прийти после всесторонней оценки критериев и степени исправления осужденного. Отсюда вытекает то, что независимо от формулировок закона («подлежит освобождению» «освобождается», «суд обязан освободить» и т.п.) у осужденного имеется право на обращение в суд с ходатайством об УДО, но нет права на УДО.

Из понимания того факта, что УДО не является правом осужденного, исходит и законодатель, который в более поздних дополнениях ст. 79 УК РФ (см.: Федеральный закон от 5 мая 2014 г. N 104-ФЗ), а именно в ч. 4.1 обязал суды при рассмотрении ходатайства осужденного об УДО учитывать поведение осужденного, его отношение к учебе и труду в течение всего периода отбывания наказания, в том числе имеющиеся поощрения и взыскания, отношение осужденного к совершенному деянию и то, что осужденный частично или полностью возместил причиненный ущерб или иным образом загладил вред, причиненный в результате преступления, а также заключение администрации ИУ о целесообразности его УДО.

Во-вторых, противоречие содержится в нормах ч. 4.1 ст. 79 УК РФ и ч. 2 ст. 175 УИК РФ. Если нормы материального уголовного права требуют учитывать в качестве одного из критериев для вывода о том, что для своего исправления осужденный не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, наличие мер поощрения и взыскания осужденных, то нормы процедурного права не предусматривают указания на меры поощрения и взыскания в характеристике осужденного, направляемой в суд.

Аналогично нормы ч. 2 ст. 175 УИК РФ не предусматривают направление в суд сведений об ином заглаживании причиненного преступлением вреда, хотя нормы ч. 4.1 ст. 79 УК РФ требуют от суда принимать данный факт (при его наличии) во внимание. Данные расхождения появились в результате изменений и дополнений УК и УИК Федеральным законом от 5 мая 2014 г. N 104-ФЗ, что вызывает справедливое возмущение: в рамках одного закона можно было бы избежать таких противоречий.

В-третьих, несомненно, при решении вопроса об УДО суд должен опираться на достаточно широкую палитру мнений о целесообразности (нецелесообразности) такого освобождения. В ч. 4.1 ст. 79 УК РФ требуется, чтобы учитывалось заключение администрации ИУ о целесообразности УДО осужденного. Однако не указано на учет мнения потерпевшего от преступления, его законного представителя и (или) представителя, которые в соответствие с ч. 2.1 ст. 399 УПК РФ (введена Федеральным законом от 23 июля 2013 г. N 221-ФЗ) могут участвовать в судебном заседании при рассмотрении вопроса об УДО.

Не указано в нормах УК РФ и на учет мнения прокурора, которое в соответствии с ч. 7 ст. 399 УПК РФ он доводит до сведения суда. Об учете мнения прокурора говорится лишь в п. 5 Постановления Пленума N 8.

Представляется, что при решении вопроса об УДО необходимо учитывать мнение Комиссии ИУ по оценке поведения осужденных и определению условий отбывания наказания; комиссия включает в свой состав представителей администрации ИУ, общественности, религиозных конфессий. Указанная комиссия функционирует в каждом ИУ и может ходатайствовать о поддержании ходатайства осужденного об УДО. Выводы комиссии могут не совпадать с мнением администрации ИУ, изложенным в заключении, направляемом в суд. Тем более является ценным учет данных выводов при решении вопроса об УДО.

Изменения УК и УИК — достаточно длительный процесс. Пока же следует, как нам представляется, принять новую редакцию или новое постановление Пленума Верховного Суда РФ по вопросам досрочного освобождения от отбывания наказания. Кроме указанных выше вопросов, в нем следовало бы отразить пределы учета такого показателя, как отношение осужденного к совершенному преступлению или, как установлено в ч. 1 ст. 175 УИК РФ, раскаяния (или его отсутствия) осужденного в совершенном преступлении.

  1. Исходя из норм ст. 79 УК РФ приоритетным критерием для УДО является поведение осужденного в местах лишения свободы. При оценке поведения осужденного в качестве определяющего показателя выступают наличие взысканий за нарушение режима в ИУ. Нарушителю режима, а тем более злостному нарушителю режима, трудно претендовать на УДО. В этом есть определенный профессионально-целевой смысл: УДО является наиболее сильным стимулом правопослушного поведения во время отбывания наказания. Однако является ли правопослушное поведение осужденного гарантией несовершения нового преступления после УДО? На наш взгляд, нет. Приведенные нами выше цифры постпенитенциарного рецидива после УДО об этом свидетельствуют.

К примеру, в ведомственном акте об оценке соблюдения осужденным порядка отбытия наказания указаны 34 пункта, в их числе такие, как:

…9) запрет ношения одежды неустановленного образца…

16) запрет на курение в не отведенных для этого местах…

20) недопустимость занавешивания и изменения спального места, а также нахождения без разрешения администрации на спальных местах в не отведенное для сна время;

21) недопустимость вывешивания без разрешения администрации фотографий, репродукций, открыток, вырезок из газет и журналов, предметов культа и иных предметов на стенах, тумбочках и кроватях;

22) недопустимость содержания животных и птиц без разрешения администрации;

23) запрет на занятие огородничеством, разведение декоративных рыб, комнатных растений без разрешения администрации.

При этом согласно ч. 2 ст. 116 УИК РФ указанные нарушения, совершенные в течение одного года, могут повлечь признание осужденного злостным нарушителем режима, если за каждое из этих нарушений осужденный был подвергнут взысканию в виде водворения в штрафной или дисциплинарный изолятор.

Однако возникает вопрос, является ли разовое или систематическое нарушение формы одежды (как правило, ношение обуви неустановленного образца или незастегнутая пуговица), лежание на кровати в дневное время или посев без разрешения администрации моркови или свеклы теми показателями, которые могут свидетельствовать об опасности совершения нового рецидивного преступления после освобождения? На наш взгляд, нет. Поведение осужденного в виде соблюдения установленного порядка отбывания наказания должно оцениваться при решении вопроса об УДО, но во внимание, как нам думается, должны приниматься злостные нарушения установленного порядка отбывания наказания, указанные в ч. 1 ст. 116 УИК РФ. При этом негативное поведение осужденного должно оцениваться в совокупности с позитивным, например, с мерами поощрения, участием осужденных в предупреждении чрезвычайных ситуаций, в ликвидации их последствий. Не секрет, что, например, в ликвидации угрозы пожаров в Центральной России в засушливое лето 2010 г. принимали участие и осужденные, отбывающие лишение свободы.

Представляется, что основным, приоритетным критерием для УДО должна стать степень сохранения и (или) восстановления социально полезных связей осужденного, выражающаяся:

а) в наличии у лица, претендующего на УДО, постоянного места проживания (на арендованной или собственной жилой площади, в реабилитационном центре, в культовом учреждении, например при монастыре и т.д.);

б) в наличии гарантированной перспективы трудоустройства, подтвержденной документами организаций и (или) органов местного самоуправления;

в) в поддержании или восстановлении духовной связи с семьей и близкими родственниками (заключение брака, переписка, телефонные разговоры, свидания и видеосвидания);

г) в материальной поддержке осужденного(-нным) семьей(-и) и близкими(-их) родственниками(-ков) (получение и отправление денежных переводов, бандеролей, посылок и передач);

д) в получении профессии (повышение квалификации), общего образования;

е) в повышении своего культурного уровня, кругозора, раскрытии творческих способностей, которые могут после освобождения стать стимулом к правопослушному поведению;

ж) в стремлении к излечению от социально негативных и опасных заболеваний (алкоголизма, наркомании, токсикомании, венерических заболеваний, туберкулеза и психических расстройств) и т.п.

Это именно те «поплавки», которые могут помочь осужденным закрепиться в правопослушном обществе и не совершить нового преступления. Применительно к несовершеннолетним осужденным в п. 5 Постановления Пленума N 8 имеется указание на учет связей с родственниками в период отбывания наказания. Однако этот критерий не раскрыт, и одного его явно недостаточно. Кроме того, оценка степени сохранения и (или) восстановления социально полезных связей осужденного должна проводиться и при решении вопроса об УДО взрослых осужденных, а не только несовершеннолетних. В последующем сохранение и (или) восстановление социально полезных связей осужденного должно быть внесено в законодательство в качестве основного критерия установления факта того, что осужденный для своего исправления не нуждается в дальнейшем отбытии назначенного наказания.

Пристатейный библиографический список

  1. Городнянская В.В. Постпенитенциарный рецидив: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Томск, 2011.
  2. Городнянская В.В. Постпенитенциарный рецидив: Монография / Науч. ред. заслуженный юрист РФ, докт. юрид. наук, проф. В.А. Уткина. М.: Юрлитинформ, 2012

В.И.Селиверстов

________________________

Ключевые слова: условно-досрочное освобождение от наказания

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

*

code